9

В небе над «Нотнертом» хозяйничала темная ясная ночь, но даже самая мельчайшая звёздочка светила так же ярко, как и Полярная − в больших городах такого никогда не увидишь, городская иллюминация мешает звездам светить во всю силу, и они теряются на блеклом фоне подсвеченного старыми фонарями грязно-серого полотна. Нотнерт был совсем крошечным городком с уникальными видами и потрясающими парками, на фоне которых больница выглядела настолько же лишней, насколько мог бы быть лишним старый вздутый вонючий утопленник посреди райских белых песков каких-нибудь тропических курортов. Робин давным-давно закончил с бумажной волокитой и выпил, казалось бы, сотый стаканчик кофе за день, однако то ли организм перестал реагировать на кофеин, то ли накопилась усталость, но противиться сну с каждой минутой становилось все сложнее. Мужчина подошел к умывальнику и, окунув руки в поток ледяной воды, сбрызнул лицо. Вода немного отогнала дремоту, хотя абсолютного исцеления от сонливости не произошло. Робин заглянул в зеркало, вытирая лицо бумажными полотенцами и удивленно приподнял бровь − а седины-то прибавилось. Ему было 30, но седина стала несменным спутником его образа уже довольно давно. Примерно с тех пор, как он потерял жену. В отражении на него смотрел голубоглазый мужчина с уставшими грустными глазами и без особой цели в жизни. Локсли раздраженно отвернулся от себя самого − сейчас не лучшее время придаваться хандре. За окном стройным хором пели сверчки, их трели успокаивающе действовали на британца, в отличие от психдиспансера, в который его направили, хотя он зарекался возвращаться к этой работе. Больница бередила старые раны, которые, как оказалось, еще даже не начали затягиваться. Сейчас он прекрасно понимал, что давать свое согласие на это было решением в корне неверным, ведь он уже совсем не тот амбициозный парень, который руководствовался благими намерениями помочь всем и вся. Но отступать уже было некуда. В дверь кто-то несмело постучался и затем, не дождавшись ответа, кто-то также несмело вошел в ординаторскую. − Не спится, Айви? Девушка выглядела растерянной, она будто разрывалась между тем, как должна была поступить и тем, что собиралась сделать. Кажется, победило второе. − Доктор Локсли, пройдите, пожалуйста, в тринадцатую палату. Кажется, пациентке плохо. − Кажется? Был какой-то шум? Айви поежилась и уперлась спиной в стену: − Она проснулась с ужасными криками, мокрая настолько, что мне пришлось дать ей сменную одежду. И…она молчит, ни слова не говорит, смотрит в одну точку и обнимает колени. Я пыталась узнать, что произошло, болит ли что-то, но она не реагирует на меня, словно меня и нет вовсе. − Активность зрачков? − Присутствует. Она будто просто не хочет идти на контакт. Робин пару раз моргнул, пытаясь осмыслить услышанное: − Предпосылки были? − Нет, абсолютно. Она дочитала книгу и легла спать, пожелала мне спокойной ночи, собиралась утром выйти в сад… Улыбалась, шутила. Доктор Локсли, пройдемте, пожалуйста, она такая серая и измученная… Прошу Вас, помогите ей. − Конечно, Айви, считайте, мы уже там. За этот короткий промежуток времени, который занял путь от ординаторской до палаты Реджины Миллс, Локсли успел отсортировать в голове сотню возможных причин произошедшему и ни одну из них не нашел подходящей. Айви отперла комнату, и первая шагнула в палату, но после опомнилась и отошла к стене, освобождая ему путь. Все было так, как она описала − Реджина сидела на кровати, в обнимку с коленями и неотрывно смотрела в стену, ее била крупная дрожь, кожа покрылась испариной и приобрела цвет подпортившейся овсянки. − Мисс Миллс, доброй ночи, − Робин осторожно опустился на край кровати. Реджина отреагировала на его голос и быстро покачала головой, прикрывая рот рукой и жмурясь. − Реджина, что случилось? − Я не могу… − Мисс Миллс? − Я не могу! Оставьте меня в покое, не приближайтесь! − пациентка так сильно прижалась к стене, будто хотела просочиться сквозь нее. Робин осторожно вытянул руку в успокаивающем жесте и придвинулся чуть ближе. − Мисс Миллс, позвольте мне помочь. − Как Вы мне поможете? Вы не понимаете! Вы ни черта не понимаете! − Для начала Вам нужно успокоиться, сделайте пару вдохов и один выдох − Робин протянул к ней открытую ладонь. Реджина упрямо закрутила головой, забиваясь еще дальше. − Реджина, − их руки разделяли считанные миллиметры, − я не уйду пока мы не поговорим. Брюнетка вздрогнула, когда его пальцы коснулись ее, но руку одергивать не стала. − Хорошо, мисс Миллс, Вы, вероятно, замерзли, руки у Вас ледяные. Айви, принесите нам, пожалуйста, чай. Девушка кивнула и пулей вылетела из палаты как раз в момент, когда доктор Локсли набрасывал на плечи Реджины свой халат. − Что произошло, мисс Миллс? Пациентка снова покачала головой, пряча от него лицо. − Пожалуйста, Реджина, расскажите мне что Вас так сильно напугало? Брюнетка молча кусала губы, сдерживая слезы. Робин вздохнул и, достав носовой платок из нагрудного кармана, осторожно вытер бегущую по ее лицу слезинку. Встревоженные голубые глаза встретились с карими, в глубине которой плескался ничем неприкрытый ужас. − Вам приснился плохой сон? Из губ пациентки вырвался всхлип, она снова прижала ладонь к губам, старательно пытаясь сдерживать слезы. − Возьмите платок, − Робин вложил ей мягкую материю в руку и сжал ее пальцы. Реджина благодарно кивнула и севшим голосом, наконец, ответила, что это был просто кошмар. − Вам приснилась катастрофа? − Смотря как… − Реджина сделала судорожный вздох, − на это смотреть. − Вы были одной из жертв? − И да, и нет. − Вы были свидетелем? − Если бы, − женщина заправила волосы за уши и вытерла остатки слез. − Вы были и исполнителем, и жертвой? − Можно и так сказать. − Что Вам приснилось, Реджина? − Робин тяжело вздохнул, спокойно разглядывая ее, склонив голову немного набок. Реджину все еще колотило, но, когда он находился рядом, она чувствовала себя защищенной, и страх понемногу начал уходить. Безумно хотелось, чтобы он ее обнял и успокоил, но доктор Локсли всегда держал с ней дистанцию, не считая того раза, когда взял за руку. Пара секунд в палате стояла такая тишина, что, казалось, еще немного и воздух завибрирует. Робин, будто почувствовав, что пациентке нужна тактильность, осторожно накрыл ее руку своей и ободряюще сжал. − Реджина? Пожалуйста, мне очень нужно, чтобы Вы со мной поделились. И она, наконец, сдалась. Она совсем недавно перебралась в Моррисвилль со своей новой семьей. Не сказать бы, что у нее был выбор, все важные решения принимал исключительно ее супруг, доверяя ей лишь вопросы благоустройства дома. «Ты еще слишком молода, чтобы что-то мне советовать, Реджина». «С чего ты взяла, что ты можешь с этим справиться?». «Да у тебя опыта кот наплакал». «Не лезь, это не твое дело». Возможно, любая другая отдала бы полмира за такую жизнь как у нее − дорогая одежда, драгоценные украшения, исполнение каждой прихоти, но ей было некомфортно в этом маленьком мирке и, увы, переезд ничего хорошего в ее жизнь не привнес. Падчерица поступила в университет и уехала покорять Вашингтон, а Реджине в этой роскоши было отказано. Она осталась хранить семейный очаг. Ведь именно это должна делать жена − следить за домом и ублажать мужа. По крайней мере, в этом твердо был убежден Леопольд. Зачем ей образование, если у нее уже все есть? Приближалась дата второй годовщины со дня свадьбы и Реджина стала замечать, что муж к ней охладел. Его подолгу не бывало дома, он все чаще оставался ночью на работе, ссылаясь на какие-то архиважные дела. Поначалу, ее это очень расстраивало, она даже научилась готовить и отказалась от гувернантки, в надежде, что муж увидит в ней человека, а не просто бесплатное знатное приложение к нему, ведь несмотря на то, что замуж она вышла исключительно по расчету, девушка старалась быть хорошей женой и наивно верила, что чувства со временем придут. Но время убило даже те маленькие искры, которые зародились в самом начале и как бы Реджина не старалась, отвлечь мужа от алкоголя, любовниц и азартных игр, ей это не удавалось. В тот роковой день Леопольд позвонил ей с работы предупредить о том, что этим вечером в их доме пройдет званый ужин. Он выдвигается на должность председателя Сената штата Нью-Джерси и это событие стоило отметить. Целый день Реджина потратила на приготовление ужина и, судя по отзывам коллег супруга, ей это мастерски удалось. Она поддерживала светские беседы, руководила сервировкой, смеялась над несмешными шутками, словом, делала все, чему ее учила мать и впервые чувствовала себя в своей тарелке. Ближе к полуночи гости знатно захмелели, а хозяйка дома изрядно вымоталась. Выпившие мужчины стали проявлять нескрываемый интерес к молодой обслуге и Реджина, переживая за гувернанток, отпустила их домой. Ей пришлось взяться за обслуживание самой. Мужчины решили сыграть в покер. Сначала на интерес. Затем на деньги. Уже давно перевалило за три часа ночи, а они даже не думали расходиться. Леопольд начал проигрывать и с каждым разом все больше раздражался и пил, а когда Реджина тихо шепнула, что ему достаточно, со всей дури ударил ее по лицу на глазах у всех. И никто за нее не заступился. Только смеялись. Обида стала комом в горле, боль сковала нижнюю часть лица и Реджина, воспользовавшись случаем, сбежала в уборную. Ощущения ее не обманули − муж рассек ей губу. Плакать было нельзя − потекла бы тушь, хозяйке не пристало появляться перед гостями в таком виде, поэтому сжав зубы, она осторожно промокнула кровь салфеткой и вернулась в столовую. − Еще партию, Леопольд? − Ты решил вытянуть из меня все до копейки? − Играть на деньги уже не интересно. Это простые фантики, их у каждого из нас навалом. Раздался одобрительный ропот. Леопольд раздраженно постучал пальцами по столу − привычка, которую Реджина выучила, как дважды два − муж едва ли мог держать себя в руках. − И что ты предлагаешь? − Вопрос не в том, что предлагаю я. Вопрос в том, что можешь предложить ты? Муж задумчиво обвел комнату взглядом и, остановившись на Реджине, кивнул в ее сторону: − Её. − Ты хочешь поставить на кон жену? − Почему бы и нет? У Реджины подкосились колени. Она схватилась рукой за стол, чтобы устоять на ногах и шокировано уставилась на мужа. − Я весь вечер наблюдал за тем, как вы на нее реагируете. Кому-то пришлась по вкусу ее грудь, кому-то задница, кому-то ноги. Кто-то глаз отвести не может от ее смазливого личика… Жена у меня что надо, это правда. Так что, принимаете ставку? Мужчины с сомнением смотрели на Леопольда, будто взвешивая в уме все за и против. − Давайте я облегчу вам выбор и сотру все сомнения, − одним резким движением муж схватил ее за руку и притянул к себе, − посмотрите внимательно, − он крепко вцепился в ее подбородок, поворачивая ее лицо в свете огромной люстры, − хороша, да? − Отпусти меня! Ты чертовски пьян! − тихо прошипела Реджина, пытаясь вырваться из крепкой хватки. − Еще рано дорогая, люди еще не видели весь товар. − Одним молниеносным движением он порвал лиф легкого атласного платья и грудь девушки предстала во всей своей первозданной красоте перед десятком готовых в стельку мужчин. Страх ударил ей в голову, пробуждая адреналин в крови. Реджина прикрыла грудь руками и со всей дури съездила мужу по физиономии. В столовой повисла мертвая тишина. Все ждали реакции Леопольда, а тот лишь потер ушибленную скулу и усмехнулся: − Строптивая. Возьметесь усмирять? И один за другим мужчины стали отзываться: «согласен», «я в игре», «поехали». Их ставки были настолько смехотворны − машины, недвижимость, акции, активы − Реджина просто поверить не могла, что это происходит с ней. Наплевав на все, она сбежала к себе в комнату и заперла дверь на ключ. Быстро переодевшись в удобную одежду и собрав все только самое необходимое, девушка выкинула чемодан из окна и перелезла через балконные перила. − Далеко собралась? Один из мужчин, лицо которого невозможно было разглядеть из-за ниспадающей от шляпы тени, стоял под балконом, не спеша покуривая сигарету. Все внутри задрожало от страха, но Реджина виду не подала: − Иду гулять. − Что делать? − Гулять. Отталкиваться ногами от земли и личиком рассекать воздух. Мужчина сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в одну из клумб. Реджина буквально кожей чувствовала как он задумчиво поглядывает на нее, хотя рассмотреть его ей всё еще не удавалось. − Считаешь себя умной? Реджина тут же прикусила язык. Этот человек − единственная преграда на пути ее спасения, зачем злить судьбу? Здоровяк раскатисто рассмеялся и скрестил руки на груди. − Больше, чем покер мне по душе лишь охота. Я дам тебе 10 минут форы. Спасешься − повезло, нет − все будет гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. Брюнетка замерла, услышав ничем не скрытую угрозу в голосе незнакомца. Его «гораздо хуже» звучало в сотню раз опаснее предложения Леопольда сыграть на жену в покер. − Время пошло. Дважды повторять было не нужно, Реджина спрыгнула с балкона и изо всех сил побежала к главным воротам, оставив чемодан где-то далеко позади. У нее с собой не было ничего, даже наличных денег, рассчитывать она могла только на свои ноги. За спиной послышалось веселое улюлюканье, сердце упало в пятки. Вот, значит, как чувствует себя загнанный зверек. Нужно было выключить страх и включить способность ясно мыслить. Главный выход − первое место, куда он пойдет искать. Лучше спрятаться где-то недалеко от дома, в укромном месте, защищенном со всех сторон, о котором мало кто может подумать. Реджина в панике посмотрела по сторонам, но ничего подходящего так и не нашла. − Раз, два, три − чую нюхом страх внутри. − низкий баритон звучал будто бы отовсюду. Реджина свернула налево и выбежала на парковку. Если ей удастся завести машину, она выберется отсюда невредимой. Но удача явно была не на ее стороне. Девушка передергала все ручки дверей, но ни одна не поддалась. Реджина упала на четвереньки и заползла под машину, закрыв рот рукой и пытаясь дышать максимально тихо. − Четыре, пять − тебе машину не угнать. Раздались глухие шаги по асфальту. Реджина съёжилась под машиной, наблюдая как мимо проходит тень. Она дождалась, пока шаги утихли и, выбравшись из-под машины рванула в противоположном направлении. − Шесть, семь − достанешься не мне, а всем. Вдали виднелся домик, в которым хранились садовые принадлежности. Если она запрет дверь изнутри, до нее не доберутся. Изо всех сил Реджина рванула туда, но дверь не поддалась − мешал подвесной замок. − Черт! − Восемь − закопаем среди сосен. Ей просто некуда было бежать. Вся территория дома подсвечивалась фонарями, ей было не укрыться за деревьями или в их кроне, не спрятаться за мусорными баками. Остаться здесь означало, что преследователь ее настигнет, а вернутся в дом было равнозначно добровольно сдаться мужу с его сворой. − Девять − не стоило меня так гневить. Брюнетка обвела глазами территорию. На противоположной стороне участка стоял домик для обслуги. Гувернанток она отпустила, они вернутся лишь под утро, но садовник должен быть там. Реджина затарабанила руками в дверь: − Кто-нибудь! Помогите! На помощь! Послышались неспешные шаги, но девушка даже обрадоваться не успела, когда услышала прямо у себя над ухом: − Десять − о спасении будешь грезить. Глухой удар по голове − и тьма. Айви принесла чай и Реджина замолчала в середине рассказа. Медсестра вопросительно посмотрела на врача, но Локсли лишь покачал головой и кивнул ей на дверь, намекая, что ей бы лучше зайти позже. Девушка кивнула и, бросив на Реджину последний обеспокоенный взгляд, вышла из палаты. − Я не хочу пить. − Реджина бросила на чашку с чаем усталый взгляд, − там успокоительное? − Нет, самый обыкновенный черный чай, − Робин сделал небольшой глоток из своей чашки, − а нет, Айви заварила чай с бергамотом. − Что ж вы сразу не сказали! − Миллс грустно усмехнулась и потянулась за чашкой. Доктор осторожно вложил ей в руки чай и, поймав ее взгляд, вопросительно на нее посмотрел: «готова продолжать дальше?». Реджина, будто без слов поняла его: − На чем я остановилась? Очнулась она в самом аду. Спину обожгла ледяная полированная поверхность. Кто-то навалился на нее всем телом и, очевидно вжимал в обеденный стол, то опускаясь, то приподнимаясь. В ушах набатом звучал отвратительный шлёпающий звук и влажное чмокание. Реджина постаралась разлепить непослушные веки, но ей удалось это только раза с третьего. К тому моменту она уже поняла, что ее насилуют, но тело отказывалось как-либо реагировать. Язык лежал во рту вялой массой, ни руки, ни ноги не шевелились. − Очнулась! − раздалось где-то сбоку, − заканчивай, моя очередь. − Зачем ты ей так много вколол? Она же никакая. Будто труп трахаешь. − Но пластичная, как пластилин. Смотри. Кто-то поднял ее и перевернул на живот. − Хочешь вот так, − резкий толчок и сильная боль пронзила низ живота, чья-то рука больно сжала грудь и скрутила сосок − хочешь, можно и вот так, − еще один вошел в нее сзади. Боль была такая невыносимая, что из глаз брызнули слезы. Реджина почувствовала как кто-то грубо сжал её лицо, заставляя открыть рот, и в следующую секунду она чуть не задохнулась от того, что кто-то вонзился ей в рот по самое горло. В нос ударил отвратительный запах - смесь пота мочи и спермы. − Ой, Леопольд, что ж ты не предупредил, что девочка сзади чиста, как ангел. Кровь тонкими струйкам стекала по ее бедрам. То ли паралитик так на не действовал, то ли боль была настолько сильной, что Реджина часто теряла сознание. Наверное, это помогло ей пережить остаток ночи. Леопольд проиграл ее в карты и расплатился с друзьями. Кинул стервятникам, как кусок мяса. Реджина изредка слышала его голос. Некоторое время он просто наблюдал со стороны за тем, как его коллеги по очереди трахают ее на столе, а затем просто развернулся и ушел, когда стая голодных мужчин разом накинулась на нее одну. Пожелал приятного аппетита! Он оставил ее им на растерзание без малейшего зазрения совести. Реджина перестала понимать кто над ней стоит, лица смазались в одну общую серую массу. Один спереди, два сзади. Поменялись местами. Двое сразу. Трое. Остальные сами ублажают себя, поглядывая на раскрывшуюся перед ними картину. Все это происходило уже утром. И на ее крик не пришла ни одна живая душа: ни садовник, на пьянство которого она закрывала глаза, ни горничные, которых она спасла от той же участи прошлой ночью. На ее теле не осталось живого места, когда гости, наконец, разошлись по домам и бросили ее истекать кровью на обеденном столе. Она там пролежала целый день, как никому ненужная поломанная кукла и лишь к вечеру Леопольд решил проверить жива ли она. А когда обнаружил, что она еще дышит, гордо объявил о разводе, ведь «иметь такую жену ниже его достоинства». Реджина опять затряслась, проливая чай на покрывало. Робин накрыл ее руки своими, унимая дрожь. − Я не знаю откуда у меня взялись силы. Буквально пару минут назад, я готова была лечь в могилу, а через секунду, я ломаю мужу шею, да так легко, как зубочистку двумя пальцами. Хрусть − и нет человека. Большего удовольствия я никогда в жизни не испытывала. А дальше крики, кровь − мертвый садовник, удар − мертвая горничная. И огонь, такой горячий и беспощадный, но такой необходимый. И ярость, пожирающая все вокруг. Реджина залпом прикончила чай, но не выпустила чашку из рук. Ей сложно дался этот рассказ и теперь она боялась смотреть на Локсли, ей не хотелось видеть осуждения в его спокойных голубых глазах. Или ещё хуже - отвращения. Робин аккуратно забрал у нее чашку, поставил её на пол и мягко приподнял её подбородок, заставив посмотреть на него. Карие глаза вглядывались в него с ничем неприкрытым беспокойством. Доктор мягко заправил тёмную прядь ей за ухо и, подавшись вперёд, крепко-крепко ее обнял. Реджина уткнулась носом ему в грудь, сжав в кулак ткань врачебного костюма на его груди. Слёз больше не было, но вопить хотелось неимоверно. Доктор мягко поглаживал ее по спине, шепча что все закончилось, что она в безопасности, что ей нечего здесь бояться. − Сон был таким реальным… Мне кажется, я до сих пор ощущаю эту ярость и неимоверную злобу внутри. Мне говорили, что я была едва жива, когда пожарные приехали тушить особняк. Наверное, мой мозг пытается заполнить пробелы и выдумывает…всякое. Знала бы Реджина каких усилий Робину стоило сохранить спокойное выражение лица во время ее рассказа… Мужчина немного отстранился от брюнетки и вновь заглянул ей в глаза. Он собирался было сказать, что кошмары − сродни кишечным газам мозга, благодаря которым наружу выходит всё лишнее, что не стоит их бояться, куда ночь, туда и сон, и прочие общие фразы, которые успокаивающе действовали на людей, страдающих от плохих сновидений. Но он закрыл рот, едва открыв его. Его взгляд зацепился за тонкий белый шрам над ее верхней губой. «Муж рассек мне губу». «Никто за меня не заступился». «Сон был таким реальным». «Я не помню пожар, в котором погиб мой муж». − Доктор Локсли? − Мисс Миллс, вы в безопасности, здесь вас никто не тронет. Вам нужно успокоиться и постараться хотя бы немного поспать. Сейчас очень поздно. Давайте поговорим об этом утром? Реджина кивнула, размыкая неловкие объятия. − Извините за мой срыв, доктор Локсли. − Никогда не просите прощения за такие моменты, мисс Миллс. Помогать Вам проходить через все это − часть моей работы. Пожалуйста, постарайтесь уснуть. Утро вечера мудренее. − Робин мягко улыбнулся ей, ободряюще сжимая в руке её пальчики. На обратном пути в ординаторскую обрывки ее сна не давали мужчине покоя. «…пластичная, как пластилин…», «…проиграл в карты…», «…иметь такую жену ниже его достоинства…». − Тварь. Да чтоб тебя в могиле вертело без остановки, − Робин плеснул себе виски и залпом осушил стакан. Впервые за пять лет.