Часть 30

УМНЫЕ РАЗГОВОРЫ. Моргаю, моргаю, не могу понять где я. То ли вхожу в большую залу средневекового замка, то ли выхожу из комнаты своей квартиры . Ну вот, Саша только подходит к моей двери и я сразу оказываюсь в средневековье. Я ведь туда совсем не собиралась, а теперь мне даже интересно, что произошло дальше. Подумать только я успела пережить такое количество приключений, между двумя звонками во входную дверь. Даже ложилась спать, видела сны, выспалась и проснулась! Вот интересно, а Александр знает, что произошло с Гансом?! Третий звонок заставляет меня вернутся в двадцатый век и забыть про Анхен и Громилу. Бегу к двери, поворачиваю замок. Всегда так, если я очень тороплюсь его отпереть, старая железяка вечно прокручивается: скрип, скрип. Стою, как дура, кручу рычажок. –Лиза, ты чего так долго? Тебя что, пыльным мешком ударили?! – кричит из комнаты Марина. –Замок заело, – объясняю я. –Глупости! – заявляет она. Подходит и с первого раза справляется с моим капризным замком. Открывает двери, и я нос к носу сталкиваюсь с возмущенным Сашей: –Сколько можно держать приличных людей под дверью? Сто лет прошло! –Шестьсот, – уточняю я, только примерно представляя, когда могли бы происходить приснившиеся мне приключения. Александр со мной соглашается: –Можно было сгонять в средневековье и обратно, за то время, пока я тут торчал. –Неужели ты так и сделал? – делаю вид, что удивляюсь. –Не то чтобы я сам… ладно потом расскажу, – обрывает себя он, заметив Марину. Она любезно улыбается Александру. Я тороплюсь их представить друг другу: –Марина – моя давняя подруга, лейтенант милиции. –Младший лейтенант, – уточняет она. –Саша, мой… –Раньше это называлось мой жених, – смеется он. –А теперь? – строго, как на следствии, щурится младший лейтенант. –Да, я и сейчас не против так назваться. –Ух ты! – восклицает Марина, – меня угораздило присутствовать на помолвке. Только, мне кажется, ради этого серьезного мероприятия, стоит уже войти в комнату и снять темные очки. –Какой странный аксессуар, для холодного, снежного дня. – удивляюсь я и снимаю очки у Саши с носа. Я не могу сдержать злорадное хихиканье. Теперь, видно пришла его очередь прятать за темными стеклами свежий синяк под глазом. –Как тебя угораздило? – спрашиваю давясь смехом. –Ерунда! Неудачно наскочил на кулак по тренировке по каратэ. –Да… вы идеальная парочка, – заражается моей веселостью Марина, – у нее синяк был слева, а у тебя справа. –С этим синяком целая история! Потом расскажу, – шепчет мне Саша. –Давай, для начала, отойдем, все таки от входной двери. Мы с Мариной собирались устроить чаепитие, со всякими вкусностями, присоединяйся. Но не успевает Саша сесть за стол на кухне, как моя подруга сообщает: –Хорошенькое намечается чаепитие, я тут обнаружила, что заварки в этом доме и нет. –Не может этого быть, – возмущаюсь я. –Пойду, схожу в магазин за чаем, вернусь через часок. Она собирается и убегает так быстро, что я и сообразить не успеваю. А Александр крутит в руках еще не распечатанную пачку цейлонского чая и смеется. –Какой не внимательный лейтенант! –Зато теперь ты мне скажешь правду о своем синяке. Да? –Да… –Так с кем ты подрался? –С бароном. Вернее с тем, кто мне кажется похож на барона из средневековых видений. –Мерзкий тип, – соглашаюсь я. Александр не замечает моей осведомленности, а я продолжаю допрос. –Излагай с самого начала. Из-за чего вы сцепились? –Если с самого начала, то надо рассказать как я зашел в магазин и засмотрелся на стоявшую в очереди передо мной девчушку – мулаточку лет шести. Хорошенькое чудо, этакий смуглый ангелочек в темных кудряшках. Она подала продавщице деньги и попросила, как петербургская профессорша: «-Будьте добры подать мне коробку яблочного сока.» Откуда она только она взялась такая в наших дебрях?! Продавщица заулыбалась: «-Пожалуйста. Приходи еще.» «-Благодарю.» Девчушка пошла к выходу, а я не удержался от того, чтобы повторить ее устаревшую вежливую фразу. «И вам сок?» – удивилась продавщица. Сок я покупать совсем не собирался, но отказываться не стал. Выхожу на улицу, вижу вокруг крохотного ангелочка стоят трое поддатых жлобов, лет двадцати, ржут, толкают девчонку. «-Отправляйся в свою Африку к своим обезьянам!», «-Нечего делать в нашем городе!», «-Сока яблочного захотела?! Жри бананы!», «-Вот тебе сок!». Тот, что напоминает мне барона, небритый, отвратный, вырвал у ребенка сок, бросил на землю, наступил. Коробка лопнула, сок растекся по земле. «-Россия для русских!!». Я не выдержал: «-Русские так не поступают!» Он обернулся ко мне оскалился: «-Это кто сказал? Сам-то нерусь! Башка черная!». Они сразу полезли драться. Ох и досталось бы мне, если б все детство не занимался каратэ. Правда, синяк все равно успел словить. Но я уверен, им тоже мало не показалось! Трусы, сбежали, быстрей, быстрей! Девчонка стоит трясется, чуть не плачет. «Я так испугалась!» «-Не реви, все кончилось.». «-Они сок разлили!» я очень обрадовался, что купил лишнюю коробку, отдал ей. «-Все хорошо.» «-Они больше не вернутся?» «-Уверен, что больше не вернутся.» «-Они уже не первый раз ко мне пристают. И никто, никогда не заступался! Спасибо!». «-Как тебя зовут?». «-Аленка.» Я проводил ее до квартиры. Так что теперь я знаю где в нашем городе живет шоколадка Аленка! Я слушаю его рассказ и невольно вспоминаю как Громила хвастался Анхен, тем, как легко справился с баронскими слугами. –Так ты у меня настоящий герой?! Он притворяется скромником, опускает глаза. –Да я что?! Я ничего… –Ты еще скажи «сижу, никого не трогаю, примус починяю.» –Вот чего не умею, так это примусы чинить! –Что ж ты так?! – смеюсь я. – До таких лет дожил, а главному так и не научился! Обожаю скромных героев! – восклицаю я и усаживаюсь Саше на колени. Марина возвращается из магазина без заварки, зато с целой кучей всяких булочек, пирожных, крендельков и ватрушек. И мы завершаем вечер богатым чаепитием. Жуя сладости, я узнаю о себе много нового. Марину, почему-то тянет на откровенные разговоры. –Знаешь, Саша, а наша Лиза за последнее время сильно изменилась. На самом деле она совсем не такая, какой ты теперь ее знаешь. –Неужели?! – удивляемся мы оба. –И что же во мне так кардинально изменилось? – уточняю я. –Это трудно объяснить. –Уж постарайся, сформулируй! Говорят вас этому специально учат. –Зря говорят! – смеется Марина, – вы бы знали какую чушь опера пишут в своих рапортах. Вот бы их на самом деле кто-нибудь поучил формулировать мысли! Но мы отклонились от темы. – признает моя точная подруга. –Да, что там во мне не так? –Легкомыслия поубавилось. –Ну, еще бы, хотела бы я посмотреть на того, кто остался бы беззаботным, после всех моих злоключений, – возмущаюсь я. –Погодите, о чем это вы? – не понимает Саша. У меня совсем нет желание немедленно рассказывать Саше про мое пребывание в психушке. Делаю вид, что не слышу вопроса и перевожу «стрелки» –Сама-то, сама-то, после первых месяцев твоей службы в органах, я вообще не знала с какой стороны подобраться. Ни здравствуйте, ни до свидания, одни команды! Уж и не надеялась когда-нибудь еще вот так просто и беззаботно посидеть с тобою, полакомится сладостями. –Из твоих слов следует, что ограбление пошло мне на пользу? –Чувствую я здесь лишний, – обиженно говорит Саша, – пора мне честь знать, но я никуда не уйду, пока ты не пообещаешь мне, что мы проведем вместе весь завтрашний день. –С превеликим удовольствием, – счастливо улыбаюсь я. –Так, а институт опять по боку?! – напоминает Марина. –Честно говоря, пора уже там появится, я попадаю на учебу слишком редко. Как бы мне не аукнулось на ближайшей сессии. – хмурюсь я, – а ну этот институт! –Так нельзя! Этак во время сессии совсем не останется минутки свободной? Лучше встретится после занятий. Я с утра тоже побегаю по делам. – предлагает Саша, – а потом что-нибудь придумаем. –Только экстремальном спортом я заниматься больше не буду! – предупреждаю я. –Хорошо, хорошо, найдем что-нибудь очень мирное, сходим в гости. – обещает он. На следующий день институтские занятия тянутся особенно долго. Я с трудом стараюсь не заснуть, под монотонный голос преподавателя.: –«В случае уменьшения толщины материала только на 20%, его прочность уменьшится в двое.» Далее нам предлагалось впечатлиться и ужаснутся выше сказанным. Положительно у каждой профессии свой юмор. Саша встречает меня возле института рассказывает: –Я честно хотел провести сегодняшний вечер только вдвоем, но едва заикнулся дома, о том, что намерен улизнуть, как мама тут же предъявила мне ультиматум. Короче говоря, придется нам выдержать семейный ужин. –Надеюсь, обойдется без горных лыж? – смеюсь я. –Клянусь, сегодня не будет ничего общего с прошлой попыткой отыскать отца. –Ну, если ты готов ограничиться ужином в кругу семьи, я буду только рада принять участие. Трудно передать с каким любопытством я отправляюсь на это мероприятие. Что может рассказать о человеке больше, чем его дом?! Да и Сашину маму мне тоже очень хочется увидеть. Есть ли между нами хоть что-нибудь общее?! Ведь я сто раз читала во всевозможных психологических книжках, что подсознательно, мы выбираем любимых людей по образу и подобию собственных родителей. Очень бы не хотелось обнаружить, что я на нее совсем не похожа, и понять, что все мои романтические надежды напрасны!! Первое, что я вижу, красивый дом, сталинской застройки, жить в котором сама мечтала еще в детстве. Я однажды уже бывала здесь, в одной из квартир, но она оказывается бледным подобием, того что открывается передо мной. В прихожей, т.е. в огромном холе, мог бы с успехом поместиться большой зал, конечно не средневекового замка, но мой уж точно. Там нас встречает Сашина мать. Полная, еще красивая блондинка, она по-домашнему собрала волосы на затылке, на шею выбились упрямые кудряшки, совсем как у моей мамы. Она мне сразу понравилась, даже показалось, что я ее знаю уже давным-давно. У нее ног трется большой толстый дымчато-серый кот. –А я ждала вас позже, – мягко улыбается она, вытирает полотенцем мокрые руки. Саша торопится нас познакомить и тоже удивляется: –Вы что, уже встречались? Мы отрицаем, но улыбаемся друг другу, как заговорщицы. Анна Валерьевна манит меня на кухню. –А меня бросаете одного? –Ты обещал отцу дозвонится до Петербурга. Кухня похожа на маленький полигон. Впечатляет меня не меньше хола. Я стараюсь скрыть изумление, бодро спрашиваю: –Чем помочь, что порезать, настрогать? –Комбайн настрогает, – смеется Анна Валерьевна. – а ты лучше усаживайся вот здесь, рассказывай, как вы познакомились с моим сыном. Я сразу теряюсь, трудно выбрать с чего начать. С шапки с помпоном или синяка под глазом. На всякий случай выбрасываю пикантные подробности. –Мы просто столкнулись на улице. –Между двумя лужами, уточняет Сашина мама. –Он вам все рассказал? –И не один раз, я только хотела убедится, что так оно на самом деле и было. –Чтобы он вам не рассказывал, в жизни у нас получается еще запутанней, – признаюсь я и прошу, – найдите мне все-таки хоть какое-нибудь занятие, мне просто неловко сидеть сложа руки, когда вы заняты готовкой. –Тогда, тогда, тогда нарежь колбасу. Я вооружаюсь ножом, беру тонкую палку копченной колбасы приступаю к делу и удивляюсь: –Какие у вас ножи острые. –Вот одно из преимуществ, что в доме двое мужчин. Я и представить не могу, как можно пользоваться тупыми ножами. –А я только и мечтаю, хорошо наточить хотя бы один, – смеюсь я, – совсем отвыкла от такого удовольствия. Стараюсь, чтобы колбасные кружочки были тонкими и аккуратными. Резать непривычно легко. Я забываю, что не нужно прикладывать лишних усилий. И попадаю по пальцу. –Ой! –Александр! – тут же кричит Анна Валерьевна. Я стою озадаченная тем, что происходит вокруг. Мой кровоточащий палец , неожиданно вызывает волнение и суету. Прибегает Саша, бросает один взгляд на палец, опять убегает, возвращается с йодом и пластырем, принимается меня лечить. А мне хочется глупо хихикать. Вот уж не ожидала, вызвать такой переполох, своей пустячной ранкой. Покончив с пластырем, Саша говорит, словно оправдываясь: –Не смотри на меня как на умалишенного! Когда мать медик, привыкаешь крайне серьезно относится к любым мелочам. –Ты всегда такой заботливый, – улыбаюсь я. –Только с теми, кого люблю, – шепчет мне он на ухо. –А как же та негритяночка? – лукаво щурюсь я. –Она же ребенок, разве ты не любишь детей? –Так, чисто теоретически. –Бог с ними, давай опять лечить тебя. От кухонных работ ты по болезни освобождаешься и наказываешься разглядыванием достопримечательностей в моей комнате. Главной достопримечательностью его комнаты оказывается громоздкий компьютер. Впервые вижу эту игрушку, вот так запросто стоящую в квартире. Хотя судя по Голивудским фильмам, в Америке это уже давно обычное дело. Но гораздо больше меня заинтересовывают многочисленные модели судов, расставленные на полках. От старинных парусников до авианосцев. Я поражаюсь обилию мелких деталей –Неужели, ты сам все это собирал? –Собирал, клеил, подбирал одно к другому. В этом же вся прелесть! Не понимаю тех, кто покупает готовые модели. Они теряют массу удовольствия, не желая колупаться своими руками. –Представляю сколько времени у тебя ушло, чтобы собрать весь этот флот. –Большинство кораблей я собрал еще в детстве. В комнату с видом полноправного хозяина входит английский котяра. Тяжело запрыгивает на кресло, подставляет свою большую щекастую голову мне под руку. Я его глажу, чувствую под пальцами теплый бархат его шкурки. Кот начинает громко важно урчать. –Похоже, ты ему нравишься. Редкий случай, обычно, он очень долго присматривается к гостям. –Как тебя зовут? – улыбаясь, спрашиваю кота. –Стивенсон, – отвечает за него Александр. –Он что, писатель? –Все коты писатели, особенно в детстве, пока не привыкнуть к своему месту. Хотя он был уже большим, когда налил полный ботинок одному папиному партнеру. Как тот потом разорялся про дорогущую крокодиловую кожу, – весело рассказывает Саша. –Партнеры – то не поссорились? –Потом оказалось, что Стивенсон был прав. Тип в дорогих ботинках кинул отца на круглую сумму. С тех пор, мы стали внимательнее следить за пристрастиями кота. Полезный оказался мамин подарок. –Вы же живете все вместе. –Живем вместе, а котов мама всегда приносит в дом, как подарок мне. –Знаешь я очень удивилась, что ты до сих пор живешь с родителями, – признаюсь я. –Отец давно предлагает купить мне квартиру, а я все отказываюсь. Я успел пожить самостоятельно, пока пять лет учился в Питере… –Я знаю. –Откуда? –Я тебя там видела. –Неужели ты помнишь всех, кого видела в Петербурге? –Только некоторых. Я стараюсь закрыть тему, не желая вспоминать и рассказывать про влюбленную девчонку в шапке с дурацким помпоном. –Значит, самостоятельность не понравилась, предпочитаешь под маминым крылышком? –Еще бы, – смеется Саша, – мне самому никогда не сготовить ничего даже отдаленно напоминающего мамины блюда. –Готовить ты не умеешь, это уже кое-что, а то я совсем о тебе ничего не знаю. Скажи хотя бы, чем ты занимаешься сейчас? –Работаю у отца в фирме, числюсь одним из замов, но моя должность носит длинное название: «Дай, подай, принеси, иди на фиг не мешай», есть еще одно наименование, – смеется Саша, – «Ты бы…». «Ты бы съездил к поставщикам», «Ты бы проверил ведомость», «Ты бы составил смету»… –Ты бы дозвонился до Питера. –Точно, точно. –А в свободное время собираешь модели кораблей. Я увлеченно рассматриваю кораблики, пока Александр не сообщает: –Все. Пора перемещаться в зал, пришел отец с Семеном Семенычем. –Семен Семеныч? – настораживаюсь я, – не может быть, чтобы здесь появился Маринкин сосед. Но первым кого я встречаю в большой красивой комнате, где уже накрыт нарядный стол, оказывается добродушный «волшебник», знакомой моей подруги. –Рад вас снова видеть сударыня, надеюсь ваш старый диван был выброшен не напрасно? –Его почти сразу заменили новым, – рассказываю я, поздоровавшись. –Марина довольна заменой? –В высшей степени. –Настолько, что ей не хочется даже появляться дома? – добродушно смеется Семен Семеныч. –Уверена, что это не из-за дивана. –Раз все друг друга знают, садитесь скорее за стол, – поторапливает Сашина мама. –А я все поражаюсь, – подхватывает Владимир Петрович, – насколько маленький у нас город, все друг с другом знакомы или, по крайней мере, встречались хотя бы раз. –И не только город маленький, мы с Лизой, оказывается встречались в Питере. –А ты позорник, этого и не помнишь, – укоризненно качает головой Владимир Петрович. –Специфика человеческой памяти, – заступается за Сашу Семен Семеныч, – про одно и тоже событие, каждый помнит то, что ему ближе. И часто воспоминание разных людей об одном и том же событии кардинально отличаются друг от друга. –Неужели, конец света, мы умудримся запомнить по-разному? – вставляю я. –Этот момент особенно, – загорается Семен Семеныч, – я полагаю, что для каждого человека конец света свой сугубо индивидуальный и приходит ко всем в разное время. –Самое интересное, что большинство переживают свой персональный армагедон вполне благополучно, – замечает Сашин отец. – Но спроси любого, когда это произошло в его жизни, он сразу назовет точную дату. –Кстати о датах, – вмешивается Александр, – я как-то слышал, что в 2025 году нас ждет «поворот от зеленого к квадратному». Хотел бы я знать, что это значит. –По всей видимости, тот от кого ты это слышал, – охотно объясняет Семен Семеныч, – имел в виду ожидающие нас кардинальные изменения в области точных наук, особенно в физике. как он ловко обошел необходимость признать, что современная наука не располагает достойной доверия информацией, о том чего нам ждать. –Уважаемые профессора, – громко произносит Анна Валерьевна, – оставьте, хотя бы на время, ваши увлекательные научные дискуссии и обратите внимание на плоды моих стараний. Вняв ее словам, все разом занялись едой. Заставляю себя сделать паузу в поглощении сказочно вкусного салата, тихо спрашиваю у Саши: –Так значит Семен Семеныч профессор? –Еще какой, занимается наукой, преподает, даже дома возится со студентами. –Теперь понятно, помощники, которых он прислал Марине были его студентами, – бурчу я сама себе, снова погружаясь в приятный процесс уничтожения салата. Какое-то время за столом царит аппетитное чавканье, вернее сказать тишина царит полная, не смотря на обилие вкусностей, все едят аккуратно, как на приеме английской королевы, я тоже стараюсь соответствовать. Прилагаю массу усилий, чтобы не ронять и не размазывать. Ненавижу этикет! Ну хоть бы маленький армагедончик, чтобы нарушить этот чинный порядок. Профессора опять заводят научные беседы: –Я сейчас увлечен одной гипотезой. Мне уже давно кажется, что уже давно пора пересмотреть незыблемый постулат, о том что наш мир трехмерен, – увлеченно произносит Семен Семеныч. –«Ох уж мне эти физики!» – грустно думаю я. А он продолжает развивать свою теорию: –Кроме длины, широты и высоты, время необходимо указывать при любых измерениях, и учитывать его сразу, а не постфактум как отдельную проблему. Ведь на земле нет ничего, что бы не изменилось с ходом времени. –На мой взгляд, – поддерживает друга Владимир Петрович, – отношение к феномену времени, вы нашей науке слишком осторожное, испуганное какое-то. Мы научились его учитывать, но в наступающем двадцать первом веке пора уже начать с ним взаимодействовать, влиять на эту величину, так же как мы научились менять остальные. –Управлять ходом времени? – настораживаюсь я. – Возвращать прошлое? –Почему бы и нет? Сейчас как раз подходящий момент для подобных экспериментов. Конец тысячелетия не может не быть ознаменован, новым явлением. –Проще говоря, сейчас должны непременно происходить чудеса со временем, -подытоживает Александр. –Существует множество различных версий, но все они сводятся к тому, что мы живем в удивительные дни. – говорит Семен Семеныч. –Все, все, хватит научных теорий, – смеется, видно уже привычная к таким застольным беседам, Анна Валерьевна. – Не то чего доброго изобретете машину времени. –А что, было бы совсем неплохо, – подхватывает Владимир Петрович. – Ведь это не такая уж не разрешимая задачка. –Вот уж не собиралась подкидывать новую тему для дискуссии, – улыбается Сашина мама. Вы можете хоть не надолго оставить физику в покое? –Человек может все! – гордо произносит Семен Семеныч. –Анна права, дискуссию пора закрывать. «Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе, да какая разница!» Мне так и не удается услышать научного объяснения того, что происходит со мной в последнее время.