Сквозь разлом в реальности

      Дождь за окном такси стучал по крыше, сливая огни ночной Москвы в размытое акварельное пятно. Агата Сайко устало прислонившись лбом к прохладному стеклу, ловила себя на том, что мысленно репетирует предстоящее выступление на конференции по когнитивно-поведенческой терапии. В руках она сжимала планшет с презентацией, а на коленях лежала зачитанная до дыр книга Виктора Франкла. Мир Агаты был построен на логике, эмпирических данных и внятных, пусть и сложных, причинно-следственных связях. – Поворачивайте здесь, в переулок, - сказала она водителю, чтобы срезать путь к отелю.       Такси свернуло в узкий, слабо освещённый переулок, где старинная московская кладка смешивалась с граффити. И вдруг двигатель заглох. Фары погасли. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь нарастающим, неестественным гулом, исходившим не снаружи, а из самой ткани реальности. Воздух загустел, заколебался, как марево над раскалённым асфальтом. – Что за… - начала Агата, но не закончила.       Стены переулка поплыли, расплылись, и вместо них возникло огромное, пустое пространство, уходящее ввысь. Каменные стены, факелы в железных бра… Она стояла не в такси, а посреди невероятного готического холла. Прямо перед ней мраморная лестница, а по стенам — портреты, на которых люди в странных одеждах не просто висели, а двигались, перешёптывались и с любопытством на неё поглядывали.       Прежде чем успела охватить её паника, рядом возникла тень. Высокая, величественная. Агата обернулась и встретилась взглядом с самыми пронзительными глазами, которые видела в жизни. Они светились умом, добротой и бездонной, древней грустью. Мужчина с серебряной бородой, доходившей до пояса, в длинных роскошных одеждах, сшитых из тёмно-синего бархата, смотрел на неё не с испугом или гневом, а с живым, неподдельным интересом. – Любопытно, — произнёс он голосом, в котором звенели колокольчики и чувствовалась невероятная сила. — Уже несколько столетий спонтанные порталы между мирами не открывались. Случайность столь масштабного нарушения законов магии маловероятна. Следовательно, вы либо обладаете невероятной, дремлющей силой, о которой не подозреваете, мисс…?       Девушка, по привычке психолога, проанализировала его речь: уверенность, отсутствие агрессии, открытая поза. Опасаться нечего. По крайней мере, пока. – Агата. Агата Сайко. И я… я психолог. Просто психолог. Вы меня понимаете? Как мне к Вам обращаться?       Мужчина улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин. – О, это одно из простейших заклинаний. Мы понимаем друг друга на языке сердца и разума. Меня зовут Альбус Дамблдор. Добро пожаловать в Хогвартс.       Он провёл её в свой кабинет — круглую комнату, заставленную хитрыми серебряными приборами, которые тихо позванивали и выпускали клубы дыма. На полках дремали фолианты с причудливыми названиями. Феникс дивной красоты спал на золотой жердочке. Агата чувствовала себя Алисой в Зазеркалье, но вместо Безумного Шляпника её ждал мудрейший из волшебников.       Они просидели до утра. Дамблдор предложил ей лимонные леденцы (она вежливо отказалась) и слушал, не перебивая. Девушка, опираясь на профессиональный опыт, рассказывала ему о Фрейде и Юнге, о выученной беспомощности и теории привязанности Боулби, о том, как детские травмы формируют взрослые паттерны поведения, о защитных механизмах психики, которые могут быть прочнее любой магии.       Дамблдор слушал, сложив пальцы и глядя на неё поверх полумесяцев очков. Когда она закончила, в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь посапыванием феникса. – Вы знаете, мисс Сайко, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала та самая грусть, что была в его глазах. — Наша магия способна на чудеса. Мы можем срастить кости за одну ночь, исцелить самые страшные раны, даже обмануть смерть на время. Но мы бессильны перед шрамами, которые оставляют на душе предательство, потеря, страх и одиночество. Мы лечим тела, но наши сердца и разумы продолжают истекать кровью. Я смотрю на некоторых своих учеников, на некоторых коллег и вижу… незаживающие раны. И я думаю, что ваше появление — не случайность. Это необходимость.       Он встал и подошёл к окну, за которым всходило солнце над горами, окрашивая озеро в розовые тона. – Останьтесь. Помогите нам. Помогите им. Научите нас понимать самих себя.       Так Агата Сайко, практикующий психолог из Москвы, стала штатным консультантом Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.       Ей выделили кабинет на втором этаже — небольшую комнату с высоким арочным окном, выходящим на Запретный лес. Из окна было видно, как шевелятся верхушки деревьев и летают гиппогрифы. Комнату обставили вместе с домовиками-эльфами: простой деревянный письменный стол, два удобных кресла с высокими спинками, книжные полки, куда девушка поставила привезённые с собой книги — единственную ниточку, связывающую её с прошлой жизнью. На каминной полке стояла рамка с фото родителей, а на стене висел простой, немигрирующий портрет берёзовой рощи — подарок Дамблдора, созданный заклинанием для успокоения духа.       Дверь была из тёмного дуба, с медной табличкой, на которой было выгравировано: «Агата Сайко. Консультации. Вход только по желанию сердца.»       Сначала студенты и преподаватели с опаской поглядывали на дверь. Кто эта магла? Шпионка? Чудачка? Но слухи, которые в Хогвартсе распространялись быстрее, чем летает золотой снитч, делали своё дело. Кто-то видел, как профессор Снейп выходил от неё не с привычной гримасой ярости, а задумчивый и спокойный. Кто-то слышал, как Невилл Долгопупс после сеанса смеялся без тени привычной неуверенности.       И вот однажды дверь в кабинет с медной табличкой тихо открылась, впуская первого, кто нашёл в себе смелость прийти сам, без указаний свыше. История началась.