1.

      В легких бушевал пожар, а правый бок нестерпимо кололо, пока я неслась по рыночной площади. Со всех сторон зазывалы привлекали покупателей к своим палаткам и шатрам, от обилия запахов специй, еды и краски закружилась голова и тошнота подступила к самому горлу.       Забежав за ближайшую деревянную палатку, у меня едва хватило сил остаться на ногах, а не сползти на раскаленные от солнца камни. Пот струился по вискам и спине, а пальцы затекли от того, с какой силой я стискивала тканевую сумку.       В гомоне рыночной площади было не разобрать, бежит ли за мной стража или отстала еще на пригорке, когда я кубарем скатилась вниз по пыльной дорожке. Колени и локти саднило от царапин и ран, но времени жалеть себя у меня не было. Наскоро раскрыв сумку и увидев бирюзовый отсвет в ворохе наскоро собранных вещей, я прижала сумку к груди и стала огибать толпы покупателей и цветастые палатки, вырастающие у меня прямо на глазах.       Чем ближе я пробиралась к порту, тем больше воздух вокруг заполнялся отвратительными ароматами рыбы и застоявшейся воды. Рыночные шатры и палатки уже больше не могли скрыть меня, поэтому быстро оглядевшись по сторонам и не найдя в разношерстной толпе на площади стражей, я шагнула на деревянный настил порта.       Порт находился в полукруглой гавани и, не считая одного единственного большого корабля и пары местных рыбацких судов, был совершенно пуст.       — Котел, — выдохнула я, чувствуя, как страх, который терпеливо сидел где-то в районе живота, поднимается все выше.       Сбежать из города у меня теперь получится разве что вплавь, но с обеих сторон от гавани горы и скалистые отмели с акулами, поэтому проще уже сейчас к ногам привязать камень и прыгнуть в воду.       На единственный большой корабль с темно-красными полосами по всему борту и золотыми буквами с названием судна «Рыжий лис» уже загружали последние деревянные ящики и железные бочи с водой. Корабль готовится к отплытию. Матросы натужно тащили свои поклажи под громкие команды фейри с темными, почти черными волосами, собранными в тонкий низкий хвост и умными светло-голубыми глазами. Вытянутый прямой нос был гордо вздернут, а тонкие губы то и дело растягивались в тонкую линию, когда кто-то из матросов ненамеренно ослушивался его.       — Простите, господин.       Времени на размышление и подготовку речи у меня не было. Фейри сузил глаза, отчего его загорелая золотистая кожа сложилась морщинками в уголках глаз. Холодный взгляд пренебрежительно скользнул по мне. Спасибо, что хоть нос не сморщил.       — Господин, вы берете на судно пассажиров? — тон моего голоса был учтив и мил.       — Нет, в этот раз мы лишь перевозим груз, — фейри недовольно цыкнул, когда один из матросов не удержал деревянный ящик и тот шумно ударился о деревянный помост. — К тому же, не думаю, что у вас бы хватило средств на оплату подобного путешествия.       Фейри одарил меня презренным взглядом и осмотрел пространство порта, убеждаясь, что весь груз на корабле. Он быстро что-то отметил в небольшом блокноте, что сжимал длинными пальцами, прежде чем повернуться к деревянному помосту, чтобы взойти на борт.       — Господин, а нет ли у вас работы на корабле? Я много чего умею: шью, пою, вкусно готовлю, могу убираться в вашей каюте или каюте капитана. Или драить палубы, я любую грязную работу готова выполнить, — мой голос наполнился слезами, хотя глаза оставались сухими, не в первый раз мне приходилось унижаться, чтобы хоть чего-то добиться.       — Ничем не могу помочь, — холодно бросил мне фейри через плечо, тяжело наступая ногой в высоком кожаном сапоге.       С каждым новым его шагом моя надежда на спасение разбивалась на мелкие осколки. Если я не сяду на этот корабль, путь на виселицу мне заказан.       — Господин, смилуйтесь! — еще чуть-чуть и я бы упала разбитыми в кровь коленями на вымокшие деревянные доски.       — Хедли, в чем дело? — строгий мужской голос за моей спиной, заставил меня замерить.       — Капитан, какая-то нищенка просится на корабль, — Хедли раздраженно обернулся, смиряя меня злым взглядом. — Вам не о чем беспокоиться, поднимайтесь на борт, мы отплываем.       Капитан. Пальцы у меня задрожали, но я сильнее ими стиснула тканевую сумку. Набравшись смелости и сделав самое несчастное выражение лица, на какое я только была способна, я резко обернулась и не смогла вымолвить и слова.       Капитан был выше меня на целую голову и в его благородном происхождении и в том, что он относился к фейской знати, я не сомневалась ни секунды. И дело было даже не в плотном бордовом камзоле из дорогой ткани или высоких сапогах из настоящей кожи, а в статном выражении лица. Практически красные блестящие на солнце волосы были убраны в аккуратную косу. Смугловатая загорелая кожа немного шелушилась от постоянного солнца и морской воды, розоватые губы были сложены в тонкую линию и не выдавали никаких истинных эмоций своего владельца. А вот глаза… правый был цвета покрасневших осенних листьев, а через левую бровь и глаз проходил глубокий темнеющий шрам с рваными краями. Левый глаз был механическим золотого цвета и был выполнен настоящим мастером своего дела.       — Я готова на любую работу, готова получать самое маленькое жалование, но прошу, пустите на корабль, — мои губы задрожали, я прижала разодранную ладонь к подбородку.       Капитан осмотрел меня всю с ног до головы, отчего мне захотелось под землю провалиться. Испачканное и изодранное платье служанки было самым ужасным нарядом, в котором я могла предстать перед кем-то его статуса. Рука непроизвольно потянулась к торчащим из-под белого платка и промокшим от пота волосам, но я вовремя себя одернула.       — Как тебя зовут? — все тем же строгим голос поинтересовался капитан.       — Ариадна Карвер.       — Хедли, помнится мне, Огден уже давно жаловался, что нет у него толковых помощников на кухне, от юнг в этом вопросе и правда мало проку, больше продукты переводят, — капитан поднял тяжелый взгляд на Хедли, который продолжал недовольно поглядывать на меня. — Запиши Ариадну как помощницу кока и познакомь ее с кораблем.       — Как скажете, капитан Вансерра, — при обращении к фейцу Хедли сдержался от недовольного тона.       Капитан первым поднялся на корабль, а почему-то была не в силах отвести взгляд от его широких плеч и прямой спины. Сколько ему могло быть лет, по человеческим меркам не больше тридцати, но вот по фейским…       — Чего стоишь, поднимайся! — зло бросил Хедли.       Я спешно приподняла юбку, чтобы не запутаться в ней на деревянном помосте и не начать свое восхождение с триумфального падения.       О кораблях я не знала ничего, кроме того, что эти огромные деревянные монстры бороздят океаны. Только я ступила на палубу, как меня накрыло гомоном криков и брани, матросы бегали от одного конца к другому, перекидывая и затягивая канаты на деревянных балках над самыми нашими головами, на мачтах начали расправляться белые паруса.       — Не мешайся, — Хедли схватил меня за плечо и повел, легко огибая матросов.       Я же продолжала глазеть по сторонам, удивляясь тому, какие же мачты и паруса огромные. На вытянутой носовой части корабля стоял еще один фейри, облаченный в похожий мундир, что и у капитана, разглядеть его получше я не успела, так как Хедли надавил своей рукой мне на шею, заставляя пригнуться. Деревянная балка прошла в нескольких миллиметрах над моей головой.       — Хочешь выжить на корабле, почаще крути головой, — раздраженно подсказал Хедли, подводя меня к деревянному спуску.       По правую и левую сторону от этого спуска шли две лестницы на платформу, на которой подле штурвала расположились капитан и еще двое. Больше я рассмотреть не успела, Хедли подтолкнул меня в спину, призывая спуститься по лестнице вниз.       Сделав первый шаг, я впервые ощутила, что нахожусь не на твердой земле. Корабль пришел в движение. Я ухватилась рукой за немного склизкую деревянную стену. Хедли уже стоял внизу лестницы, нервно притопывая ногой, когда я дошла до конца.       — Нужно быть чуть более расторопной!       Мне хотелось ему сказать, что я впервые на корабле, но сдержалась. К чему ему такие подробности?       — Это гостевые каюты для тех кто победнее, — скучающе начал Хедли, указывая на двери вдоль коридора в котором мы оказались.       Коридор закончился новой лестницей вниз и продолжился новым коридором.       — Это кладовая, это холодильник, здесь личная каюта кока, лестница ниже ведет к трюму с грузом, тебе там делать нечего, — Хедли замер у арочного прохода. — А это место твоей работы.       Я неуверенно шагнула в арку и оказалась в тускло освещённом помещении, в котором едва хватало места одному очень объемному фейцу. В помещении было не жарко, но глядя на встроенную в пол плиту, напоминающую печь и находящуюся несколько ниже уровня, из-за чего готовить на ней придется исключительно сидя на полу, я поняла, что во время готовки дышать здесь будет просто нечем.       — Огден, твоя новая помощница — Ариадна, — Хедли едва смог сдержать злой смешок.       Огден отвернулся от деревянного стола и уставился темными глазами бусинками на меня. Я едва смогла сдержать вздох удивления. Я встречала фейри совсем не похожих на людей, но настолько похожих на свиней не встречала никогда. Кожа его была какого-то неестественно молочно-розового оттенка, нос был приплюснут совсем как пятачок у свиньи, редкие сероватые волосы прилипли к большой как шар голове. Безразмерное тело его было скорее обернуто в нечто напоминающее туники. Хотя руки его, сжимающие большой мясницкий тесак были вполне себе человеческими, разве что короткие пальцы были раздуты, словно их кто-то перетянул у основания.       — Это шутка такая? — Огден с размаху опустил тесак на стол, лезвие с грохотом вонзилось в дерево.       — Какие шутки, старина? — Хедли холодно улыбнулся, оголяя неестественно вытянутые белые клыки. — Если есть вопросы, задай их капитану, он ее пожалел и взял на борт.       И не говоря мне ни слова, Хедли развернулся и пошел обратно к лестнице.       Я же боялась даже пошевелиться, представляя, как этот самый тесак может вонзиться в мое весьма мягкое тело.       — Пожалел, значит? — Огден уперся своими огромными руками в стол позади. — У нашего капитана слишком большое сердце, чтобы жалеть всяких здоровых девиц, у которых есть две руки и ноги, чтобы не молить каждого встречного о милости.       — Значит, ваш капитан решил, что мои две руки и две ноги вполне пригодятся на вашей кухне, — набравшись смелости, ответила я, внутренне сжимаясь от страха.       — Прежде чем вновь захочешь показаться крайне смелой, помни, что фейри хорошо чувствуют, когда их боятся, букашка, — Огден оскалился, показывая неровные зубы, добрая половина из которых была клыками.       Я медленно втянула воздух через рот и примирительно выставила перед собой руки, в одной из которых сжимала сумку.       — Ты на корабле то хоть бывала, букашка? — устало поинтересовался Огден.       Я не решилась развернуто отвечать, поэтому просто отрицательно покачала головой.       — Прислал же тебя Котел на мою голову! Я грешил, конечно, но чтоб такое наказание получить… — фейри раздосадовано покачал большой головой. — И в каюту матросов-то тебя не поселить, а гостевую каюту тебе никто не даст.       Я смущенно переминалась с ноги на ногу, чувствуя качку и не понимая, какое это оказывает на меня воздействие.       — Есть у меня идея, — Огден нахмурился и протиснулся между плитой и простыми деревянными ящиками, подбираясь к арке.       Я вжалась в косяк, пропуская необъятное тело фейри, тот медленно засеменил по коридору. Остановившись у небольшой узкой двери, он повернул ручку, и петли заскрипели, дверь открылась внутрь. Я заглянула в темную каморку, освещаемую тусклым светом из крошечного окошка под самым потолком. В каморке помещалось два ящика, накрытых сверху подобием одеяла и подушки. Над ящиками висела полка, на которую взгромоздились две бочки. Оставшегося незанятого места едва хватило, чтобы я могла протиснуться.       — Либо это, либо будешь делить каюту со мной, но места там возможно еще меньше, чем здесь.       — Отличная каморка, — для убедительности я шагнула внутрь.       — Так и думал, что тебе понравится, букашка, — могу поклясться, нечто напоминающее тихое сипение было смехом. — Подожди минутку, прежде чем начнешь располагаться.       Я замерла, все еще удерживая в руках сумку и не веря, в какую передрягу ввязалась, когда Огден вернулся с металлическим потемневшим ведром в руках.       — Пригодится, — он поставил его внутри каморки и ушел.       Я поставила ведро на полку и захлопнула дверь. Кинув сумку на пол, я встала ногами на ящики и потянула на себя одну из бочек. Та оказалась пустой. С грохотом стянув ее на пол, я поставила у самой двери. Я — не дура, и не надеюсь, что на корабле полном мужчин не найдется хоть одного, кто захочет воспользоваться беззащитной женщиной посреди ночи. Бочка дверь открыть не позволит.       Сев на ящики, я ощутила как все тело гудит от напряжения, а ссадины на ладонях, локтях и коленях жгутся. Протянув руку, я легко достала до сумки в углу и вытряхнула все ее содержимое пред собой.       Несколько пар сменного белья, еще одно платье, рубашка и брюки, три стеклянные банки со специями мамы, которые чудом уцелели в утренней погоне. И кристалл неровной формы. Его бирюзовое свечение мягко осветило коморку, чтобы не привлекать постороннего внимания, я накинула на него платье.       — И стоило это того? — я подняла глаза, смотря на крошечный кусочек голубого неба в окошке под потолком.