Затишье

      Витиеватая каменная лестница вела на самый верхний этаж совятни. После пары суток дождей, покрывших всю Великобританию, стены казались невероятно холодными, даже если ты не дотрагивался до них. Слегка натянув рукава джемпера на запястья, Драко поднимался все выше, прислушиваясь к звуку шагов спускающихся студентов.       Прошла почти неделя. Он не так уж и далеко продвинулся в осуществлении задуманного. Еще раз проверил возможность первого варианта действий. Еще раз удостоверился в том, что есть только он. Еще раз решил не затягивать.       Ожидание — самое страшное. Здесь и сейчас ты уверен в действиях, в людях, в решениях. И в следующую секунду все, что так долго обдумывалось, с треском ломается, рушится, точно карточный замок. Если не рискнешь, потом может не выдаться шанса исправить положение.       А у него и подавно.       Он замер. Перед ним открылась ровная, лишь в нескольких местах покрытая рябью, гладь воды. Ее зеркальная поверхность отражала одну из башен замка, залитых редкими лучами солнца. Внизу рисовались очертания западного крыла, горделиво вознесшейся часовой башни и темного перекошенного моста.       Сжимая прятавшийся в кармане мантии конверт, волшебник резко выдохнул. Еще пара шагов, и он уже стоял на пороге совятни.       Высоко, почти под самый купол башни, уносились сотни окошек для птиц. Для каждой — личное временное убежище. Улетит одна — ее место займет другая. Она отдохнет, а потом вновь умчится куда-то далеко, чтобы через пару суток трудной дороги принести послание.       И так будет всю жизнь. Нерушимый, хотя и негласный, закон.       Вдруг его плечо осторожно сжали когти.       — Ладон! — Довольная улыбка коснулась губ Драко.       Громко щелкнув клювом, серый филин прижался макушкой к щеке хозяина. Тот приветливо погладил пернатую по хохолку.       Мимо пробежала группка ребят, озорно щебечущих что-то про сладости родителям. В руках они держали коричневые пакеты. Вероятно, из «Сладкого королевства».       В горле встал ком. Он беззвучно повернулся и спустился на пару пролетов вниз. Сверху раздавалось улюлюканье вперемешку с радостными возгласами студентов, а снаружи время от времени свистел ветер.       Оперевшись локтями на каменные перила, Драко повернулся к Запретному лесу. Позолоченные верхушки елей покачивались, поддаваясь порывам воздуха. Порой на горизонте мелькали темные силуэты птиц.       Драко достал из кармана несколько яблочных долек, прихваченных за завтраком, и протянул руку к птице. Та в любопытстве заворочила головой, вглядываясь большими глазами в лицо хозяина. И после приободряющего кивка тут же попробовала одну из них, по неосторожности прикусив кожу, и тут же дотронулась гладким, прохладным клювом до красного отпечатка, будто извиняясь.       — Все хорошо, — почти шепотом ответил Драко, окидывая долгим взглядом окрестности.       Вдалеке виднелся маленькая хижина Хагрида, из дымохода которой ввысь уносились тонкие завитки дыма. На грядках ярким пятном лежали огромные тыквы. Одна громоздилась на другой так, словно вот-вот и будут непробиваемой стеной огораживать домишку от зловещего леса. Хотя солнечные лучи, напротив, приветливо согревали дорожку к нему.       Безразличный взгляд вернулся к часам. По дворику внутри медленно бродили студенты, одни — группками, другие — в одиночку. Как вдруг его внимание привлекла огненно красная форма для квиддича. Довольно высокий парень, торопливо шел чуть впереди, точно боялся опоздать. За ним уверенной походкой шел еще один гриффиндорец, разговаривавший с девушкой рядом. Распущенные кудри. Драко глубоко вздохнул, закатив глаза, и, оперевшись на руку, принялся наблюдать за ними. Отсюда его точно нельзя заметить, да и кому какое дело до него?       Иногда у него складывалось ощущение, что совятня — самое искреннее место на территории замка. Сюда часто приходят в одиночку, потому что отправить что-то родным — целое таинство.       Для начала найти бы место, где успеть настрочить хотя бы пару слов. Затем безустанно рыскать в поиске одного случайно оставшегося без дела конверта по своим — и, если тебе захотят помочь, то и чужим — ящикам. Яростно хлопать, задвигая их в разочаровании. И приниматься за складывание пергамента так, чтобы можно было вручить сове и простой сверток.       И только тогда ты мог прийти сюда. Почему одному? Потому что поначалу никто, кроме тебя, не должен знать, что именно ты пишешь родным, особенно, если ты делишься с ними своей жизнью. Иначе твои чувства, эмоции, взлеты и падения стали бы достоянием общественности. А дети порой бывают жестче, чем кто бы то ни был.       Конечно, после пары курсов к подобному относились достаточно равнодушно. Теперь это только твое дело, что тебе принесла сова и что в ответ отправишь ты.       За спиной вниз пронеслась группа студентов. Судя по их энтузиазму, еще не успевшие привыкнуть к подобной обстановке первокурсники. В воздухе вновь висел неизменный запах соломы, а с ним башню накрыла и столь нужная сейчас тишина.       Где-то справа виднелось поле для квиддича. И незаметно для себя Драко, все еще следящий за троицей гриффиндорцев, провел их до него.       Время от времени он задумывался о том, что было бы, если бы Поттер тогда все же пожал ему руку. Чем бы тогда обернулся этот эффект бабочки? Смогли бы они дружить? Или ему пришлось бы, как и отцу, быть в тени и в подметках? Хотя, впрочем…       Совсем рядом раздался щелчок.       Сейчас он так или иначе примерил эту роль. Подметки.       За ним раздался еще один, уже более настойчивый. И даже будто бы еще ближе.       — Ладно. — Драко слегка прочистил горло и обратился к любопытному филину: — Надо отнести это матери.       Он выудил из кармана маленькую записку и, едва поднес ее к лапке Ладона, тот цепко схватил бумажку и позволил хозяину навесу закрепить ее тонкой, но довольно прочной бечевкой.       — Только осторожно, договорились? — Драко вгляделся в серую мордочку.       Тот склонил ее на один бок — замер. Секунда — повернул на другой. Через мгновение раздалось тихое «угу», и слизеринец, достав застрявшую в оперении соломинку, едва слышно произнес: «Будь осторожен».       Филин оттолкнулся от его плеча и, сделав пару размашистых махов крыльев, полетел к лесу. Теперь его силуэт, отдаляясь, тонул в порывах ветра, уменьшаясь с каждым мигом все больше.       Драко медленно и отчего-то рвано выдохнул. Плечи расслабились. Вот-вот он приведет в исполнение первый план. Неделя ожидания, и можно будет смело радоваться в «Трех метлах» своей удаче. Или нет? Сомнения все еще оставались назойливыми мыслями. Пропустят ли посылку в Хогсмиде? И если да, будет ли она подвергнута такой же тщательной проверке, как и их багаж, когда они только прибыли?       Тем не менее на периферии мыслей маячило понимание, что это всего лишь возможность. Вероятность. Одна на миллион. Как и то, что он совсем скоро сможет увидеть отца. Тот наверняка будет горд свершениям сына. Быть может, тогда и почерк матери перестанет быть столь рваным и мелким.       Все еще всматриваясь в линию горизонта, на которой мелкой точкой удалялся от замка Ладон, Драко стал спускаться.       И вероятно, сейчас дело оставалось за малым — коротать время. Оно и без того уже начало течь слишком медленно. Каждая секунда тонкой пылинкой замирала в воздухе и, прежде чем уступить место следующей, поддавалась потокам, которые уносили ее далеко-далеко. И только тогда она опускалась. А за ней этот круг повторяла следующая. И так одна за одной.       Возможно, бояться нисколько не оправдано. Ты можешь бояться чего угодно, и затем, когда оно наступает, думать, что ты сам это притянул. Сам воплотил в жизнь своего боггарта. И теперь от него никуда не уйти.       Отец Драко частенько напоминал ему в детстве, что «в мире существует лишь один-единственный страх — страх смерти, страх того, что скрывается по ту сторону вуали». Потому что тот, кому взбредет в голову пройти сквозь этот неощутимый занавес, никогда не сможет вернуться. Но если это единственное, что составляет подлинный страх, стоит ли этого избегать? И если смерть происходит с каждым, нужно ли это вовсе?       Ведь тогда самым трусливым окажется тот, кто отчаянно пробирается сквозь тернии времени в неразумной гонке от ее когтистых лап и зловонного дыхания. Неужели и Темный Лорд всего лишь…       Задетое плечо. Топот. Драко оробело поднял глаза.       Не время об этом думать. На кону стоит слишком много. Его семья сейчас гораздо важнее, нежели осознание, на кого равняться и почему.       Над полем для квиддича уже вовсю летали игроки. Они кружили, то отдаляясь, то приближаясь, около трех колец. Наверняка, отбирали нового вратаря: Вуд закончил учебу в прошлом году. А о том, кого наградили ролью капитана команды и гадать не надо.       Носком туфель Драко пнул лежащий камешек, и тот шумно отлетел куда-то в жухлую траву.       А если все же не получится, что тогда?       В голове тут же пронеслось «зелья». При одной лишь мысли об этом, его передернуло: если ему придется прибегнуть к подобной авантюре, ни в коем случае нельзя, чтобы об этом узнал Снейп. Да, он сильный маг, возможно, раньше он мог бы даже стать достойным соперником Фламелю. И заодно, Темному Лорду. Фламель же бегает от смерти уже несколько веков…       «Жили-были трое братьев, и вот однажды отправились они путешествовать...» В мыслях всплыл образ отца. Вокруг темно. Открытое настежь окно позволяет видеть лунный свет, крадучи просачивающийся в комнату, точно опасливый охотник, что безустанно выискивает утратившего бдительность зверя. Одно неловкое движение, и…       — Ты ведь меня не слушаешь, да, Драко? — В голосе Малфоя старшего улавливался неподдельный интерес, пока он, облокотившись на подушки, наблюдал за сыном.       — А? — Резкое движение головы, белокурые пряди упали на его лицо. Маленький Драко пытался вспомнить, о чем говорил отец, но не мог уловить уже исчезнувшую нить истории.       По помещению звонким эхом разлетелся низкий, с легкой хрипотцой смех. А за ним, вторя ему, раздался высокий, радостный и по-детски беззаботный. Буквально через пару секунд отворилась дверь, и сквозь маленькую щель Драко заметил маму.       — А чего вы еще не спите?       Она толкнула дверь чуть сильнее, и в комнату проник приглушенный свет из коридора. Ее тонкий силуэт темной тенью отразился на полу, точно подол платья вмиг стал длиннее.       — Папа читает сказку! — Драко вскочил и, надежно встав ногами на одеяло, раскинул маленькие ручки, ожидая реакции мамы.       Та тепло улыбнулась и подошла к нему. Она нежно гладила его по спине, словно только так могла бы успокоить разбушевавшийся океан его воображения. Ее руки пахли вишней, которую ещё утром привезли из деревни неподалеку. Значит, на завтрак все же будет пирог? Да?       — Да… — напряженно протянул Драко.       Пирог следующим утром оказался действительно замечательным. И после завтрака отец приказал Добби достать из кладовки метлу, чтобы пойти на поле. Или это было не в тот день? Да и какая уже разница, когда?       Важным остается то, что три волшебника так или иначе умерли. Значит, когда-нибудь настанет черед и тех, кто заставляет бояться и трепетать всех остальных только из своего собственного страха. И Дамблдор должен стать первым.       Он вскинул подбородок. Перед ним возвышалась часовая башня. Маленький дворик все еще был погружен в суету студентов, уже сменивших привычные черные мантии на свитера и брюки. Сбоку послышались препирательства в одной из компаний, что тут же рассеялись в общем шуме.       Сам того не заметив, он добрел до подземелья. В нос ударил привычный запах сырости — Драко сделал глубокий вдох, точно желал впитать его в себя. Дошел до «тупика» — скрытой от чужих глаз двери, — не задумываясь произнес «Divide et impera», и уже через миг его объял гул слизеринцев.       На стоящем посередине гостиной диване в развалочку сидели Крэбб и Гойл. Их лицо было покрыто безмятежностью опьянения: все-таки достали бутылку хереса. Меткий взгляд на столик перед ними — и даже далеко не одну.       — Празднуете еще одну прожитую неделю? — кинул он, пробираясь к сидящему в кресле напротив них Блейзу.       — А как хорошо прожитую-ю-ю, — протянул Крэбб, отпуская сидящим у камина пятикурсницам липкий взгляд.       Губы Драко скривились, но тут же приняли форму тонкой напряженной линии. Не его дело. Он вновь посмотрел на Блейза. Темными глазами тот изучал окружающих, и, казалось, каждый попадал под его непредвзятое оценивание. По выражению его лица понять, о чем он думает, казалось невозможным, но Драко знал: его забавлял подобный идиотизм. И распивание хереса в таком количестве было глупо.       Любой алкогольный напиток для него — любопытная смесь неожиданного. Всякая ощущаемая нота обязательно раскрывается по-разному в зависимости от того, в каком настроении пребываешь. И с увлечением исследователя Блейз неустанно пробовал совмещать и разные состояния, и разные закуски, и разные блюда.       В хересе он предпочитал искать ореховые нотки, о чем не раз говорил, когда они выбирали алкоголь. Да и пить его из одного горла было омерзительным. И потому у них в комнате уже второй год лежит пара бокалов, вытянутых, точно бутоны тюльпанов.       Подойдя к креслу Драко слегка присел, чтобы оказаться на одном с Блейзом уровне.       — Скажи мне, книгу когда надо вернуть? — еле слышно уточнил Драко.       — Она не сказала. Можешь спросить сам или подождать, пока сама придет. — Блейз неопределенно повел плечами.       — Принял.       Вставая, Малфой приятельски похлопал его по плечу и направился в комнату. За спиной звучали неразборчивые возгласы пьяного Гойла в ответ не более трезвому Крэббу, но как только он достиг порога и закрыл за собой, назойливый шум затих для него.       Он стащил с себя мантию, бросил ее на кровать. Ее судьбу повторили и рубашка с джемпером. Скрежет дерева. Пальцы коснулись приятной ткани водолазки. Чем неприметнее, тем лучше. В зеркале оправил рукава так, чтобы скрыть ото всех темный, витиеватый рисунок метки. Как вдруг его внимание привлек значок старосты на мантии.       Прихватить его на всякий случай звучало не такой уж и плохой идеей. Неторопливо вернувшись к кровати, Драко снял значок с формы и осторожно засунул его в передний карман брюк, предварительно проверив, что острые края не зацепили ткань и он не порвет ее, если придется доставать.       Хлопок дверцы прикроватной тумбочки, в нос ударил запах пергамента с отдаленными нотками пролитых несколько лет назад чернил. Немного пошумев грудой тетрадей, Драко выудил пособие. Ощупал корешок, слои страниц — закладка на месте. Она должна выглядывать из книги ровно на столько, на сколько сама обложка возвышается над листами. Возможно, в первый раз он сделал так по привычке. Но все же сейчас это превратилось в меру безопасности. Только так он мог узнать, что никто не лазил в его вещи и не вынюхивал.       Драко хмыкнул.       Будто за собой никто и никогда не пытается хотя бы создать видимость, что ничего не произошло. Положить все на свои места одним простым заклинанием. И дело с концом. Не пойман — не вор.       Через пару минут слизеринец, вновь оказавшись в затхлости гостиной, пересек ее и, сам того не заметив, оказался на пороге. Едва дотронулся до холодного камня двери, откуда-то сбоку возник девичий силуэт. Он застыл, буквально ощущая, как его кожа горит под испепеляющим взглядом.       — Чего тебе? — Его голос выдавал усталость и нечто, смутно напоминающее…       — А взять меня с собой?       Страх.       — Скажи-ка, я похож на твою мать? — Драко медленно повернулся к ней.       Страх, что его планы будут разрушены.       — Как будто я прошу от тебя подтирать мне задницу, — выпалила Паркинсон, придвигаясь к нему ближе.       Ее руки легли на плотно прилегающей к телу горловину. Драко застыл, плотно сжав челюсти, стараясь почти не дышать. От Паркинсон разило дешевым спиртным, смешанным с хересом и чем-то еще. Но разбираться даже не хотелось. На горле мерзким ощущением оставались невидимые следы ее пальцев, поправлявших водолазку.       Она чуть надавила, точно хотела увериться, что теперь все именно так, как должно быть. И немного привстала на носочки, оказавшись рядом с его лицом.       — Тебе лучше сделать с ней что-нибудь другое, — прошептала она.       Свободной рукой Драко снял с себя оба ее запястья, тут же почувствовав облегчение, словно сбросил железные оковы, и ответил:       — Проспись, Паркинсон. — Небрежно коснулся воротника, оправляя. — И не лезь, куда не следует.       — А-то что? — Ее брови домиком взметнулись вверх, открывая широко распахнутые глаза свету.       — Заткнись и дай пройти, я все сказал.       Та закатила глаза и, отойдя в сторону, прошипела: «Грейнджер от меня привет». Но Драко уже вышел из гостиной, оставляя духоту позади.       По коже побежали мурашки. Точно реакция на внезапную свежесть коридора.       Постойте… Что она только что сказала?