Глава пятьдесят пятая

Вместо эпилога (Драко) В тесной кладовке, расположенной за кабинетом Зельеварения тускло горели свечи, освещая неровные круги на каменном полу, отчего сквозняки казались зловещими тенями. Гермиона сидела с ногами на парте, листая увесистый том, когда-то принадлежащий Снеггу, а я рылся в запасах зелий, чтобы чем-то занять руки. Находиться здесь нам обоим строго-настрого запрещалось, несмотря на особое положение Грейнджер, как героини войны, и меня, как единственного наследника погибшего профессора, но с некоторых пор только в тесном закутке подземелий мы оба могли рассчитывать на уединение и беззастенчиво пользовались доверием директора Макгонагалл. Грейнджер отдыхала от бурной деятельности в качестве личной помощницы Кингсли, и я до сих пор не мог выведать у нее, как она этого добилась, а я отходил от стычек с Поттером и Уизли. И, если первые приносили мне моральное удовлетворение, то последние выбешивали не на шутку. Я до сих пор ненавидел Уизли, как бы ни мечтала о нашем примирении Гермиона, и едва сдерживался, чтобы на тренировках не бить его в полную силу. Уизли не проигрывал мне лишь по физическим данным, отставая по всем остальным показателям, тем более по проклятиям и темномагическим заклинаниям, которые, кстати говоря, строго настрого запрещались Эпплби. -Ты так пыхтишь, что это отвлекает, - насупилась Гермиона, захлопывая толстый фолиант и откладывая его на парту. – Рассказывай, что у вас опять стряслось? Как моя девушка, сейчас она получила сто баллов за интуитивное понимание чувств и эмоций, обуревавших меня, но, как лучшая подруга Поттера и Уизли, не имела никакого права спрашивать таким уставшим голосом, словно я ее достал. -Мы же договаривались, Драко, - мягко напомнила Грейнджер, и я сдался от ее прямого немигающего взгляда. -Да, никаких смертоубийств, но до этого и не дошло, - признался я, опускаясь с ней рядом на поверхность стола и сжимая руки в кулаки. – Эпплби поставил меня в пару с Уизли, и я не мог этим не воспользоваться. Гермиона закатила глаза. -И что на этот раз? – спросила она, безнадежно опуская уголки губ и трагично заламывая брови. -Твой ненаглядный Поттер снова вступился за друга и испортил мне триумф! На самом деле Поттер влез между мной и Уизли, когда я прижал того к стене и держал палочку у самого горла Рончика, а рыжий плевался ядом и дергался, как застигнутая врасплох жирная муха, застрявшая в липкой паутине. -Когда ты уже научишься ладить с ними? – спросила Грейнджер, протягивая руку и касаясь моих ладоней, которые сейчас казались ледяными. Да, я чертовски нервничал, понимая, что в Аврорате меня люто ненавидит каждый второй, и это бесило. Рядом не было Блейза или Нотта, только Поттер, Уиззли и еще пара студентов с Когтеврана, а Гермиона каждый вечер твердила, что я не имею права сдаваться. И Эпплби! Этот чертов задохлик, который парой взмахов волшебной палочкой умудрялся разгонять нас по углам тренировочного зала. «Как это вообще возможно при такой тщедушности?!» -Тебе удалось что-нибудь найти о снятии «Обливиэйта»? – резко перевел я тему, чувствуя, как под натиском шаловливых пальчиков Гермионы начинаю думать совершенно о другом. -Нет, - печально улыбнулась Грейнджер, понуро опуская голову. Я не позволил ей отстраниться, притягивая ближе к груди и обнимая обеими руками. -Не переживай, у нас еще три стеллажа книг в собственной библиотеке Снегга. Я недавно вошел в право наследования и получил ключи от его дома в Паучьем тупике. Как только наступят каникулы, мы отправимся туда вместе. -Но МакМиллан ждать не станет, - грустно ответила мне Гермиона, положив голову на плечо и тяжело вздохнув, и я понимал ее, как никто другой. После откровенного разговора друг с другом, мы дали себе время на то, чтобы самим попробовать урегулировать все возникшие вопросы и первым и самым главным стало возвращение родителям Гермионы памяти. Она скучала по ним, хотя и старалась не признаваться в этом никому, даже самой себе, потому что боялась. Боялась новых срывов, о которых тоже рассказала мне тогда, в заброшенном пыльном кабинете. Боялась кошмаров, в которых раз за разом лишает родных людей памяти, стирает из их голов любое воспоминание о дочери. Я не мог винить Гермиону, только не после тех ужасов, через которые мы прошли, будучи подростками. Так же я самостоятельно пытался разобраться с вызволением отца из Азкабана, но тут столкнулся с жесткой позицией Эйвери. Бывший пожиратель требовал информации об Эпплби, как мы и договаривались, а я никак не мог подобраться к руководителю практикой, как ни старался. Эпплби не доверял никому, даже Поттеру, что говорить о сыне Люциуса Малфоя? Меня сторонились, избегали и терпели лишь потому, что с некоторых пор я стал парнем Гермионы Гейнджер. - Если ты поступишь в МАГИЮ после практики у Кингсли, я боюсь представить, какие могут быть последствия, - аккуратно затронул я тему, которую мы с Грейнджер старались обходить стороной. -Она пообещала помочь, Драко, - категорично оборвала меня Гермиона. – И я ей верю! -Тогда, сразу подумай о переезде в Штаты и о смене друзей. Как тебе Виктория на роль лучшей подруги? – с сарказмом спросил я Гермиону. -Так же, как тебе Эш и Джуниор! – парировала она с не меньшим сарказмом в голосе. - Тебе ли не знать, как меня возмутили методы обучения студентов заклинаниям в Ильвермони и их неприкрытая кичливость своими умениями и навыками? -А мне бы пригодились такие друзья, - в раздумье протянул я, получив тычок под ребра от Гермионы и засмеявшись. – А что? Лицемерные, знающие себе цену, продажные. -Этого мы точно не знаем, - подскочила Гермиона, готовая по привычке защищать любого, кого, мо ее мнения, незаслуженно обидели или оскорбили, но под моим смеющимся взглядом она сникла. -Скажи, что директор Нори вызывает у тебя хоть малейшую симпатию, и я отстану от тебя, - попросил я Гермиону серьезным тоном, и она снова тяжко вздохнула. -Я понимаю, что она ждет от нас полного подчинения, как и в случае своих любимых учеников – Эша, Джуниора и Виктории. Скорее всего, мы нужны ей для каких-то подковерных игр, грязных игр, не отрицаю, но не могу отказаться от мысли, что она поможет вернуть память родителям. Плюс к тому, при поступлении в МАГИЮ я имею право выбрать любой факультет, от медицинского до изучения международного права, а это привлекательно. Здесь, в Британии такого разбега нам не предоставили. В качестве помощницы Кингсли я и умереть могу. -А тебя это никак не устроит, да, Грейнджер? – состроил я язвительную мину, получив от Гермионы очередной тычок под ребра. -Не знаю, - призналась она, прижимаясь ко мне уже всем телом, основательно продрогнув и шмыгая носом. – Если уж учиться, то до конца, с последующим преподаванием на кафедре медицины, к примеру. -МакМиллан просто так тебя не отпустит, - процедил я сквозь зубы, старательно избегая разговору на эту тему, но возвращаясь к нему раз за разом. – Как и Кингсли. Гермиона думала, что по получении диплома сможет продолжить образование, я же не верил, что директор Нори просто так от нее отступится. Скорее всего, за свою помощь она потребует магическую клятву, либо заключит со мной и Грейнджер магический договор. Я до сих пор не верил, что у МакМиллан альтруистические цели. Что говорить о Конгсли? Министр Магии мечтал заполучить Гермиону в личные помощницы и завладеть ее мозгами, только вот Грейнжер мечтала о большем, чему я снов не удивлялся. Она бы и мир покорила, представься ей подобный шанс. -У меня уже голова болит, - капризно протянула Гермиона, показательно растерев виски. – И здесь ужасно холодно, я чувствую, что заболеваю. -Согревающей настойки? – предложил я, вытаскивая из верхнего шкафчика стола початую бутылку Огденского, скорее всего, оставленную здесь профессором Слизнортом. -С тобой и спиться недолго, - проворчала Гермиона, отрицательно покачав головой, - а мне завтра потребуется много сил и терпения. У нас снова внеплановый созыв Комитета по урегулированию межрасовых конфликтов. Оборотни в последнее время лютуют, требуя все больше свободы действий. -И, конечно, ты на их стороне? – вопросительно приподнял я брови, а Гермиона только устало покачала головой. Мы редко в чем соглашались друг с другом, но оба знали, когда следует остановиться. -Давай побудем здесь еще немного, - попросил я Грейнджер, накидывая на ее худые плечи свою теплую мантию и оставаясь в одном тонком шерстяном свитере. После огромных холодных залов Малфой мэнора и практически постоянного пребывания в гостиной Слизерина, я привык к прохладе и нуждался в ней больше, чем Гермиона. -Меня ждут друзья, у нас вроде как вечеринка по случаю дня рождения Парвати, - неуверенно начала Грейнжер, но я наклонился и поцеловал ее, а Гермиона не решилась прервать поцелуй, наоборот, прижимаясь ко мне всем телом и обеими руками цепляясь за ткань свитера. -Сводишь с ума, - прошептал я ей на ушко, ласково заправляя непослушные пряди волос и нежно касаясь местечка за ушком, отчего Гермиона выгнулась навстречу моим пальцам и наклонила голову, словно кошка. -А ты каждый раз толкаешь меня на эксперименты, - прошептала Гермиона, нагло просовывая ледяные ладони под мою одежду. По коже тут же поползли мурашки, и я усмехнулся. -Никто тебя не толкает, Грейнджер, ты лишь ищешь в других повод, чтобы столкнуться с очередной мистической хренью, вроде встречи с моей бабушкой и клятвы давно почившей волшебнице. До сих пор думаю, что все, сказанное тобой, одни выдумки. Ауч! – дернулся я от болезненного щипка Гермионы, которая тут же исправилась, подставляя мне зацелованные губы. -У нас еще есть время, - обещающе сказала она, намекая не только на сегодняшний вечер, но и на решение о поступлении в МАГИЮ. -Всенепременно, - хитро улыбнулся я Гермионе, скидывая с нее мантию и сажая себе на колени. Грейнджер не сопротивлялась, обвивая мою шею руками и ласково покусывая за шею собственническими укусами-поцелуями. -Как же я тебя люблю, - прошептал я ей на ушко. -И я тебя, Драко, - протянула она мое имя, возбуждая тем самым не на шутку. Больше я не церемонился, хватая Грейнджер за бедра и резко притягивая ближе к себе. Как можно ближе, чтобы между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Я слишком ее хотел, слишком сходил с ума, чтобы утолить страсть за несколько недель. Боюсь, мне понадобятся годы, если не вся моя жизнь. Самой не верится, что я завершила первую книгу. Боже, сколько же я ее писала? Два с половиной года? Ни одной истории я не посвящала столько своего времени, как этой. Наверное, любовь к Драмионе все таки вечна.