Чёрная роза

      Если с Похотью и Гневом всё было понятно изначально, то Гордыня оказался самым сложным в подходе к нему. Он ценитель искусства и высокой культуры, а об его тайной любви никто не знал. Да и я лишь случайно узнала об этом, когда искала братишку по всему его особняку.       Я проходила по коридору и остановилась у приоткрытой двери в залу, куда мне настрого запретили заходить. Внутри был Гордыня, который поливал розы. Огромное количество цветов, они блестели от ухода и влаги за ними. Бутоны переливались в своих оттенках от бледно-розовых до бордовых и синих. Выделялись жёлтые и белые на общем фоне, а в глазах братишки было...счастье.       Мой неловкий шаг сказал о моём нахождении у дверей. Я не стала убегать, как бы поступила героиня какого-то романа или сериала по клише, а лишь осталась ждать выговора. Поставив рядом с клумбой лейку, Гордыня направился ко мне. Он закрыл розарием и строго посмотрел на меня. На мгновение его лицо перекосила гримаса ярости. Испугавшись своих же эмоций, братишка отступил и помассировал переносицу, чтобы сохранять свой статус старшего Греха.       — Что ты должна?       — Ни слова остальным?       — Умная девочка.       Тогда я даже забыла, зачем искала братишку, вернулась в свою комнату и закрылась там. Следующим днём меня забрал Алчность, чтобы передать лично в руки Гневу. Братец был слишком занят, чтобы лично прибыть за мной. Я переключала внимание на работу с людьми, но мыслями я постоянно возвращалась к той сцене с розами и Гордыней.       Мы были слишком далеки друг от друга. Поводов несколько. Братишка самый старший, он прожил гораздо дольше в облике Греха, а тут Гнев просто берёт и приводит какую-то беспризорницу, нарекая Унынием. Мой грех не может окутать за короткий срок столько, сколько могут остальные.       Он был холоден ко мне. С Похотью и Алчностью у него было что-то вроде мира, с Завистью и Чревоугодием общение сводил к минимуму, а с Гневом у них шла настоящая война. Я это не понимала. Они постоянно ссорились, спорили, разве что не переходили к боевым действиям. Было страшно оставлять их наедине, да и сами они не хотели.       Несколько раз Похоть применяла на них свои силы, что раскрыло частично причину их вражды. Как пояснила мне сестрица, Гордыня и Гнев испытывали определённые чувства и эмоции. Это было до того, как Гнев стал Гневом.       Похоть рассказала, что в Гневе Гордыня видел человека, которого любил до становления Грехом. Он отрицал это, так как они оба парни. И Гордыня стал испытывать злость по отношению к братцу, когда я забрала всё его внимание. Банальная ревность. Похоть призналась, что если бы я резко стала общаться только с Завистью или Чревоугодием, то ей было бы очень неприятно и обидно.       — Ты не волнуйся. Гордыня тебя не ненавидит. Он обижен на Гнева, на тебя ему плевать. Могу даже сказать, что ему тебя жаль...       — Почему такие выводы?       — Я вижу, что ты что-то узнала. Что-то важное для него. Раз я не знаю, то за эту информацию он убил бы, минимум. Ему проще найти новый сосуд для Греха, чем возиться с угрозами, — для сестрицы это лишь смех, а для меня повод задуматься.       Тогда я пропала с общих маяков на десятилетия. Мне пришлось прибегнуть к контракту с Алчностью, чтобы точно исчезнуть, чтобы мои следы не нашёл никто. Я должна была ему предоставить редкую книгу, за которой охотились коллекционеры всего миры, а испачкать свои руки не в его духе.       Что же я делала всё это время? Помимо оплаты услуг Алчности я пыталась найти то, что явно заинтересовало бы Гордыню в нашем разговоре и будущем примирении. Я не хотела, чтобы мне кто-то помогал в этом деле, я проявила самостоятельность. Я понимала, что оплеух мне не избежать. Думала, что Гнев от меня и мокрого места не оставит, а Похоть ещё добавит.       Я не считала месяца и года, пока не нашла желаемое. В результате я сумела забрать подарок только к своему возвращению. Отправила Гордыне записку через ворон, что я возвращаюсь. То, что птица вернулась, говорила о готовности братишки вести диалог. Спустя столько времени я стояла в воротах замка, искала в окнах огоньки. По коридорам никто не мелькал - это могло означать отсутствие Чревоугодия и Зависти, которые часто останавливались в замке при переходах между странами.       В моих руках был короб, я несла его с особой осторожностью, смотря больше под ноги, чем перед собой. Двери открывались сами. Я знала, куда надо идти, чтобы поговорить с Гордыней. Для такого у него была отдельная комната, не кабинет.       Подняв глаза, я рассмотрела комнату. Два кресла перед шахматным столом, на котором не было фигур. По бокам кресел тумбочки с пустыми бокалами. Я сняла пальто и обувь, оставила их в коридоре и босиком прошла к одному из кресел, сразу же садясь на место "допрашиваемого". Короб я поставила рядом со столом.       Долго ждать не пришлось, Гордыня появился в дверях бесшумно. Всегда одетый с иголочки, с ухоженной внешностью. Он всегда выглядел на все сто процентов, уверенно и богато, хотя в одежде редко использовал золото или какие-то дорогие одежды. Братишка предпочитал во все времена удобное и качественное. Завёл себе связь с каким-то родом модельеров-ательеров, чтобы они ему шили костюмы.       — И о чём же ты хочешь поговорить? — братишка сел в кресло напротив.       — Ты прекрасно понимаешь. Начиная от моего появления и по сей день ты...       — Мне плевать на тебя и твои действия.       Я ему не верила. Алчность, когда мы встретились для передачи долга, сказал, что Гордыня тайно велел своим псам из демонов выследить меня. Это стало причиной, почему я не вернулась раньше, пришлось целый год сдерживать энергию, чтобы скрыться.       — Если бы это было так, ты бы нашёл новое Уныние. Разве нет?       После моих слов Гордыня нахмурился, но ничего не произнёс, явно уже планируя преследование Похоти за её длинный язык. Теперь разговор приобретал для него больший интерес. Гордыня сложил руки в замок на столе, поджал губу и прищурился.       — Не относись ко мне, как к ребёнку. Мне и самой не нравится, что меня насильно оставляют с тобой. Конечно, ты скажешь, что я могла бы уйти в любой момент, но мы понимаем, что это не так, — немного тише продолжила я.       — Конечно... Потому что за такой проступок только мне достанется, — процедил он сквозь зубы.       — Я не хочу сейчас обсуждать Гнева, но к этой теме мы ещё вернёмся. А сейчас мы говорим о нас. Я хочу понять, почему ты так ко мне относишься и почему не убил, когда я увидела тебя и...       — Ты удобный союзник. Как и остальные Грехи.       — Почему ты лжёшь? — тут уже я остановила его слова.       Гордыня замялся. Его рука замерла в воздухе, его глаза сверлили меня. Вновь испуг, который исчез за холодностью его глаз.       — Я понимаю, что я не интересна тебе, как собеседник. Мы из разных времён, да и личностями не сойдёмся. Я просто хотела обрести семью. И пока эту семью мне дают Гнев, Похоть и Чревоугодие. С Алчностью я временами сближаюсь, даже Зависть перестала испытывать ко мне ненависть, когда перестала видеть во мне соперника во власти. Я хочу чувствовать себя в семье...       Мой голос задрожал. Сколько я помнила, я никогда не произносила слово "семья" по отношению к Грехам. По факту, мы просто группа тел с силами и способностью питать свою энергию от людских пороков. Но мы просто люди, которые стали причиной для равновесия и должны исполнять свою работу, чтобы человечество оставалось человечеством, а не превращалось обратно в животных.       Конечно, мы не обязаны быть семьёй. Куда проще работать вместе и заметать следы, защищать на судах и спасать от ангельского наказания, когда есть доверие и теплота в общении. Не обязательно доверять прям всё, но хотя бы относится с пониманием, привести общение в хотя бы "привет-пока".       — Я понимаю, твой грех ставить себя выше остальных, все мы не дотягиваем до тебя... Насколько знаю, Похоть ты нашёл почти сразу, она знала тебя всё это время. Сестрица сказала, что ты никогда не сближался даже с ней и...       — И игнорировал? Отчасти, правда. Она любит преувеличивать.       Он начал рассказывать то, что происходило на деле. Я обещала, что наше примирение останется между нами, поэтому я не могу поделиться всеми подробностями того вечера и ночи.       Какое-то время стояла тишина. Гордыня стал расставлять на столе фигуры, явно заставляя меня играть с ним. Я тогда не умела играть от слова совсем. Не находила минуты, чтобы сесть и почитать книжек по шахматам. Была занята то библиотекой, то находилась в боевых походах с Гневом.       — Про ситуацию с цветами...       — Я не тронул тебя. Этого достаточно.       — Почему?       — Ты действительно хочешь знать? Хотя зачем я спрашиваю?       Я подняла голову и столкнулась с его стеклянным взглядом. Моё тело внезапно пронзили сотни нитей энергии, мышцы напряглись до предела. Даже я не могла вытянуть всю поступившую мощь. Я потеряла слух от собственного крика, глаза затмили слёзы. Схватившись за горло, я закричала вновь, тело ломило от боли.       Внезапная тёплая ладонь легла мне на щёку, приводя в чувства. Гордыня горько улыбался, вытирая мне слёзы. Он вернулся обратно в кресло, сделав первый ход пешкой на доске. Братишка ждал, когда я приду в чувства, чтобы продолжить разговор.       — Как её звали? — я толкнула коня вперёд.       — Разве это имеет значение сейчас? Я был слишком горд, Судьба меня наказала, лишив прекрасного цветка жизни. Она очень любила розы, хотя видела их только два раза за свои короткие года. В её последние минуты я пообещал, что выращу целый сад, что там будут все розы мира. И я почти исполнил обещание... Появление Гнева ударило по мне, я забыл о печали, начал улыбаться... И когда я привык, он привёл тебя.       Он поставил ладью в паре клеток от открытого со всех сторон моего короля. Гордыня закрыл глаза, якобы массируя переносицу, откинулся на спинку кресла и протяжно выдохнул.       — Почему у тебя её лицо? — с измученной улыбкой спросил братишка.       Я не знала, что сказать. В жизни могло быть всякое. Реинкарнация? Я знала о такой вещи, даже была свидетелем, когда спустя много лет встречала человека того же возраста, но с другой памятью и семьёй. Совершенно одинаковые, это были те же люди, что и раньше. Однако мне в голову не приходила идея, что я стала реинкарнацией кого-то иного. А являясь сиротой, не могла вообще утверждать, как выглядели мои родители.       — Реинкарнация... Ты правильно подумала. От этого больнее, — он жестом указал на фигуры, чтобы я делала свой ход.       И я сделала. Я встала из кресла, открыла короб и достала оттуда букет из девяти чёрных роз. Все эти годы я охотилась за семенами чёрной розы, но не нашла проверенных и настоящих, поэтому пошла иным путём. Если такого нет, то сделай сам. Я нашла демона в горах, который за свою жизнь на суде сделал мне подарок.       Агат, оникс, гематит, обсидиан, гагат, шерл, чёрная шпинель и опал, а в центре бриллиант темнее самой ночи. Все эти драгоценные камни превратились в искусственные цветы, блестящие розы. Я подошла к креслу и протянула этот букет ему, опустив взгляд в пол. Нужна была реакция, чтобы понять братишку.       Он медленно отодвинул кресло назад, чтобы подняться. Одной рукой Гордыня забрал розы, осматривая их ближе. Я осторожно посмотрела на братишку. Он ушёл в коридор, завернул в комнату, чтобы поставить цветы в отдельные одинаковые вазы. Я осталась на месте. Это был первый шаг к нашему сближению.       Гордыня вернулся, мы сели за шахматы. Играли молча, каждому была пища для размышлений. Так время прошло незаметно. Мы поняли, что настал рассвет, когда Гнев и Похоть вдвоём распахнули двери. Позади них были Алчность, который виновато улыбался, Чревоугодие и Зависть, которые выдохнули с облегчением.       Мои ожидания не исполнились, к счастью. Братец и сестрица подняли меня на ноги и обняли, ничего не произнося. Я посмотрела на Гордыню. Тот достал футляр и стал убирать фигуры шахмат внутрь. Позднее он показал розы остальным, наконец открываясь семье. И эта мысль натолкнула меня на то, что я должна была совершить ещё один поступок, чтобы спать спокойно.