Часть 1

— КАЧЧАН! КАЧЧАН, НЕ УМИРАЙ! ПРОСНИСЬ, СЛЫШИШЬ?! — и без того ломающийся, так теперь ещё и срывающийся голос Деку сильно бил по ушам. Завались, тупой задрот! Если продолжишь в том же духе — я не то, что тебя, я, блин, никого и ничего больше не услышу! — БАКУГО! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОГИБНУТЬ ЗДЕСЬ!!! — О, да ладно, двумордый способен на какие-то эмоции помимо «Я панк, мне пофиг»? — Мы его теряем… Кто-нибудь видел Исцеляющую Девочку?! — В смысле теряем, четырёхглазый?! Ты не охренел такие вердикты выносить тупо, потому что моё сердце почти не бьётся?! Самый умный, что ли, медик недоделанный?! Ничего не слышал о понятии «клиническая смерть»?! — Она на другом конце города, помогает пострадавшим среди эвакуированных людей. Не думаю, что она успеет, ква… — Лягушка? Так, стоп, каким образом ты тут оказалась?! Может, пора начинать измерять мощность не в лошадиных, а в лягушачьих силах? Подождите-ка, а сколько вообще времени прошло, с того момента, как я отключился?.. — Нет… Нет-нет-нет-нет-нет, Каччан!.. Мы же победили!.. Ты не можешь… — голос парня дрогнул. Я же сказал — завалиться! Мне от твоего писка ещё хуже становится! Или это не от него, и я просто, правда… — Мидория… он тебя не слышит. — бросил попытки различить хоть какое-то сердцебиение Шото. А вот и нет! Я ещё слышу! Хотя, да, лучше заткни этого идиота! У меня от его воплей уже грёбаный концерт в голове! — Бакуго.? — послышался звук лёгких шагов, спешащих к месту происшествия. Круглолицая.? — Ч-что здесь происходит? — Девушка упала на колени рядом с телом. Хах, ну теперь, когда ты спросила, я и сам осознаю, насколько это очевидно… — Урарака… — медленно начал Деку, едва сдерживая слёзы. Я умираю. *** — Эй! Деку, отдавай управление! — раздался голос в моей голове. — Каччан, я хочу спать! — проскулил я, рухнув лицом в подушку. С того дня прошло две недели. Герои, ценой больших потерь, одержали победу и ситуация в округе более-менее нормализовалась. Хотя, это только на словах… По факту — мы проиграли. Огромная территория, жилые дома в радиусе нескольких гектаров были стёрты в порошок. Люди лишились домов, кто-то — семьи. Радовало только то, что жертвы в числе гражданских были минимальны и буквально сведены к единицам. Хотя, кое-кто внутри меня теперь только и делает, что твердит о том, что единица не нуль, а мы должны были спасти всех. Что до Лиги Злодеев — сложно сказать. Часть из них удалось арестовать, а часть, вместе с Шигараки, скрылась в неизвестном направлении. Герои разобрались с огромным количеством Ному. Но нам до сих пор неизвестно, сколько их ещё у врага в запасе… Нам о них теперь вообще ничего не известно. Ястреб, оказавшийся двойным агентом героев, получил серьёзные повреждения и на данный момент всё ещё в состоянии комы. Поэтому, наша информация об активности злодеев равна абсолютному нулю. «Злодеи — тоже люди и им тоже нужно залатать раны» — хотел бы я так сказать. Но после того, что мы видели… Шигараки, Гигантомахия… об их «человечности» говорить сложно. Остаётся надеяться, что и монстры нуждаются в отдыхе… Конкретно герои потеряли большую часть союзников. Но, честно, кому как. Для кого-то это были только соратники, а для кого-то друзья и чуть ли не родня. Многие пострадали. Как физически, так и морально, поэтому отлёживались в больнице. Лично меня только пару дней назад оттуда выписали, и я вернулся в академию. Если быть до конца честным — не с самым радостным, но, всё-таки, вполне ожидаемым диагнозом. В последней схватке кости моих рук были раздроблены. Неимоверными усилиями врачей — их удалось восстановить. Но вот причуду я теперь смогу использовать исключительно при помощи ног… Радовало только то, что с большей частью одноклассников всё было в относительном порядке. Многих выписали из больницы уже спустя пару-тройку дней с их записи туда. Но, всё-таки, наполовину полное общежитие — не полное. О господи, кажется, перфекционизм Каччана сливается с моим разумом… Ах, да, Каччан… То, что произошло с ним, думаю, стало самым странным, шоковым и… тем, во что не хотелось верить. Каччан погиб. Да. В тот день, когда мы продолжали сражаться с Шигараки, он ещё держался на ногах, говорил и этим заставлял всех вокруг верить и думать: «Да это же Бакуго! Он крепкий, чего с ним будет?». Но нам стоило лучше задуматься о том, что у него были задеты как минимум два жизненно важных органа. «Мы герои и пытались спасти как можно большее количество жизней» — да, я тоже первые пару дней прятался за этим оправданием. Но потом пришло понимание. Разве Каччан не человек? Разве не он первым побежал за мной, сражаться с Шигараки, со словами: «Потому что герои должны спасать всех!»? Каждый может отписаться от ответственности, просто сказав: «Алло, народ! Кульминация финального боя! Не было времени думать о мальчике!..». Но у каждого, кто произнесёт подобное — внутри точно всё сожмётся, а сердце пропустит не один, а тысячу ударов. Вы медь были там. Мы должны были помочь. Но в итоге ничего не сделали… Сам я пролежал в коме немного меньше недели. Зато, пока я в ней прибывал, на поверхность всплыло ещё оно необъяснимое явление… Как выяснилось, во время летней стажировки на острове всем классом, в разгар главной битвы… тогда, когда я на время передал Один-За-Всех Каччану ради победы. Впоследствии, сам Кацуки забыл об этом, а причуда вернулась ко мне, но теперь… — Да мне насрать, чего ты там хочешь! Я уже задолбался тут сохнуть! У тебя в мозгах воняет дебилизмом! — продолжал орать и крушить мою, и без того уставшую голову, изнутри Каччан. Так уж вышло, что Одному-За-Всех хватило и нескольких минут пребывания в Каччане, чтобы счесть его своим владельцем. Поэтому теперь, после его смерти, Кацуки обосновался у меня в голове и оказался намного активнее предыдущих обладателей причуды. Судя по тому, что сказал первый её владелец — они вообще только частицы душ умерших и не могут часто взаимодействовать со мной. Каччан, кажется, не знал самого понятия «не могут» и капал на мозги почти всё время. Кацуки всегда был удивительным человеком, но я и подумать не мог, что он настолько всемогущий, чтобы стать чем-то вроде моей второй личности. Что бы я ни делал — ничего не оставалось без комментария с его стороны. Во время обучения (которое, всё-таки, пришлось продолжить даже в неполном составе) это сильно мешало. Я ещё мог терпеть его упрёки по поводу того, что я тугодум, но когда его и мой ответы в заданиях не сходились — наступал сущий ад. Хотя, Каччан, в большинстве своём, оказывался прав — его крики и без того были невыносимы, а когда они звучат у тебя в голове… Конечно, перепонкам ничего не грозит, но я уверен — такими темпами что-то в моих извилинах рано или поздно сломается! Несмотря на понимание своей смерти, Каччан вёл себя вполне обычно и, тем самым, заставлял и меня думать, что всё в порядке. Но, естественно, это было далеко не так… Кацуки, ты, вроде, не похож на недалёкого, так почему ведёшь себя так беззаботно? Неужели ты обо мне волнуешься?.. В конце концов, ты погиб из-за меня. — … — я устало вздохнул. Наверное, это и правда, тяжело просто сидеть внутри, не имея способности к передвижению. — Ладно. Только не гуляй до самого утра, пожалуйста… Я из-за тебя уже второй день подряд сплю по часу в сутки… — проскулил я. — Слышишь, ты мне ещё «спасибо» сказать должен, что ты вообще спишь! — выпихал меня из моего же мозга Каччан. — Если бы не моя безграничная щедрость — ты бы уже с ума сошёл. — Если бы не твоя щедрость — я был бы мёртв. — ответил я, уже пытаясь сознанием спрятаться в самый тёмный уголок разума, в надежде поспать. Хотя, может быть он прав, и я действительно сошёл с ума? Психологически не перенёс его смерти и в конец повернулся, решив, что Каччан правда живёт в моей голове? — Завались, Деку. Сгинь где-нибудь в своих коротеньких извилинах. — буркнул он. И я уснул. *** — Дальше поедете на автобусе! Убирайтесь из этого города! — орал на пожилую даму Кацуки, пытаясь эвакуировать её. — Спасибо, молодой человек. Вот, возьмите булочку с шоколадом. — довольно улыбалась женщина, тыча в парня булочкой и абсолютно не обращая внимания на его тон. — Да у меня от неё все во рту пересохнет! Забейте и начинайте уже двигать булками! — резко ответил он. — Мог бы и принять такой щедрый подарок. — шутливо сказала я, через толпу протискиваясь к Бакуго вместе с Тсую. — Да ты просто хочешь взять чёртову булку себе! Я проснулась в холодном поту. Опять этот же сон. Уже вторую неделю подряд… Сколько на этот раз? Ох, три часа ночи. Очако, ты так совсем скиснешь от недосыпа… Хотя, о каком сне может быть речь, если подушка опять мокрая от слёз? Это была слишком тяжёлая битва. Слишком. Даже для героев. Даже для класса 1-А. Особенно для класса 1-А. Мы герои, это верно, но мы ведь всё ещё подростки… мы сами выбрали такую судьбу. Но почему должны страдать близкие нам люди? Почему, как бы мы ни старались, кто-то всё равно теряет веру в лучшее, теряет конечности, теряет жизнь.? Сегодня должен быть его день рождения… так почему он погиб?.. почему немного не дожил?.. пятнадцать лет*… разве это много? Как бы я ни пыталась себя уверить, что пекусь обо всём классе в целом, а в особенности о причуде и руках Деку, он всё равно не шёл из головы. Кацуки, зачем ты умер?.. Слёзы полились с двойной силой. Я уже не пыталась их стереть… последние две недели одного и того же сна, постоянных подрываний ночью и четырнадцать мокрых наволочек доказали, что это бесполезно. Поэтому, поняв, что больше не усну, я накинула лёгкую спортивную кофту и вышла из комнаты. Мне был необходим свежий воздух. С бессонницей он справиться не помогал, но весенние ночи хотя бы бодрили. И это уж лучше, чем сидеть в затхлой комнате, в которой не убирались, казалось, вечность. Я спихивала это на «потом», но, думаю, до наведения порядка моё величество дойдёт только тогда, когда я избавлюсь от состояния, в котором сейчас нахожусь… и, думаю, единственное, что мне поможет — это моти. Да, есть ночью, молодец, Урарака, это лучшее занятие для героя! Хотя, если честно, я вряд ли смогу перестать плакать… Я тихо, чтобы никого не разбудить, спустилась в главный зал и подошла к холодильнику. «Да ты просто хочешь взять чёртову булку себе!» — всплыло в памяти. Я вздрогнула и охладевшим взглядом посмотрела на тусклый свет холодильника и белые сладкие комочки, покоившиеся на второй полке. Нет. Не вдохновляет. Оставив моти в покое, до лучших времён, я вышла на улицу. По коже прокатилась волна прохладного весеннего воздуха. Я устало шмыгнула, но слёзы продолжали бежать по лицу мокрыми дорожками. Я и не знала, что во мне столько воды… Ночь дышала великим разнообразием запахов и успокаивающе действовала на сильный организм, с кровоточащим сердцем внутри. Я присела на ступеньки террасы. В небе звёзды догорали свои последние часы. Интересно, он сейчас среди них? Хотя, вряд ли. Если бы он был звездой, то уже давно сорвался бы на Землю стремительным метеоритом. Ну, или летал бы яркой кометой, став вторым спутником нашей планеты. Кто знает, что взбрело бы ему в буйную голову… К горлу подкатил очередной ком. Интересно, если бы я знала, что всё так обернётся, что бы я сказала ему вместо этих глупых слов о булочках? Стала бы останавливать их с Деку? Побежала бы за ними? Хах, Тодороки именно это и сделал, почему же я не смогла?.. Хотя, даже если побежала бы — была бы полезна? В конце концов, моей работой на тот момент было спасение людей… Не знаю. Не знаю. Я ничего не знаю. Я подтянула к себе ноги и съёжилась. «Мы ведь даже друзьями не были. Я постоянно ругала его за то, что он наплевательски относится к Деку… а по итогу…» — я невольно всхлипнула. — « По итогу Бакуго беспокоился и понимал его куда лучше, чем я…». И снова эти мысли. Что нужно сделать, чтобы избавиться от них? Почему Кацуки не выходит из головы? Всё равно, прошлого не изменить, тогда почему я всё ещё не верю в неопровержимые факты?.. Отлично, теперь уже все чувства неконтролируемым потоком вырываются на волю… Внезапно, позади раздался скрип открываемой двери. «Чёрт! Меня засекли? Лишь бы это не был Айзава-сенсей! И вообще… Я плачу! Я всё ещё плачу! Нет, этого никто не увидит!» — я поспешно начала стирать слёзы, но те продолжали катиться крупными градинами. — «Ну же!..» — Твою мать! — подпрыгнув от неожиданности, выругался позади меня кто-то. Он говорил довольно тихо, так что, несмотря на то, что голос казался знакомым, я не смогла определить хозяина.– Круглолицая? Блин, на кой так пугать? Какого хрена ты тут забыла?! Да ещё и посреди ночи! Я вздрогнула и замерла. Внутри всё застыло и охладело. Сердце сжалось в груди колким ёжиком напряжённого ожидания. Может быть, я всё ещё сплю? Круглолицая?.. Знакомая манера речи… Я в шоке и ужасе обернулась. Должно быть, у меня глюки, и если там сейчас будет он, то я звоню в психушку… и вот, передо мной… — Деку?.. — Чёрт, мой голос, кажется, заметно дрогнул. И… Неужели, в нём прозвучали нотки разочарования?.. -… — Изуку смерил меня долгим хмурым взглядом, который казался до больного знакомым, но, несмотря на это, почти никогда не появлялся на его приветливом лице. Взгляд рубиновых глаз остановился на моих щеках, изрезанных тонкими полосками слёз. «Вот же, я совсем забыла!..» — мне захотелось поскорее отвернуться и стереть следы моей слабости, но что-то не дало мне это сделать. Минутку… — Деку… у тебя глаза всегда были такого цвета?.. — неуверенно спросила я. — Это у тебя глаза уже просто за щеками совсем ничего не видят! — резко заявил он и вышел на свет. — Так ты ещё и разревелась! Ты выглядишь, как Исцеляющая Девочка, в существовании глаз которой я вообще сомневаюсь! — парень плюхнулся на ступеньки около меня, ссутулившись. В лунном свете глаза и правда, приобрели былую зелень. Но, всё же, мне показалось, что по краю их радужки до сих пор бегал алый блеск. — Выкладывай. — Властно бросил он, корпусом развернувшись ко мне. Меня пробила дрожью. Мидория никогда и не с кем так не разговаривал. И днём он совсем обычный, за исключением печали во взгляде и виноватых улыбок. Эти же глаза были полны решимости и бесконечного раздражения. А тон… Что о нём говорить? Резкий, заносчивый, но… такой знакомый. Совсем как у… — Кацуки?.. — Боже, я схожу с ума. Или Изуку сошёл с ума и пародирует Бакуго? Нет. Этого не может быть. Но, Бакуго в теле Мидории — это нереально. Хотя, в нашем мире, полном самых разных причуд… Может, на них подействовал какой-то злодей, и они как-то соединились в одно? Бред… Бред. Бред. Бред. Но… Мне хочется в него верить. — Ты же не Изуку, да? — Кацуки умер. — холодно ответил он. — Ты… — я не выдержала и разразилась новой волной слёз. Зачем? — Зачем так жестоко? — проскулила я, уже не пытаясь скрываться. — Ты же точно Бакуго! Я не понимаю, как это возможно. Не понимаю, почему так решила. Просто других таких же, как ты, я не знаю… — Урара… — немного ошеломлённо начал недо-Мидория, но я прервала парня, уткнувшись носом ему в грудь. Тот даже вздрогнул от неожиданности и неуютно поёжился. — Зачем?.. Зачем ты умер?.. — я смяла край его рубашки. Если я сейчас брежу, или Деку — это Деку — я просто скажу, что являюсь лунатиком и могу морозить всякую чушь… Ну, а если точнее — всё, что накипело за эти две недели… — Или ты ещё жив, если сейчас говоришь со мной?.. — всхлипнула я. -Урарака, Кацуки… — я снова перебила его, ударив кулаком в грудь парня. Не сильно. Не как герой. Просто как слабачка… просто, как пятнадцатилетняя девушка… ну и что теперь? В конце концов он уже видит меня сломленной и падшей духом… — Верни… — я снова ударила его. — Деку, он же внутри тебя, да?.. Верни его. Верни. Верни. — За каждым словом следовал слабеющий удар. Что я делаю?.. Я же люблю Деку… Не лучше ли формулировать вопрос как: «Оставь Деку в покое и вернись»? Почему же я…  — Деку, пожалуйста!.. Кацуки спас тебя! Теперь твоя очередь… — Нет. — На этот раз, резко перебил меня он. — Это я возвращал долг. — … — я всхлипнула. Ты, всё-таки, Кацуки… — Ты спас его… Спасибо. Огромное спасибо тебе. Но… — Я сейчас сделаю тебе подарок, о котором ты мечтала всю жизнь, а ты перестанешь сходить с ума. Понятно? — Предупредил парень. Подарок, о котором я мечтала всю жизнь? Разве я когда-то посвящала Бакуго в то, о чём мечтала всю жизнь? Нет, вроде… но, тогда что он собирается?.. Парень внезапно обнял меня. Мягкие и пушистые волосы Мидории щекотали лицо. Так и хотелось их погладить, но мои руки намертво прилипли к его рубашке, а заставить себя обнять его в ответ, я не смогла. Всё же, я невольно вспыхнула, поражаясь собственным мыслям и желаниям. В конце концов, это Изуку и мы кроме долга службы, никогда не обнимались, да и вообще… — Ты краснеешь. — Констатировал парень. — Краснеешь, потому что тебе нравится тупой Деку. Если бы на его месте был Кацуки Бакуго — ты бы поспешно отбилась, я прав? — он выдержал мучительную паузу. Я начинала понимать, к чему он ведёт, поэтому с удовольствием закрыла бы уши, но… — Так кто перед тобой? — Он всё-таки задал этот вопрос… Я сглотнула. Даже слёзы остановились от всего ужаса этой фразы и того, что он заставлял меня осознавать. Кацуки Бакуго — человек несгибаемой воли и стального, хоть и трудного, характера. И в его голосе сейчас звучало столько отчаяния… Нет, даже сейчас он продолжал старательно держать образ и делать вид, будто ему всё равно. Но, Бакуго, пойми, не ты один проходил школу по рисованию масок… Поэтому скрываться бессмысленно, я понимаю тебя сейчас. Я не хотела верить в смерть Кацуки, не хотела. Хотела думать, что всё обойдётся, что он ушёл, но не навсегда. А теперь он заставлял меня саму признать его мёртвым? Да что он… — Когда ты поймёшь, что мечты и реальность — не одно и то же, будет легче, поверь… — выдохнул он. Не ври, ты же сам не хочешь, чтобы я отвечала. Ты же боишься ответа. Обманщик. Ты только делаешь вид, что всё хорошо. Только притворяешься, что тебя не беспокоит происходящее… Ты можешь обмануть любого из-за своего характера… О таких как ты не беспокоятся, привыкнув к тому, что такие как ты всегда «в порядке». Я тоже велась на это долгое время… Вынуждена признать, ты очень хорошо исполняешь свою роль. Хотя, думаю, ты просто не хочешь казаться слабаком… Но беспокоиться о себе — это не слабость… Ты думаешь, в объятьях я не слышу, как колотится сердце Изуку, которое вы теперь делите на двоих? — Так кто перед тобой? — И всё же, ты спрашиваешь… — … — я молчала, не решаясь назвать имя. Всего пять букв… и эти пять букв лишат меня всякой надежды. Пути назад уже не будет… Но я уже не могу терпеть все эти бессонные ночи… всю эту боль… всю скорбь… лучше признаться, сорваться один раз, чем страдать каждый раз, думая о будущем, что не наступит никогда… Он всё ещё ждал. Поэтому я собралась и ответила: — Кацуки… Бакуго… — пискнула я, прижавшись к Изуку и съёжившись от того, что за неверный, с точки зрения самого блондина внутри, ответ он меня ударит. — Ты, блин, тупая? Подумай ещё раз! — возмутился он. Но ударов не последовало. — Кацуки Бакуго! — смелее сказала я и подняла на него заплаканные глаза. Жалкое зрелище, наверное, но мне было всё равно. — Ты в теле Мидории. Я не знаю, каким образом, не знаю, как тебе помочь, но ты ещё здесь! — из-за слёз я уже ничего не видела, так что, думаю, удивление на его лице и вспыхнувшие уши мне тоже просто показались. — Мы найдём способ тебя спасти. Мы уже были рядом, когда ты погиб физически. Мы не вправе допустить, твоей окончательной смерти!.. Я… Я не в праве!.. — невольно я ещё сильнее прижалась к однокласснику. — Ты только… держись… — Урарака… — Тихо! Не говори ничего! Не переубеждай меня! — мне было абсолютно наплевать, убьёт он меня за то, что я указываю ему, что делать, или нет. Я просто не хотела слышать, что… — Я умер. — снова сказал он. — Ты не изменишь этого. Хотя, чертовски приятно, что ты пытаешься… но на разбитую тебя смотреть тошно… Флаг тебе в руки, но только знай, что моё спасение — это бессмысленная трата времени. Не заходи слишком далеко, чтобы потом не разочароваться… Чем выше залезешь — тем больнее падать. — Я не боюсь боли… — упрямо всхлипнула я. — Я герой. — Герой соплей и самоубеждения? — с издёвкой усмехнулся парень. Такое выражение на лице Изуку немного пугало. Но выдавало в нём Кацуки… — Прекрати. — Я невольно улыбнулась. От чего-то на душе потеплело. Может быть, это из-за надежды которая стала только крепче из-за того, что стала не просто мечтой, а верой в спасение? Ах, точно… — Бакуго… — я подёргала парня за рубашку. -.? — Он вопросительно приподнял бровь. — С Днём Рождения. — тихо буркнула я.