14.

      У меня никогда не было проблем с пробуждением. Тонкий внутренний голосок всегда будил меня в положенное время. Вот и сейчас я сонно потянулась и случайно коснулась пальцами щеки спящего Ласэна. Ему ни к чему было совершать ранние подъемы.       Осторожно перебравшись через капитана, я выскользнула через щель в пологе и спешно прикрыла его обратно, не желая Ласэна будить ярким светом. Каюта капитана за очень короткий срок стала нашей каютой. Мое присутствие в ней ощущалось парой занятых моими вещами полок в шкафу, порядком и музыкой.       Рядом с проигрывателем появилась целая полка с множеством новеньких пластинок. И музыка в каюте капитана затихала лишь поздней ночью, когда я провалилась в сон, а Ласэн снимал иглу с крутящейся пластинки.       После последних событий, Ласэн стал еще более осторожным со мной. Нет, он продолжал меня целовать, обнимать во сне, даже порой после ужина усаживал к себе на колени и рассказывал забавные истории из своей долгой жизни, но никогда не переходил ту невидимую черту, которую сам провел, а у меня не хватало духу переубедить его. Хотя находясь рядом с ним и ощущая его нежные прикосновения, я млела.       Спешно натянув платье и убрав волосы под косынку, я пошла на кухню, приветствую по пути матросов, которые после завтрака сменятся следующей бригадой. Отношения матросов и юнг на корабле ко мне тоже сильно изменилось, теперь они не позволяли колкие шуточки или наглые взгляды, сейчас они мне лишь почтенно кивали и говорили исключительно вежливые фразы. И я не могла точно сказать, виной тому послужило мое новое назначение или то, что теперь я жила с капитаном.       Эш уже тащил мешок муки из кладовой в кухню. Мальчонка радостно мне улыбнулся и ускорил шаг, чтобы зайти в кухню со мной вместе. Звание помощника кока и собственная каюта из скромного и вечно смущенного юнги превратила Эша во взрослеющего юношу. Он словно стал выше и шире в плечах.       Кухня тоже успела преобразиться. В последнюю остановку на суше, пока необходимости в кухне не было, я закупила краску и вместе с Эшем перекрасила все шкафы. Которые сейчас имели приятный голубоватый оттенок, а на некоторых дверцах переливались разноцветные цветы. Рисунки вышли, конечно, неровными и в некоторых кляксах с трудом удавалось узнать цветы, но от этого роднее это место мне быть не перестало. Тратить деньги Ласэна мне, конечно, не хотелось, но тот сам видел, что кухня пришла в некоторое запустение, и нанял плотников, которые переложили белым камнем печку, подняли плиту от пола, чтобы не надо было перед ней ползать на коленях, расширили спуск вниз и выстроили надежную лестницу.       И проигрыватель. Он стоил целую уйму денег, я знала, потому что сама узнавала. И Ласэн, видимо, об этом моем интересе как-то прознал, потому что на следующий день он невозмутимо представил мне блестящий полированный проигрыватель из темного дерева и прибитую к стене полку, заставленную пластинками. Отпираться и просить вернуть его назад я не стала, знала, что Ласэна это больше расстроит.       Опустив иглу на пластинку и отрегулировав громкость, чтобы не перебудить весь корабль, я принялась замешивать тесто, а Эш чистил рыбу, что вчера вечером матросы выловили в пути. Работа у нас с Эшем спорилась, мы понимали друг друга без слов, кружа по кухне и обмениваясь задачами.       Я заметила, что время клонится к обеду, когда пластинка жёвано зашелестела, а в дверях замерли матросы, готовые забрать похлёбку. Я вытерла пот со лба сгибом руки, смотря, как котел исчезает в арке, а после перевела взгляд на разложенные передо мной обед для Ласэна и оставшейся команды.       — Ари, — неожиданно смущенно окликнул меня Эш. — Ты же знаешь грамоту?       Я кивнула, взяв в руки румяную буханку хлеба, помнящую еще тепло печи.       — А не могла бы ты научить меня читать и писать? — еще более смущенно спросил помощник, почесывая затылок. — Я видел, как ты записываешь рецепты и, однажды, я бы тоже хотел создать что-то, что смогу записать.       — Конечно, Эш, — я отложила буханку на разделочную доску и обернулась к мальчику, тот сиял довольной улыбкой. — Иди на обед, через полтора часа жду тебя на готовку ужина.       Хедли появился в арке сразу после того как Эш в ней исчез. Боцман ловко наставлял блюда на поднос, подпевая в такт песне, что лилась из проигрывателя.       — У кого-то хорошее настроение? — я складывала в глубокую миску нарезанный хлеб.       — Сегодня будет твоя фирменная уха, — боцман в подтверждение своих слов, втянул носом запах от дымящихся тарелок.       Для капитана и приближенных я всегда готовила отдельно, хотя уха и похлебка, что отправилась к матросам, отличались друг от друга мало чем. Дейн и Дерби уже деловито сидели за столом в каюте капитана, Эбботт забрал свою порцию у нас по пути, предпочитая, есть, не отходя от штурвала.       Ласэн зашел в каюту последним в тот самый момент, когда я раскладывала приборы рядом с каждой тарелкой. Горячая ладонь прошлась по моей спине в акт приглушенной музыке из проигрывателя, а губы оставили быстрый поцелуй у виска. Я смущенно ему улыбнулась, усаживаясь на свое место.       Обедали все в спешке, Дейну натерпелось вернуть к себе и закончить прокладывать путь на карте для их следующего плавания, а Дерби хотел закончить обход всех помещений до швартовки к суше, которая была запланирована на сегодняшний вечер. Поэтому вдвоем с Ласэном мы остались очень скоро.       Я по привычке собрала опустевшие тарелки и горой наставила их на поднос, Ласэн по обыкновению обнял меня со спины, утыкаясь подбородком мне в плечо. В обед у нас всегда был час, который мы проводили вдвоём.       — Сегодня мы встанем в человеческих землях, но уже через день отплывем в сторону одного из портов Двора лета в Адриате. Я думаю, тебе понравится Адриата.       — Я в своей жизни видела так мало мест, что любое вызывает во мне дикий восторг.       Я развернулась в кольце рук Ласэна, кладя ладони на его плечи. Близость и тепло его сильного тела вселяли в меня уверенность и спокойствие. Мои губы скользнули по подбородку Ласэна, неторопливо прошлись по нижней линии лица. Руки Ласэна оглаживали мою спину, спускаясь ниже. Мои губы двинулись выше, очерчивая рваный контур шрама на его щеке.       — Перестань, — неожиданно Ласэн отстранился в сторону, удерживая меня за талию.       Я вопросительно посмотрела на капитана, чувствуя, как мои щеки зарделись румянцем:       — Я сделала что-то не так?       — Нет, Ари, — тот улыбнулся, заметив мое замешательство. — Просто мой шрам и металлический глаз — не то, что ты должна пытаться принять.       — Я тебя не понимаю, Ласэн, — щеки гореть перестали.       — Как бы это объяснить, — Ласэн попытался сделать свой тон еще мягче. — У всех у нас есть недостатки у кого-то внутренние, у кого-то внешние. И, несмотря на то, что я неотразим и у меня отменное чувство юмора, эта щелкающая штуковина и огромный шрам портят все впечатление. Поэтому…       — Не заставлять себя принимать этот твой недостаток? — я едва сдержалась, чтобы не рассмеялся. — Пожалуйста, Ласэн, скажи, что ты шутишь?!       Теперь уже Ласэна смутило мое веселье.       — Как бы тебе это объяснить, Ласэн… — я передразнила его тон. — Но, честно говоря, для меня ни твой шрам, ни уж тем более глаз ничего не значат. Они такая же часть тебя как рука и нога. А я принимаю тебя целиком.       Привстав на мыски и обхватив шею Ласэна руками, я притянула его к себе ближе, вновь проводя губами по скуле, переходя на неровности шрама, покрывая их мелкими и быстрыми поцелуями. Я ощущала, как от каждого моего прикосновения Ласэн совсем немного вздрагивает, непроизвольно тесня меня к столу.       — Ласэн, ты — прекрасен. Ты — первый феец в моей жизни, который показал не только внешнюю красоту, но и внутреннюю, — я говорила от чистого сердца.       Плотно сомкнутые губы Ласэна растянулись в улыбке, от которой у меня защемило в груди. Порой мне не верилось, что моя жизнь на «Рыжем лисе» реальна, я думала, что однажды проснусь и увижу подкопченный потолок нашего скромного жилья в Асафе. Но каждое утро я просыпалась и видела рядом с собой самого красивого фейца на всем свете и успокаивалась.       Ласэн подался вперед, прижимая меня к столу. Его горячий лоб соприкоснулся с моим, красный глаз горел каким-то совсем незнакомым мне огнем. Я неуверенно коснулась своими губами его, не ожидая ощутить такой горячий отклик: влажные губы Ласэны смяли мои, язык скользнул в мой рот.       Я уперлась руками в плечи Ласэна, пытаясь устоять на подкашивающихся ногах. Руки Ласэна скользнули по моей спине и бедрам. Подхватив меня чуть ниже ягодиц, капитан усадил меня на стол, продолжая жадно целовать. Мои руки спешно блуждали по расстегнутому камзолу Ласэна пытаясь пробраться внутрь к тонкой рубашке.       — Ари, — поначалу я даже не услышала, как Ласэн выдыхает мои имя в губы, отстраняясь.       Я ощутила, как у меня горит все тело, а особенно каждый кусочек, которого касался Ласэн. А что произойдет, когда его пальцы коснутся моего обнаженного тела, когда я смогу дотронуться своими пальцами до его раскалённой гладкой груди… Низ живота свела мучительная судорога.       — Как же ты пахнешь, — Ласэн прижался щекой к моему виску, напряженно вдыхая мой аромат.       В этой фразе я услышала мольбу. Ласэн сдерживался и терпел, не решаясь давить на меня, боясь испугать. Дрожащими пальцами я коснулась подола задравшегося платья, поднимая его выше, оголяя колени и бедра. Ласэн наблюдал за тем, как тонкая ткань скользит по моей коже, его дыхание стало тяжелым.       Следом с моей головы была снята белая косынка, тяжелые кудри рассыпались по плечам. Пальцы стали дрожать еще больше, когда я коснулась широкого ворота платья, потянув его вниз. Ласэн перехватил мою руку, отводя в сторону.       — Ты, правда, этого хочешь? — голос у капитана стал ниже.       Я не была уверена, что смогу вымолвить хоть слово, поэтому кивнула. Ласэну ничего кроме моего согласия и не надо было. Горячие ладони скользнули по обнаженной коже на бедрах, забираясь под скомканную юбку платья. Губы припали к бьющейся жилке у меня на шее, оставляя влажный отпечаток.       Я потянула камзол Ласэна за лацканы, он рывком скинул его на пол, возвращая свои руки в прежнее положение. Мозолистая кожа одной из ладоней оглаживала мои ягодицы, когда вторая рука рывком притянула меня к краю стола, разводя мои ноги шире.       Музыка из проигрывателя заиграла громче, она даже смогла перекрыть шум крови в моей голове. Ласэн хитро улыбнулся и, подхватив меня под бедра, оторвал от стола и понес в сторону кровати.       Перина прогнулась под нашими телами, когда Ласэн опустил меня на застеленную красным бархатным пледом кровать, накрывая своим телом сверху. Его губы смяли мои в жадном поцелуе, руки продолжали гладить бедра и талию, задирая платье все выше. Пуговицы на его рубашки никак не поддавались моим дрожащим от возбуждения пальцами. Каждый раз как ладони Ласэна пробирались все дальше по моему телу, меня била мелкая дрожь.       Заметив мои неудачи с рубашкой, Ласэн сорвал ее через голову, вновь припадая к моим губам. Я даже вздоха не успевала сделать, настолько его горячие ласки быстро завладевали моим ртом. Мои ладони скользили по горячей быстро вздымающейся и опадающей груди Ласэна.       — У тебя очень холодны руки, — промурлыкал мне в губы Ласэн.       — Просто ты ужасно горячий, — нашла я в себе силы ответить, скользя рукой ниже по его животу.       Пальцы спустились на пряжку ремня и двинулись дальше. Ласэн приглушенно застонал мне в шею, когда я ладонью через плотную ткань брюк сжала возбужденный член. В ответ Ласэн накрыл мою левую грудь, сжимая затвердевший сосок большим и указательным пальцем.       Его губы спустились на ключицы, пальцы спешно сдергивали широкий ворот платья, оголяя плечи и груди. Каждый новый оголенный участок Ласэн покрывал горячими поцелуями, пока полностью не стащил с меня платье.       Сомнений в том, что Ласэн никогда не был обделен женщинами, у меня и не было, то как его пальцы двигались по моему телу, как находили нужные точки, как на каждое его поглаживания я выгибалась, неосознанно прося о большем, говорило о многом.       Длинные пальцы опустились между моих бедер, оглаживая и надавливая. Я прикрыла глаза, чувствуя, как тепло волнами расплывается по моему телу, а тугой узел связывается внизу живота.       Зазвенела пряжка ремня, зашуршала ткань брюк. Я не могла открыть глаз от накатившей неги, чтобы посмотреть как Ласэн способен одновременно и себя избавить от одежды, и продолжать ласкать меня.       Разведя мои ноги шире, Ласэн придавил меня свои телом, окружив раскаленным теплом. Его губы жадно сминали мои, мои пальцы путались в его растрепавшихся медных волосах. Приподняв мои бедра, Ласэн медленно вошел в меня.       От забытого ощущения я задохнулась воздухом, неосознанно вцепляясь в плечи Ласэна. Тот замер, осторожно убрав одну мою руку от своих плеч и мягко коснувшись запястья губами.       — Больно? — едва слышно произнес капитан, продолжая целовать мою руку.       — Непривычно, — тихо ответила я, осторожно двигая бедрами навстречу Ласэну.       Ласэн закусил нижнюю губу, пытаясь скрыть хитрую усмешку. Но после моего повторного покачивания бедрами, он подался мне навстречу, ловя мой тихий стон своими губами. Следующий толчок отдался протяжной истомой где-то внизу живота. Ласэн целовал меня в шею, наращивая темп и вслушиваясь в мои приглушенные вздохи-стоны.       Ласэн встал на колени, прижав ладонями мои согнутые ноги к своим бедрам. Движения его стали рваными и быстрыми. Шершавые пальцы скользнули по моему животу и спустились ниже, надавливая и кружа по источнику колкого удовольствия. Я вцепилась пальцами в смятое покрывало, выгнувшись дугой, заходясь прерывистым стоном, когда волна наслаждения накрыла меня с головой. Удовольствие накрыло Ласэна парой, а может и тройкой минутами позже, он уткнулся горячим лбом мне в грудь, вздрагивая.