Часть 13

      Переночевав в съёмном доме, уже в воскресенье ближе к вечеру Гермиона вернулась на площадь Гриммо. Джинни с Гарри, как и должны были, трансгрессировали после праздника домой вдвоём, чтобы провести первую брачную ночь как надо.       Эта свадьба стала для Гермионы каким-то сгустком совершенно полярных эмоций. Эйдан со своей новой пассией и Рон с признанием в любви к Лаванде были самыми яркими событиями вечера. После самого бракосочетания Поттеров, конечно.       Влюбленный Рон был самой ужасной версией лучшего друга. После своего признания он распсиховался, с потрясением от собственных слов глядя на Гермиону. Уизли считал, что его чувства — ошибка и что такого быть не должно. Он также был уверен, что это абсолютно не взаимно и у них с Лавандой ничего не сможет получиться.       И никакие слова Гермионы не могли убедить его в обратном.       В конечном итоге ей не осталось ничего, кроме как сбежать, найти Лаванду и отправить ту к Рону.       Вечером воскресенья, вернувшись на Гриммо, Гермиона продолжала размышлять о чувствах друга. Ей ужасно хотелось обсудить начало его отношений с Лавандой с Гарри и Джинни, но пока Рон не афишировал свою связь, говорить об этом было неправильно.       Подарить свой свадебный подарок друзьям она смогла только сейчас. Из-за того, что в субботу ей пришлось тащить на себе чуть ли не теряющего сознание от стресса Гарри, она совершенно забыла о подарке.       Джинни, слушая поздравления и напутствия Гермионы, нервно ковыряла пальцы рук, с нетерпением ожидая вручения подарка. Что уж тут поделать: она действительно обожала подарки.       Дождавшись конца речи подруги, она помогла Гарри сорвать подарочную упаковку и, только увидев название фирмы на упаковке, шокировано повернулась к Гермионе:       — Ты с ума сошла? Это же стоит кучу денег! Гермиона!       Она не смогла найти больше слов и просто крепко обняла подругу.       — Мерлин, мы не можем принять такой подарок, это очень дорого, — Джинни, несмотря на свои слова, крепко прижала коробочку к груди и улыбнулась.       Гермиона покачала головой, отправляя ответную улыбку. Она заверила друзей, что эта покупка нисколько не ударила по её карману. Конечно, это было неправдой, и друзья знали об этом, но подарок действительно был идеальным.       Весь оставшийся вечер Джинни просидела с постельным бельем в руках, снова и снова улыбаясь своему подарку и лучшей подруге. Они обсуждали свадьбу, Гермиона рассказала им про Эйдана и его новую подружку, что ужасно разозлило саму Джинни.       Она сказала, что пригласила Кэти потому что та всегда помогала ей, если Джинни нужна была помощь. Когда бывшая Уизли пыталась сбежать на пару часов из отеля, чтобы посмотреть новый город, Кэти всегда находила нужные слова для тренера, чтобы тот не лишал девушку премии. Они всегда помогали друг другу в каких-то мелких бытовых делах, и Джинни не могла даже поверить, что такой на первый взгляд хороший человек, может оказаться такой сукой.       Джинни действительно ненавидела девушек, уводящих парней из семьи. Хоть Гермиона и Эйдан не были женаты.       Грейнджер хотела вновь пересказать свой давний разговор с Дафной, чтобы объяснить, что невозможно выбрать любовь, но потом поняла, что это не имеет смысла. Во-первых, как-то слишком альтруистично защищать ту, кто сломала её жизнь и сердце, а во-вторых, Джинни всё равно не смогла бы этого понять. Её детские романы были слишком поверхностными, чтобы иметь возможность сравнивать её расставания с расставанием с Эйданом.       В конечном итоге выслушав все недовольства подруги в адрес Кэти, Гермиона, попрощавшись с друзьями, ушла в свою комнату спать.       Ей не хотелось в этом признаваться даже самой себе, но она чувствовала, что ужасно соскучилась по Малфою. Просто по его присутствию рядом. Ей хотелось скорее вернуться в Италию, чтобы чувствовать, что она идет по тем же улицам, по которым ходит и он.       Связь между ней и Драко росла в геометрической прогрессии, и Гермиона понятия не имела, что делать дальше и как этот рост остановить или, на худой конец, просто замедлить.       Утром понедельника она встала раньше положенного и, попрощавшись с друзьями, уехала в аэропорт, чтобы прождать оставшиеся пару часов уже там. Её невыносимо тянуло назад в Италию, домой. Из-за этого казалось, что чем ближе она будет к своему самолету, тем быстрее окажется в Палермо. Глупо, конечно, но с этим ощущением она ничего не могла поделать.       Прилетев уже в привычный аэропорт и выйдя из самолета, Гермиона с наслаждением вдохнула жаркий спертый воздух и улыбнулась. Удивительно, как быстро может измениться жизнь всего за три месяца. В первый раз приехав сюда, она была разбита и сломлена. Ей казалось, что жизнь закончилась, хотя, на самом деле, судьба всего лишь перевернула страницу, чтобы начать новую главу.       Не доходя до выхода из аэропорта, она заметила Блейза с огромным букетом одуванчиков и на секунду замерла, после чего, не сдерживаясь, расхохоталась.       За пару шагов преодолев расстояние между ними, она крепко обняла его, продолжая смеяться.       — Привет, Одуванчик!       — Ты с ума сошел? Как ты вообще тут оказался?       — Подсмотрел даты твоих билетов, когда был у тебя в четверг. Решил, что тебе нужен будет друг и собеседник после того, как ты вернёшься обратно. Ты голодна?       Гермиона улыбнулась, покачивая головой. Она действительно не ожидала, настолько тёплого приёма от нового дома.       — Я тебя люблю, ты знаешь это? Спасибо, — она легко коснулась его плеча и забрала букет из его рук, — да, я бы перекусила. К тому же мне есть, что тебе рассказать.       Они вышли из аэропорта, и Блейз повел её в сторону пустых автобусов, где было безлюдно, чтобы трансгрессировать. Они приземлись у «Белого гиппогрифа», и Гермиона вновь сделала глубокий вздох. Воздух был невероятным. Родным.       Официантка проводила их до свободного столика и, мило улыбнувшись, спросила:       — Есть ли что-то, что вы уже готовы заказать?       — Бокал белого полусладкого.       — Давайте сразу бутылку, — перебила Гермиона друга и слега пождала губы.       Девушка, кивнув, удалилась, а Грейнджер опустила глаза на меню. Долго блуждая по страницам и игнорируя взгляд Блейза, она наконец остановилась на ризотто с морепродуктами. За три месяца жизни здесь она так и не могла прекратить всё время заказывать «морские» блюда.       Через несколько минут официантка вернулась с бутылкой вина и двумя бокалами. Она магией разлила напиток по бокалам и, приняв заказ и пожелав приятного времяпровождения, удалилась.       — Не думал, что ты захочешь пить в начале дня в понедельник. Это на тебя не похоже, — Забини, сделав небольшой глоток, уставился на подругу.       Начать разговор было сложно. Ещё в четверг она была уверена, что её любовь к Эйдану никуда не делась, а уже сегодня она свободна от пут болезненных эмоций. Её перерождение казалось ей предательством. Вся ситуация в целом казалась странной.       — Эйдан был на свадьбе. С другой.       — Салазар… — он взял руку Гермионы и слегка сжал, выражая свою поддержку, — как ты?       — Ожидала другого, — честно ответила она, — мне ужасно больно. На самом деле, я действительно считала, что незаменима. Потому что он был незаменимым. В общем-то, это не изменилось. Он был и остаётся моим близким человеком. Его стул в моём сердце навсегда останется свободным. А ещё обидно. Что меня так быстро променяли на кого-то другого. Я зла на него и на его новую пассию.       — Но? — Блейз слегка нахмурился, пытаясь разглядеть в глазах подруги больше, чем слова.       — Но, кажется, меня отпустило. Он, мои чувства к нему… Кажется, это всё в прошлом. Именно любовь. Я смотрела на то, как он танцует со своей Кэти и думала совершенно о других вещах. О других людях. О чужих чувствах.       Блейз замолчал, исследуя лицо Гермионы. Он выглядел серьезным и задумчивым, но спустя пару минут улыбнулся:       — Я рад за тебя. Честно, рад. Мне кажется свобода — это одно из самых прекрасных ощущений в мире. Именно внутренняя свобода. Без всего этого, — он достал из кармана брюк вчерашний выпуск «Ежедневного пророка», встряхнул его, сбрасывая уменьшающее заклинание и помахал газетой в воздухе.       Гермионе не нужно было всматриваться, чтобы узнать выпуск. Платье Джинни светилось и со страниц газеты. Она закусила губу, глядя на Блейза. Он носил эту фотографию с собой. Что он почувствовал, увидев свадебные колдографии возлюбленной в газете? Сколько боли ему причинили эти снимки?       — Не думаю, что я свободна, — Грейнджер оторвала взгляд от газеты и посмотрела на Блейза.       — Почему?       Потому что существует Драко Малфой, подаривший ей свободу от Эйдана. Лишивший её свободы от самого себя.       Гермиона не знала, нужно ли рассказать обо всём Блейзу. Стоит ли игра свеч? Это многое изменит в её жизни. Она будет видеть совсем другие взгляды от друга. В них будет осознание, понимание и сопереживание. Если Малфой будет слишком язвить, Блейз, скорее всего, будет пинать его в бок, отвлекая от цели в лице Гермионы.       В поле зрения Грейнджер появилась официантка, заставляя отвлечься от собственных мыслей. Она принесла карпаччо для Блейза и её ризотто.       Поблагодарив девушку, они начали есть. Каждый раз, когда Гермиона оказывалась в ресторане или кафе, для неё был будто первый. Она обожала итальянскую кухню. Она обожала, насколько люди здесь вкладывали душу в каждое своё блюдо. Гермиона буквально забывала обо всём, если в ее руке была вилка.       — Так почему ты не свободна? — Блейз сделал глоток вина и наклонил голову, пронизывая её своим взглядом.       Гермиона вздохнула, откладывая вилку и судорожно думая о том, что бы сказать. Правда была исключительно дорогой роскошью. Недопустимой. Джинни одно дело. Она вне компании. Она вне Италии. Она не может повлиять на ситуацию. А Блейз может.       — Потому что мне всё ещё сложно осознавать, что это, — она обвела руками пространство вокруг себя, — не затянувшийся отпуск. Что больше нет настоящего, моего дома. Что нет любимого человека и семьи. Через три недели мне двадцать четыре, а я вернулась к жизни после войны. Это меня несколько расстраивает.       Гермиона не кривила душой. Всё это было правдой, но не той. Не самой важной. Эту истину можно было пережить, с ней можно было смириться. А с Малфоем в сердце смириться было нельзя.       Блейз невесело кивнул и вернулся к карпаччо. Гермиона незамедлительно последовала его примеру.       После обеда Забини предложил Грейнджер отправиться к нему домой, обещая, что они смогут застать там Дафну. Гермиона кивнула, и, выйдя из ресторана, они трансгрессировали.       Гринграсс сидела в гостиной с кружкой чая в одной руке и книгой в другой. Она выглядела как-то иначе. Гермиона смотрела на неё несколько секунд, прежде, чем понять: Дафна накрасилась и завила волосы. Услышав посторонние звуки, она оторвалась от книги и через секунду вскочила со своего места, чтобы поприветствовать подругу.       — Как рада видеть тебя в понедельник! Думала, опять придётся ждать выходных… Как ты? Как прошла свадьба? Мне не терпится узнать.       Гермиона уже в тысячный раз начала рассказывать про Эйдана, параллельно с этим снимая сумку и садясь в своё кресло. Дафна с изумлением слушала рассказ подруги, пока та не сбилась, заслышав цоканье коготков по паркету. Уже через несколько секунд маленький котёнок запрыгнул к Блейзу на колени, и тот, улыбнувшись, нежно проговорил:       — Привет, Женева.       И Гермиона дёрнулась, оборачиваясь. Эффект холодного душа. Остатки вина испарились из организма, а в голове прозвучали слова Блейза «Рыжий…», «Я обожаю неугомонных и с дьявольским характером». Женева, название города, такого созвучного с именем Джиневра.       Блейз, увидев немой вопрос в глазах подруги, всего лишь кивнул. Без лишних эмоций. Как факт. Он назвал котёнка в честь Джинни.       Гермионе до чёртиков сильно захотелось разрыдаться, но рядом сидела Дафна, которая ждала продолжения истории. Рядом был Блейз, который не понял бы такого всплеска эмоций. Который, скорее всего, его бы только расстроил.        — В общем да, новость на повестке дня: я больше не люблю Эйдана. Оваций не нужно, это только меня смутит, — Гермиона усмехнулась, и Дафна, покачав головой, крепко обняла подругу.       — Я безумно за тебя рада, Гермиона. Ты заслуживаешь куда большего, чем этот Эйдан, — она скривилась, произнося его имя. — Ладно, оваций не будет, но будет кое-что получше.       Гринграсс отодвинулась чуть дальше, с широкой улыбкой глядя на подругу. Она выдержала принципиально длинную паузу, прежде чем громко и радостно выкрикнуть:       — Книга в редакции, и официальная дата её выхода — пятое сентября!       — Что? — глаза Гермионы округлились, и она подскочила на месте, смотря то на Дафну, то на Блейза. — Как такое может быть? Почему так рано? Это же меньше, чем через две недели! Дней десять осталось. Твои редакторы не спят по ночам? А что делать? Как-то нужно к этому подготовиться? Или нет? Почему ты молчала всё это время?       Когда вопросы Гермионы кончились и она испуганно уставилась на подругу, Дафна с Блейзом по-доброму рассмеялись.       — Прости, Одуванчик, но мы были уверены, что ты отреагируешь именно так. Пройдут десятки лет, но ты всегда будешь той студенткой, которой была в Хогвартсе, — Блейз утёр слёзы от смеха и пододвинул к себе Женеву, которая чуть не свалилась, пока парень смеялся.       — Расслабься, — Дафна взяла подругу за руку, — они работают быстро, потому что я присылала им часть книги ещё до твоего появления в моей жизни. Точнее, не им, а издательству, но не думаю, что сейчас важны детали. Просто наш с тобой проект был ожидаемым. Ответ мне дали, когда ты уже согласилась быть моим соавтором. Издательство хотело нашу книгу. Я просто не стала тебе говорить об этом. Пятого числа она выйдет здесь и в Лондоне. Возможно, после выхода её будут переводить ещё на несколько языков. Зависит от успеха нашей с тобой кампании, — Дафна нервно усмехнулась, и Гермиона увидела неподдельный блеск в её глазах. — Говорю всё это, и тело покрывается мурашками. Презентация книги будет здесь, в Сицилии. Рекламную компанию должны запустить на днях.       Гермиона буквально была в шоке. Она смотрела на подругу, не веря, что всё происходит взаправду. Она провела за работой несколько недель. Дополняла каждую главу Дафны, писала целые главы с нуля, проверяла грамотность написанного. Грейнджер проделала огромную работу, но… Почему-то забыла о том, что должно быть в завершении этого пути.       Осознание того, что их книгу увидит свет, что за каждое их слово люди будут отдавать деньги, что их совместная работа действительно сможет кому-то помочь, ударило по голове.       — Чёрт, — Гермиона запустила руки в волосы, — надо было работать быстрее. Книга выйдет пятого сентября и для кого? Все дети уже уедут в Хогвартс.       — Ты с ума сошла? — Блейз опустил котёнка с коленей на диван и пошел к бару. — Ты в курсе, что вы проделали невероятную работу за очень короткий срок? Гермиона, будь на твоем месте кто-либо другой, книга вышла бы не раньше Рождества.       — Он прав, ты и так отлично постаралась, — Дафна махнула руками в каком-то нечитаемом жесте, — даже если именно эти дети не прочитают книгу перед школой, её прочитает следующее поколение. И ещё после них. К тому же, я уверена, в информационном мире будет такой ажиотаж, что родители сами будут отправлять наши книжки своим детям. Представь только, что будет в «Пророке»? «Совместная книга дочери Пожирателя смерти и героини войны. Империус или галеоны?»       Гермиона непроизвольно рассмеялась, представляя обложку такой газеты и доводы «экспертов». Что ж, Дафна была права, скорее всего и первокурсники этого года тоже смогут получить эту книгу из окон Большого зала. И это радовало.       Блейз вернулся из бара с бокалом чем-то розового внутри и радушно всучил его Гермионе. Она закатила глаза, но тем не менее отпила глоточек. Что-то не то клубничное, не то земляничное.       — А что насчёт презентации? Что мне нужно делать?       — Было бы хорошо, если бы ты подготовила речь. Небольшую. Желательно на итальянском, но если ты ещё не так хороша в языке, то можно и на английском. Там всё равно будут переводчики. И будь готова к вопросам. Там будет много репортёров из Лондона, я в этом уверена. И подготовь себя морально к неприятным вопросам. Хочешь ты того или нет, но в волшебном мире ты популярна. Тебе нужно быть готовой к вопросам про личную жизнь. Про Эйдана. Они однозначно спросят тебя, как ты оказалась в Палермо. И всё в этом духе. За десять дней окклюменцией ты не овладеешь, но постарайся не показывать эмоций. Это проще.       Гермиона внутренне усмехнулась. Проще. Проще, когда никто не знает о чём нужно спрашивать. Когда кто-то упоминает фамилию Драко, её лицо непроизвольно меняется. Меняется, потому что это сочетание букв каждый раз задевает её за живое. Но никто не видит. Потому что никто не хочет видеть. Потому что никто не знает, что может что-то увидеть.       — Да, я понимаю. Спасибо, Даф, — Гермиона улыбнулась и теперь сама потянулась к подруге за объятиями.

***

      Все рабочие дни Гермиона усердно готовилась к своей речи на презентации. Вернувшись домой вечером в понедельник, она набросала первые пару вариантов речи, но, перечитав их во вторник, скривилась и зачеркнула. Она не умела выступать перед другими людьми. Не умела читать речи. И даже после написания книги она не могла найти нужных слов.       Снова и снова делая наброски будущего текста, она всё перечеркивала. В конечном итоге, дав себе время отдохнуть, она решила выучить слова, необходимые для своей речи. Те, которые она произнесет в любом случае. «Война», «дискриминация», «школа» и прочие из этой же серии.       Выучив всё возможное уже к среде, до пятницы она просто продолжила учить итальянский. Отложив неизбежное составление речи до лучших времен.       Её занятия итальянским действительно давали свои плоды. Гермиона могла составлять в своей голове самые простые диалоги и даже тексты. Она могла рассказать себе на итальянском, что ей нравится, как хорошо она училась и кем являются её друзья. Точнее, какими. Она не знала, переводятся ли на итальянский, а если переводятся, то как, такие слова, как «аврор», «квиддич», «охотник», «министерство» и прочие. Она знала итальянский только на уровне магловских слов. К тому же далеко не всех.       В пятницу, как и всегда, дойдя до дома Блейза пешком, она была преисполнена надежд найти вдохновение для своей речи в вине. По этой причине в сумке лежал её уже видавший виды блокнот, исписанный «самым важным» за последние три месяца.       Также Гермиона, как бы грустно ей самой от этого ни было, возлагала надежды на Малфоя. По этой причине в этот день на ней было аккуратное платье и самый красивый комплект белья из всех имеющихся. Она обещала себе не поддаваться соблазнам, но, между тем, мыла голову, убирала заклинанием лишние волосы со своего тела и подкрашивала глаза.       Глаза, но не губы. В надежде, что он её поцелует. Продолжая убеждать себя, что не позволит этому случиться.       Прийдя к Блейзу, она столкнулась с котёнком и, взяв его на руки, вошла в гостиную. В комнате были Блейз с Дафной и Малфой. Гермиона поджала губы, но через мгновение тряхнув головой, сделала шаг вперёд, здороваясь со всеми.       И ей ответили. Все, кроме Драко.       Тяжело вздохнув, она села на свое место и начала непринуждённую беседу с Дафной. Их разговор, как и ожидалось, очень быстро перетёк в тему книги и будущей презентации.       Когда гостиная заполнилась остальными ребятами, счастливая Гринграсс встала и, улыбаясь, пригласила всех присутствующих на ожидаемое мероприятие:       — И, самое главное, я уже забронировала нам столик в «Белом гиппогрифе» на вечер пятницы. А также в планах провести сногсшибательную ночь экскурсий по барам Сицилии. Все же свободны?       Ларри, ожидающий выпуска книги не меньше самих девушек, сразу же наградил их поздравлениями и крепкими объятьями. Казалось, он мысленно уже был в предстоящем вечере, слегка пританцовывая на месте и напевая какую-то неразборчивую мелодию себе под нос.       Гермиона усмехнулась и невольно посмотрела на Драко. Чужой, отстраненный, он тихо перешёптывался с Блейзом, не обращая на неё никакого внимания. Она закусила губу, ощущая себя полной дурой. Годрик, она надела идеальное белье. На что она надеялась? Что Драко Малфой вдруг воспрянет к ней любовью и бросится на шею, как только увидит?       Видимо, в его мире сногсшибательный секс на пляже был… всего лишь сногсшибательным сексом на пляже. Без продолжения.       Без надежд на продолжение. Без желания.       — Я боюсь, что мы не сможем присоединиться, — Инди нахмурился, поворачиваясь к Луне, — хотя я, конечно, могу справиться и без тебя, — он обратился к подруге, — не хочу лишать тебя праздника.       — Начинается… — Дафна упёрла руки в боки и грозно посмотрела на парня, — что за дела у тебя?       По его лицу было видно, насколько он смутился, неуверенно переводя взгляд с Дафны на Луну и обратно. Его мыслительный процесс во всю работал, но, кажется, не был в состоянии хоть как-то помочь.       — У нас каждый день очень много работы и все дни расписаны, к сожалению, — Луна, без тени застенчивости обратилась к Дафне, — в пятницу тоже. Нам нужно будет собрать корни майрона, они в этом временном отрезке самые качественные. Часть для его зелий по работе, — она кивнула в сторону Инди, — часть для зелий для моего питомника. Он скромничает, потому что большинство волшебников используют корень майрона для…       — Курения, — Гермиона непроизвольно искривилась, — это почти как травка для маглов.       — По сути это она и есть, — он опустил глаза в пол, с интерном изучая собственные ботинки.       — Прекрасно, — Блейз отошел от Драко и, глядя на Полумну с улыбкой спросил: — Куда идти? Что делать? Насобираем вам всё сегодня, будете свободны в пятницу и придете на презентацию девочек. К тому же я давно не баловался всякой дрянью, пора это исправить.       Гермиона прикрыла глаза, не желая мириться с реальностью. Она уже слышала, как Дафна радостно хлопнула в ладоши в ожидании приключений, а Ларри начал о чем-то расспрашивать Инди.       Ужасным было то, что она не могла сказать «нет». Высказать свое мнение на тему того, насколько вредны наркотики. Надуть губы и показательно остаться одной. Нет, Гермиона этого не могла. Не только из-за того, что её мозг уже подсовывал ей картинку ухмылки Драко и его презрительные слова «Что и требовалось доказать». Нет, на самом деле. Она знала, что это отдалит её от людей, ставших ей друзьями. И она снова почувствует, как её жизнь рассыпается, как карточный домик. Одиночество, обособленность — вот, чего она боялась.       При этом осознание того, как низко она падает, разбивало её. Это не её история. Она не может так жить. Не должна. Вся её «правильность» разбилась о расставание с Эйданом, приведя её к этому моменту. Распитие алкоголя раз в неделю, если не чаще. Интрижка с парнем, который её саму не считает за человека. И наркотики, неожиданно свалившиеся на неё.       Годрик, она надела чёртово парное белье в надежде, что займётся сексом с человеком, который ни разу за вечер не посмотрел в её сторону.       — Гермиона?       Голос извне вывел её из невеселых мыслей, и она, махнув головой, не посмотрела на Инди.       — Так ты составишь нам компанию?       Момент, когда судьба проверяет на прочность. Она знала, что может сказать «нет». Знала, что ей не обязательно падать ещё ниже. Гермиона всё еще могла сохранить хотя бы крохотный кусочек самой себя.       — Да. Да, конечно.       И это «да» — словно черта, окончательно разделившая прошлое от настоящего.       Гермиона невольно скосила глаза в сторону Драко. В надежде увидеть интерес в его глазах. В надежде увидеть хоть что-то. Она хотела, чёрт возьми, увидеть, что не придумала всё то, что между ними было.       Но он безэмоционально слушал предостережения Инди, ни разу не взглянув в её сторону.       И Грейнджер чувствовала, как в ней что-то ломается. Потому что это было хуже упрёков. Это было хуже их колких реплик и многолетней войны между ними. Безразличие было самым страшным, как оказалось.       Она только предала саму себя. Предала себя ради него. А это просто осталось незамеченным.