○ ПРОВЕРКА

«У Бабушки» было как никогда шумно. Казалось, весь городок собрался в стенах маленькой кофейни, и она вот-вот треснет по швам. Дети сидели за свободными столиками и играли в хлопки, взрослые оживленно беседовали изредка, одергивая своих отпрысков, дабы те не создавали невыносимого шума. Я наблюдала за всем этим с уже привычной мне апатией, будто невидимый гость на чужой вечеринке. Мой кофе давно уже остыл, а маршмеллоу на его поверхности приобрели весьма непривлекательный вид.  — Извини, что опоздала, не с кем было оставить Александру, — Эшли опустилась в кресло напротив меня и потянулась за меню. — Выглядишь паршиво.  — Бессонница мучит, — отмахнулась я, проводя дрожащей рукой по волосам, завязанным в конный хвост.  — Совсем загонишь себя с этой работой, — Эшли покачала головой, пока выбирала что заказать. «Ты не представляешь, насколько ты близка к истине, Эшли. Правда, загоню себя не я, это сделает кто-то другой». После сообщения с фотографией Сидни с этого же номера мне приходили другие послания. Я глупо поступила, не обратившись в полицию сразу, теперь у меня были связаны руки — кем бы не был убийца, мне было приказано сидеть тихо, как мышка, даже не думать обращаться к кому-либо за помощью и продолжать работать. Прямых угроз не поступало (хотя лучше бы угрожали мне), но сутками позже с номера мёртвого сыщика прилетел новый снимок — домик моих родителей в Париже. А спустя ещё сутки другой — мои родители сидят в их любимом французском кафе и едят круассаны, запивая их кофе. Нужно быть полной идиоткой, чтобы не понять намёка. Я старательно игнорировала все сообщения, но, видимо, адресант понял моё молчание по-своему. Следующим пришёл приказ сообщить о местонахождении Эллы и я впала в когнитивный диссонанс. Как я должна это сделать? Я не знаю о её судьбе ровным счётом ничего! Единственное, что мне пришло на ум — задать Айви нужные вопросы, но бывшая медсестра понятия не имела о том, что стало с её одноверкой. Тогда я попросила её назвать мне полное имя Эллы. Ответ меня шокировал. Эшли заказала себе облепиховый чай и какое-то пирожное, а я апатично помешивала трубочкой своё остывшее месиво из кофе и маршмеллоу. — Ты хотела поговорить? — Да, мне нужна твоя помощь, Эшли. Девушка удивлённо вскинула брови, откидываясь на спинку кресла. — И чем же я могу тебе помочь? — Мне нужно встретиться с твоей сестрой. Блондинка озадаченно посмотрела на меня. Хотя, очевидно, её удивила сама просьба, а не тот факт, что я прошу о вещах, о которых, как посторонняя, вовсе не должна знать. — А как я могу помочь? — Вы не общаетесь? Эшли усмехнулась, отправляя в рот кусочек пирожного. — Я не умею связываться с мёртвыми, Белль. Тебе лучше обратиться к экстрасенсам. Моё состояние могло бы описать всего одно слово — ступор. Кратко. Ёмко. Лаконично.  — Извини, я не знала. Эшли кивнула, отодвигая десерт в сторону. — А теперь расскажи мне зачем она тебе нужна. Я нырнула в кресло поглубже и крепко обняла свои плечи, нервно покачивая головой из стороны в сторону, словно болванчик, коих обычно устанавливают на торпеду в машине. — Хотела взять интервью у близняшек, — вырвалось из меня первое, что пришло в голову, — о природе связи, говорят, она невероятная. Эшли сузила глаза и какое-то время внимательно меня рассматривала, а после просто кивнула и вновь взялась за пирожное. — Возможно, у кого-то она и есть, но мы с Эллой никогда не были особо близки. Мама часто шутила, что мы, словно инь и ян — как две капли воды похожие, но при этом непримиримо разные. — Она в пожаре погибла? — Что ты знаешь о пожаре? — Эшли резко подняла голову, и я вздрогнула. — Да толком ничего… — Мой тебе совет, Белль — ледяным голосом отчеканила девушка, — не лезь не в своё дело. — мисс Бойт резко встала и, достав из кошелька несколько купюр бросила их на стол. — Можешь закончить так же, как и она. Даже не попрощавшись со мной, она пулей вылетела из кофейни, оставив меня наедине с подступающей панической атакой и своим едва тронутым пирожным и только что принесённым кофе. Симптомы для меня были не новыми — холод по телу, онемевшие конечности, мышечные подергивания, удушье. Сделав глубокий вдох, я попыталась встать с кресла, но ноги на отрез отказались меня держать. Упав назад, словно мешок с картошкой, я попыталась переключить внимание на что-то другое. Первый посетитель — пожилой мужчина, сидящий в компании маленького мальчика. На нём песочного цвета куртка, а на столе — небольшая чашка кофе. Может быть, американо? Как громко стучит в ушах кровь! Я перевела взгляд на другой столик. Второй посетитель — светловолосая женщина с каре. Говорит по телефону и хмурится — проблемы с бизнесом? Грудную клетку сжало, будто тисками, паника разливается ядом по венам. Третий посетитель — мужчина, волосы по плечи, трость неподалеку. Лицо очень знакомое. Внимательно следит за мной, в глазах беспокойство. Вот он поднимается и делает несколько шагов в мою сторону. Я узнаю Роберта, и паника накрывает меня новой волной, но на этот раз тело реагирует на мозговые импульсы — я вскочила с места и быстрым шагом пересекла кафейню, скрываясь в коридоре, ведущем к номерам. Едва захлопнув за собой дверь, я пулей влетела в душ и выкрутила его на полную мощность, даже не потрудившись раздеться. Ледяные струи ударили по голове и затекли за шиворот, смывая бегущий по спине липкий пот. Узел в груди медленно ослабевал и на место паники пришла истерика. Я медленно сползла по стенке душа вниз и уткнулась носом в колени, пытаясь заглушить собственные рыдания. Вода прогоняла паническую атаку, но не помогала найти выход из ситуации, в которую я угодила. В кармане джинсов завибрировал телефон. Я поднялась на ноги, не обращая внимания на дрожащие коленки и, опираясь рукой о стенку, медленно выключила воду, пытаясь оттянуть неизбежное. Вернувшись в комнату, я стянула с себя промокшую насквозь одежду и завернулась в полотенце, гипнотизируя валявшийся на кровати жалкий кусок пластика. Экранчик вновь зажегся, пиликнуло оповещение о входящем сообщении. «И где она?». «Мертва» — я набрала ответ и отбросила гаджет подальше, забиваясь в угол кровати и обнимая подушку. В Сторибрук медленно приходила зима. Сегодня с неба срывались снежинки. Они стройным хороводом слетались на асфальт и тут же бесследно исчезали. Я подняла глаза на собеседницу. В последний раз так близко я видела ее ровно неделю назад, когда решилась заглянуть на огонёк к Реджине Миллс. Письма от мертвеца выбили из-под моих ног землю, я перестала чувствовать себя в безопасности и не знала к кому обратиться за помощью. И могу ли я это сделать вообще, не рискуя жизнью близких людей. Мне хотелось побыстрее закончить начатое и сбежать на другой континент. Красивый особняк был буквально белой жемчужиной Сторибрука, ухоженный садик притягивал внимание, а мощенная камнем дорожка так и манила к крыльцу. Долго любоваться видами мне не пришлось, Свон открыла дверь едва я коснулась костяшками поверхности белоснежной двери из дорогого дерева. Тогда она не дала мне поговорить с Реджиной. Если говорить начистоту, она даже на порог дома меня не пустила. — Рони сегодня занята, Генри убежал на свидание, пришлось подкупать Роланда, чтоб он в моё отсутствие не закатил вечеринку. Я всё так же молча разглядывала её. Удивительно на какие игры способен наш мозг. При первой встрече она казалась мне героем какой-то сказки, борцом за справедливость, некоей спасительницей, если хотите. Оказавшись с ней по разные стороны, я увидела другой образ — холодная, с собранными на затылке волосами, она разглядывала меня с таким видом, будто в любой момент готова была меня прибить и ни разу об этом не пожалела бы. Я молча подвинула ей папку с материалами, которые собрал Сидни. Эмма замешкалась всего на мгновение, но после взяла папку в руки и быстро исследовала всё, что там было. — Я не совсем понимаю, Белль. Следующими на стол плюхнулись конверты с первым письмом от моего анонима и со снимком Реджины Миллс. — Что ты хочешь? — Эмма вздохнула и отодвинула от себя папку. — Правду. Советую начать с самого начала. Некоторое время Эмма молчала, с какой-то особой нежностью глядя на фото Реджины, которое она всё так же сжимала между пальцами. — Как зовут женщину, с которой ты живешь, Эмма? — я решила подтолкнуть беседу в нужное русло. — Я не открою для тебя Америку, Белль, — Эмма улыбнулась и положила фото на стол, — тебе уже известно её имя. Её зовут Рони. Я устало вздохнула и покачала головой. — И как давно она Рони? — Уже двенадцать лет. — Эмма улыбнулась хозяйке кофейни, которая принесла ей её напиток и заменила мне мой нетронутый эспрессо. Я лишь благодарно кивнула. — Тот путь, по которому ты идешь… — Эмма подняла на меня светло-зеленые глаза и выдохнула, — очень скользкий. Тебе не стоило влезать в эту историю. — Видишь ли, Эмма, сложилось так, что меня никто не спрашивал хочу ли я туда влезть или нет. — Я ткнула пальцем в письмо анонима, — кому-то очень хочется, чтобы правду о случившемся знали все. — Не строй из себя жертву, Белль, тебе это не к лицу. — Эмма откинулась на диванчик и устало сжала пальцами переносицу, — вся наша жизнь — сплошной выбор между тем, что мы можем и тем, что мы должны делать. Стать частью всего этого — исключительно твой выбор. В этом никто, кроме тебя не виноват. И ещё не поздно поступить правильно. Брось эту затею, забудь всё и живи дальше. Труп Сидни снова стоял у меня перед глазами вместе с присланной мне цитатой из притчи царя Соломона. Затем мелькнули воспоминания о фотографиях родителей, таящих в себе молчаливую угрозу. А после — снимок Руби, который пришёл на мой телефон сегодня утром. Я стёрла пальцы в кровь, пытаясь ей дозвониться, но единственное, что я слышала из трубки — бесконечные, бередящие душу гудки. — Ни за что. — видимо, в моём голосе отразилась твёрдая решимость, потому, что лицо Эммы в один миг поменялось — в её глазах будто погасла надежда всё быстро уладить и вернуться обратно в иллюзию той жизни, которую она и Реджина так старательно создавали двенадцать лет. — Хорошо. Я помогу тебе дописать твой шедевр, заполню все твои чёрные дыры, отвечу на любой твой вопрос. При одном условии… Я знала о чём она попросит. Буквально нутром почувствовала. — Не втягивай в это Рони. Я не вижу необходимости заставлять её переживать это всё ещё раз. — Ты не понимаешь о чём просишь… — Вполне отдаю себе отчёт. Тебе не нужна она, я могу рассказать всё. И то, чего она не знает в том числе. — Я не буду втягивать её, если это не станет необходимостью. Большего я обещать не могу. Некоторое время Эмма буквально сверлила меня взглядом. Считанные секунды тянулись целую вечность, но, в конце концов, шериф кивнула. — Давай начнём с того, кто аноним. — Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Могу сказать, что это совершенно точно не я, — Эмма усмехнулась, — я была бы счастлива, если бы эта история и дальше гнила вместе с руинами «Нотнерта». — Аноним черным по белому пишет, что Локсли был ему дорог. У него дневник Робина. Возможно, я что-то упускаю, поправь меня, если я не права, но у Робина в Нотнерте из близких людей было только два человека — ты и мисс Миллс. И если ты отрицаешь свою причастность к этим письмам, остаётся только она. Если мне пишет Реджина, какой смысл мне соглашаться оставить её за бортом? — Это не Реджина. Не её почерк. — Мне нужны доказательства, Эмма. — я выдавила из себя улыбку. Судя по лицу Эммы получилось не очень, — ты же не думаешь, что я поверю тебе на слово? В этой истории слишком много тайн, лжи и бог знает, чего ещё. Если ты действительно хочешь, чтобы Реджина продолжала жить своей спокойной сторибрукской жизнью, убеди меня в том, что она не стала причиной моего присутствия здесь. На данный момент всё указывает лишь на то, что мисс Миллс так и не смогла справиться с тем, что произошло в стенах лечебницы и прикладывает невероятные усилия, чтобы справедливость восторжествовала. — Это не Реджина, Белль! — Эмма рявкнула так громко, что сидящие за соседними столиками люди удивленно оглянулись на нас. — Мне нужны доказательства, — я прикрыла глаза, пытаясь уладить дрожь в коленках, вызванную её вспышкой. Каждый резкий звук отдавался в висках головной болью и грозил новой панической атакой, ставшей моей постоянной спутницей. — Я против вашей встречи. — О господи, Эмма! Я не собираюсь с порога заявлять ей: «Привет, Реджина! Мне тут присылают анонимные письма с кусочками дневника твоего бывшего и щедро платят, чтобы эти кусочки стали цельной историей. Твоя нынешняя немножко против всей этой ситуации и просила не втягивать тебя в это. Взгляни на письмо, его случайно не ты написала?». — Хорошо. Как ты себе это представляешь? — Чудесный вопрос. К счастью, у меня есть на него ответ. Меня слегка потряхивало от волнения. Я ни секунды не сомневалась, что этот день расставит все точки над «ё» и я получу долгожданные ответы на все свои вопросы. Мы с Эммой договорились встретиться с Реджиной у неё в офисе, а затем вернуться ко мне в номер и продолжить работать над книгой. Я давно не работала с живым источником, понятия не имела как надолго это затянется, но Эмма успокоила меня, сказав, что сообщила Реджине, что у неё ночное дежурство по городу и что в нашем распоряжении будет целая ночь. Роберт, который раз пытался со мной поговорить, но я избегала встречи с ним. Самой себе не могу объяснить причины. С одной стороны, мне страшно хотелось с ним помириться, но с другой… Я до смерти боялась получить его фото в следующем сообщении. В оговоренное время я стояла перед офисом Реджины с полнейшей путаницей в голове. Мы несколько раз обсуждали с Эммой мою легенду, в ней просто не осталось дыр, настолько складной получилась история, но мне было не по себе. Врать я не умела абсолютно, хорошо, что я не ставила себе целью в чём-то убедить главу города. Мне всего лишь нужна бумажка, написанная ею от руки. — Белль, ты готова? — Эмма вышла из офиса и поманила меня рукой. Я молча кивнула и пошла за ней. — Ты всё помнишь? — Да. Эмма постучала в дверь, а я как вкопанная уставилась на надпись: «Р.Локсли. Мэр». Зачем она взяла себе его фамилию? Из кабинета послышалось мелодичное: «Входите». Эмма подтолкнула меня вперед, и я очутилась в обители её мэрского величества. Черно-белый рай, не иначе. Реджина сидела за столом напротив окна, задрапированного черно-белыми шторами и что-то писала, склонив голову. Я посмотрела по сторонам — стройные ряды черных колонн, черно-белые стены в виде веток деревьев и мраморный пол. Нужно отдать должное, у Реджины Миллс было отменное чувство стиля. — Здравствуйте, мисс Френч, — мэр широко улыбнулась мне, приглашая присесть перед ней. Я опустилась на черный стул и встретилась с ней взглядом. — Чай, кофе? — За чай была бы признательна. Реджина кивнула и перевела взгляд на Эмму. — Мисс Свон, не могли бы вы передать просьбу секретарю? У нас сломался коммутатор, как раз ожидаем мастера. — Несомненно, — Эмма улыбнулась и, посмотрев на меня взглядом «не-смей-в-моё-отсутствие-ничего-натворить», вышла из кабинета. — Так чем я обязана? — Я хочу стать частью вашего городка, — я улыбнулась ей и устроилась поудобнее, — правда, это мой первый переезд, и я ничего не смыслю ни в процедуре, да и о необходимых документах ничего толком не знаю. Реджина слегка склонила голову набок: — Почему Вы не спросите Мистера Голда? Он бы с радостью Вам помог. — Понимаете, мы повздорили. Я даже думала отказаться от этой затеи, но решила, что мы не вечно будем дуться друг на друга, а мой переезд был бы отличным поводом помириться. — Да, чудесная идея, мисс Френч! Видимо, Реджина была в хорошем настроении. По крайней мере, именно сегодня на мою долю пришлось столько улыбок, сколько не приходилось за все прошлые встречи. Брюнетка буквально светилась. — Надеюсь, вы с мистером Голдом быстро разрешите ваши разногласия. Любовь, к сожалению, — штука невечная. Не стоит омрачать её ссорами. — Спасибо, Мадам мэр, — я смущенно улыбнулась, думая про себя, что такие разногласия, как наши, вряд ли можно быстро разрешить. Именно тогда мне бросилось в глаза то, на что я не обратила внимания сразу. — Оу, мои поздравления! — Спасибо, мисс Френч. — Реджина с улыбкой прокрутила кольцо на пальце и взяла в руки лист бумаги, — я набросаю Вам список необходимых документов, как только всё соберете, обратитесь в офис шерифа, за Вами закрепят новый адрес. Вероятнее всего, нужно будет обратиться в центр занятости, чтобы найти работу. Ну…или как там вы с мистером Голдом решите. — Спасибо большое… Простите, а как я могу к Вам обращаться помимо «Мадам мэр»? Чувствую себя болванчиком, повторяющим одно и то же. Могу я называть Вас мисс Локсли? Реджина надавила на ручку так сильно, что с обратной стороны выскочил стержень, улыбка на её лице увяла. — Я сказала что-то не то? — я удивленно захлопала ресницами. — Нет, всё в порядке, меня просто давно так не называли, — сливовые губы растянулись в грустной усмешке, — думаю, мы с Вами остановимся на Рони, — Реджина протянула мне лист бумаги. — Хорошо, спасибо большое за помощь, Рони… Я, пожалуй, пойду, — я засобиралась домой. — А как же чай? — Я и так отняла у Вас много времени, извините. — Белль, — окликнула меня Реджина уже когда я стояла у выхода, — мой совет — не затягивайте с примирением, не теряйте драгоценное время, которое вам отведено. Иногда его бывает слишком мало… Я благодарно кивнула и пулей вылетела за дверь. В её словах было столько боли… Совсем не похоже, что она отпустила прошлое. А я таки нарушила слово, данное Эмме, и испортила им помолвку. Совесть ту же принялась обгладывать меня изнутри. Негнущимися пальцами я разогнула список документов, который мне написала Мадам мэр. И вот что бросилось мне в глаза: Буквы ровным рядом тянулись по строчке. Заглавные буквы были ничем иным, как образцом отменной каллиграфии. У неё был красивый почерк. Вот только он абсолютно не похож на почерк анонима. Шок окатил меня девятиметровой волной. Этот день должен был дать мне ответы. Но пока вопросов становилось всё больше. Если не она мне пишет, то кто?