Сильнее, чем от любой раны

Поединок был яростным, как всегда. В додзе звенели оружия металл о металл, перемежаясь отрывистыми возгласами и тяжелым дыханием. Рафаэль и Микеланджело скрестили оружие — сай против нунчак-кусаригамы — в очередной схватке, которая давно перестала быть просто тренировкой. — Концентрируйся, Майки! – рычал Раф, с силой напирая. – Ты держишь своё оружие, как лапшу! Твоя левая сторона открыта! Микеланджело, с усилием удерживая блок, скривился в усмешке. — Расслабься, бро! Это ж не битва с Шреддером, а обычная тренировка! — Всегда будь готов к худшему! – отшатнулся Рафаэль, уворачиваясь от молниеносного удара. – Однажды эта твоя легкость тебя подведет! Он атаковал с новой силой, его движения были резкими, точными, наполненными почти что яростью. Но Майки, вопреки всему, парировал. Он не использовал грубую силу, как Раф; он уворачивался, скользил, использовал импульс брата против него самого. Это был танец, где Рафаэль был ураганом, а Микеланджело – гибким тростником. В очередном молниеносном движении Раф поймал цепь нунчаку своей сай и дернул на себя. Майки не удержал равновесия и с грохотом рухнул на пол, выронив оружие. В следующее мгновение Рафаэль оказался над ним, прижимая его к полу, его вес и сила не оставляли шансов на сопротивление. — Видишь? – тяжело дыша, прошипел Раф. Его глаза за затемненными линзами маски горели. – Победа за тем, кто серьезен. Майки не стал вырываться. Он просто лежал, глядя на брата снизу вверх, его грудь быстро вздымалась. Но в его глазах не было ни страха, ни злости. Было... понимание. — Я вижу, – тихо сказал он. – Я вижу, что ты зол. Но не на меня. Рафаэль замер. Его хватка ослабла на долю миллиметра. — При чем тут мой гнев? Речь о твоей небрежности! — Нет, – Майки покачал головой, и его голос был непривычно мягким. – Речь о том, что ты всегда на остре, Раф. Как будто боишься расслабиться на секунду. Даже со мной. Слова, произнесенные без обычной насмешки, попали точно в цель. Рафаэль отпрянул, словно обжегшись. Он поднялся, отойдя на пару шагов, и с силой воткнул сай в пол. — Ты ничего не понимаешь, – пробормотал он, отворачиваясь. Майки медленно поднялся, отряхиваясь. Он подошел к брату, не боясь его напряженной спины. — Понимаю, – сказал он. – Понимаю, что ты наш защитник. Что ты берешь на себя всю тяжесть, чтобы нам было легче. Но кто защитит тебя от тебя самого, Раф? Рафаэль резко обернулся. Гнев в нем снова вспыхнул, но на этот раз он был слабее, замешанным на чем-то другом – на усталости и том самом страхе, который Майки учуял. — Мне не нужна защита! Мне нужно, чтобы вы все... чтобы ты... – он запнулся, не в силах подобрать слова. — Чтобы я был осторожнее? – Майки закончил за него. Он стоял совсем близко. – Потому что если со мной что-то случится... тебе будет больно. Сильнее, чем от любой раны. Рафаэль замер. Его сжатые кулаки разжались. Он смотрел на младшего брата – на его глупую, открытую улыбку, которая сейчас была такой серьезной, на глаза, в которых не было и тени насмешки. — Дурак, – выдохнул Раф, но в его голосе не было прежней едкости. Была лишь смиренная капитуляция. Майки улыбнулся своей обычной, солнечной улыбкой, но теперь она казалась обретенной силой. — Зато твой дурак. Он нежно ткнул Рафаэля кулаком в наплечник. Жест был настолько простым, настолько «ихним», что напряжение окончательно покинуло тело Рафаэля. Он не ответил на улыбку, но его взгляд смягчился. Он молча поднял нунчаки с пола и протянул Майки. — В другой раз не отвлекайся на болтовню, – сказал он уже своим обычным ворчливым тоном, но беззлобно. — Обещаю! Буду молчать, как рыба! Ну, или почти как рыба... – Майки снова затараторил, подпрыгивая на месте. Рафаэль покачал головой, но уголок его рта дрогнул в едва заметной улыбке. И когда они снова заняли боевые стойки, его атака была все такой же яростной, но в ней уже не было той слепой ярости. Была точность. И странное, почти невыносимое чувство заботы о хрупком, неугомонном противнике, который видел его насквозь и все равно не боялся подойти так близко, как никто другой.