Prologue

Пролог. Между миров

1. Падение Треугольника

Всё закончилось там, где и началось — в маленьком городке, затерянном среди сосен штата Орегон. Когда сознание Диппера Пайнса захлопнулось, как стальной капкан, Билл Шифр почувствовал это впервые за миллиард лет. Боль. Настоящую, разрывающую. Не ту, что причиняют смертные своими жалкими амулетами, а ту, что приходит, когда твоё «я» стирают из реальности, как надоевшую запись с грифельной доски. Он не умер. Демоны его уровня не умирают. Он распался. Тысячи осколков его сущности разлетелись сквозь трещины между мирами, минуя сны смертных, минуя измерения, которые он когда-то завоевал. Билл падал сквозь пустоту, проклиная всё на свете, и даже собственное бессмертие, которое теперь стало вечной пыткой. Он очнулся в месте, которого не было на его картах. Здесь не работали законы физики, не работала магия в привычном смысле. Здесь время текло то вспять, то застывало киселем. Это была изнанка реальности — мир, невидимый для людей, но абсолютно реальный для тех, кто старше самой Вселенной. Для ангелов. Для демонов. Для таких, как он. Путь в Преисподнюю, куда он теперь был вынужден плестись, чтобы зализывать раны, лежал через Серые Пределы — нейтральную полосу между Раем и Адом. Ничейная земля. Самое гиблое место во всех мирах. И именно там Билл Шифр, бывший кошмар снов, властелин разума и повелитель хаоса, впервые увидел ЕЁ.

2. Ангел с огнём внутри

Она стояла на перекрёстке трёх дорог, и даже в этом тусклом, бесцветном месте, казалась живым факелом. Волосы — огненно-красные, как осенние клёны в том дурацком городке, который стал его тюрьмой. Они струились по плечам, не подчиняясь гравитации, словно каждый локон жил своей жизнью. Но главное — глаза. Глаза цвета расплавленной магмы, янтаря, в котором плясали крошечные искры. Среди ангелов это считалось проклятием. Её звали Серафина. Сера — для тех, кому она позволяла приблизиться. Дар, доставшийся ей от рождения, был слишком опасен для Рая. Пирокинез. Она могла зажечь огонь одной лишь мыслью. Не тот жалкий огонь, что жрёт дерево, а чистый, первозданный — пламя, которое горело в самом сердце звёзд. Высшие ангелы косились на неё. Слишком яркая. Слишком живая. Слишком опасная. — Ты аномалия, Серафина, — сказали они ей, когда Совет Рая выносил приговор. — Мы не можем держать тебя здесь. Ты пугаешь херувимов. И её изгнали. Сера не плакала. Ангелы вообще редко плачут — слёзы им заменяет свет. Но когда она спускалась по лестнице, ведущей прочь из золотых чертогов, внутри неё что-то погасло. Она попробовала стучаться в Ад — думала, может, там примут ту, от которой отказались небеса. Ведь демоны любят огонь, правда? — Ты светишься, детка, — оскалился ей в лицо рогатый стражник у врат Преисподней. — Мы таких не берём. От тебя разит добром, даже когда ты злишься. Вали отсюда. И теперь она стояла на перекрёстке Серых Пределов, не зная, куда идти. Ангел без дома. Демон без ада.

3. Встреча на перепутье

— Ну и зрелище. Голос раздался откуда-то сбоку — насмешливый, скрипучий, с интонациями старого голливудского актёра из чёрно-белых фильмов ужасов. Сера обернулась и увидела ЕГО. Билл Шифр в этом мире выглядел почти по-человечески. Почти. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и жёлтыми глазами с вертикальными зрачками. Чёрный костюм-тройка сидел на нём безупречно, но Сера видела главное — то, что скрыто от обычных глаз. Вокруг него клубилась пустота. Он был сломан. Выпотрошен. От его былой силы осталась лишь тень, и даже этой тени едва хватало, чтобы держать форму. — Ты кто? — настороженно спросила Сера, и в её ладони тут же вспыхнул крошечный огонёк. На всякий случай. — Осторожнее, дорогуша, — Билл поднял руки в притворном испуге, но в глазах плясали черти. — Я и так еле стою, если ты меня поджаришь, придётся собирать меня по кусочкам. А это, поверь, занятие не из приятных. Я пробовал. Сера не опустила руку. Она смотрела на него в упор. — Ты демон. Я чую. — А ты ангел, — усмехнулся Билл, разглядывая её с неподдельным интересом. — Но какой-то странный. Слишком… рыжий. Тебя тоже попёрли? Она промолчала, но огонь в ладони дрогнул. — Молчание — знак согласия, — Билл сделал шаг ближе, и Сера заметила, что двигается он с трудом, словно каждое движение причиняет боль. — Слушай, рыжая. У меня предложение. Ты торчишь здесь и не знаешь, куда податься. Я торчу здесь и тоже не знаю, но хотя бы прикидываю варианты. Ад тебя не берёт, Рай послал подальше. А я, вообще-то, направляюсь именно в Ад. Может, составишь компанию? Вдвоём веселее. И безопаснее. Тут, знаешь ли, такие твари ползают, что мы с тобой на закуску пойдём. — Чтобы я пошла с демоном? — фыркнула Сера. — Ты шутишь? — А у тебя есть другие предложения? — Билл склонил голову набок, и в этом жесте вдруг проступило что-то почти человеческое. — Да ладно, я не кусаюсь. Честно говоря, я сейчас даже муху не прихлопну — сил нет. Мы оба изгои, девочка. Может, хотя бы на время перестанем делать вид, что мы враги? Сера смотрела на него долго. Огонь в её ладони метался, то разгораясь, то затухая. А потом, сама не зная почему, она шагнула к нему навстречу. — Меня зовут Сера, — сказала она тихо. — Если ты сделаешь хоть одну гадость, я превращу тебя в пепел. Понятно? — Кристально, — Билл отвесил шутовской поклон и вдруг, не сдержав гримасы, схватился за бок — там, где ткань реальности истончилась особенно сильно. — Чёрт... Больно. Ладно, Сера. Пошли. Путь неблизкий. Они пошли рядом. Демон, который потерял всё. И ангел, которого никто не ждал.

4. Дорога длиною в вечность

Путь до Ада оказался долгим. Они шли через миры, где ночь длилась тысячу лет, и через миры, где солнце вставало трижды за час. Ночевали в заброшенных храмах и в пещерах, где стены дышали. Билл оказался невыносимым попутчиком — он болтал без умолку, язвил, насмешничал, рассказывал дурацкие истории про смертных, которые пытались его обмануть. — И он реально думал, что пентаграмма из святой воды сработает? — заливался Билл, сидя у костра, который Сера зажгла одним щелчком пальцев. — Ну святая вода, серьёзно? Я демон, а не вампир! Придурки. Сера сначала молчала, но постепенно начала отвечать. Потом — спорить. Потом — смеяться. Это пугало её саму. Она не должна была смеяться с демоном. Она не должна была чувствовать тепло, когда он садился рядом и его плечо касалось её плеча. Но здесь, в этой бесконечной дороге, старые правила переставали работать. Однажды ночью она проснулась от холода и увидела, что Билл сидит у входа в их убежище и смотрит на пустоту. Лицо у него было странное — без маски, без насмешки. Просто усталое. — Не спится? — спросила она тихо. — Думаю, — ответил он не оборачиваясь. — О том, что будет дальше. В Аду мне делать нечего. Я пустой, Сера. Они выжгли меня дотла. Я даже вселиться ни в кого не могу — не хватит сил. Я конченый демон. Сера встала, подошла и села рядом. Их руки случайно соприкоснулись, и она не убрала свою. — Знаешь, — сказала она, глядя в ту же пустоту, — в Аду мне тоже делать нечего. Я пыталась туда попасть, потому что думала — раз я не подхожу для Рая, может, я просто плохая? Может, моё место среди таких же, как я? А они сказали, что я слишком светлая. Даже злая — слишком светлая. Представляешь? Билл повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах плескалось что-то, чего Сера не могла разобрать. — Ты не плохая, рыжая, — сказал он вдруг серьёзно. — Ты просто... другая. Как и я. В ту ночь она впервые взяла его за руку. Просто так. Чтобы согреть. А он не отдёрнул. Это было странно. Ни у него — древнего демона, разрушителя миров, — ни у неё — ангела, изгнанного за огненный нрав, — никогда раньше не было ничего подобного. Ни любви, ни привязанности, ни даже простой дружбы. Билл вообще сомневался, что способен на такие «человеческие штучки». Но сейчас, сидя у холодного огня в чужом мире, держа за руку рыжего ангела, он чувствовал... покой. Впервые за миллиард лет. — Слушай, — сказал Билл на утро, когда они снова двинулись в путь. — Я тут подумал. Ад — отстой. Рай — тоже. Есть же ещё один вариант. — Земля? — догадалась Сера. — Она самая. Смертные, знаешь ли, иногда вытворяют такие штуки... Но есть нюанс. Чтобы жить там, надо стать человеком. Полностью. Чувствовать боль, голод, всё вот это. И умереть когда-нибудь. По-настоящему. Сера остановилась. — Мы сможем? — спросила она. — Стать людьми? — Если очень захотим, — Билл смотрел на неё в упор. — Но я не пойду, если ты не пойдёшь. Не знаю почему. Просто... не пойду. Сера улыбнулась. Впервые за всё время — открыто, светло, по-настоящему. — Значит, идём вместе.

5. Расплата

Они почти дошли. До врат, за которыми начинался путь к человеческому облику, оставался всего один шаг. Но Высшие Существа не дремали. Они явились внезапно — огромные, слепящие, невыносимые для взгляда. Ангелы высшего порядка. Те, кто изгнал Серу. И те, кто приговорил Билла. — Стойте. Голос прозвучал отовсюду сразу. Сера инстинктивно шагнула вперёд, заслоняя Билла, но он отодвинул её в сторону — жест, от которого у неё перехватило дыхание. Он защищал её. — Сайфер. Ты думал, мы не узнаем? — прошелестело в пустоте. — Ты нарушил условия своего заточения. Ты покинул Серые Пределы. Ты... привязался. Билл усмехнулся, но Сера видела, как побелели его костяшки на сжатых кулаках. — Привязался? Я вообще-то просто шёл мимо. А она со мной просто за компанию. Отпустите её, она тут ни при чём. — ОНА тут при всём, — голос стал жёстче. — Ангел, связавшийся с демоном. Позор на её род. Сера хотела возразить, но вдруг почувствовала, как мир вокруг сжимается. Билла подняло в воздух, и он закричал — впервые на её памяти он закричал по-настоящему, не играя, не паясничая. — НЕТ! НЕ НАДО! ОТПУСТИТЕ ЕЁ! Она смотрела, как из него вынимают силу. Как она вытекает золотисто-чёрными струями, оставляя после себя пустую оболочку. Билл падал на колени, хватал ртом воздух, и Сера рванулась к нему, но невидимая стена отбросила её прочь. — Мы оставляем ему жизнь, — равнодушно произнёс голос. — Как и просила та, что стоит за твоей спиной. Но сил у него больше не будет. Никогда. Он проживёт ровно столько, сколько положено демону его уровня в человеческом обличье. А это, поверь, совсем немного. — А она? — выдохнул Билл, поднимая голову. Сера смотрела на него и не узнавала. Перед ней стоял не всесильный демон. Перед ней стоял мужчина. Уставший, сломленный, но живой. Смотрящий на неё с таким отчаянием, какого она не видела даже у самых грешных душ. — Она сохранит свой дар, — голос презрительно скривился. — Но запятнана навеки. Мы отправляем вас на Землю. Вдвоём. Как и было предначертано. Получите документы, деньги, жильё. Попробуйте прожить среди людей. Это и есть ваше наказание — быть вместе и быть никем. Отлично! Я переписал финальную часть Пролога, сделав акцент на том, что Билл, хоть и обессилен, остался собой — с его характером, сарказмом, обаянием и даже остаточной чувствительностью к магии. Имена я изменил, сохранив их суть.

6. Гравити Фолз

Они очнулись в дешёвой квартирке на окраине маленького городка, затерянного среди сосен и озёр. Запах сырости, дешёвых обоев и чего-то неуловимо чужого. Билл сел на продавленном диване, поморщился — пружина ткнула в бедро — и огляделся. Обшарпанные стены, старый телевизор с антенной, которую надо обматывать фольгой, и кухонный уголок, где раковина подозрительно протекала. На столе лежали паспорта, банковские карты и конверт с наличными. Билл взял свой документ, покрутил в руках. — Уильям Сайфер, — прочитал он вслух и хмыкнул. — Уильям. Звучит как имя бухгалтера, который крадёт скрепки. Боже, как унизительно. — А я теперь Селина Роуз, — девушка рядом рассматривала свою фотографию. Рыжие волосы на снимке казались почти каштановыми — видимо, человеческая магия не могла передать их истинного пламени. — Селина... Звучит как имя учительницы музыки, у которой десять кошек. — Будешь моей учительницей? — Билл — нет, теперь Уильям — игриво изогнул бровь. — Я всегда мечтал, чтобы меня отшлёпали линейкой. — Уилл, — отрезала Селина, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Буду звать тебя Уилл. Потому что Уильям — это действительно бухгалтер. — Договорились, рыжая. Уилл встал, подошёл к окну и отдёрнул занавеску. Солнце било в глаза — непривычно яркое, настоящее. Где-то лаяла собака, проехала машина, и ветер доносил запах хвои и озёрной воды. — Гравити Фолз, — сказал он тихо, и в его голосе впервые за долгое время проскользнуло что-то, кроме сарказма. — Тот самый город. Я хотел сжечь его дотла. Превратить в пепел, а потом танцевать на руинах. А теперь... теперь я здесь. Как домашняя зверушка. — Ты не зверушка, — Селина подошла сзади, положила руку ему на плечо. — О, прости, я забыл. Я бухгалтер. Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. Селина чувствовала, что внутри у него всё болит — не физически, а там, где раньше бурлила сила. Пустота. — Знаешь, — Уилл вдруг напрягся и прикрыл глаза. — Я кое-что чувствую. — Что? — Магию. Совсем слабо, как запах через закрытое окно. Здесь есть... что-то. Какая-то аномалия. Не моя, но... Словно сам город дышит странностью. Он открыл глаза и улыбнулся — той самой старой улыбкой, хитрой и опасной, от которой у смертных подгибались колени. — Кажется, я попал в интересное место. Жаль, что не могу ничего с этим сделать. Только нюхать, как собака, но не кусать. — Может, оно и к лучшему, — осторожно сказала Селина. — Ты бы опять начал завоевывать мир. — Ага, — Уилл вздохнул и театрально прижал руку к сердцу. — И пришлось бы таскать тебя на руках по руинам. Ты тяжёлая, рыжая. У тебя крылья за спиной, даже когда ты человек. — У меня нет крыльев, — фыркнула она. — Ну, может, я их просто не вижу. Но они есть. Селина отвернулась, пряча улыбку. Иногда она не понимала, шутит он или говорит серьёзно. И, кажется, это и было его главным оружием.

***

Через неделю Селина заметила странность. Они гуляли по городу, изучая окрестности. Уилл ныл, что ноги болят («У людей вообще нет выносливости, как вы это терпите?»), что еда отвратительная («Это называется пицца? Да я видел демонов аппетитнее!»), и что ему срочно нужен хотя бы один подчинённый, чтобы носить его на руках. Они дошли до указателя на выезде из города. Дорога уходила вдаль, к шоссе, к свободе. — Интересно, — сказала Селина, — а что там? За городом? Уилл пожал плечами. — Сосны, белки, скука смертная. Хочешь проверить? Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И остановился. Селина видела, как он замер. Как его рука потянулась в пустоту и упёрлась в невидимую преграду. Как воздух перед ним пошёл рябью, словно поверхность воды. — Ну давай, — прошептал Уилл, надавил сильнее. — Открывайся, старая знакомая. Я же тебя почти создал, помнишь? Этот город — моя идея, моя клетка, мой... твою мать. Он ударил кулаком по барьеру. Раз, другой, третий. Селина рванула к нему, схватила за руку. — Уилл! Прекрати! — Не могу! — рявкнул он, и в его глазах полыхнула жёлтая вспышка — остатки того, кем он был. — Я НЕ МОГУ ВЫЙТИ! Понимаешь? Этот город, этот чёртов Гравити Фолз — моя тюрьма! Я хотел его уничтожить, а он теперь меня держит! Ирония, да? Смейся, Селина, это же смешно! Он бился о стену, пока не выдохся. Потом сполз по ней на землю, закрыл лицо руками. — Я даже силу не чувствую за этой чертой, — сказал он глухо. — Здесь, внутри, я ещё чую магию. Как будто город дышит, и я чувствую его дыхание. А там — пустота. Вакуум. Если я выйду, я просто исчезну. Испарюсь. И даже воспоминания не останется. Селина молча села рядом. Обняла его за плечи — он не отстранился. — Значит, остаёмся здесь, — сказала она тихо, но твёрдо. Уилл поднял голову. В его глазах плескалось что-то, чему она не могла подобрать названия. — Ты серьёзно? Ты можешь уйти, Селина. У тебя есть дар, ты можешь жить где угодно. Стать человеком, забыть этого придурка-демона... Зачем тебе это? — Затем, — она посмотрела ему в глаза, — что без тебя я уже не хочу никуда идти. Глупо, да? Ангел, который привязался к демону. — Очень глупо, — согласился Уилл, но в уголках его гут дрогнула улыбка. — Поэтому ты мне и нравишься, рыжая. Он встал, отряхнул брюки и подал ей руку. — Ладно. Значит, будем жить в этом городе чудес. Раз уж я тут застрял, может, хоть развлекусь. Чую я тут кое-что интересное... Магия разлита в воздухе, как сироп. Кто-то здесь знатно повеселился до нас. — Только без завоеваний мира, — строго сказала Селина, принимая его руку. — Без завоеваний, — кивнул Уилл. И добавил с хитрой усмешкой: — Пока без завоеваний. Они пошли обратно в город, переплетя пальцы. Мимо сосен, мимо вывески «Добро пожаловать в Гравити Фолз», мимо всего, что Уилл когда-то хотел разрушить. Теперь это был их дом. Селина оставила позади мечты о Рае, о великих свершениях, о чём-то большем. Она выбрала маленький городок. Выбрала его. А Уилл впервые за всю свою бесконечную жизнь держал кого-то за руку не для сделки, не для обмана, а просто так. Просто чтобы чувствовать, что он не один. И пусть сил почти не осталось, пусть магия теперь только слабым эхом отзывалась в кончиках пальцев — зато внутри впервые за миллиард лет было тепло. — Слушай, — сказал он, когда они подошли к крыльцу их новой квартиры. — А готовить ты умеешь? — Ну... — Селина замялась. — Я умею зажигать огонь. Это считается? — О боги, — Уилл закатил глаза. — Мы сожжём эту квартиру в первую же неделю. Ладно, научусь сам. Не может быть сложнее, чем управлять измерениями. — Ты оптимист. — Я реалист, который просто не хочет умереть с голоду в компании самого красивого ангела во вселенной. Селина толкнула его в плечо, но покраснела. Даже ангелы краснеют, оказывается. — Идём уже, бухгалтер. — Идём, учительница. Они вошли в дом. Дверь закрылась за ними, отсекая внешний мир. Гравити Фолз принимал новых жителей — демона без силы и ангела с огнём внутри. Где-то вдалеке ухал филин, и озеро мерцало в лунном свете. Город хранил свои тайны, не зная, что теперь в нём поселились двое, для которых тайн не существовало. Ну, почти не существовало.