Часть 16

— Ты посмотрел на втором этаже? — Да, во всех комнатах — ее нет, — ответил раздраженно Мицуя, причесав волосы пальцами правой руки. — А ванной? Может, здесь есть чердак? — Во всех ванных посмотрел, там тоже ее нет. А вот чердак… — задумался Мицуя. — Он здесь есть, только не думаю, что она решила там в прятки сыграть. — На всякий случай, давай и там посмотрим, — предложила я. Мы прошли почти в самый конец дома с правой стороны и специальной большой палкой ткнули в расщелину на потолке. Оттуда резко, но аккуратно двинулась согнутая лестница, за которую Мицуя схватился и опустил на пол. На чердаке был включен свет (как объяснил Мицуя, он автоматически включается, если чердак открывают) и полностью завален набитыми коробками, сверху которых лежали какие-то вещи, но никого не было. Хотя стоп, что это еще за причмокивание? Мы с Мицуей, обходя коробки, дошли до конца, где было треугольное, маленькое окно. Там, с трудом уместившись, сидели Кирошиха с каким-то парнем. Иностранцем. И целовались. — Ну здравствуй, Потеряшка, — тронула ее за плечо. Она оторвалась от губ парня, у которого была размазана помада где только можно, даже на лбу был след от чмока. — О, привет, Сакура-чан, — пьяно улыбнулась она и попыталась встать. Мицуя схватил ее за локоть, потому что она едва не упала на груду коробок, об которые могла и что нибудь себе сломать. — Ты в курсе, что это как бы вечеринка в твою честь, и тебе следует общаться с людьми? — улыбнулась я, увидев как неуклюже она уперлась спиной об окно. — А? Да, точно, день рождения. Я забыла, — захихикала она. — А это кто? Ты его вообще знаешь? — не отпустив ее руку, спросил Мицуя. — О, точно. Знакомьтесь, это Ак… Акиф? Да? — на ее вопрос парень кивнул. — Акиф, это Мицуя-сан и Сакура-чан, моя лучшая подружка. — Нам, конечно, очень приятно с вами познакомиться, но вы кто? С кем пришли? — не отставал Мицуя. Действительно, он словно старший брат. — Я приехал с Накада, мы, можно сказать, лучшие друзья, — он встал с пола и отряхнулся от пыли. — Ясно. И давно знакомы с Ацуки? — я встала в проеме, не пропуская парня. — Да здесь и познакомились, — почесал он свою бороду. — Я не знал, что вечеринка по случаю ее дня рождения, так бы с подарком каким приехал. — И сразу стали целоваться? — подняла я одну бровь. Кирошиха может и глупа, да и постоянно флиртует со всеми (одних одноклассников только хватает), но она никогда не пыталась именно соблазнить кого-то (по крайней мере, при моей памяти). Может, это я ее плохо просто знаю? Хотя уже два месяца прошло после нашего знакомства. — Ну, я помог ей в туалете… — В туалете? — на всякий случай переспросила я, а то вдруг показалось. — Да, в туалете. Но вы не подумайте, я просто держал ее волосы, пока она блевала в унитаз. Потом помог умыться и довел до гостиной, где с ней и познакомился. — А здесь то вы как оказались? Да и наедине тем более, — Мицуя перехватил Кирошиху за талию, заметив, что она уже начала терять сознание. — Она сказала, что разочарована в мужчинах и сама поцеловала меня, — поднял он руки в жесте капитуляции. — Честно, я ни к чему ее не принуждал. — Ты не ответил, как оказались здесь, — напомнила я ему. — Она сказала, что знает одно скрытое местечко, где нас никто не увидит, и отвела сюда. — И долго вы здесь были? — Не знаю, еще восьми не было. — Ясно. Спасибо, что не бросил ее, но ей пора на боковую, — сказал Мицуя и повел ее к выходу. Возле лестницы уже помогала я, держа ее за руки впереди и помогая передвигать ногами, а Мицуя сзади придерживая за плечи. На этом же этаже мы отвели ее в комнату к Кодзиме, где уложили в постель. Как сказал Мицуя, Кодзиме может и пристает словесно к девушкам, но принуждать к чему либо не станет, тем более спящего человека. Так что здесь она находиться с безопасности. Потрясающе, потратили только двадцать минут на ее поиски, и она даже не в состоянии принять подарки. Ну и ладно, зато отдохнуть можно. Положили подарки на ближайшее кресло, сверху написали записку от кого и кому, и спустились на первый этаж. — Чем займемся? — спросил Мицуя, когда я взяла персик из плетеной корзинки на кухне. — А чем можно заняться на вечеринке? Сейчас набью желудок, чтобы не так сильно развезло от ликера, и можно продолжать веселиться. — Ты, кстати, только ту бутылку выпила, или еще успела одну захапать, пока я не видел? — оперся он локтями о столешницу, выпятив попу назад. Красивую такую попу, прям загляденье. — Нет, только ту, которую при тебе еще открывала, — и откусила смачный кусок мякоти. — Ты точно пить не будешь? — Я не любитель крепких напитков, — улыбнулся он. — Может, если бы здесь было пиво, то я бы выпил пару баночек, но водка не в моем вкусе. — А, кстати, спросить хотела: они откуда ее берут? Водка же недешево у нас в стране стоит, заграничная все-таки. И почему не тот же саке? — Отец одного из парня, который большой любитель вечеринок и ни одной не пропускает, владеет популярным баром. Он буквально ее ворует, — и засмеялся. — А что, саке у его отца не продается? — Почему — есть, — он взял из той же корзинки банан и почистил его. — Просто водка более дорогая, а значит "элитная", — сделал он скобочки пальцами рук. — Ясно, — я покивала и замолчала. Не знаю, как поддержать разговор. — Как думаешь, что за национальность у парня? Индонезиец? — видимо, Мицуя понял, что мне становиться некомфортно и сам сменил тему. — Точно нет. Имя арабское, и коже светлее. Да и акцент не похож. — А ты, значит, знакома с многими индонезийцами? — ухмыльнулся он, выкинув кожуру в пакет для органических отходов. Я туда же отправила косточку от персика. — Не с многими, но с парочкой общалась. Может, турок? — Может быть, — он сжал губы и покивал головой. Ну вот, снова не о чем разговаривать. Неловкость так и витает в воздухе. Мицую я знаю не так уж и хорошо, чтобы расслабляться в его окружении, а значит я снова замыкаюсь в себе. Я интроверт, не умею я общаться с малознакомыми людьми! — Ладно, я, пожалуй, пойду, — я сполоснула руки от сока, оставшийся у меня от персика, и помахала рукой на прощание Мицуе. В гостиной я села на кресло, достала новую бутылку из рюкзака, который все это время таскала за спиной, и открыла ее. Сделала пару глотков и почувствовала тот же эффект, который был пару десятков минут назад. Отлично, сейчас главное все разом выпить, иначе снова протрезвею, а мне все-таки хочется отдохнуть. Первая бутылка шла легко, и я то и дело знакомилась с новыми людьми, которые также пришли на день рождение (хотя сами не знали в честь чего Кодзиме устроил вечеринку). Кто-то принес карты, так что мы стали играть на желание. В одной из партий я проиграла, так что по желанию победителя свернулась в ковер и проползла один круг как червяк. От второй бутылки голова словно как в тумане, но все-таки я все еще могу отчетливо выговаривать слова и даже почти не шаталась из стороны в сторону. Ничего особенного не происходило, пока кто-то не включил клубную музыку на всю громкость (она и до этого играла, но так как никто почти не обращал на нее внимание, то сделали лишь фоном для общения ребят). Вот здесь то меня и потянуло показать свои танцевальные навыки. Я дрыгалась вместе со всеми к этом круге «ада», обжимаясь с каким-то парнем. Я чувствовала его руки на своей талии, закрытой толстовкой, и губы на своей шее. Кажется, он даже парочку засосов мне оставил. Но меня это не волновало — я веселилась, наконец отдыхая душой от этого ублюдочного, прогнившего мира, которого так ненавижу. Кажется, вселенная отвечает мне взаимностью… Ну и похуй! На третьей бутылки (четвертой, если считать с начала) у меня стало сносить постепенно крышу, и пару раз я едва не разбила голову об углы тумбочек и навесных полок со статуэтками и горшками с цветами. Вот здесь я уже поняла, что мне надо на воздух, так что протолкнувшись через ребят я вышла на улицу, где, заметив парней дымящих в воздух, попросила сигаретку. — С тобой все в порядке? — спросил один из них, придержав меня за плечо, когда я едва не упала набок. — Да, все отлично, просто… надышалась спиртом, — с трудом проговорила я заплетавшимся языком. Получив сигарету и зажигалку, я прикурила кончик и сделала вдох никотина. Господи, как же давно я не курила. Сколько уже прошло с последней сигареты? Месяц, два? Нет, полгода уж точно успело прилететь. Сейчас же середина ноября, верно? Да, значит шесть месяцев. Такое долгое воздержание от табака дало о себе знать — от первой затяжки я чуть не потеряла сознание, так, что я даже проприоцепцию* потеряла. Хорошо еще, что я как малолетка не закашляла, впервые вдохнув дым в легкие. Ребята, заметив что я едва не падаю от помутнения рассудка, отвели на лавочку возле дома (именно возле него, а не за забором) и настойчиво меня усадили, а сами остались стоять. Ну, мне без разницы, главное в больницу не загреметь. И почему бы мне не вернуться обратно к сигаретам? Теперь то уже туберкулез вылечили, а значит опасность для легких миновала. Точно… Нам же еще мелкую забирать из детского дома. Если органы опеки заметят за мной такое «нарушение», то ни к чему хорошему это не приведет для репутации мамы. Но сегодня же я могу себе это позволить, верно? Выкурив одну сигарету, я сразу же попросила вторую, на что получила ехидное: «Что такое, неужели страдаешь от разбитого сердца, и пытаешь заполнить его дымом?» Ага, мне еще разбитого сердца не хватает для коллекции. После второй сигареты я уже чуть пришла в себя, и осталась на улице еще минуток на десять. Что я здесь делаю? Я же должна находиться дома рядом с мамой и папой, и спать в теплой кроватке, а не здесь, где большинство людей из банды Токийской Свастики. Я же поклялась себе, больше никогда с ними не связываться. А что я делаю? Верно, оцениваю в будущие партнеры одного из командиров… Вот же дура! От чувства собственной глупости захотелось расплакаться, что я и сделала. Пустила пару слез, несколько раз шмыгнула носом проглотив свои собственные сопли и пошла обратно в дом. Время еще не позднее, успею попасть в метро. Надо возвращаться домой. Тут, внутри, ко мне прицепился тот же парень, что и облапал меня на «танцполе». Предложил стакан водки, а когда отказалась — достал бутылку ликера. Моего ликера, который я выпила не до конца. Ну… ничего ведь страшного не случиться, если я просто допью его, так ведь? Я села на тот же диван и сделала четыре крупных глотка, которые не слабо обожгли мне горло. Что произошло? Почему он такой крепкий? И почему его больше, чем оставалось? Это же ванильный, на сливках, а не чистый… Но может эти вопросы и летали у меня в голове, и даже пытались завладеть сознанием, заставить остановиться, но я слишком много выпила сегодня. Я не чувствовала себя готовой танцевать с остальными, так что осталась сидеть на диване, допивать свою бутылку. — Не скучаешь? — вдруг из-за спины показалась голова Мицуи. — О привет, — пьяно улыбнулась я, и помахала рукой. — О, да ты вдрызг уже, — мягко посмеялся он, и перепрыгнув через спинку, приземлился попой на диван. Я уже говорила, что она у него сексуальная? — Неее, я еще в норме, — и сделала еще пару глотков. — А то я и слышу по твоей речи, — он рукой пригладил мои выбившиеся из косичек волосы. — А что с ней не так? — Да у тебя же язык заплетается, с трудом слова можно разобрать. — Врешь! Все с моей реч… ик… речью в порядке! Я даже почти этого… это, не шатаюсь! — Конечно, конечно, — и успокаивающе погладил по плечу. — Давай я тебя переплету? — А ты умеешь? — посмотрела на него с надеждой. Самой надоели волосы, которые в рот так и лезут. — У меня же две младшие сестры, конечно я умею, — встал с дивана, обошел его и встал за моей спиной. Я почувствовала его мягкие, ласковые пальцы, которые расчесывали мои волосы. Расчёски с собой не было, так что приходилось импровизировать, если можно так сказать. Он аккуратно расплетал мои «драконьи» косы, а потом ими же делал «елочку». Честно, я думала он будет дергать и даже оторвет пару волосинок так точно, но он заплетал крепко, но не больно. Удивительно, даже моя мама так не умеет. Теперь, избавившись от волос на глазах, я закончила с бутылкой и откинулась назад, прикрыв глаза. — Нет, не спи, — вдруг услышала я голос. — Ты же собиралась домой, помнишь? — Домой… Точно, а сколько сейчас? — сил не было, так что осталась так же валяться. — Уже два ночи, но я все еще могу довезти тебя. — Тогда… тогда, поехали. — Молодец какая — сказала, но даже глаз не открыла, — последовал смешок с его стороны. — Секунду. Дай мне секунду. Не знаю сколько я так просидела, но очнулась от того, что меня тянули за руки. С трудом разлепив глаза, я заметила, как Мицуя, тужась, пытался заставить меня встать с дивана. Ты дурак? Ты мой и свой вес видел? На что ты надеялся? — Встаю, встаю. Ты что, подождать пару секунд не мог? — взяла портфель с пола и закинула за плечо. Так, аккуратно, главное не наебнуться. — Я тебя на десять минут оставил, а ты про секунды говоришь? — Правда? А ощущение, словно только что закрыла глаза, — протерла их пальцами и оперлась плечом о стену. — Когда можем ехать? — Сейчас, только вещи свои заберу и поедим, — сказал он и оставил меня одну. Он что, не мог сначала вещи забрать, а потом начать будить? Да еще и встать с дивана заставил. Он как моя мать прямо. — Все, пошли, — взял меня за руку и повел к выходу. — Подожди, — схватившись за косяк двери я задумалась. — А мы подарки отдали? Я не пом… ик… помню. — Да, оставили. Помнишь иностранца, с которым нашли Кирошиху? — Точно, индонезиец, да? — на нетвердых ногах мы вышли на «парковку» байков. — Ты сказала, что он турок, — Мицуя натянул на мою голову шлем и сел на байк, завел его. — Помню. Теперь вспомнила, — села сзади и обняла, положив голову на спину. — А мы, что, оставим ее здесь? — За нее не волнуйся, никто ее не тронет, — и газанул. Ночной ветер бил мне в лицо, заставив жмурить глаза. Да, все-таки не зря это мое любое время суток.