Часть 1

Soundtrack: System Of Down — Chop Suey!       Что-то отвратительное, вязкое и липкое прилипало к подошве ботинок, и меня почти передернуло, но я беспрерывно шел куда-то вдаль, плохо различая местность из-за густого тумана и не припоминая цели. Я криво ухмыльнулся и посмотрел под ноги, видя повсюду лужи крови. Все интереснее и интереснее. Выставил руку в сторону, останавливаясь на некоторое время, и пропустил густое облако сквозь пальцы. Я пытался вспомнить, как я сюда попал, но в голове было так пусто, будто все гнилые воспоминания вырвали с корнем. Сейчас я рад этому как никогда прежде, мне этого не хватало. Долбаной тишины внутри и снаружи.       Я не мог вдохнуть, плотная завеса, окружающая и сжимающая меня со всех сторон, уничтожала весь кислород, и я махнул рукой, чтобы не отдалить облако пара, а дозволить подаренному отцом пламени вспыхнуть на ладони, и оно мигом устремилось к кончикам пальцев и локтям.       Резко развернулся, расправляя крылья, и стал внимательно вглядываться вперед, пытаясь почувствовать, откуда ожидалось очередное покушение на меня, чтобы нагадить Сатане. Глупцы. Мои руки по плечи поглотил огонь, и я был готов в любую секунду направить разъяренное пламя на врага, но ничего не происходило… Проклятая звенящая тишина стала не приносить удовольствие, а сводить с ума.       ...А потом сильный поток ветра врезался в меня.       Это был не гребаный туман. Это гребаная Уокер!       Я сжал руки и стиснул от токсичной злобы зубы, быстро задерживая дыхание. Ее отвратительно-прекрасный аромат действовал на меня, как чертов опиум. Я съезжал с катушек, как только начинал чувствовать его отголоски в воздухе. Из-за таких запахов начинаются войны, чтобы прибрать к себе это божество и трахать на протяжении веков, пока яйца не превратятся в блюдца или не испарятся нахрен. Всегда появляется изводящее желание оставить свои метки на теле, и то, скорее всего, не придет душевное успокоение. Потому что это чудовище отбирает и сжирает душу.       Блять, если бы я знал, что эта мерзавка вздумает так жалко сдохнуть и попасть на Небеса, чтобы уничтожить меня, я бы подарил ей бессмертие в человеческом теле и запер навечно в заклятой клетке, чтобы не посмела свергнуть меня на самое дно Ада. Я терял контроль. Я терял себя, когда она была поблизости.       Я видел ее насквозь. Рассмотрел маску чистейшего зла, иначе как объяснить то, что она умело управляла мной? Ее смазливое личико, так приближенное к ангельскому, было самым что ни на есть обманчивым образом. Она протягивала нити и управляла всеми, как куклами, а они, будучи околдованными, слизывали пыль с ее ног, не замечая ее маленького развлечения. Она была рождена, чтобы убить меня. Овладеть мной и моим разумом. Гадство… Она уже это сделала, но Уокер никогда не узнает, как низко я пал, тайно мечтая, как долбанный мальчишка, встать на колени и молить о разрешении притронуться. Странные чувства к ней разрушали мое спокойствие. Я грезил днями и ночами напролет, чтобы грубо лапать ее, где мне вздумается, вылизывать, целовать каждый участок тела. И трахать, трахать до потери пульса. Или просто обнимать, смотреть в ее глаза и наслаждаться близостью. Глубоко вдыхать ее запах и позволять жить в моем сердце. Вечно. Все же имелись плюсы в бессмертии.       Быть с ней рядом — то же самое, как если бы палач сам отрубил себе голову. Чистейшее сумасшествие. Но такое приятное…       — Люцифер... — пронесся ее мелодичный голос, проникая в самую голову, на что я прижал ладони к ушам, лишь бы выдавить его. А лучше временно оглохнуть, оставляя часть себя.       Уокер добралась до меня. Ее аромат витал вокруг, вызывая головокружение и бешеный прилив адреналина. Мне хотелось оторвать себе голову, лишь бы не она это сделала.       Ее запах был несравним ни с чем: он был неимоверно сладким, но не приторным, отчего шумело в ушах, когда он доносился до меня; ягодным, но и одновременно фруктовым, и, учуяв его, я впадал в хмельной дурман; цветочным, но таких растений я никогда прежде не встречал, отчего тело била дрожь, призывая к отвратительным поступкам. Взывая к моему падению.       В глубине тумана я заметил изящный силуэт. Ее силуэт. Все мое естество просилось кинуться к ней, быть в ней, но я упорно стоял на месте, едва совладая с телом. Она продолжала говорить мое имя, а я позволял пламени покрывать каждый сантиметр тела, надеясь, что это остановит ее. Что удержит меня от проигрыша. Что она не сможет притронуться ко мне своими теплыми и нежными руками.       Иначе я лишусь рассудка. Я уничтожу все миры. Всех к чертям. Лишь бы она была только моей. Я выколю всем глаза, чтобы никто не смог пялиться на нее. Я вырву всем поганые языки, чтобы не смели осквернять ее своим отстойным лепетом. Затолкаю грязь в их носы, чтобы никто не вздумал почувствовать ее умопомрачительный запах. И оторву их гадкие ручонки, чтобы не смогли дотронуться до нее.       Она либо моя, либо ничья.       — Перестань бежать от меня, Люцифер, — сладко протянула Вики, выйдя из тумана практически обнаженной.       Я молчал и жалел, что не лишил себя зрения. Смотрел в ее васильковые глаза и пытался убедить себя, что свернуть ей шею было бы лучшим решением... Главное не опустить взгляд ниже.       — Я появилась здесь только ради тебя, — Вики провела пальцами по шее и откинула длинные белоснежные волосы на спину, открывая взору прекрасную упругую грудь. — Ты же знаешь, что я так давно о тебе мечтала. В этом наши желания сходятся.       Она отравляла меня своими лживыми речами. Но я неосознанно поддался, ведь так желал, и она, наконец, сама пришла в руки монстра. Я не выдержал, проклиная себя где-то глубоко внутри, и стал медленно скользить взглядом вниз. Тонкая шея, которую хотелось сжать со всей силы, ключицы, манящие оставлять бесконечные укусы и поцелуи... И грудь, на которой вздымались розоватые соски. Я хотел сожрать ее. Запечатать ее аромат на рецепторах. Иметь до тех пор, пока она не сможет ходить. Без страха любить ее. И надеть ошейник, чтобы привязать к себе.       Уокер сделала шаг ко мне, встав вплотную, и стала глубоко дышать, а я поднял руки, которые до сих пор покрывал огонь, что пытался держать защиту до последнего, и стиснул ладонями ее округлые груди. А она закатила глаза от болезненного наслаждения. Моя рука легла на ее хрупкую шею, чтобы принудить смотреть на меня, а вторая стала исследовать тело, лаская кожу и оставляя ожоги, которые мигом на ней заживали. С ее губ слетали стоны, а с моих пар. Черт, это необъяснимо. Нереально.       Ее порочность, которая разгоралась все ярче в ее зрачках, была хлеще, чем у всех демониц, и от этого более прекрасна.       Мы пристально и хищно смотрели друг на друга, а потом я впился в ее губы. Нет, наши рты столкнулись в яростном порыве. Я хотел испить ее. Я желал убить ее. Никто не смеет управлять мной, как марионеткой.       Я жестко сжал ее ягодицу и угрожающе прорычал, когда ее руки легли на пряжку моего ремня, а затем она стала бешено пытаться расправиться с ширинкой. Мы не могли оторваться друг от друга, свирепо пожирая друг друга ртами, сплетали языки в каком-то разрушительном урагане. И не могли остановиться, словно только так мы сможем выжить в этой опасной игре. Я кусал ее губы до появления крови, как и она мои, после чего я, перенеся руку с шеи на ее бедро, поднял над землей, принуждая обвить меня ногами... И она послушалась. Да, вот так. Впредь ты, Непризнанная, будешь служить мне. Беспрекословно повиноваться. Отныне и навеки.       — Чего ты желаешь больше всего? — спросил я Вики, свирепо кусая шею и лаская языком, впадая в транс от ее восхитительного и сокрушительного вкуса, и глубоко вдыхал, позволяя ее аромату осесть в легких осколками.       — Тебя, Люцифер, — возбужденно прошептала Вики, откинув голову назад и пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Только тебя.       — Лживая лицемерная сука, — проговорив, я разорвал на ней прозрачные стринги и, направив в нее напряженный член, который вставал каждый раз, стоило ей оказаться где-то поблизости, одним рывком вошел в Непризнанную, рвано выдыхая. Это еще прекраснее, чем я воображал себе. — Я постоянно вижу тебя с отбросами, которых ты соблазняешь. Особенно с одним придурком. Это ты и со мной сделала. Надеюсь, сегодня только мне удалось тебя трахнуть. А потом ты пожалеешь об этом. Обо всем. Ты придешь и будешь молить о смерти.       Я не дал ей привыкнуть, врываясь в нее с бешеным ритмом. Блять. Я двинулся рассудком, когда ощутил внутри нее мягкость и податливость. Шлепки наших тел разрезали устоявшуюся тишину. Ее громкие стоны вперемешку с грязными ругательствами приближали меня к краху. Трепетное чувство, которое я пытался вырвать из своего сердца, обуяло меня, разрывая на куски. Я держал Непризнанную за ягодицы и кусал подбородок, возвращаясь обратно к губам, и старался не показать, как сильно желал этого. Это должно было стать ее наказанием, а стало моим. Невероятно и восхитительно узко... Еще, еще и еще. До очередного пронзительного выкрика и моего сорвавшегося хриплого стона.       Мы яростно целовались, резали языки об острые зубы и ненавидели себя за слабость. Наша слабость — разрушительная тяга. Я слизывал капли крови с ее губ и рычал, выталкивая из ее головы всех существ, к которым она планировала заскочить после меня. Обрывисто вбивался, принуждая, чтобы она стала зависима от меня не меньше. И убедился, что так оно и было, но я не мог поверить в это. Я сделаю ее своей, уничтожив всех и взобравшись на вершину власти. И обязательно надену ошейник, конечно же. Уокер бы сидела передо мной на коленях и ублажала, пока я бы управлял миром. От мысли, что мой член побывает в ее рту, все внутри сжималось и разрывалось.       Туман спрятал нас ото всех, сделал прочный заслон от звуков наших диких столкновений и ее стонов. И, кажется, земля задрожала, когда я залил ее спермой, а она обмякла на мне, лениво целуя и дрожа...       Я позволил впервые за долгое время растечься крыльям по полу, облегченно расслабляя мышцы спины. Блядский сон. Я практически решил, что все происходило наяву, но так даже лучше. Уокер нельзя было знать то, как она могла повелевать мной.       Мой пустой взгляд был направлен в широкое школьное окно, за которым гигантский массив плотных туч упорно прятал от меня мириады звезд, что, по словам Непризнанных и ангелов, были невероятно близко. Я никогда их не видел, это было невозможно для таких как я, низших существ по мнению Шепфа, рожденных вечно сгорать в недрах Ада. Увидеть их стало несбыточной мечтой. Любимый мрак комнаты постепенно обволакивал меня, как в том гребаном сне, пока я сидел на полу, опираясь спиной о кровать и согнув одну ногу, смотрел в одну точку, все еще не теряя шанса поймать взглядом одно серебристое сияние, и неспешно, медленными глотками пил отвратительный приторно-горький глифт из горла бутылки.       Мне нужно было отвлечься от нескончаемых мыслей, которые вертелись вокруг сна, где я грязно имел Непризнанную, не думая о последствиях. И только сейчас осознал самое важное: до ее появления весь мир был пресным и безвкусным. Она все изменила. Правда, не в лучшую сторону.       Моя жадность не знала границ, и я держался до церемонии, когда она примет свое истинное обличие, и я наконец смогу безжалостно вдалбливаться в нее во всех укромных и неукромных уголках. Вот тогда-то она пожалеет, что сдохла в чертовой аварии.       Я сделал большой глоток глифта и закрыл глаза, откинув голову на матрас. Убивал себя не по чуть-чуть, а целиком, разрешая напоследок просмотреть сон, чтобы потом продержаться какое-то время. Она станет моей. И я разрешил себе вспомнить случаи, когда нас чуть не настиг провал. Уокер определенно издевалась надо мной. Впрочем, я был не лучше. Искушение — моя лучшая сторона. Я видел, как она тряслась от злобы, когда отточено соблазнял ее, а потом безжалостно отталкивал, замечая, как ее глаза начинали подсвечиваться. Как в них застывали слезы. Я видел ее слабость… Я тоже был слаб перед ней.       Догадывался ли кто-то, что она рождена, чтобы стать моей дьяволицей? Успевал ли поймать в ней то, что явно не было связано с ангельским? Я был уверен, что как только ее невзрачные крылья сменятся на демонические, то на голове вырастут рога. Небольшие. Чтобы я мог держаться за них, грубо и решительно имея сзади. Да, идеально.       Я вновь припал к горлышку бутылки, и, когда она опустела, бросил ее в камин, который не загорался долгое время, навевая воспоминания, когда Уокер решила распущено станцевать для меня, напившись вдребезги, и что-то вяло бормотала о странных ощущениях, когда приближалась ко мне, но я не позволял себе это слушать. Она часто прибегала ко мне, пытаясь переиграть, раздевалась и ложилась на мою кровать, а потом под мою надменную усмешку остывала и убегала, когда слышала заезженное слово: «Проваливай». Но я был не хуже. Сколько раз я ее провоцировал... Сотни? Но самое мое любимое и неизменное — засосать на ее глазах кого-либо. Мне нравилось видеть, как разбивалось ее сердце. Пускай знает, что она творила с моим, появляясь за ручку в Аду с каким-то отбросом. Особенно часто я ее видел с одним демоном, имя которого я не стал узнавать. Со стороны казалось, что они были вместе, но я знал Уокер насквозь. Она играла с ним в любовь, а он… вряд ли. Мерзость. Я уже придумал для него многочисленные пытки.       Я могу признаться, для чего все это делал: я хотел услышать из ее уст признание. Она вечно строила из себя неприступную и роковую, но при виде меня сжималась и трепетала. Мне было нужно ее поражение, ведь тогда жертва сама наденет на себя ошейник и безоговорочно встанет на колени. Это-то мне и было нужно. Ее повиновение. И тогда я вознагражу ее. Собой, разумеется.       Я мотнул головой и поднялся, лениво расправляя крылья. Мне было необходимо расслабиться. Забыться в какой-нибудь никчемной демонице ради облегчения низменных потребностей, можно даже в поганой Ости, и продержаться до момента провала Уокер, а затем забрать свое. К себе. Ее.       За несколько минут я спустился из школы в Ад, надевая привычную для всех маску. Мой твердый шаг распугивал всю нечисть, пока я обдумывал: позвать кого-то мысленно к себе или направиться прямиком в бар, чтобы нажраться вдрызг. Я глубоко вдохнул, когда привычный аромат гари сменился на знакомый тонкий и дурманящий. Коварная улыбка сама собой растянулась на лице. Малышка Уокер решила вновь поиграть со мной, только теперь по-крупному. Повернув на очередном повороте, я увидел Вики вместе с тем кретином, который облизывал моего отца и выполнял любую мерзкую просьбу, державшихся за руки, и усмехнулся. Неужели нельзя было найти кого-то не такого заурядного и ничтожного, чтобы поиграть на моих нервах? Очень глупо и опрометчиво, Уокер. Если ты хотела прыгнуть повыше, то нужно было сразу раздвигать ноги передо мной.       Ее длинные ресницы поднялись, и наши глаза встретились. Меня обдало жаром, но я смог скрыть это за привычной маской надменности. Непризнанная облизнула верхнюю губу и хищно улыбнулась, быстро уводя взгляд вперед себя. Ее грудь поднималась при каждом шаге, и я осмотрел ее с ног до головы, отмечая тонкое платье и видневшиеся соски. Бестия. Она сведет меня в могилу. Я отвел быстро взгляд. Мне хватило мига, чтобы оценить масштаб ее игры. Значит, поиграем.       Я остановился и медленно обернулся, следя за ними, чтобы понять, куда они так уверенно шли. Неужели Уокер уже так не терпелось, чтобы тот конченый придурок поимел ее в каком-нибудь пыльном коридоре Преисподней, или чтобы я сорвался и выхватил ее из этих отвратительных лап и сам трахнул? Обману, если не признаюсь, что следил я исключительно за ее ягодицами, которые постепенно отдалялись от моих ладоней. Огонь желания растекался по сосудам, ревность выжигала кислород вокруг меня. Блять. Я убью. Их обоих.       Если этот демон решил, что эта Непризнанная — принадлежит ему, то мне стоило убедить его в том, что она была рождена, чтобы стать только моей. Я был уверен, что она ни с кем не спала, потому что ее аромат тела был всегда чистейшим, незапятнанным ничьими касаниями. Или на Небесах появились такие средства, которые могут стереть с тела оставленные следы всяким сбродом? Это уж вряд ли. Иначе бы я утопился в нем.       Я выждал некоторое время, чтобы Уокер поверила, будто все пошло по ее плану. Который я нарушу, конечно же. Всегда одерживал победу только я. Как она могла подумать, что получится уничтожить меня, жить спокойно, вызывая ядовитую ревность? Да я разорву ее на мелкие кусочки, если эта дура, моя красивая и греховная птичка, не прекратит выклевывать мое терпение, которое практически испарилось. А затем я двинулся следом, гася все факелы и погружая Ад в кромешную темноту. Soundtrack: Tommee Profitt — Enemy (feat. Beacon Light & Sam Tinnesz)       Я прекрасно видел во мраке и следовал по нитям их сплетенных энергий. Она петляла и пыталась сбить с толку. А потом я почувствовал нечто вибрирующее, проходящее сквозь меня и улетающее вдаль, — страх. Полагаю, что это не входило в ее планы. Но, стоит заметить, способ неплохой, чтобы немедленно завлечь меня и ускорить шаг. Это чувство совращало меня и придавало сил, этим я питался на кругах Ада… Но не в этот раз. Я широко расправил крылья и стал вести острыми концами перьев по стенам, оставляя скрежет и полосы. Если тот гребаный демон что-то с ней сделал… Тот, кто посмел вызвать страх у Уокер, прочувствует это в миллион раз сильнее. И никто не сможет упросить меня о милосердии.       Еле слышимый шорох сбоку заставил меня резко остановиться. Я неторопливо повернул голову в сторону и почувствовал, как глаза начинали превращаться в лаву, возгораясь все ярчее, — верный признак скорой кончины демона. Я со всей силы ударил ногой по двери, отчего та не отлетела в сторону, а раскрошилась, и тогда передо мной предстала весьма не впечатляющая картина: Уокер вжалась в стену, стоя позади гнилого отброса, а на них смотрела, склонив голову набок, знакомая демоница… Геката. Какого хрена она тут забыла?       В помещении резко наступила тишина, а взгляды направились на меня. Геката лишь торжествующе улыбнулась, будто бы именно меня тут и не хватало. Я не смотрел на Уокер. Я прожигал дыру в демонице, едва сдерживая гнев в узде.       — Помешал? — слишком спокойно и мягко спросил я, опираясь плечом о дверной косяк, но этот тон не предвещал долгой жизни тварям.       — Отчего же, Люцифер? Мы ждали только тебя, — Геката улыбалась, показывая белоснежные острые зубы, и провела рукой в воздухе, приглашая войти.       — Занятно, — ответил я, продолжая стоять в дверном проеме и оценивать сложившуюся ситуацию. — Что за несанкционированное сборище отбросов? Так еще и Непризнанную привели. Давно не веселились на кругах Ада?       — Убирайтесь! Оба! — Геката лишь хмыкнула на его слова и промолчала. — А ты, Люцифер, пришёл опять предъявлять права на неё? — грозно взревел он, тыча в меня пальцем, а потом на Уокер, на что я скривился и кинул беглый взгляд на Вики, чтобы оценить масштаб последствий. Цела и невредима, к их счастью. — Ты получишь ее только через мой труп!       — Так и сделаю, — я не сдержал недоброй усмешки, пока мое терпение спешно сходило на «нет» под его дебильными указаниями.       — Вы мне надоели. Раз проблема в ней, что вы не можете нормально себя вести, то я все улажу и заставлю заткнуться, — беспристрастно кинула Геката, направляя указательный палец в сторону Непризнанной, на что та упала на колени и схватилась за горло, задыхаясь и с мольбой смотря на меня, и я раздраженно скрестил руки на груди.       — Не смей на нее влиять, иначе то же самое я сделаю с тобой, — задумчиво протянул я, входя в помещение, похожее на камеру, где вместо нормальных облагороженных стен были серые испачканные вековым дерьмом кирпичи, а затем безучастно добавил: — Не заставляй напоминать, какой я в гневе, Геката.       — Что ты задумала? — удивленно и тихо спросил тот демон у нее, мотая головой.       — Лишь немного развлечься, не более, дорогой Ваалберит, — девушка отмахнулась, словно ей задали самый наиглупейший вопрос. — А этот неоперившийся птенчик останется с нами, чтобы было веселее, — Геката оглядела Вики с ног до головы со странной ухмылкой, а затем вперила в нее взгляд, надвигаясь. — Ведь без нее ничего не получится. Очень грустно признавать, но ты тут очень важна.       — Пошла к черту, — прошипела Вики, хватаясь рукой за предплечье демона и делая шаг на нее. — Я не собираюсь идти у тебя на поводу и как щеночек развлекать.       — Ты еще отвратительней и непослушней, чем я предполагала, — Геката сморщилась и, словно бы случайно, небрежно махнула двумя пальцами, отчего Уокер быстро прижало к стене и лишило голоса. Как я это понял? Да потому что эта дура хлопала губами и со всей яростью смотрела то на меня, то на нее. Что, глупышка, поняла, что помощи от своего ручного дружка не стоит ждать?       Мне порядком надоел этот концерт, и я сделал шаг вперед, врезаясь в невидимую стену, которая, как оказалось, удерживала меня от них, а затем я лениво коснулся ее кончиком указательного пальца, на что та пошла рябью и стала исчезать. Я приблизился к демонице и вздернул бровь, решая посмотреть, что же она еще устроит, чтобы приблизить себя к состоянию пепла. Я смотрел на нее сверху вниз и чуть склонил голову, наблюдая, как возомнившая из себя черт знает кого Геката попятилась.       Я не смотрел на Уокер, не мог позволить такой слабости, иначе бы разнес весь Ад нахрен. Ее затыкать имею право только я. Своим членом. Пройдя мимо идиота Ваалберита, я скучающе смотрел на Гекату, которая так омерзительно обращалась с моей Непризнанной. Она вжалась в стену, и я поймал то, что искал, только уже не от Уокер, — животный страх. Я уже практически убил ее одним лишь взглядом, а потом...       ...А потом мои руки обвило что-то склизкое, стали образовываться глубокие раны, и я яростно прорычал, пытаясь выбраться. Я сжал руки в кулаки, чтобы набрать достаточное количество огня, но тонкие гибкие прутья разжали их, лишая меня сил, данных Преисподней. Но я не стал сдаваться, нагреваясь до несоизмеримых температур. Я быстро оглядел странные растения, на которых были золотые шипы, и на каждое мое сопротивление они впивались все глубже.       — На этом твои угрозы заканчиваются, Люцифер, — агрессивно выплюнула Геката и подошла ко мне, внимательно разглядывая, как я боролся, стиснув зубы. — Я хочу вам доказать, — она посмотрела мне за спину, после чего меня рывком откинуло назад, вдавливая в стену. — Особенно тебе, милый, — она широко улыбнулась Ваалбериту, отряхивая с платья невидимые пылинки, и оглядела своих сегодняшних жертв, включая меня, после чего заявила: — Насколько эта дрянная девчонка шлюха. Ты, Ваалберит, вечно носишься с ней, а ты, — Геката кинула на меня взгляд, — жалкий отпрыск Сатаны, который насилует ее глазами изо дня в день. Вы отвратительны. Думаете, что я не следила за вами? И вот, этот прекрасный день настал, собирая нас всех вместе.       Но такая незавидная участь ждала не только меня, но и того кретина. Серые лианы, которые уже обвили его тело, подняв над землей, прижали к стене неподалеку от меня. Радовало, что Уокер она практически не тронула. Видимо, мозги еще имелись.       — Приступим к интересному, к чему тянуть, — послышался ее тошнотворный голос, вызывая во мне новые приступы ярости, отчего шипы вонзились еще глубже и чуть скользнули, разрывая местами кожу. Я зашипел. — Вы знаете, как сильно я люблю играть, особенно, когда на кону ткнуть вас носами в эту кучку дерьма, которую именуют Непризнанными.       — Неужели одна из высших демонов заревновала? Как низко, — люто прошептал я, пытаясь наклониться, но все было бесполезно, а Геката глубокомысленно осматривала Уокер, которая барахталась у стены, постепенно расслабляясь, как рыба на суше. Ну же, Вики, покажи свой ужас: разрыдайся, попробуй подать голос, но не поддавайся. Не будь дурой. Борись до конца. — Нет, ты не так глупа, чтобы ко мне, но чересчур тупа, раз выбрала любовью всей своей никчемной жизни этого недоноска. Я был более хорошего мнения о тебе, — сказав, я плюнул ей под ноги и приглушенно рассмеялся. — Меня сейчас вырвет.       — Тебя это не касается, Люцифер, — ледяным голосом сказала она, подтверждая мои догадки.       — И что же ты задумала? Убить ее на наших глазах? — ехидно спросил я, а потом кивнул в сторону Ваалберита, произнося: — Сомневаюсь, что таким способом он заметит тебя и встанет у тебя между ног.       — Зачем мне это? — громко вопросила она, поднимая подбородок выше и медленно идя на меня, чтобы показать свое выигрышное положение. — Вы увидите насколько она продажная мразь, которая вертит вами, как ей вздумается, — Геката блаженно прикрыла веки и глубоко вдохнула, обнажая острые зубы. — Так вот, что вас делает послушными мальчиками — ее волшебный аромат.       Уокер что-то попыталась выкрикнуть и гневно стукнула кулаками по стене. Где твои слезы, глупышка? Храбрая или просто дура? Почему ты злишься, неужели, все сказанное — правда? Ты действительно та еще мерзавка? Я догадывался, но не позволил себе опустить руки, смотря на нее, а та вглядывалась только в этого конченного подкаблучника, будто бы тот спасет ее сию секунду. Как бы меня безжалостно не тянуло к Непризнанной, как бы не был отравлен ею, я не позволю показать свою ничтожность, как сильно погибал по ней. Спасибо отцу, что воспитал во мне вторую личность, умеющую совладать с эмоциями.       — Сегодня разобьются ваши сердца, мальчики, — ее приторный голосок вырвал меня из раздумий, и я отвел взгляд, смотря на темноту, которая была за пределами помещения. — Располагайтесь поудобнее, будет очень весело, — Геката встала к нам спиной, кладя ладони на талию, и громко сказала: — Тебе, убогая, предстоит выполнить парочку заданий, чтобы выйти отсюда живой. Но помни: как только твоя нога ступит за порог, все прознают о тебе, поэтому лучше не пробиваться в наши отряды, а бежать в Рай. Но и туда я отправлю весточку о тебе. Какая жалость, что во всех исходах печальный конец.       — А если я не стану? — наконец, смогла выдавить Уокер, сощурив глаза.       — Убью, — бодро ответила Геката. — Приступим или сразу оторвать тебе голову? Не могу обещать, что буду нежной. А потом скормлю твое сердце им обоим.       — Приступим, — процедила Вики сквозь зубы, а я не сдержал короткой усмешки, поднимая глаза к потолку. Я серьезно обдумывал все, что сделаю с Гекатой по итогу. Подвергну самым изощренным пыткам и запру в камере. И избавлю себя от общества прекрасной Уокер навсегда. Возможно, собственноручно убью, но это потом.       — Я считала, бывшие смертные глупее и выбирают более простой вариант, но да ладно, — расстроенно цокнув, медленно протянула демоница. — Сперва, я загадаю загадку, а ты должна отгадать ее, — проговаривая, она возвела подобие трона из лиан под собой и удобнее уместилась, поглядывая на нас сверху вниз. — Но смотри, девчонка, каждая минута отнимает у них жизнь. Не успеешь — все погибнете, к моему разочарованию.       — Хватит пустых разговоров, — я немного удивился, когда Уокер попыталась задеть рядом находящуюся Гекату крыльями. Определенно, дура.       — Все идеально поначалу, неверный шаг — придет провал, — начала говорить Геката, а затем сделала паузу и немного задумалась, после продолжила, закидывая ногу на ногу, сцепив пальцы на колене: — Она всем двери открывает, кто верный путь себе избрал. Из-за нее без сна и пищи, а иногда и без ума. Проводят люди жизнь, желая, чтоб безответна не была. Как думаешь, что это?       — Бредятина какая-то, — пробормотала Вики. — Дай мне пару минут.       — Почему же? — заливисто смеясь, уточнила она у нее. — Ответ очевиден в данном случае. Но я хотела бы, чтобы ты ошиблась.       Непризнанная несколько раз переспросила загадку и стала ходить из стороны в сторону, когда демоница соизволила освободить ее тело от магии, что-то бубня себе под нос, порываясь несколько раз ответить, но вовремя притихала.       Я бы хотел ее поторопить, ведь шипы вонзались все глубже и глубже, отчего кровь быстрее стала хлестать из ран, принося легкое головокружение. Лианы с каждой минутой все сильнее и сильнее стискивали грудную клетку, и я стал поверхностно дышать, стараясь не смотреть на Уокер. Даже если она ошибется, — иногда я сомневался в ее умственных способностях, лгать не буду, — то я что-нибудь предприму. Спасу ее и запру где-нибудь навечно. Блять, я так ее ненавидел. Я уже стал мысленно взывать ко всем силам Преисподней, которые предательски не торопились приходить, желая посмотреть, чем все закончится. Видимо, не одна Геката желала ей смерти.       Чертова Уокер даже сейчас распаляла мое и так нестабильное состояние, оттягивая время. Как можно быть такой тупой? Да, я знал ответ, но не мог произнести. Она умело играла на моих нервах, словно ей это приносило удовольствие.       А мое тело все сильнее стягивало. Я вдохнул сквозь зубы, лишь бы не сказать лишнего и не сбить эту идиотку. Сомневался, что моя помощь не выйдет боком. Когда лиана стала обвивать мою шею, я услышал хрипы рядом висящего придурка и хотел усмехнуться, но не стал, иначе бы она перерезала мне горло, и я пожалел, что пошел за Уокер. Ладно, я пожалел, что не пошел сразу или не выхватил еще в том коридоре, отправляя обратно в школу. Когда я выберусь, и если Вики выживет, то ей лучше бежать к самому Шепфа, чтобы она не прочувствовала всю мою ярость. Или сразу падала на колени и заглаживала вину.       — Это...       Вики замолчала, прикусив губу. А я прорычал, отдавая последние крохи кислорода. Тупая Непризнанная, что, такая детская загадка не под стать твоему уму? Черт, как же она бесила. До онемения пальцев.       — Скорее, время летит, — отозвалась Геката, явно скучающая.       Перед глазами постепенно темнело. Я пытался урвать долю кислорода и у меня немного получалось. Пришлось опустить голову вниз и напрячься. Я заметил, как шел пар, и видел, как лианы медленно сгорали, но появлялись новые, перекрывая. Если я сдохну по вине Уокер, то клянусь, что выберусь из небытия и свяжу ее этими же растениями. А потом трахну и убью. Нет, не убью, но ей вряд ли понравится то, что будет происходить.       — Это, — Вики опять замолчала и перевела взгляд на меня, задумчиво сведя брови и почесывая шею ногтями. — Мне нужна еще минута.       Уокер, если ты не ответишь сейчас, то придется долго заглаживать вину. Ну, как заглаживать. И заглаживать, и отсасывать, и выполнять все, что мне взбредет в голову. Ее дружку придется смириться, что моя огненная сперма зальет все отверстия в ней. Я сильно сжал веки и выдохнул, понимая, что еще чуть-чуть и потеряю сознание. Лианы, как назло, стали двигаться, разрезая мое тело, и я посмотрел на Уокер, на что та аж вздрогнула и повернулась к Гекате.       — Это... Л-любовь? — запинаясь, неуверенно спросила Вики, прикладывая ладони к щекам, словно ее за неправильный ответ ударят по ним.       — Это было легко. Даже слишком, хоть ты и думала слишком долго, — в голосе демоницы был едва скрываемый оттенок нетерпения и злобы, и она сверкнула темно-карими глазами в нашу сторону. — А теперь приступим к самому интересному, — Геката вжала пальцы в лианы, которые служили подлокотниками, и наклонилась, прошипев следующее: — Поцелуй того, кого ты любишь всем сердцем, и если ты умеешь испытывать эти чувства, а не только кидаться на каждый член, то твой избранник освободится. И вы уйдете. Ах, забыла! Они должны быть взаимны.       Если бы я мог рассмеяться, то непременно бы сделал это. Вот, что она хотела изначально — доказать истинную натуру Непризнанной. Я был уверен, что это окажусь не я, а тот ублюдок, на что я даже прикрыл глаза, чтобы не видеть этой омерзительной картины.       — Сейчас ты увидишь, любовь моя, что ты выбрал не ту, — как-то слишком тихо сказала она Ваалбериту, вызывая во мне новый приступ смеха. — Поймешь, какая она ничтожная шлюха.       Вики сделала шаг в нашу сторону, смотря то на меня, то на Ваалберита. Я не сомневался в ней. Знал, что ее выбором стану не я. Мое сердце бешено стучало и было готово вот-вот взорваться, оставляя пустоту.       — Давай, детка, иди же ко мне, — приглушенно прошептал демон, подталкивая ее к действиям.       — Какого черта я здесь делаю? — прорычал я, чувствуя, как разочарование и что-то похожее на боль стало обжигать под ребрами. Но мой вопрос отменно проигнорировали.       Я закрыл глаза и слышал, как Уокер тихо приближалась. Под ее ногами хрустел песок. А я тяжело сглотнул, решая, что больше никогда не выйду за пределы Преисподней, чтобы избежать ее ядовитого аромата. Мне было отвратительно от себя, что впервые за тысячу лет, спустя столько боли от рук отца, я расслабился. Он воспитывал во мне силу, жестокость, уничтожая все хорошее. И у него получилось, пока ножка Уокер не ступила на Небеса. Пока ее голубые глаза не посмотрели на меня. Будь я умнее, то не допустил бы наших игр. Геката была отменным игроком, разрушала нутро. Честно признаться, я был рад, что это случилось сегодня, а не потом, когда бы я растекся, как лужа грязи, под ногами бывшей смертной.       Наверное, поэтому я не особо вырывался, а мог, желая где-то глубоко в подсознании, узнать правду, которая станет последним ударом, после чего меня ничто никогда не сможет сломить.       Раздался громкий радостный смех.       Геката упивалась тем, что оказалась права. Я косо взглянул на демона, находящегося в таком же положении, как и я, презрительно прошелся по нему взглядом, видя, что лианы продолжали обвивать его тело, в то время как Уокер прижимала к своим губам пальцы, не веря, что ее поцелуй не дал ничего. Да, должен сказать «Спасибо» этой проклятой ведьме, что раскрыла глаза так вовремя. Я ведь сходил с ума по Непризнанной, боялся уснуть, потому что она посещала каждый мой сон, издеваясь. Я сожгу ее к чертям собачьим, она уничтожала меня слишком долго. Испивала мои жизненные соки, наслаждаясь своим превосходством.       — Что и следовало доказать, — облегченно выдохнула Геката, спрыгивая со своего трона. — Скажи, Ваалберит, как сильно ты пожалел сейчас, разбивая мое сердце? Теперь ты чувствуешь то же, что и я. Неприятно, не так ли?       Демон отвернулся и вперил взгляд в стену, не желая больше смотреть ни на Непризнанную, которая продолжала мотать головой и смотреть на него, ни на Гекату, которая получала неописуемое удовольствие, наградив возлюбленного таким болезненным подарком. Так какого хрена тут делаю я? Надо было нажраться, а не идти сюда. Выебать за углом первую попавшуюся демоницу и успокоить инстинкты.       — Замолчи! — нервно вскрикнула Вики, оборачиваясь на Гекату. — Ты ничего не знаешь и не понимаешь!       — Ой ли? — Геката была на миг обескуражена, но сразу придала лицу обыденное выражение. — И что же я такого не знаю? Вроде бы я все озвучила, и твои действия подтвердили это.       — Меня определенно ждет смерть, только не от твоих рук, а от совета, — приглушенно, но все так же злобно проговорила Вики.       — Ты меня заинтриговала, девка.       Я потерял смысл разговора еще в начале, снова устало закрыв глаза и желая скорее дождаться гребаного конца этого дешевого цирка, участником которого я вынужденно стал. Они утихли. А я понадеялся, что все закончилось, пока…       …Я недоуменно свел брови. Замешкался, как мальчишка.       Горячие и влажные губы коснулись моих. Резкий и восхитительный аромат ударил в нос. Я не двинулся, лишь чувствовал, как лианы медленно сползали с шеи, освобождали тело, немного полоснув острыми золотыми шипами по груди. Я сдержал прорывающееся шипение и медленно открыл глаза, посчитав, что Геката вонзила свои руки в грудь и раздавила сердце. Я был уверен, что сдох в этом сраном помещении. Вот так жалко и противно, как и мои тяготения в сторону Уокер.       Я с каменным лицом посмотрел на Вики, которая распахнула свои ангельские глазки и боялась моргнуть, наблюдая за моей реакцией. Ее губы были приоткрыты, а на глаза, впервые за все проведенное тут время, навернулись слезы. Где-то на фоне я слышал отдаленные выкрики Гекаты, надсадный смех ее возлюбленного ублюдка, но все заглушало громкое биение сердца в висках и шум в ушах от раскаленной и быстро бегущей по сосудам крови. Что, вашу мать, произошло?       Отказывался понимать. Я отсекал любую мысль, которая бы кричала, что эта жестокая акула, серый птенчик, любила меня. Мне пришлось оторвать свои глаза от ее и посмотреть на Гекату, которая злобно пыхтела и была готова вот-вот сгореть от ненависти. Я бы свернул ей шею вместе с ее дружком, даже сделал шаг в их сторону, но на мое плечо легла нежная хрупкая ладошка, останавливая.       — Люцифер… — прошептала Уокер сбоку, и я сместил налитый яростью взгляд на нее, на что та чуть вздрогнула, но постаралась скрыть дрожь. — Давай уйдем.       Я смотрел на Непризнанню. Мою Уокер, по щекам которой побежали слезы. Облегчения ли? Проделка ли это гребаной Гекаты, или эта сука могла что-то ко мне чувствовать? Могло ли быть такое, что не я один сжирал себя мыслями, мечтая о ней, но и она? Мне пришлось удостовериться и еще раз посмотреть на парочку неудачников, подтверждая свои мысли. Моя малышка и вправду освободила меня своей любовью. Она испугалась не двух высших демонов, а того, что я мог в очередной раз оттолкнуть ее, опять разбивая крохотное сердце. Мог. Но хотел ли я этого? Наши отвратительные чувства были взаимны.       — Вам повезло, что все вышло так, — низким тоном начал я, испепеляя их взглядом. — Бегите так далеко, чтобы я вас не нашел. Подсказка: я вас найду. У вас есть сутки.       Я был рад, что они не уточнили, почему именно сутки. Именно столько я собираюсь ебать свою Непризнанную во всех позах и упиваться ее ароматом. Я хотел доказать ей свою любовь. Я хотел прочувствовать ее любовь. Мне было глубоко насрать на то, что совет подумает о нашей связи. Они ничего не сделают с ней. С ней буду делать только я то, что мне вздумается.       Повернувшись к Вики, я молниеносно подхватил ее на руки под ее удивленный писк, и направился прочь исполнять каждое свое желание. Я не позволял себе посмотреть на нее, пока она водила кончиками пальцев по моей щеке и шее, а потом стала вынимать парочку оставшихся золотых шипов из груди, проговаривая: «На память об этом дне», на что я коротко усмехнулся. Soundtrack: Tommee Profitt — Wicked (feat. Royal & Serpent)       — Знаешь, Уокер, — сказал я, когда стремительно вылетел из Ада и стал приближаться к окну своей комнаты, которая находилась в школе, крепче прижимая Непризнанную и еле держась в воздухе, потому что аромат ее тела, ее вкус затуманивали разум, заставляя потеряться в реальности. — Тебе придется постараться.       — Постараться... в чем? — аккуратно уточнила она, но я услышал сладкие ноты вперемешку со страхом в ее голосе, и мне даже не потребовалось смотреть на нее, я знал, что она ухмылялась.       — Будешь замаливать все свои грехи, которых набралось чересчур много. Например, что лгала мне.       Мы влетели прямиком в распахнутое окно, и, когда мои ноги коснулись пола, Вики быстро спрыгнула с моих рук и стала неторопливо пятиться, кусая губу. А я медленно шел на нее, как хищник к загнанной добыче, расстегивая пуговицы рубашки. Я видел, как она судорожно дышала, как напряженно вздымалась грудь, проявлялись набухшие соски, и сжимала пальцами ткань платья на бедрах, на что мои глаза широко распахнулись и покрылись алой пеленой. Уокер вжалась в стену, распахивая серые крылья, а мне резко стало тесно в штанах. Мой член не привык играть в игры, сводя с ума своими просьбами не медлить. Мое сердце требовало, чтобы я никогда не отпускал ее.       Я должен как можно скорее ощутить ее вкус, войти в ее горячее лоно и больше никогда не сдерживаться. Заливать до краев. Иметь до ее дикого вопля. Кусать губы. Стискивать пальцами шикарные бедра. И так до бесконечности.       — Я ставлю тебя перед выбором, — слишком спокойно для своего состояния начал я, когда вжался в ее тело своим, уперев руки в стену. — Если хочешь, мы можем продолжить наши игры, но тем самым сделаешь хуже себе. Либо все заканчивается сейчас.       — И что тогда будет, если мы прекратим? — ее голос дрогнул, и она сглотнула, поднимая голову и смотря на меня обезумевшими влюблёнными глазами. Она больше не прятала в себе чувства, как и я.       — Я буду трахать тебя, Непризнанная. И нежно. И грубо, — я отнял руку от стены и поднес к лицу Вики, которая уже не пыталась скрыть дрожь, после чего приложил к ее губам большой палец и стал водить по ним. Я чувствовал ее дикое желание, оно заполонило всю комнату, вселенную. Оно врезалось в меня и будоражило до кончиков волос. — А ты будешь покорно выполнять все, что я захочу. Это то, чего ты заслужила. Если мне возжелается, то ты будешь беспрекословно глубоко заглатывать мой член, не проронив ни писка. Если я скажу: не дыши, ты так и поступаешь. Если скажу: не кончать, ты держишься изо всех сил и повинуешься.       — Ах... черт, это стоило того, — на выдохе произнесла Вики, но потом напряглась и спросила: — Но я же Непризнанная, как мы потом… что если они...       — Эта проблема тебя уже не касается, — я надавил ей на губы пальцем и проник в ее рот. Она дотронулась кончиком языка до него, а я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Было так влажно и восхитительно... И это только палец. Уокер кружила языком и всасывала, не отрывая от меня глаз. А у меня вся кровь отлила вниз живота. Блять. Это и правда стоило того.       — Тогда... — прошептала Непризнанная, когда выпустила мой палец, причмокнув, — я хочу все закончить и начать делать все, что ты сказал, — она облизала палец по всей длине, а затем поднесла к своей шее и повела вниз, оставляя влажную полоску на ее разогретом теле. — Мне надо встать на колени для начала, чтобы испытать твое недовольство?       — Еще рано, — быстро сказал я. — Раздевайся, Уокер, — я сделал шаг назад и понял, что все недавние раны прекрасно зажили, и я смогу воплотить сегодня все свои желания. — Медленно.       Мне нравилась ее неожиданная покорность, когда она неторопливо откинула волосы на спину, проводя кончиком языка по краю губ. Взявшись за бретельки платья, Вики постепенно, одну за другой, стала тянуть вниз.       Я облизнул пересохшие губы, забывая о рубашке, что была наполовину расстегнута. С трудом оторвался от ее глаз, которые стали ярче, чем небо в полдень, и следил за каждым ее движением. Уокер знала, что делала, словно отрепетировала этот момент.       Сначала оголилась одна грудь, затем другая, отчего я едва сдержался, чтобы не стиснуть ее пальцами и вобрать сосок в рот, упиваясь его сладостью. Ткань скатилась ниже, открывая плоский живот, а после на мгновение зависла на бедрах, показывая полупрозрачное нижнее белье. И платье, наконец, сдалось и упало в ноги. Я не дышал, иначе бы не смог контролировать себя, когда ее аромат проник в легкие и отравил напрочь. Я не хотел так быстро приступать, желал медленно смаковать.       — Скажи, я один схожу с ума по твоему запаху? Чувствуешь ли ты то же самое? — зачем-то спросил я у нее, на что Вики удивленно посмотрела на меня и прошептала: «Я не могу жить без твоего, думала, лишь я чувствую эту странность…», и я облегченно выдохнул, мягко улыбнувшись. — А теперь танцуй, Непризнанная.       Я был рад, что мой голос остался прежним. Не показал моего внутреннего чудовищного урагана. Уокер стала медленно, опираясь спиной о стену, раскачиваться в незамысловатом танце, водя руками по телу. Ее бедра так и завлекали скорее сжать их пальцами. Ее губы так и молили скорее примкнуть. Ее ноги просили, чтобы я скорее их закинул на себя. А глаза... они светились не меньше, чем мои. И я позволил сделать очередной отравляющий вдох.       — К черту, — прорычал я, мигом подлетая к ней и впиваясь в ее губы, а затем резко оторвался, чтобы произнести, прежде чем снова стал соревноваться в ненасытности: — Они слаще, чем я себе представлял.       Наши рты со всей яростью и страстностью упивались долгожданной близостью. Наши языки, как в моем сне, сплетались, спеша доказать, кто хотел этого больше. Чьи чувства были сильнее. Она любила меня. Хотела. Меня. Я не контролировал свое тело, мои руки блуждали по ней, то стискивая грудь до ее сумасшедшего стона, то талию, то бедра. А Вики впивалась пальцами мне в плечи, переходя на голову и сжимая волосы у корней. Это невыносимо. Если мы не перейдем к сексу, я кончу прямо сейчас. Как можно так возбуждающе стонать и целовать? За это карают. И этим займусь я.       Я мигом поднял ее за бедра, а она обхватила меня ногами, и стала тереться об мой напряженный от желания член. Главное — не застонать, чтобы не выдать, как я сам этого желал. Иначе Уокер узнает, что мной было очень легко управлять. Достаточно взгляда и касания. Или просто приблизиться, чтобы я пустил в себя ее неповторимый запах. Сумасшествие, полнейшее безумие. Мои рецепторы взрывались. Все внутри меня разрывалось.       — Какая же ты узкая и мокрая, Уокер. И мне это очень-очень нравится, — прошептал я ей в губы, когда мои два пальца с трудом проскользнули внутрь нее. — Неужели так сильно хотела? Мне это льстит. И так возбуждает. Ты меня убиваешь, разве тебе не стыдно? Посмотри, что делаешь со мной.       — Ни капли, — вперемешку со стоном ответила она, начиная двигать бедрами, отчего я нырнул еще глубже, но я лишь мягко надавливал на точку внутри нее, вызывая судорогу. Не так быстро. На удивление, мне не хотелось быть с ней грубым. Не сейчас.       — И каково же, когда я наконец оказался в тебе? — спросил я, опускаясь жадными поцелуями ниже, и, дойдя до шеи, укусил, а потом тихо уточнил, наблюдая за роем мурашек: — Хотела ли ты, чтобы мои пальцы всегда были в тебе? Готова ли ты послать всех, живя только ради меня?       — Только ради тебя, пальцев и твоего члена, — выкрикнула она, когда по моим зубам стала стекать кровь. Я должен был попробовать. Я должен ее всю опробовать.       — Правильный ответ, Уокер. И за это тебя ждет вознаграждение, — я перенес одну руку на ее спину, откуда росли крылья, и, наращивая движения внутри нее взад-вперед, вырвал сначала одно, потом второе, а она даже не заметила, откидывая голову назад и громко крича от удовольствия.       Я много раз продумывал, как это должно было произойти, и не ошибся. Вики обняла меня, отстраняясь от стены, а я наблюдал, как из ее спины вырывались демонические черные крылья. Теперь она навечно моя. Даже если сюда ворвется весь совет, они ничего не смогут предъявить. Я мог делать с ней все, что пожелаю. На ней мое клеймо — крылья и укусы. И рога... Ох, черт, эти прекрасные алые рожки. Я увидел их сразу, стоило ей обратно прижаться к стене и начать быстро прыгать на моих пальцах.       Я больше не мог ждать.       Отойдя от стены, я кинул ее на кровать, позволяя себе некоторое время полюбоваться, на что Вики сразу сообразила и раздвинула ноги, гладя себя пальцами и продолжая ласкать мой слух своими прекрасными, далеко не ангельскими стонами. Она издевалась. Искушала. И как я смог столько продержаться? Мне нужно было в первый день выхватить ее и унести в свои покои. Трахать до изнеможения и стать самым счастливым демоном. Да, теперь я счастлив, хоть еще и не был в ней. Блять... Что же будет, когда я окажусь внутри нее? Я должен это выяснить немедленно. Иначе сдохну, мне и чертовы лианы не потребуются.       — Перевернись на живот и встань на колени!       И она опять послушалась. Придется списать с нее пару грехов за послушание.       Я за считанные секунды стянул с себя всю одежду, кидая ремень на кровать, и с жадностью следил за тем, как Вики опустила голову на нее, смотря на меня и маня бедрами, которые медленно двигались, призывая. На этот раз я ее послушался. Порочная бестия. Моя бестия.       Положив ладони на ее ягодицы, я оставил пару шлепков, после чего, направив член в нее, с трудом проник внутрь, закинув голову назад и выдохнув. И в этом я ошибся, тут мне надо находиться каждую секунду и не выходить. Один резкий толчок. Вики сжалась и содрогнулась, сжимая пальцами простынь и выгибаясь. Ее крылья быстро-быстро завибрировали. Я засомневался в реальности, когда перед глазами заплясали искры, а она сжалась, затрудняя движение. Узко, очень узко и так великолепно.       Я нагнулся и приподнял ее, чтобы схватиться за рожки, и, сжав их, стал вбиваться со всей ярости. Толчок за толчком ослепляли меня, что я даже не понял, когда стал хрипло стонать ей в ответ. Не нужно иметь ангельские крылья, чтобы побывать в Раю, достаточно оказаться в Уокер. Не мог быть нежнее с ней, да и она, судя по всему, не желала этого. Я вбивался в нее то бешено, то рвано, чередуя ощущения. Еще сильнее тянул ее за рога, пока не увидел глаза, которые... Они сияли так, как мне описывали сияние звезд.       Все свое существование я искал звезды в небе, а увидел их только в ее глазах.       Я не справился с контролем. Шлепки наших тел, наверное, сотрясали всю школу. Они уничтожали нас и воскрешали. Мы переживали тысячу смертей. Переживали миллион спектров удовольствия. Когда на мой взгляд попался забытый ремень, я не сдержал наглой улыбки, от которой Вики закатила глаза и кивнула. Она все поняла. Моя покорная шлюха.       Мигом перевернул ее на спину, а она раскинула свои роскошные крылья по всему периметру, не покидая ее ни на секунду и продолжая проникать медленно, что и сам сводил себя с ума, надел на ее шею ремень и затянул, удушая. Хватаясь за конец, держался двумя руками и помогал ей насаживаться на меня. Мои крылья бились о кровать, показывая мой внутренний вихрь, как и ее новые, а мы все смотрели друг другу в глаза. Я готов прожить всю вечность, отказываясь ото всех звезд. Лишь бы видеть их в ее глазах. И такое подвластно только мне.       — Нравится, когда я в тебе, Вики? — хрипло спросил я, чуть наклонившись и расслабляя ремень. — Нравится, когда тебя так грязно имеют, как последнюю шлюху?       — Да, еще... Быстрее, — взмолилась она, мотая головой из стороны в сторону и сжимая веки. — Только... не... остана-авливайся.       — Моя личная любимая испорченная дьяволица, — отозвался я, когда проследил за ее рукой, пальцы которой стали кружить на клиторе, и я их быстро скинул. — Кончишь только от моего члена.       Уместив стопы на краю кровати, Вики стала двигать бедрами со мной в такт, а я был словно под сильнейшим наркотиком, продолжая вбивать ее в постель, нисколько не жалея. Отпустив ремень, я ухватился за ее ягодицы и приподнял, фиксируя в одном положении. Еще глубже, еще сильнее. Да-а, вот так. Невероятно.       Уокер задрожала и выкрикивала что-то несвязное, а я не останавливался, впадая в транс. Жгучее желание поцеловать ее сейчас побудило накрыть ее тело своим. Она обмякла, а я не собирался останавливаться, желая увидеть еще один ее оргазм. Водил по ее губам своими, а потом, когда она приоткрыла рот, сжавшись, и судорожно вдохнула, ворвался в него и стал двигаться не менее ненасытно, пока ее тело пробивала судорога после очередного проигрыша передо мной. Я говорил, что уничтожу ее. Она не сможет больше убежать от меня, соблазняя на новые действия. Я уже ощущал всем нутром, как она стала привязана ко мне. К слову, как и я к ней.       Так была ли это та самая любовь, которую описывают все? Нет, это куда сильнее. Куда долговечней.       — А вот теперь пора на колени, Вики, — прошептал я ей в губы, прежде чем оставил очередной укус, который сразу зажил.       И, блядство, она снова повиновалась, несмотря на неосознанность после двух оргазмов. И что мне теперь с ней делать? Доводить ее до эйфории стало моим вторым смыслом жизни.       Дрожа и еле держась на коленях, она приоткрыла губы, высунула розовый язычок и посмотрела на меня своими ярко светящимися глазами, а я, намотав ее белоснежные локоны на руки, помог довести себя до кульминации. И тут я ее не жалел, входя в ее восхитительный ротик до предела, а она слушалась, так же активно повинуясь. Именно такая женщина мне и нужна была: в жизни бесячая и упертая, а в кровати послушная. Выполняющая любую прихоть.       Я увидел звезды не только в ее глазах, но и вокруг, когда стал заполнять ее спермой, судорожно дыша. Вики не упускала ни капли, подбирая каждую и проглатывая с таким видом, словно она вкусила самый лучший десерт. Вскоре и я ее опробую. У нас теперь вечность на это.       Она облизнула губы и со стеснительной улыбкой посмотрела на меня. Хватит строить из себя ангелочка, Уокер. Подхватив ее за талию, перенес к изголовью кровати и лег сверху, оставляя поцелуи на груди и лаская соски. А она была так же ненасытна как и я, вновь обвивая меня ногами.       — Ты же понимаешь, что мы не скоро закончим? — уточнил я, водя кончиком носа по ее ключицам и наслаждаясь ароматом тела, который стал ярче после апогея наслаждения. Я, опустив одну руку вниз, нырнул в нее одним пальцем, и, немного покружа внутри, вынул и поднес к своим губам, жадно и медленно облизывая.— Мне этого определенно мало, я должен осушить тебя, и только тогда я подумаю, стоит ли нам выходить куда-то.       — Давай это никогда не прекращать, Люцифер, — пробормотала Вики, быстро притянув меня к себе за голову и впиваясь в губы трепетным поцелуем. — Я слишком долго тебя ждала, и, боюсь, вечности мне не хватит.