Часть 4

ЧУДЕСА, ДА И ТОЛЬКО! До самой квартиры, я шагаю крайне решительно, думаю только об украденных грибах. Переступаю порог и коленки сразу подгибаются, я плавненько сажусь на пол. Вся дрожу мелкой дрожью и слова сказать не могу. –Лиза, что с тобой? Я молчу, Сергей стаскивает с меня грязные сапоги, сгребает меня в охапку и тащит на диван, устраивает удобно, садиться рядом. –Успокойся, тише, тише, все уже кончилось! Я утыкаюсь в него как в подушку и громко рыдаю. Правая рука сильно ноет, я прижимаю ее ладошкой к груди и крепко держу второй рукой, будто потерей. –Лизонька, Лиза! Серега гладит меня по голове, а я от этого еще больше реву. Мне так страшно просто ужас. Он сует мне свой огромный носовой платок, спрашивает тихо: –Пить хочешь? Я киваю, икаю как в детстве, вытираю мокрые щеки, сморкаюсь и всхлипываю. Серега возвращается с водой. На его куртке темное пятно от моих слез. Я хватаюсь за стакан обеими руками, жадно пью, успокаиваюсь. Мой успокоитель стягивает с меня куртку, спрашивает участливо: –Чего ж ты теперь рыдаешь? Возле банка вела себя как Рембо, а теперь раскисла. –Я не знаю… как я все это… –Ты где русскому стилю училась? –Я никогда ничему не училась. Я только балетом в детстве занималась. –И там такому учат?! – Сергей даже сел. –Нет, я … не знаю… я .. я была сама не своя… –Как будто не в себе? – подсказывает Сергей. –Нет, наоборот, больше в себе, чем всегда. Я как будто освободилась или проснулась, как будто так и должно быть. Теперь я замерзаю, так всегда после слез. Я тяну на себя плед, кутаюсь, поджимаю ноги. –Так ты не умеешь драться? – все не верит Серега. –Совсем, совсем… – мотаю я головой. –А этот прием с пистолетом? Меня даже передернуло. –Я страшно боюсь оружия. Я вся цепенею от страха. –Ну, ну, я видел. –Нет, правда, ты же сам знаешь, какая я трусиха. –Знал, до сегодняшнего дня. –Я сама не знаю, что это было! –Боевиков насмотрелась, – решает Серега, – вообразила себя Чаком Норисом. –Мне кажется, все было совсем не так, – пытаюсь объяснить я, – я ничего не воображала… я была сама собой, но ничего не боялась… знала свою силу… как в том первом странном сне, помнишь, я тебе рассказывала? –Во сне тебя прибили! –Но, пока не прибили, я чувствовала себя такой свободной. Тело само знало, что делать. –Это называться память тела, – авторитетно заявляет Серега, – только откуда оно у тебя такое помнит? –Представления не имею, – пожимаю плечами я. –Чертовщина, какая-то! Вот сижу и не верю, что это было со мной на самом деле. Правда, чертовщина какая-то, и есть так хочется! –Амлет, будешь? – Серега будто мысли читает. Я радостно киваю. Амлет я не люблю, но такой вкуснятины, я еще не пробовала. Правду говорят, что голод – лучшая приправа. Смотрю, как мой сожитель моет посуду, и плющусь от нежности. До чего же Серега бывает хорошим, жаль, редко! –Серый, я тебя люблю! За это заявление я получаю такое море нежности и ласки, что едва не тону. Утро субботы я не забуду еще долго. Давно мои глаза так не увеличивались от удивления. Пробуждаюсь, как Белоснежка от поцелуя. Лежу, боюсь открыть глаза. Серега тихонько шепчет мне на ушко: –Засоня, вставай! Я потягиваюсь, жмурюсь, растягиваю удовольствие. –Завтрак подан! –Что? – разом просыпаюсь я. На тумбочке у кровати красуется поднос с аппетитными бутербродами и одуряюще пахнущее кофе. –С молоком, как ты любишь, – хитро улыбается Серега. –Откуда вдруг такая красота? –Из леса вестимо! Я усаживаюсь, сую подушку за спину, беру поднос, набрасываюсь на бутерброды. –Ветчина! Обожаю! Уплетаю за обе щеки, но все-таки, не выдерживаю, спрашиваю с набитым ртом: –В честь чего ты такой замечательный? –Так, захотелось, – пожимает Серега плечами, – суббота, день хороший. –А-а, это ты после вчерашнего, испугался, что я дерусь? –При чем тут это?! Это случайность… просто… ты вчера так плакала, а сегодня будешь только улыбаться! Я обещаю! –Обещаешь? – я недоверчиво щурюсь. Обжигаюсь кофе, но так нестерпимо улыбаться. Смотрю на будильник. –Ого, уже полдвенадцатого! И каков наш план действий на субботу? Серега притворяется обиженным. –Ты забыла? –А, Мерседес, – вспоминаю я, идея покупки машины уже не кажется мне такой глупой. И тут Серега меня снова удивляет: –Знаешь, я конечно в машинах разбираюсь и в мастерской год работал, но все равно, как-то побаиваюсь покупать сам, такие деньжищи! Куплю еще какую-нибудь дрянь! Короче, пошли со мной, тебе тоже в ней ездить. –А что мне там делать? – протестую я. –Пошли! –Там же скукатища! –Но, там есть такие тачки, – горестно вздыхает Серега. Я соглашаюсь, может быть и правда, там есть на что посмотреть. Я весело собираюсь, крашусь, и мы едем. На одном автобусе, другом, третьем. По мере удаления от центра, транспорт все страшнее. Начинали мы с новенького блестящего немецкого автобуса, теперь трясемся на куче ржавого металлолома. Нюхаем бензин, слушаем скрип и скрежет. Меня укачивает, молчу и медленно зеленею. Мой спутник смотрит виновато. Наконец-то, полуживая я выползаю на твердую землю, ноги подкашиваются, готова опуститься прямо на грязь. К счастью, мне подвернулась шаткая скамейка. Сажусь, дышу изо всех сил. Кругом лежат распаханные поля и торчат жидкие деревца. –Где же твой рынок? – спрашиваю я с неприязнью. –За твоей спиной холмик, мы его обогнем и все! Там кофешки, шашлыки, потом перекусим, отдохнем! Мой желудок ломанулся наружу, но вернулся на место. –Фу-у, можешь ты помолчать пять минут?! Вот он – мужской рай и ад! Как у них горят глаза при виде этих вонючих железок. Грудь колесом, походка величавая, вид победный. Друг на друга смотрят свысока, беседуют степенно, со знанием дела. На мой взгляд, мы зашли не туда. Со всех сторон сверкают и переливаются на солнце громадные новенькие джипы, скалятся радиаторы, машины пучат квадратные фары. Серега смотрит на этот парад тяжелой техники счастливо и растеряно, как ребенок в магазине игрушек. Бедный мой Серега всех его сбережений хватит разве что, на одно колесо такого монстра. Он даже спрашивает цену одного темно-синего джипа. Хозяин топорщит пальцы, выпячивает пузо и загибает такую цену, что мне и представить страшно. Глаза Сереги гаснут, плечи поникают, шаркающей стариковской походкой, тащиться он дальше. Я за ним, иду тихонько, боюсь напомнить о себе. Ну, чего расстроился, дурак?! Ведь сразу знал, что такая машина ему не по карману. Идет, чуть не плачет, как маленький мальчик, что луну не достал. Справа, слева уже не хищные джипы, а респектабельные мерсы и форды, только роус-ройсов не хватает. И серебристые, и ярко-красные, большие и спортивно плоские, ослепительно белые и мутно-фиолетовые, то с четырьмя дверцами, то с двумя. Серега уже и не смотрит, а я наоборот кручу головой. А где же прячутся недорогие, старенькие, битые, вполне пригодные, которые покупают не для понтов, а для дела? Ряд кончается, мы поворачиваем, и тут Серега бросается вперед, как барс на добычу. Я ничего не понимаю, смотрю на него с тупым видом: –Ты куда? –Лиза, Лиз, это же она! – кричит Серега, не оборачиваясь. –Кто? Я начинаю искать среди продавцов и покупателей знакомую женщину, но тщетно! Женщин вокруг не больше, чем розовых слонов. Несусь за Серегой. В этом ряду сразу видно, что машины здесь значительно дешевле и народу гораздо больше. Толпятся, толкаются, прут на пролом с какими-то не мыслемыми железяками. Серега пропадает из вида за каким-то толстяком. Куда он рванул? И что за антилопа гну его так привлекла? Наконец, я обнаруживаю Серегу. Он уже расплачивается. Вот это скорость! Смотрю, за что он платит, и… и глаза лезут из орбит. Он с ума сошел! Лучше бы трактор купил! А он оборачивается счастливый, хватает меня за руку. –Смотри, смотри, это же форд 1945 года! –Он что, коллекционный? – спрашиваю я растерянно. –Нет, серийный, таких сохранилось много, коллекционеры такие не берут. Тут еще вмятина, короче мне еще уступили за полцены! –Ты отдал все деньги? –Должен еще пару тысяч, займу у Лехи. –Эта рухлядь дороже хорошего «москвича»? – возмущаюсь я. –Конечно! – радуется Серега, – мне страшно повезло! –Она хотя бы ездит? – не верю я. –Да, представляешь, простояла больше двадцати лет в гараже и все еще на ходу! Я морщу лоб, считаю возраст консервной банки. –Ей же скоро шестьдесят! –Ага, – констатирует Серега восторженно. –Боже мой, – вздыхаю я, грустно рассматриваю машину. Черный форд, точно как автомобили в фильме про Штирлица. Двери открываются шиворот навыворот, стекла мутные, в боку вмятина, салон ужасный, воняет бензином и еще какой-то гадостью. Я готова возмущаться, но обо мне уже забыли. Серега влюблено глядя на невзрачного старичка азартно, как футбол, обсуждает с ним запчасти: свечи, карбюратор, коробка передач, стартер, тросики, гранаты, колодки. Аккумулятор, подвеска, стойки, выхлопная труба и бензобак… Я смертельно заскучала. Отошла в сторонку, рассеяно смотрю на толпящихся мужиков со всякими странными железяками и старательно гашу раздражение. Чтобы рассмешить себя представляю, как один мужик с размаху надевает другому на шею сразу две покрышки. Сверху еще одну, а вон, вон тот пузатый тужится и сдувает огромную кепку с грузина, тот обижается и давай тыкать толстой ржавой трубой ему в пузо. А мужик в костюме хватает не крашенное автомобильное крыло и долбит им всех подряд…. Щиты разлетались вдребезги, палицы* и секиры** крушили шлемы и кирасы.*** Мечи сверкали на солнце, как молнии, рассекали всадников до седла, кони дико ржали, сталкивались в страшной тесноте. Стрелы летели как стаи пчел, их нектар – смерть. Грохот, скрежет, крики, стоны, хрипы. На белых плащах алая кровь и грязь. Кресты христиан и полумесяцы мусульман – все смешалось! Небо закрыли знамена и проклятья… –Лиза, ты чего? –А… –У тебя такое лицо, будто ты на войне! –Я и была… –Где? О чем ты? Смотрю на Серегу, вокруг себя, стою там же, кругом народ мирно толчется. Ощущение такое, что не была здесь очень давно. Где-то там, где я была только что, провела всю жизнь. Надо же, я видела все как наяву, даже ярче. Там и пахло не бензином, а как-то страшно – смертью, войной. –Не впадай в транс, ждать уже не долго. Осталось часть документов переоформить. Это можно сделать здесь же, рядышком, остальное в ГАИ позже. Серега тащит меня за руку, я покорно плетусь следом, совершенно оглушенная. Дожилась, наяву брежу. Понимаю еще сны смотреть, но так… Сижу на скамейке, жду Серегу. Хочу есть, пить и спать. Хочу домой! Ну, сколько можно?! Серега подбегает злой, взъерошенный. –Лизок, дело затягивается еще на часика полтора, может, пока посидишь в кафе, поешь чего-нибудь? Я решительно встаю со скамейки: –Раз так, я отправляюсь домой, поесть приготовлю. Борщ будешь? Серега с неохотой меня отпускает, и я тороплюсь на остановку. На удивление недолго жду маленький, вонючий автобусик. Трясусь в нем, пересаживаюсь, зеленею, матерю транспорт. Но все таки, добираюсь с грехом пополам домой. И первым делом – к телефону. На автоответчике тишина! Когда, когда он позвонит? Да, ну что ж, вздыхаю, мой замечательный Александр давно забыл мой номер! Серега вернулся больше чем через три часа. Когда у меня уже был готов суп и даже компот. Я уже перестала переживать, что вместо мягкого сиденья новенькой машины, меня обратно привезли, мяли и трясли садисты – автобусы. Я успела отдохнуть и успокоиться. Серега усталый, но счастливый наворачивает борщ. –Суп замечательный, ты классно готовишь! –Это ты говоришь? – я не верю своим ушам. –Я. –Повтори. –Ты классно готовишь. –Еще, еще, – смеюсь я. –Еще здорово печешь, стираешь, вяжешь, – стал загибать пальцы Серега, – еще эротично моешь пол. Я притворно отворачиваюсь, Серега крадется, обнимает сзади, и шепчет на ухо: –И любовница самая лучшая! Вы целовались когда-нибудь с бензовозом? О, бездна ощущений! Только нос лучше зажать. –В ванну, быстро! Серега мчится галопом в ванну, выглядывает из-за двери: –А тебе белый очень пойдет! –Это ты о чем? – настораживаюсь я. Мой сожитель опять выглядывает, но переводит тему: –Знаешь, почему я эту машину купил? Потому что она моя! –В смысле? –Вот ты вчера вспомнила каратэ, а я сегодня – свою машину. Это я ее разбил, только-только из Берна выехал, и в столб. Дурак пьяный! Хорошо машину развернуло боком, я только ногу сломал. –Когда? – тупо спрашиваю я. –Году так… в 48. –Сколько же тебе было? –Лет сорок. Реинкорнация. И дверь закрывается. Я загружаюсь, выходит не я одна такая странная. Неужели, каждый помнит, что-нибудь эдакое?! Но Серега опять не дает додумать: –Лиз, выходи за меня замуж, – доносится из-за двери и тут же неистово начинает шуметь вода. Я будто громом пораженная, дохожу до зала, опускаюсь на диван. Вот уж чего от него не ожидала! Так он хочет со мной всю жизнь прожить, а я все время думаю о другом. Придумала себе великую любовь. Сережка вот он, живой и веселый, а тот, мистический герой где? От телефонного звонка вздрагиваю всем телом. Хватаю трубку. –Алло? –Добрый вечер, это Александр…