Смоки

С серого неба шёл нескончаемый мелкий снегопад. Ты любовалась медленным вальсом снежинок, мирно и деликатно падающих на холодную землю… Луна уже давно спряталась, но, кажется, продолжала наблюдать за всей Безымянной улицей сочувствующим взглядом, как и ставшие теперь выразительно серо-голубыми глаза Смоки, схожие с небом перед дождём. Лидер «Рудов» стоял позади тебя, его пепельные волосы разлетались в разные стороны, показывая аккуратные черты лица. Вы согревались в объятьях друг друга. Он нежно держал тебя за талию, укрыв под своим пальто. Кажется, что Смоки не замечал танца снежинок вокруг, будто полностью был погружен в созерцание вас самих. Он такой спокойный и тихий… Ты постоянно спрашивала себя, что ты должна делать. Молчаливый взгляд Смоки отвечал тебе, что трудно удалить боль из сердца, не оставшись навеки со следами от ран. Твоё сердце… оно всего лишь одно у тебя, но, если кто-то сказал бы, что одной его части хватило, чтобы спасти Смоки, ты без колебаний разрезала бы своё сердце надвое. Потому что ты насквозь проникнута большим желанием быть с ним. Потому что не сможешь без него. Смоки украл твоё сердце в тот самый день, когда ты впервые увидела его — оборванного, как старый дворовый кот. Но этот мальчик стал твоим тайным другом, потом возлюбленным, единственным мужчиной, которого ты когда-либо хотела желать. Смоки обещал тебе, что, как только «Руды» заработают деньги на шахтах под Безымянной улицей, вы вместе увидите внешний мир. Он обещал подарить тебе лучшее место, чтобы стать семьёй, которой у вас никогда не было. Но он не может сдержать ни первого обещания, ни второго. «Лжец, лжец!» — кричал ветер в гневе, и всё сжималось внутри, когда перед твоим мысленным взором вставала картина, как на безжизненное тело Смоки обваливаются балки старого амбара. На твоём лице отражается борьба противоречивых чувств — гнева и злости, боли и стыда. Ты споришь сама с собой. — Смоки? Поначалу тебе казалось уместным спросить парня, хотел ли он по-настоящему стать с тобой одной семьёй. Но в момент, когда ты собиралась это спросить, ты прикусила губу. Сомкнутые веки лидера «Рудов» слегка дёргаются, он сразу всё понимает: — Да? Ты переводишь дух, пытаясь заговорить. Слова цепляются за горло, сопротивляясь выйти наружу. — Я постоянно спрашиваю себя, какого это почувствовать с кем-то кровное родство… — шепчешь ты. — Скажи, Смоки, ты когда-нибудь хотел это почувствовать? Парень промолчал, а твои щёки запылали. — Прости… Это очень эгоистично с моей стороны, да? Смоки покачал головой, улыбаясь. — Это хорошее желание. Лидер «Рудов» всё знает. Понимает, что за его спасение ты отдала бы всё на свете. Понимает, что ты чувствуешь.... Если бы только он мог спасти самого себя. — Я тебя люблю, Смоки, — неожиданно выпалила ты, будто эти три простых слова могут в одно мгновение потворствовать твоим эгоистичным мечтам. — Обещай мне… обещай мне, что мы никогда не потеряем друг друга. Юноша с пепельным сердцем разворачивает тебя лицом к себе. Ты отдаёшься во власть его рук, а он прижимает тебя к себе крепко-крепко и целует, крепко прикасаясь губами. — Я всегда буду здесь для тебя… — повторял Смоки, пока ты прижималась щекой к его груди. Он любит тебя, и зная, что без него ты всегда будешь в безопасности, находит в себе мужество принять свою дальнейшую судьбу. — Обещай мне это. И всё же… боль из сердца трудно удалить.