Выжившие

— Сломаны рёбра, кости обеих ног, тазобедренные и правой руки. Ожоги тяжёлой степени на спине, руках и ногах. Так же второе сотрясение мозга. — Всё? — спросила Лин. — Всё, — подтвердил доктор. — Ближайший месяц тебе даже сидеть нельзя. Если всё пойдёт хорошо, и кости правильно будут срастаться, то к зиме сможешь встать на костыли. — А я смогу ходить без костылей и сражаться? Заебись. В пятнадцать стать инвалидом — почему бы и нет? Лин снова себя осмотрела. Своей кожи она не видела: бесконечные бинты на руках, ногах и на шее, что переходили на спину. Всё остальное было прикрыто сорочкой и пледом. Зеркала в палате не было, из-за этого не было возможности критично себя осмотреть. Единственное, что смогла — нащупать и понять, что волос у неё почти не осталось. Они сгорели, защитив голову. — Это всё зависит от тебя. Я пойду, если позволите. — Конечно, — сказала Ханджи. Лин лежала на койке. Она очнулась только вчера, но уже осознала всю тяжесть своего положения. Ни сходить в туалет, ни поесть. Ничего. Единственная целая левая рука была в ожогах и ею тоже было крайне трудно пошевелить. На улице стоял день. Приближался конец лета, но, казалось, никого это не беспокоило. Птицы пели, из окна слышались радостные разговоры людей. Кажется, за её недолгое отсутствие ничего не поменялось. Лин повернулась в сторону Леви и Ханджи. Взгляд капитана был тяжёлым и осуждающим. — Зато Микасу с Армином спасла, — ответила на взгляд Лин. На это Леви ничего не ответил, а лишь хмыкнул, заставив свою дочь поёжиться, словно ей снова пять, и он её ругает за беспечность. — Хватит глазами друг друга пилить. Взрослые люди же, — осадила Ханджи. — Ты можешь рассказать, что последнее помнишь? — Помню жуткий грохот и яркий свет...

***

Было больно. Было чертовски больно! Когда Лин открыла глаза, увидела небо, что так любила. Но что-то было не так. Оно было не голубое, а какое-то мрачное что ли. Будто в пыли. Оказывается, её всё это время кто-то тряс со слезами на глазах. Это оказался Жан. Он что-то пытался сказать, но Лин не слышала. — Мне больно, — прохрипела Лин. — Отпусти. Его лицо сразу же переменилось. Это было видно даже через мутное зрение. Он выпустил ракетный сигнал и через пару минут над Лин собралась толпа. Но от гула голова заболела и захотелось снова закрыть глаза. Прежде чем снова закрыть глаза Аккерман увидела лицо Леви, оно выражало облегчение. Снова открыв глаза, Лин увидела ясное небо и ослепительное солнце, что заставило зажмуриться. Повернув голову, поняла, что лежит на стене. А ещё она сразу же пожалела, что повернула голову, потому что в последний раз такая боль была, когда Аккерман получала сотрясение, и то болело не так сильно. Не услышав признаков драки, Аккерман всё же решила попробовать себя спасти. — Эй! Кто-нибудь. Я это... Жива ещё. Помогите! — Эй тихо, тихо. Хватит орать, — из-за боли в башке даже не понять, кто говорит. — Ты кто вообще? — прохрипела Лин. Всё было крайне мутное, будто она, как в детстве, надела очки Ханджи. — Не трогай меня. Я это.. сейчас.. позову Армина. Он тебя так уделает — ВООБЩЕ пиздец будет. Он такой сильный, — Лин все это время пыталась отбиться от смутных рук, но получалось крайне скверно. — Хах, Армина? Ну давай посмотрим, — усмехнулся Жан. — Хватит орать, — послышался голос Саши. — О, или САША! ОНА, вообще, за мясо жизнь отдаст. Она тебя точно укатает... Красный Армин смотрел на это крайне растерянно. Лин впервые пришла в себя, но несла такую околесицу. Явно второй сотряс ей на пользу не пошёл. Он ведь думал, что она умерла. Пожертвовала собой ради него. — Лин, хватит. Это я — Жан. — Не ври! Ты не похож на Жана. Мы хоть и шутили, что он похож на лошадь, но не настолько же. — То есть, я — лошадь? — А ты что, не видишь? — Ханджи о таком предупреждала.. — сказал Армин. — О помутнении? — спросил Кирштейн. — Какие помут.. помутнения? — снова начала бормотать Лин. — Я в адеквате, — икнула Лин, вертя головой по сторонам. — А где Армин? С ним же всё хорошо? А то СМОТРИ, или худо от меня будет. Мне он дорог. Армин окончательно стал похож на помидор, а Жан лишь хихикнул. Больше она не "просыпалась". Ни когда вернулись Микаса, Эрен, Леви и Ханджи из подвала, ни когда они доехали до стены Роза, где их приветствовали как героев, ни когда её положили в лазарет. Саша тоже была без сознания. Но вскоре она очнулась, заставив их выдохнуть.

***

— Это единственное, что я помню, — сказала Лин. — Ясно, — сказала Ханджи, глядя на неё сверху вниз, наклонившись над койкой. — И ничего больше? — Ничего. А до этого только разговор Бертольда и Армина, и потом всё. Леви и Ханджи странно переглядывались, пока Лин рассказывала свои воспоминания. И больше никого не впускали в палату. Ни команду, ни даже Эрвина с Моблитом. По крайней мере Лин их не видела. Они ещё толком не говорили, но она уже заметила перемены в своих близких. Леви напряжённо молчал и лишний раз пытался на неё не смотреть. И Ханджи же теперь ходила с повязкой на глазу, но даже один её глаз говорил, как она устала за последнее время. От той всё время энергичной Ханджи не осталось и следа. Будто Лин провалялась в кровати не пару недель, а пару десятилетий. — Нам нужно кое-что рассказать тебе, — начала Ханджи. — Надеюсь о том, что было в Шиганшине и о подвале Гриши. — Да, — подтвердила Ханджи. Она нервно потёрла ладони. — В подвале Гриши обнаружили три дневника, которые рассказывают о его прошлой семье и доме. Он родился и вырос за стенами. За стенами существует другой мир, что намного больше продвинулся в технологиях. Например, у них не пишут картины, а делают фото, что является той же картиной только не труда художника, а машины и одного нажатия кнопки. Мы живём на острове, который омывается морем. Другие люди живут на материках, и они намного больше, чем остров. Мы — народ, который является эльдийцами и потомками Имир, и можем превращаться в титанов. Другие народы так не могут. Сто лет назад король Фриц сбежал на остров после свержения его марлийцами. До этого существовала эльдийская империя, что силой титанов терроризировала мир, грабя и уничтожая целые цивилизации. И этот король, забрав некоторую часть народа, укрылся на острове за тремя стенами, а нам изменил память. Остальные эльдийцы, оставшиеся на материке, подверглись рабству и гонениям. Гриша был одним из таких. Он присоединился к сопротивлению, что желало вернуть былое величие империи, но его сдал сын. И Гришу, как и других виновных, отправили в ссылку на наш остров, только в виде титанов. Но Гриша спасся, заполучив силу Атакующего титана. После он отыскал короля Рода и забрал силу прародителя, а позже передал её Эрену. — И ещё дополнительная информация о нас, — начал Леви. — Род Аккерманов имеет некие особенности. На нас не распространяется воля короля и у нас более развиты физические способности, чем у других. Это связано с тем, что наши предки являются результатом экспериментов, и мы уже получили некую часть силы титанов. — А и ещё сын Гриши Йегера, Зик присоединился к армии Марлии и так получил силу Звероподобного титана, так и получили силы титанов Энни, Райнер и Бетольд. Так же есть титан перевозчик, которого ты уже видела, но его личность нам не известна. Лин долго молчала, пытаясь переварить всю информацию. Догадки Эрвина были верны. Но стоило ли того, то что они узнали? Они — враги для целого мира, а титаны теперь — одна из меньших проблем. Это наводило ужас и заставляло дрожать. Абсолютно новый мир, который крайне непонятен. — А что случилось в Шиганшине? — спросила Аккерман. Леви и Ханджи и до этого было не просто рассказывать, но после этого вопроса их лица стали совсем бледные, как у фарфоровых кукол. — Ты заметила, что соседние койки пустые? — тяжело вздохнула Ханджи. — Нет. Мне казалось, что я просто в отдельной палате, — Лин попыталась повертеть головной, но многочисленные повязки не дали этого сделать. — Большая часть Разведкорпуса пала. Сильно раненых, кроме тебя, нет. Поэтому и пустые. Выжило всего 10 человек. Отряд Леви самостоятельно расправился с Райнером и Бертольдом. При захвате Бронированного были ранены Саша и Жан, но не критично. А чтобы захватить Колоссального, Армину пришлось стать приманкой и чуть не умереть. Так же при битве со Звероподобным пришлось пожертвовать всеми новобранцами и командующим, что послужили приманкой и так они попали под груду камней. Выжил только Флок, что принёс Эрвина в Шиганшину. Там Леви решил передать силу Колоссального титана Армину. Брауна, которого мы пытались захватить, но его спас в последний момент Зик с перевозчиком передал нам письмо, что передназначалась Хистории. Там она рассказала, что пожертвует собой, отдавая силу титана кому-то другому тоже из армии Марли. Как она получила свою силу мы не знаем. Они говорили так, словно читали доклад. Им явно было проще вспомнить его, чем возвращаться в воспоминания о том дне. Глаза, что были красные и до сих пор не подготовленные к яркому свету, расширились, причиняя хозяйке боль. Десять человек. Её команда вместе с капитаном состоит из восьми. — И кто же выжил? — её голос предательски дрогнул. — Не включая здесь присутствующих, вся ваша команда и Флок. — Поэтому у тебя погоны другие, — подметила Лин. — Ты — новый командующий? — Да. — А Армин теперь новый Колоссальный? — Да. Лин не знала, стоит ли задавать вопросы дальше. С каждым ответом становилось всё хуже и хуже. Они все умерли. И Эрвин, и Моблит, и даже Марло. Как теперь смотреть в глаза Хитч и Питу? Весь Разведкорпус. А ведь всего каких-то пару месяцев назад были живы те, кого она знала годами, а теперь практически никого не осталось. Теперь было понятно, почему оба такие. Эрвин — большая потеря для всех, а для них — особенно. Даже не в качестве командующего, а в качестве наставника, друга и товарища. Послышался стук в дверь, что вывел из раздумий. — Капитан, можно войти? — послышался голос Жана. — Я же сказал, что сам позову, — Леви подошёл к двери и открыл. — И долго вы тут стоите? — Давно, — послышались голоса множества солдат — Леви, мы уже всё рассказали, так что держать их нет смысла, — сказала Ханджи. — Тц, входите. Дверь распахнулась, чуть не прибив капитана. Вся команда влетела в комнату, ожидая увидеть товарища. — Привет, — сквозь грусть улыбнулась Лин. — Рада, что с вами всё в порядке. — Ты сама как? — спросила Саша наклонившись над Лин. — А то ты так орала на стене. Всё время орала, орала. Я уж думала, никогда не замолчишь. — Сейчас всё хорошо, — ответила Лин. — Жить буду. — Но ты же сможешь дальше сражаться? — спросил Эрен. — Не знаю. Доктор сказал, ничего не понятно. — Вас как-то мало. А где Армин? — подметила Зое. — Не знаем. Мы его ещё со вчера не видели, после того, как Микаса влетела в столовую с новостью, что ты очнулась. Он сначала подорвался, чтобы тебя увидеть, но его осадила Ханджи. Сказала до утра подождать, — рассказал Жан. Эрен и Саша сели на ближайшую к Лин койку. Конни и Жан стояли напротив её койки, а Микаса подошла сбоку. — Да, а потом, как не в себе, ушёл куда-то, — задумался Конни. — Он в последнее время сам не свой. Наверное, до сих пор не может принять своё новое обличие, и что ему осталось жить всего тринадцать лет. А чего это ты так на меня смотришь? — В смысле, тринадцать? — Лин покосилась на офицеров, что стояли за солдатами. — Видимо, я забыла это упомянуть, — сказала Ханджи, неловко потирая затылок. — Любой носитель титана живёт всего тринадцать лет. Сама прародительница Имир жила примерно столько же. Называют это "проклятьем Имир". — То есть, Эрену — ещё меньше?! — удивилась Лин. — Мне осталось всего восемь лет. Примерно. — Я просто писала рапорт об этом прямо перед собранием и забыла, — оправдалась командующая, скорее не перед ребятами, а перед собой. — Собрание? — Да, вчера было собрание. Хистория с основным командованием приехала в Трост, — объяснил Леви, подходя ближе к койке. — Да, нас ещё высвободили из тюрьмы на десять дней раньше, — сказал Эрен. — Нас? В тюрьму? — Микаса и Эрен сидели под стражей за неподчинение офицеру. То есть капитану, — рассказал Жан. — А что случилось? — Мы хотели спасти Армина. Чтобы инъекция досталась ему, — прошептала Микаса. — Они там даже драку устроили. Если бы не майор, то есть командующая, — оговорился Конни. — Не понятно, чем бы это закончилось. — Интересно вы время без меня проводили, — не весело усмехнулась Лин. От новой информации голова шла кругом. — И не говори. Завтра ещё на награждение топать, — бурчала Саша. — Награждение? — Все десять человек, что выжили в Шиганшине, считаются героями и будут вознаграждены, — ответила Ханджи. — Вы решили вообще больного в покое не оставлять? Вы же понимаете, что она так ещё дольше будет в лазарете сидеть? — сказала только что зашедшая медсестра. — Лежать, точнее, — поправила больная. — Не важно. Валите, пока я добрая! Лин лишь хихикнула, глядя как её товарищи выходят.

***

Лин, к счастью или к сожалению, не понесли на церемонию. Потому что ей трудно даже в туалет сходить, а тут пришлось бы склониться перед королевой. Она физически это сделать не сможет. Ничего не оставалось, как лежать и пялить в потолок или спать. И это её занятия на ближайший месяц минимум. Без стука и предупреждения вошла Хистория. Лин попыталась встать, даже не задумываясь, ведь так требовал порядок: — Не стоит. Тем более, мы наедине, — смутилась Хистория. — Пожалей себя. — Зачем ты здесь? — спросил Аккерман. — Захотела увидеть последнего героя Шиганшины, которому не вручила награду за труды. Ну и, собственно, вручить заслуженную награду, — усмехнулась Хистория, садясь на койку больной. У Хистории в руках был зелёный выпуклый жетон овальной формы на шнурке. Такой Лин уже видела у Эрвина. Она приподняла голову насколько возможно, помогая королеве надеть на себя награду. Девушку не отпускала мысль, что это не совсем честная награда. Ведь она, в отличие от остальных, никого не побеждала. — Как ты? — спросила королева. — Всё болит, сидеть не могу, жрать не могу, ничего делать сама не могу, а так нормально. — Оптимизм радует. Зато с Армином больше времени проведёшь, раз дел у тебя пока нет. Потом можешь и приют посетить. За что ещё можно уважать Хисторию — она действительно перевезла большинство детей из Подземного города на поверхность. И в принципе приюты стали в разы лучше. — Он ко мне не ходит, — смутилась Лин, закрываясь одеялом. — Что? Как не ходит? — удивилась Хистория, будто снова стену прорвали. — Он же так взволнованно о тебе говорил. Я просто от него узнала ещё до собрания. И он так обеспокоен был. — Не знаю.

***

Армин так и не пришёл. Лин уже больше двух недель лежала в палате одна. К ней мало кто мог зайти, ведь в Разведкорпус поступили добровольцы. Намечалась новая вылазка. Ну, как намечалась. Она состоится уже завтра. Единственное, что мог сейчас сделать Разведкорпус — это зачищать территорию от титанов. Отряд мало когда успевали зайти. Их выматывали на тренировках, а под конец дня хотелось лишь лечь спать. И неважно где, как и в какой позе. Главное, чтобы Леви не нашёл. Ханджи и Леви — единственные, кто имел действительно большой опыт в этом — тащили всё на себе сами. Команда только недавно была новобранцами и имела хоть какой-то опыт в этом, но не настолько большой, чтобы стать полноценными капитанами и вести за собой людей. Врачи суетились так же, понимая, какая их работа ждёт в ближайшие пару дней после миссии. Готовились так, будто сами туда идут. Врачи и правда много делают каждый раз. Они ведь спасают множество жизней. А Лин смотрела и не могла никому ничем помочь. Просто зритель. И это так её бесило — что ни до, ни после операции она ничем помочь не может. Ей самой нужна помощь, чтобы в туалет сходить. Эта беспомощность убивала, словно мелкий таракан, незаметно пробиралась внутрь, множилась и распространялась. Всё это напоминало детство. Но даже тогда казалось, что она что-то делает. Но сейчас нет. Она бесполезна. Нужно ждать. Нужно терпение. Но когда ты смотришь на дрожащие руки товарища, терпение утекает словно время. Быстро и незаметно. Но не для Лин, что застряла на больничной койке. Это была пытка. Учитывая, что спать она особо не могла. Хотя спать, по идее, надо крайне много. Но кошмары с многочисленными людьми, что уже ушли из жизни, не давали покоя. И вместо того, чтобы коротать время во сне, Лин даже ночью просто пялилась в потолок. Тоска по Эрвину давила. Для неё всегда он был командующим. Тем самым лучом надежды, как, наверное, и для многих. Лин за долгие годы выстроила с ним более близкие отношения. А теперь этого больше не будет. Будто часть оторвали, а залатать нечем. И Армин не приходил. Жутко выматывали одни предположения о нём. Даже понять не могла почему. Ни записки, ни визита. Зачем же что-то объяснять? Да? Лучше пусть лежит в кровати и пожирает себя изнутри. Медленно и мучительно. Что угодно было бы легче, чем неизвестность в этой ситуации. Это было так на него похоже. Хитро и умно. Он так же делал с врагами. Неожиданно и хитро атаковал, и мог придумать нестандартное решение. Последний визит был Микасы и не сказать, что он прошёл хорошо. Она зашла, села, в потом они ещё долго сидели в молчании: — Ты как? — спросила Микаса. Она сидела на её койке, глядела в самые глаза. — Вы все довольно-таки часто стали задавать этот вопрос. — Но это ты лежишь на больничной койке, а не мы. — В пределах нормы. Только скучно. Мало кто заходит. — У нас особо нет времени из-за экспериментов Эрена. — Знаю. — Но Эрен... он стал другим, — вдруг решила пооткровенничать Микаса. Это было совсем не в её духе. — В каком смысле? — не поняла Лин. — Он себя и до этого странно вёл, что-то бормотал всё время, а сейчас закрылся. Это произошло после вручения медалей. Ни со мной, ни с Армином, ни с кем-либо ещё не говорит. И Армин, он тоже погрустнел. — Я заметила, — усмехнулась Лин. — Ну правда. Он изменился. Они оба. — А ты говорила об этом с ними? — Они не слушают. — И что же ты предлагаешь? Привести их сюда насильно, чтобы я попробовала их уговорить? Они оба сейчас переживают не самые лучшие события. Стоит дать время, — другого решения Лин не видела. Если человек сам не хочет открываться, хоть убивай, хоть пытай, а толку будет мало. Микаса долго молчала, рассматривая Лин со всех сторон, а та не могла понять, что видит в её глазах. Сожаление или сомнения. — Ты тоже грустишь в последнее время, — неожиданно сказала она. — И как ты это поняла, учитывая, что вы все очень редко ко мне ходите? — Это ещё с нашего первого визита было понятно. — И что ты этим хочешь сказать? — Просто. Вы мне ничего не рассказываете. — Может на то есть причины? — Вот как. Значит вы мне не доверяете? — Нет, я не совсем это имела ввиду, — тяжело выдохнула Лин. Кажется, она потеряла способность общаться с людьми. — А что? — Просто бывает такое, чем не можешь поделиться ни с кем. И дело даже не в доверии, а разрешении ситуации. — Столько лет прошло, Лин. А ты так и не научилась нам доверять, — после этих слов Микаса удалилась, оставляя больную одну. — Сина, — выдохнула Лин, приложив левую руку к лицу.

***

—Доброе утро, Лин, — поздоровалась Ханджи, подходя к кровати больной. — Что случилось? — сразу же спросила Аккерман. Она знала, что командующая просто так к ней не придёт. Не потому что не хочет, а дел слишком много. Леви рассказывал, как Зое днями не выходит из кабинета, всё время ездит на заседания в столицу, ведь после раскрытия правды из дневников Гриши, многое поменялось. Множество солдат стали переводится в Разведкорпус, считая, что это более престижно, а верхушка стала больше обращать внимания на их корпус и советоваться с ними. — А как же "привет, Ханджи, я так по тебе скучала". — Я же знаю, что ты пришла не только о здоровье моём спросить. Не хочу тратить твоё время зря, что случилось? Тяжело вздохнув, Зое присела на кровать, беря леву руку Лин в свои: — У нас слишком мало людей, а новобранцев всё больше и больше, можешь помочь Жану провести инструктаж для новеньких? — Я? Мне дойти... — Кирштейн тебя донесёт, — перебила Ханджи. — Хочешь им всем показать, что будет, если не слушать инструктаж? — усмехнулась Лин. — Я знаю, что никто лучше тебя его не знает. — А врачи? — Согласны, — отчеканила Зое. Лин видела, как ей неловко просить о помощи, ведь Аккерман больна, а она её тыркает. И она помогла бы в любом случае, даже сама бы до кабинета доползла, а как иначе. Это же Ханджи. — Куда и когда? — спросила Лин. — Больше спасибо, спасибо, — улыбнулась командующая, обнимая больную за шею. — Задушишь. — Ничего страшного. Теперь Лин пришлось привести себя порядок ради такого мероприятия, а именно помыть свои немногочисленные волосы и напялить на сорочку плащ, чтобы выглядеть хоть немного приличнее. Так же ей помогал Жан. Ради неё в корпус притащили самую маленькую повозку, что была у них в наличии. — Вот это у меня сегодня транспорт, — усмехнулась Лин. — И не говори, — улыбнулся Жан, я даже подушку тебе под спину положу. — Давай, сначала меня туда посадим. С помощью Жана и двух медсестёр, которые руководили процессом, у них получилось запихнуть Аккерман в каталку без сильных происшествий. — Нормально? — поинтересовался Кирштейн, наклонившись к ней. — Почти ничего не болит, — кивнула Лин, пытаясь не шевелится лишний раз. Для неё на самом деле была радость, что спустя уже месяца плевания в потолок, она хоть что-то делает.Ведь расписание у неё было совсем простое. Подъём, когда приходит медсестра и даёт лекарства, пользы которых Лин не знала, и сразу же она помогает с повседневными делами. Потом завтрак, а после него приходит доктор, она очень серьёзная женщина, по крайней мере старается так себя преподносить. У неё короткие рыжие волосы, красные очки, а сама она безумно худая, будто ничего ни ест. Дальше у Лин свободное время, пока не наступает обед, но обычно она не знает, чем себя занять. После обеда снова свободное время и так до ужина, пока к ней снова не придёт медсестра, но уже с ужином и лекарствами. Также в это время по расписанию есть посещение, и к ней иногда ходит отряд, по одному или несколькими людьми, редко целой толпой. Обязательно зайдёт отец и расскажет свежие новости. Такое времяпрепровождение удручало её. Благо на этаже где был лазарет нашёлся один кабинет, чтобы не тащить её ещё и через этажи. Штаб мало, чем изменился, но будто стало гораздо больше людей. Неизвестные ей люди шли по своим делам, на миг задерживая на ней взгляд, из-за чего было неловко. Наконец дойдя до кабинета, они быстро зашли и оказалось, что все их давно ждали. — Вот и они, — сказала Ханджи, наблюдая, как Лин завозят и ставят около стола, Жан стал сзади неё. — Это солдаты Лин Аккерман и Жан Кирштейн, что сами не так уж давно были новобранцами, они и прочитают сегодняшний инструктаж. — Спасибо, — кивнула Лин, после этого командующая покинула кабинет. У неё были бумажки с материалом, но она рассчитывала справиться без них так как сама хорошо помнила, как сидела в этом же кабинете и такую же лекцию читал им Дита Несс. Это хоть и было недавно, но кажется, что очень давно, ведь большинство кто был там тогда уже покинули этот мир. Только Лин хотела начать, как услышала резкое возмущение в свой адрес: — А зачем нам калеку привезли? Скучно в лазарете стало? Жан хотел уже что-то сказать, но Лин отреагировала первая: — Считаешь, что можешь так пренебрегать людьми? — Что? — не понял новобранец. У него были светлые волосы и веснушки, что очень сильно бросалось в глаза. — Что "что"? Слов таких не знаешь? Вас собрали здесь, чтобы хоть что-то вдолбить ваши пустые головы. Вам бы могли просто раздать бумажки и не беспокоится читали вы их или нет. А эта информация между прочим вам жизнь спасёт. Но нет, нам ещё надо видимо, чтобы лично командующий читала доклад, да? — усмехнулась Лин. — Лин, — начал Жан. — Я не договорила. На мне столько ран, потому что я знала на что иду и готова была жизнью пожертвовать ради целей Разведкорпуса, и жива я, потому что знаю этот материал на зубок. А если вы даже изучать не хотите раз придираетесь ко всему на свете, что с вами будет не думали? А я знаю! Вы и пяти минут не продержитесь. — Но.. — начал солдат. — Что? Вам кто-то поможет? Старший по званию направит? Нет. Каждый на поле боя сам за себя и раз вы и в комфортных условиях ничего сделать не можете, то вступать в Разведкорпус явно было ошибкой. Повисло молчание, ведь все были в шоке от такой бурной речи, даже сам оратор. Лин понимала, что так выходит её боль, ведь сама всегда себе сомневалась, но не показывала этого. Когда же она опустилась самый низ своих возможностей, то она стала тупо поедать себя всем этим. — Я соглашусь с моим товарищем, — сказал Жан. — У кого-то ещё возражения есть? — Никак, нет, — в разнобой сказали солдаты. — Тогда пока Лин будет читать, я покажу все на доске для наглядности.