Глава вторая

Два послания за одно утро

День не задался с самого раннего утра. Накануне я до одиннадцати часов вечера проторчала в кабинете директора с другими старостами, распределяя обязанности, составляя список дежурств и знакомясь с расписанием. Преподавателей по "Защите от темных искусств" и "Колдомедицине" - нового предмета для шести- и семикурсников, нам представили еще за ужином, а вот список занятий и факультативов предъявили на рассмотрение только на собрании. -И обратите внимание, - вещала Макгонагалл строгим сухим голосом, пока старосты факультетов отчаянно скрывали зевки, - в этом году вводится новое обязательное правило - создание межфакультетских творческих организаций. Минерва Макгонагалл провела нас в просторный и светлый кабинет на третьем этаже, в котором установили деревянный массивный круглый стол со множеством стульев, повесили большую доску для записей и приготовили перья, пергамент и чернильницы. Старостам факультетов оставалось только занять свои места и внимательно слушать строгую волшебницу, которая ни разу за вечер не улыбнулась и не пошутила. Жаль, нам бы не помешало разрядить обстановку. Энтони Голдстейн, которого я никогда не любила за излишнюю болтливость и навязчивость, первым поднял руку в нетерпеливом жесте. -Как пройдет отбор в организацию? Кто станет ее главой? Какие факультеты предпочтительнее объединять между собой? - забросал он вопросами директора школы, пока Забини показательно перерезал себе горло палочкой и закатывал глаза в предсмертных судорогах. Пэнси корчилась от беззвучного смеха, а Падма и Захария только качали головами. Ханна же, казалось, находилась в своих собственных мыслях, как и Невилл, отвлеченно ковыряющий ногтем поверхность стола. Я понимала, для чего Макгонагалл и другие преподаватели придумали организацию творческих кружков - отвлечь нас от кошмаров недавнего прошлого, но лично меня подобная "отвлекающая" от учебы перспектива не радовала. -Представители всех четырех факультетов должны стать членами творческой организации, призванной в будущем устраивать показательные выступления на такие праздники, как Хэллоуин, Рождество, День всех влюбленных и, конечно, выпускной бал. -Пфф, - отреагировал Забини на слова Макгонагалл, - мы не клоуны, профессор! -Директор! - поправила забывшегося студента Минерва все тем же строгим голосом. - Мистер Забини, я не говорила, что вы обязаны устроить нам цирковые выступления, но раз на то ваша воля... -Я, просто, недопонял, директор, - отозвался он с обаятельной улыбкой, - что мы должны делать на встречах этой самой творческой организации. - Петь, - невозмутимо произнесла Макгонагалл, пока я натужно кашляла в кулак, скрывая внезапный смех. Почему-то поющий Забини выглядел в моих мыслях до нелепого забавно. - Танцевать, ставить театральные представления, - продолжала директор школы с воодушевлением. - Предоставите мне списки желающих и названия организаций к среде. Теодора Нотта и Луну Лавгуд назначаю организаторами и вдохновителями одной из творческих групп. Мисс Грейнджер, мистер Смит, вас попрошу выдвинуть кандидатуры от собственных факультетов уже завтра. Я ошарашено молчала, пока Захария невразумительно бормотал слова согласия. Забини и Паркинсон о чем-то тихо шептались, но я услышала отрывки фраз, из которых поняла, что Нотту сегодня предстоит ночь, полная насмешек и подколов от друзей. В итоге, утомленная списком обязанностей и фронтом предстоящих работ, я вернулась в общую гостиную, где в самом разгаре шла закулисная вечеринка. Кресла и диван подвинули поближе к камину, а Гарри, Симус и Дин что-то хрипло завывали, покачиваясь в такт собственным притоптывованиям. Джинни и Парвати хихикали, прислонившись друг к другу плечами и спинами, и сидя прямо на полу, а Рон хмуро смотрел в огонь, оставаясь в стороне. В последнее время он редко участвовал в таких вот дружеских посиделках, предпочитая оставаться наедине с собственными мыслями. Я хотела ему помочь, утешить, просто поговорить, но он не подпускал меня к себе после того разговора в гостиной «Норы». Я потерла виски, стараясь отогнать воспоминания, но они назойливыми жужжащими насекомыми вгрызались под кожу. Ссоры с Роном давно вошли в привычку, но самая грандиозная и судьбоносная не прошла для нас даром. "Выходи за меня, Гермиона! "- просил Рон, трепетно обнимая и обдавая запахом выпечки и имбирного чая. Этот уютный аромат, присущий только Рону, эти теплые родные объятия, которые вызывали в моей душе волнительный трепет и желание быть защищенной... "Рон, - умоляла я парня взглядом, - пойми меня, прошу. Я люблю тебя, но вступать из-за этого в ранний брак?! Мы только начинаем строить свою жизнь, карьеру! О, Мерлин, Рон, до сегодняшнего дня мы только и делали, что спасались от погони, не пора ли нам отдохнуть, расслабиться и просто жить?" "Почему нельзя делать все перечисленное тобой в браке? - спрашивал Рон, обиженно краснея и отворачиваясь, - ты мне нужна рядом, а не где-то там. Я хочу свою собственную семью, хочу уехать из «Норы»!» Я понимала желание Рона сбежать от родителей, от гнетущей безрадостной атмосферы скорби, в которой погрязла миссис Уизли, от давящей тишины гостиной, которую некогда наполняли шумные голоса Фреда и Джорджа. Но Рон не понимал, что мое присутствие ничем ему не поможет, пока он сам не переживет последствия Второй Магической войны. Я себе-то не могла помочь, просыпаясь каждую ночь от мучительных кошмаров и давясь слезами в попытке прогнать темноту и неизбывный страх ярким пламенем камина и горячим какао. -Гермиона! - заметила меня Джинни, рукой приглашая присоединиться к общему веселью. - Наконец-то! Иди сюда, скорее! Ребята нашли в учебнике по Колдомедицине древний гимн целителям. Это нечто! Ее глаза светились таким озорством и весельем, что я искренне позавидовала умению Джинни быстро приходить в себя, отпускать прошлое, окунаясь во все прелести настоящего. "Где лечит магия, там таинство царит, Волшебное искусство исцеленья. И чья-то жизнь в котле бурлит, И чья-то смерть во искупленье..." По-моему, исполняли ребята этот гимн просто ужасно. -Прости, Джин, - показала я на кипу свертков и пергаментов в обеих руках. - Хочу разобраться со всем до начала занятий, да и вещи еще не успела разобрать! «Зануда!» - прочитала я на лице Патил. Джинни только пожала плечами в ответ, снова поворачиваясь к однокурсникам и начиная фальшиво подпевать им звонким голоском. -Я, кажется, знаю, кого записать в творческий кружок! - произнесла я так громко, что Рон тут же отозвался. -Мысли вслух? Неужели обязанности старосты лишили тебя рассудка в самом начале учебного года? - съязвил Рон, неприятно ухмыляясь. Он действительно стал невыносим после похорон Фреда, считая, что все должны оплакивать кончину его брата, запрещая себе веселье и любые развлечения. -Рон, пожалуйста, не начинай! - взмолилась я, глядя в глаза бывшего парня. - Просто, позволь себе немного расслабиться. Наслаждайся жизнью, пока это возможно, а прошлое оставь в прошлом! -Как легко! - выпалил он, отталкиваясь плечом от каменного выступа арочного прохода и впиваясь в меня тяжелым взглядом. Высокий, широкоплечий и такой злой, как сто чертей! Красивый! Мерлин, Рон казался сейчас настоящим мужчиной моей мечты, который своим упрямством разрушил наше общее будущее. - Вы с Гарри и Джинни так быстро забыли, сколько волшебников мы похоронили за прошедшие три месяца?! Распеваете тут песни, планируете увеселительные прогулки в Хогсмид, когда другие продолжают скорбеть по погибшим. -Рон, - прошипела я, стискивая листы пергамента ледяными пальцами. - Никто из нас не забыл прошлое, никто, слышишь? Но каждый старается преодолеть собственную боль по-своему, молча, не обременяя друзей и близких. -Конечно, сильные страдают в одиночку, - протянул он, снова облокачиваясь плечом о стену. - Куда нам понять вас! - он перевел взгляд на Гарри и резко развернулся, перепрыгивая через несколько ступенек, а я устало опустила плечи и чуть не расплакалась, глядя ему вслед. "Что случилось с нашей дружной компанией?" Я во всем винила себя. За неспособность любить Рона так, как Джинни любит Гарри – безоглядно, всепоглощающе - за отчужденность между нами, образовавшую настоящую пропасть непонимания, за их с Гарри конфликты на почве нашего расставания. Если бы кто-то сказал мне, что отказ от брака с Роном разрушит нашу многолетнюю дружбу, я бы сто раз подумала, прежде чем ответить "нет". Но на тот момент мне казалось, что Рон, просто, ищет в ком-то утешения, союзника собственному горю, а я никак не могла справиться с кошмарами собственного прошлого. Только Гарри и иногда Джинни помогли мне уверенно встать на ноги и строить планы на будущее. Своим оптимизмом, любовью, крепким нерушимым союзом они дарили мне веру в то, что все непременно наладиться. Но сегодня утром надежда на лучшее будущее таяла с каждой новой минутой. Утро… «Почему в Хогвартсе с началом сентября начинаются дожди, от которых на стену лезть охота, а небо застилают низкие набухшие чернотой тучи?» -Гермиона, открой эту чертову дверь! - колотила в створку Джинни, в голосе которой слышалась настоящая паника, и я поняла, что зависла на добрых полчаса, рискуя опоздать на завтрак. Я нехотя сползла с кровати, протирая глаза и нащупывая на прикроватной тумбочке волшебную палочку. "Как хорошо, что прошли те времена, когда приходилось все время держать ее под подушкой!" -Заходи, Джин, - позвала я подругу, выглядывая в окно. Клочья серого тумана медленно ползли по небу, пробиваясь в комнату ощущением промозглой сырости. - Что случилось? -Рон, - выдохнула девушка, запуская пятерню в растрепанную рыжую шевелюру. -Что Рон? - не поняла я, проснувшись только наполовину. -Он ушел из замка, Гермиона. Оставил Гарри записку, в которой написал, что не собирается доучиваться. Мерлин, мама убьет его! -А что он собирается делать? - спросила я Джинни с тяжелым вздохом. Чего-то подобного я давно ждала от Рона и теперь не особо удивилась, узнав, что он бросает учебу. -Пишет, что какое-то время погостит у Чарли. Если получится, станет подрабатывать в обществе брата, ухаживая за драконами. -Ты против? Джинни только всплеснула руками. -Я не знаю, Гермиона! Он все лето ходил такой потерянный! Но бросить учебу в Хогвартсе, остаться без диплома и возможности найти нормальную работу?! Он не Джордж и ... - Джинни на секунду замолчала, тяжело сглатывая слюну и продолжая уже шепотом. - Не Билл. Рон не сможет реализовать себя, если не закончит учебу. «А вот тут она ошибалась!» -Джин, нам с Гарри за долгие годы дружбы с твоим братом удалось понять, какой он упрямый. Если Рон чего-то захочет, то непременно этого добьется, поверь мне. -Тебя же не добился, - всхлипнула Джинни, тут же извиняясь. -Он добился меня, - ответила я ей со вздохом, - я люблю Рона, Джин, искренне продолжаю его любить, но это не то чувство, которое рождает крепкий брак. Между мной и Роном нет той искры, которая вспыхивает между тобой и Гарри всякий раз, как вы оказываетесь в поле видимости друг друга. Джинни покраснела, комкая в руках какой-то конверт. -Вот, - она протянула мне мятый прямоугольник. - Это тебе. Я взяла письмо и положила на тумбочку, собираясь открыть его вечером после занятий. Мне требовалось немного времени, чтобы обдумать случившееся. Теперь жизнь в замке изменится. Если раньше я не мыслила учебы в Хогвартсе без Гарри и Рона, то последний год придется мириться с мыслями о том, что друг бросил нас. Снова. Джинни вышла, договорившись встретиться со мной на завтраке, а я гипнотизировала взглядом конверт, предполагая, что там? "Рон предпочел пойти своим путем и не тебе его судить!» - убеждала я себя мысленно, но какой-то червячок сомнения неприятно вгрызался в душу. Почему он не поговорил со мной и Гарри? Почему предпочел уйти вот так, не простившись?! Я снова перевела взгляд за окно, нервно накручивая прядь волос на палец. Все лето Рон пытался заговорить с нами о том, чтобы раз и навсегда попрощаться с Хогвартсом, потому что он не желал туда возвращаться, но мы его не слушали, не воспринимали всерьез. Оказалось, что друг действительно говорил серьезно, но сейчас я даже не могла припомнить, чем он обосновывал свое нежелание доучиваться в Школе Чародейства и Волшебства. «Хорошая же из меня подруга!» -Мерлин! Я запуталась! Угрызения совести прервал настойчивый стук в оконное стекло. Большая черная сова недовольно скакала на крохотном выступе, пытаясь удержать равновесие, пока я не приоткрыла створки, впуская холодный воздух и неожиданную посланницу. -От кого ты? - спросила я недовольно ухнувшую сову, отвязывая от ее лапки свернутый в трубочку пергамент. На клочке бумаги аккуратным ровным почерком Драко Малфой вывел всего одну строчку: "Забини - Отелло, ты - Дездемона, а я - коварный Яго!". И именно это послание, а не прощальное письмо Рона, стало отправной точкой самого незабываемого и драматичного года в Хогвартсе, перевернувшего жизни многих из нас с ног на голову. В который раз!