Глава 2 "Голод не тётка - заставляет пускать торпеды"

      Пробуждение оказалось очень даже схожим с тем, как я и заснул. Если это и можно было бы назвать сном. Тогда я просто закрыл глаза и очутился в точно такой же тьме, в которой и заснул. Сознание действовало точно так же, как и если бы бодрствовало, потому тогда я не сразу понял, что сплю. Ну так вот, после того как моя последняя мысль исчезла в необъятной тьме, мне пришлось ещё некоторое время пялиться в пустоту, прежде чем очнуться.       Наконец-то открыв глаза… один глаз. Я только что мгновенно осознал, что у меня был только один глаз и что вижу перед собой только переднюю часть той самой акулы-подлодки, на которой остановил свой выбор буквально минут пять назад. По крайней мере, мне так кажется, ибо вокруг было светло так же, как после освобождения из икринки. Да, вижу только голову и насколько понимаю именно свою.       Несколько секунд наблюдений и ко мне возвращаются тактильные ощущения. А я-то думал, почему ничего не чувствую, но вижу? Чувства после пробуждения были очень странными. Только к рыбе привык, а уже приходится привыкать заново. Так, например, у меня есть что-то то ли на носу, то ли внутри него. Я прекрасно ощущаю это и не знаю даже как лучше описать. Вроде бы это мне не мешает, словно всё так и должно быть, но будучи в человеческом теле и в виде рыбы, то ничего подобного я не ощущал. Просто даже сравнить не с чем. Не приходит ничего в голову.       Ну и, конечно, я теперь понимаю, что мои размеры изрядно увеличились, раз уж большая часть моего тела внезапно оказалась снаружи. Это я понял, потому что точно помню, что в последний раз находился внутри сотворённой мной пещеры, откуда не мог бы следить за временем суток. Ну, а говорю про большую часть, потому что, видимо, моя хвостовая, где должен был находиться гребной винт той акулы, оказалась зажата под плитой.       «Кажется застрял», — пришёл к неутешительному выводу.       Попробую выбраться. Рук-ног, как обычно, уже нет. Единственное, что могло двигаться это хвост, а привести всё тело в движение получилось бы только с помощью того самого винта. Пробую пошевелить хвостом. Его-то я прекрасно чувствую. Помню, что он делился на несколько сегментов, а значит, мог более вариативно поворачиваться или же быть гибким, если говорить по-другому. Позади послышался металлический скрежет, а я почувствовал крайне неприятные ощущения на грани боли.       «Ну блин, крепко я угодил…»       Хвост сам-то и пошевеливался, но больше двигалась именно передняя — головная часть. Прижало меня и правда знатно. Главное было сейчас не паниковать и продолжать попытки выбраться. Пусть больно, но так надо.       Принимаю решение запустить винт. Хрен его знаю как, но он пришёл в действие. Я ощутил, как лопасти стали прокручиваться. Уже спустя секунду они зацепились за что-то и сверху, и снизу, но вращение все равно продолжилось. Это стало происходить с каждой секундой все чаще и чаще. Ну и, конечно, снова эта противная боль. Похоже, что лопасти винта были пронизаны нервными окончаниями. Вот тебе Мать Природа. Понапридумывала всякую живность, в которую потом приходится обращаться.       Скорость оборотов винта набиралась. Я снова попробовал пошевелить хвостом, надеясь хоть на какой-нибудь прогресс. Он-то и не заставил себя ждать. Похоже, что лопастями я умудряюсь подкапывать песок в своей бывшей пещерке, понемногу продвигаясь вперёд. Было это очень неприятно. К тому же я всё ещё продолжал цеплять ту глыбу сверху. Благо, что я двигался вперёд и вскоре, возможно, освобожусь. Это и случилось спустя несколько минут усердных стараний.       Как только хвост прекратил биться об песок и камень, меня отбросило вперёд и даже после моё тело продолжило движение. Первые мгновения я только радовался обретённой свободе:       «Слава Богу, выбрался».       Однако тело неслось вперёд и только набирало скорость. Преград впереди никаких не было, можно было плыть и не думать о том, что куда-то врежусь, однако проблема заключалась в том, что я не понимаю, почему я не останавливаюсь.       Двинув хвостом до упора и оставив его в новом положении, тело стало поворачивать налево. Повернув его в противоположную сторону и также до предела, корпус стал возвращаться на прежний курс и после поворачиваться направо.       «Так, кажется, с управлением немного разобрался», — это меня немного воодушевило, и я решил продолжить разбираться в новом обличии. Всё же это необходимо было сделать, если хочется жить.       Остановиться я сумел только тогда, когда остановил вращение лопастей, да и не совсем сразу. Какое-то незначительное расстояние после этого мне ещё пришлось проделать. После этого я стал более-менее спокойнее. Теперь хотя бы понятно, как можно было двигаться. Оставался только один вопрос, касающийся движения:       «А наверх как плыть-то?»       Вправо и влево хвост очень хорошо мог двигаться, тем самым я менял горизонтальное направление движения. В этом я убедился ещё раз, без особых проблем вернувшись к своей перерытой пещере. Запустив винт, я повернул хвост, тем самым развернувшись, хотя и немного не в ту сторону, а затем поплыл обратно, по чуть-чуть выравнивая свой курс. Эти успешные попытки и ясность того как двигаться меня действительно очень радовали. Судьба остаться на одном месте и помереть с голоду миновала меня.       Вернувшись к своей пещерке, я уже не мог сказать, что она когда-то была ею. Скорее, это была довольно большая яма, треть которой уходило под камень.       «Мда, песка тогда пожевал нехилое количество. А всё ради одной ночи», — я был как-то разочарован тем, что мои труды вот так были уничтожены.       Ладно, это больше не важно. Сейчас нужно было подумать о другом. Я так понимаю, что я правильно тогда понял, касательно выбора из двух образов. Теперь моё тело изменилось на акулу-подлодку. Каким-то образом из мелкой рыбёшки я умудрился стать, ну, вероятно, несколько метровым хищником с торпедами и гребным винтом в хвосте.       Я таки ещё подумал минуту и понял, что в носу как раз и были торпеды. А то думал, что за фигня в головной части ощущается. Ладно, главное, чтобы случайно их не запустил. Всё-таки я не уверен насчёт того, откуда они могли взяться после того, как их задействуют. Обычные подлодки, естественно, пополняют запас торпед на базе, а вот у таких монстрообразных разве есть база? Сомневаюсь.       На своё укрытие я кое-как сумел поглядеть, но было бы куда удобнее, если бы я мог наклониться. У меня всего один глаз, который располагается на верхнем плавнике, из-за чего, собственно, я вижу переднюю часть своего тела. Спинной плавник намертво прирос к корпусу, и поворачивать им я никак не мог. Чтобы осмотреться вокруг, необходимо было запустить винт и повернуть хвост для разворота тела. И пока ты разворачиваешься, то мог смотреть. Как по мне, то это было очень неудобно, и о таком в видениях не говорилось. Да и догадаться до этого было бы трудно, тем более, что я первый раз в жизни сталкиваюсь с подобным.       Зато я мог быть более уверенным насчёт моей теории, касающейся роста и развития этих организмов. Это же получается, что, только-только родившись из икринки, я сумел превратиться в вооружённую торпедами механическую акулу. Становится куда более ясно, почему же дно так разбомбили, а внизу расставили целое минное поле. Интересно, сколько же мальков померло, пока я был в отключке? А сколько выжило? Стоит проверить, но пока полностью не разберусь с принципами собственного движения, то приближаться к мёртвому полю даже не стану.       Не раз сравнивал себя с субмариной. Вполне было возможным, что механизм моего погружения был схож с реальными подлодками. Насколько я помню, во время движения они могли менять свою глубину благодаря металлическим рулям плавникам — гидропланам. Так-то этот тип судов мог погружаться и благодаря забортной воде, поступающей в специальные резервуары. Чтобы всплыть, необходимо было откачать воду и заполнить их сжатым воздухом. Не похоже, чтобы я мог принимать в себя воду и закачивать в себя воздух в какие-нибудь сосуды. Но мне, скорее всего, подойдёт динамический способ изменения глубины во время движения при помощи боковых плавников. Они оказались очень даже подвижными и могли двигаться как вниз, так вверх.       «Сейчас будем проверять», — сказал я про себя, разворачиваясь и плывя куда-то в сторону от бывшего укрытия.       Быстро набрав некоторую скорость, я поднял оба плавника вверх, после чего мой нос стал подниматься, а значит и я вместе с ним. Вернув плавники в горизонтальное положение относительно своего тела, корпус быстро выровнялся. То же самое я сделал и для погружения — просто опустил плавники. Кажется, во время движения обтекающая вода создаёт большее давление на одну из частей плавника: верхнюю или нижнюю. В то время как на противоположной части рулей давление было меньше.       «Хотя бы не зря тот документальный фильмец посмотрел про субмарины», — я обрадовался своему любопытству. Опять же заулыбался бы, если бы только мог.       Теперь я стал возвращаться к пещере и в момент приближения, опустил рули вниз, тем самым начав наклоняться. Внимательно осматривая воронку, оставшуюся после моего стремительного роста и мутации в акулу-субмарину, я и не подумал о том, что зафиксировать себя в этом положении я не мог. Так как это был мой первый раз, то узнал я об этом на практике, поцеловав носом песчаное дно той самой воронки.       — «Ах ты…»       Отключив вращение винтов и выровняв рули плавники, корпус акулы быстро вернулся в горизонтальное положение, ещё раз ударившись, но только теперь об тот булыжник, под который я копал.       Ладно, я, кажется, понял основные принципы управления своим телом и теперь мог более-менее не бояться того, что не смогу справиться с движением. К тому же теперь можно было слинять в случае чего и не попасть в ситуацию, когда неизученные функции организма не вовремя застанут врасплох. Так что пора двигаться. Начну с того, что и планировал — поплыву поближе к минному полю. Посмотрю, что там изменилось за время моей отключки.       Итак, отправляемся к мёртвому полю. Примерно зная, куда нужно было двигаться, я стал держаться этого курса, попутно всё больше осваиваясь с новым телом на практике. Так я несколько раз менял глубину погружения и делал обороты вокруг себя, стараясь при этом не потерять направление. Так что последнее делал только у какого-нибудь редкого примечательного места, которое мог взять за ориентир.       Плыл я на своей максимальной подводной скорости в десять узлов. Понял это, только выжимая из себя всё, что только можно для набора скорости. Не скажу, что это быстро, просто потому, что тут под водой этого не замечаю, но точно гораздо быстрее, чем мальки.       По пути также решил изменить глубину, чтобы плыть выше. Так обзора будет побольше. Всё же я вижу не только свою голову, но и немного дна в зоне периферийного зрения. Боялся я нападения тварей, подобных первому образу, явившегося мне во время отключки. У него была мощная челюсть, снабжённая толстыми зубами. Согласно видениям, твердолобики могли откусывать обшивку судна, а значит и от меня что-нибудь, да откусить смогут. А то и напрочь перекусят. Было бы отлично, если я их замечу первым. Скорости под водой у меня должно быть в два раза больше, так что с отрывом никаких проблем быть не должно. Только вот с обзором всё же проблемы ого-го-го! Ещё попробуй первым заметить. У того-то глаза просто по бокам были. Зубастику удобнее. Не то, что мне.       Тут-то я и вспомнил про пассивный сонар для прослушивания глубины. Так можно будет определять источники шума. Понять бы только как его включить.       Мысленно пробую «прощупывать» своё тело в поисках чего-нибудь такого, что напоминало бы мне сонар. Звучит, конечно, бредово, но а что я ещё могу. Попробуйте тут оказаться в теле, отличающемся от человеческого и со спец прибамбасами, которые ещё догадайся как врубить.       Какое-то время я всё пытался включить этот сонар, но понятное дело, что ничего не вышло.       «Чёрт! Но может быть он уже включён?» — подумал о такой возможности.       Пассивный сонар же применяется для прослушки источников шума. Это как уши, можно сказать. Есть вероятность, что они как раз и являются моим сонаром. Но пока ничего, кроме потоков воды и собственного винта, я не слышу. Мои уши, кстати, представляют собой пару небольших, параллельно расположенных на голове воронкообразных отверстий. Смотрятся они ужасно и отвратительно, но ничего не поделаешь, лучше с ними, чем без них.       Где-то через десять минут показалась та же самая картина мёртвого поля, что и в прошлый раз: огромное маслянистое чёрное пятно из трупов и крови, ещё не осевшей на дно. Где-то там были минные установки, так что подплывать близко не буду. Я уже не был таким маленьким, и попасть по мне значительно легче, хотя и в образе малька увернуться было бы практически невозможно, если учесть стремительность того проникающего в тело гарпуна. К тому же из-за изменившихся размеров пространство стало восприниматься совсем иначе, и определить безопасное расстояние также было бы затруднительно. Ещё, пожалуй, не стану плавать над самим полем, лучше оплыву его, если нужно будет.       И вот откуда-то спереди, ровно прямо по курсу, далеко за пределами моей видимости послышалось четыре хлопка, а следом короткий истошный рёв. Услышанное мной очень странно воспринималось моими слуховыми аппаратами. Немного приглушённо и неразборчиво. Может, это и был сонар? Тогда как он сработал?       «Что это было?» — я решил остановиться, и винты прекратили движение.       Тишина. Всё закончилось быстро. Буквально не более пяти секунд.       Думаю над тем как отреагировать. Считаю, что лучше пойти посмотреть лично. Как я уже говорил, плыть напрямую над мёртвым полем не буду. Обойду его. С моими десятью узлами это не займёт много времени. Не малёк же уже.       Вновь активировав винт и сменив направление, отправился к источнику шума. До предполагаемого места хлопков я добрался всего за несколько минут. Быстро осмотревшись, опять же кое-как замечаю большой разорванный труп, лёгший на дно в метрах пяти от границы минного поля.       «Огромный! Это не малёк», — первое, что приметил я.       Решаю спуститься вниз, чтобы получше рассмотреть тело и по возможности съесть. Голода пока не ощущаю, но с учётом того как он чувствовался у моего предыдущего воплощения, то было бы разумным поесть как можно скорее. Ещё и тело выросло. Желудок наверняка тоже и прокормить себя любимого явно будет тяжелее, чем малька. Ну, а тут сразу такой халявный кусок мясца… Ну вы понимаете, о чём я думаю.       Только я отошёл подальше от поля и развернулся, чтобы было удобнее опускаться, то сразу же примечаю подкравшегося к трупу… зубастика.       «Такого же я видел в видениях! Самый первый явившийся образ! Лишь бы не атаковал», — подумал я, удивляясь встрече с ним.       Вот после того, как я увидел зубастика вживую, мне почему-то стало казаться, что всё, что происходит со мной, стало куда понятнее и яснее, хотя это и не было таковым. Я всего лишь видел его во сне, но и так понимаю, что мог стать точно таким же, если бы выбрал его. Но вместо зубастого и твердолобого, я решил избрать для себя вооружённую торпедами акулу. Мне почему-то кажется, что я не прогадал.       Сумев разместить твердолобого и некоторые останки трупа в периферийной части моего зрения, стал внимательно наблюдать. Сам-то был значительно выше и немного в стороне от него, то есть прямо над ним я не располагался, иначе не смог бы наблюдать. Довольно большой минус. Надеюсь, что это можно будет исправить. Ну и почему-то кажется, что это действительно возможно, если оттолкнуться от того, что за ночь я вымахал из рыбёхи в такого вот хищника.       Вижу, как зубастик плавал над трупом и, скорее всего, пожирал его. Зубы его были прямо под лбом, и отсюда сверху увидеть их было невозможно. Да и не хочется. Что-то говорит мне, что белоснежный ряд зубов будет последним увиденным в этой жизни.       «Он жрёт, и мне не помешало бы», — подумал я, но как раздобыть еду, не знал.       Я собирался искать еду тем же самым образом, коим нашёл её он. Такую стратегию придумал вчера. Вернее, во время моего пребывания в обличии малька. Не могу знать, сколько я спал и спал ли я вообще.       Пойти, что ли, поплавать вокруг и поискать ещё подобного? Будут ли мои поиски удачными? Возможно, что они уже все попередохли, и их успели съесть более удачливые особи. Я же не знаю, сколько в пещере провалялся. Может, куда больше дня спал.       Снова обращаю внимание на зубастика и пожираемый им труп. Вот аж завидно стало. Завидно настолько, что захотелось убить…       «Может и правда убить его?» — задал себе такой вопрос, принимаясь мельком разрабатывать возможный план.       Не ну, а что? Мелкие убивали друг друга и сжирали. Вполне же, возможно, что такие вот особи тоже могут убивать себе подобных ради пищи и выживания. Как бы борьба внутри вида. Хотя я акула-субмарина, а это зубастик. Мы так-то совсем разные, но происходим от одного и того же вида мальков. Не знаю я про это ничего, кроме того, что мы по разным путям пошли, но это хоть что-то из немногого, что было мне понятно сейчас.       Я действительно собираюсь его уничтожить, но проблема была в способе. Идти в лоб никак нельзя: он прочнее, да и зубов его я очень боюсь. Вооружен только «торпами» и даже не знаю, как их пускать, хотя и есть одна мыслишка. Возможно, что ситуация, в которую я попал, могла бы меня этому научить. Ну, это только аргумент к решению о нападении.       «Была не была, пробовать нужно», — решился, разворачиваясь и немного отплывая в сторону.       Лучше сейчас научиться пускать торпеды, чем потом в момент крайней необходимости столкнуться с той проблемой, которую описал раньше.       Отплыв на метров десять, снова разворачиваюсь в сторону зубастика. Плыву на небольшой скорости, опускаю гидропланы и вместе с ними стал опускаться и нос. Теперь прямо по курсу вижу зубастика, к которому довольно быстро приближаюсь. Уже фактически нацелен на него, остаётся только пустить торпеду.       «Пошла жара!» — мысленно прокричал я, чтобы придать себе побольше смелости и уверенности. Эдакий клич.       Напрягая нос, как бы высмаркиваясь, из него выстрелила одна единственная торпеда, устремившаяся вниз, прямо к зубастику и трупу, который он пожирал.       Успеваю немного разглядеть торпеду. Похожа на обычные человеческие, только эта была меньше во много раз. Людские ведь могли быть по несколько метров в длину и обладать крупным калибром. Эта же была только эквивалентом. Небольшая серая торпеда с чёрным овальным носом на длинном цилиндрическом теле, оканчивающаяся конусом с лопастями, оставляя за собой пузырьковый след и изрядно шумя, направлялась прямо к цели, набирая всё большую скорость, пределом которой должна быть в двадцать четыре узла       В это время я стал отворачивать в сторону, заодно подняв плавники, чтобы самому сменить глубину погружения и на всякий случай быть готовым для возможного побега. Ну, а также, чтобы самому не пострадать от взрыва торпеды. Я-то с их устройством и всеми принципами действия не был знаком, вдруг она и меня зацепит. Там всё же было двести пятьдесят килограмм взрывчатки, что довольно немало, скажу я вам, хоть поменьше, чем в типичных торпедах Второй мировой.       Кое-как успеваю отплыть и повернуться, чтобы попытаться посмотреть на взрыв. И успеваю.       Моя торпеда попадает в монстра. Она сталкивается прямо с его лбом и моментально детонирует. Большая, почти мгновенная вспышка, сопровождаемая оглушительным хлопком и видимой ударной волной, разбрасывающий вокруг ранее убитого монстра и вместе с ним только что поверженного мной. Но не успеваю обрадоваться победе, как меня тоже откинуло в сторону и опрокинуло на спину.       «Ах ты!» — я был напуган такой неожиданностью.       Плыл я спиной вниз где-то десять секунд. Ну а пока был перевёрнут, то легко мог наблюдать за мёртвым полем и областью поражения, ведь мой единственный красный глаз, располагаемый на спинном плавнике, к удачному стечению обстоятельств был направлен в сторону взрыва.       За это время гул от взрыва стих. Песок, перемешанный с чёрной кровью, витал в воздухе и не давал лицезреть всего, кроме нескольких кусков мяса, отброшенных в сторону. Кому они принадлежали, было пока не ясно. Возможно, что только что уничтоженному, а может тому ранее погибшему.       Моё тело стало само переворачиваться на брюхо, приходя в положение равновесия. Похоже, что так было заложено в моём организме. Штука удобная, а то пришлось бы сейчас гадать, как перевернуться обратно.       И так зубастик повержен. Дождусь, пожалуй, когда песок осядет, чтобы лицезреть всё самому и не рисковать.       Ждать пришлось несколько минут. Песок более-менее осел, и я увидел разорванные в клочья тела обоих монстров, лежащие на песке на большом отдалении друг от друга. Часть из них попала близко к минному полю, и доставать их было бы большим риском. Но некоторые всё же сожрать можно было. Что-то наоборот, выбросило дальше от мин или в стороны, где минные установки людей не смогли бы меня затронуть.       Помимо этого, ударная волна от взрыва опрокинула часть минных установок и «сдула» витающую в воздухе кровь, скрывающую их вместе с телами сотен мальков, убитых глубинными бомбами. Можно сказать, что безопасная область увеличилась. Теперь, думается, можно было пробовать приступать к трапезе со всем тем мясом, что я заполучил. Жалко, что в действительности его не так много, как могло быть. Много просто улетело в минное поле. Удивительно, что минные установки не сработали на них. Неужто они поражают только живых? Ну, если так, то люди, правда, давно имеют счёты с такими тварями, раз уж придумали столь умное оружие против них. Печально, конечно, от понимания того, что такой тварью являюсь и я.       Пора бы уже приступить к трапезе. Сделав манёвр для более удобного спуска, через секунд пятнадцать оказываюсь почти у самого дна, едва не касаясь его своей грудной частью. Приметив в отдалении от мёртвого поля несколько поблескивающих кусков мяса, размером с мою голову, решаю начать с них. Приблизившись, замечаю, что помимо мяса тут были и куски искорёженного металла, бывшие частью этих монстров. Стал обгрызать их со стороны, стараясь не сгрызть железо вместе с ценной съедобной частью.       «Тот же самый вкус креветок. Только ярче. Вкусно, другими словами. Кажется, торпеду не зря пустил», — подумал я.       Ну, оно так и есть. Торпеду пустил не зря, потому что сумел её пустить без особых проблем. Теперь с этим нет вопросов. Только вот всё равно переживаю на счёт их количества. Было две, а осталась одна. Я всё-таки надеюсь на то, что они и правда могут расти внутри носа.       Пока размышлял о торпедах, не заметил, как сжевал кусок чёрной стали вместе с мясом.       «Ух ты… Не помру же от такого…» — я вновь не на шутку испугался, сразу же прекратив свой приём пищи.       Секунд пять спустя, снова подумал о возможной всеядности этих рыб. Вспомнил, как сжевал наиострейшие зубы мальков, сам будучи таким как они. Подумал-подумал и решил:       «Ну, получается, мы и правда такие вот всеядные и все жрущие».       Решил всё-таки дожевать этот кусок и сделал это быстро и вполне себе легко. Стальные куски брони зубастика легко поддавались моей челюсти, напичканной, вероятно, целым рядом, а то и не одним, острейших зубов наподобие акульих. Они спокойно впивались в металл, гнули его и проделывали тонкие длинные отверстия. Да, я не поленился изжевать кусок его брони, а затем выплюнуть, чтобы посмотреть на результат. Зато теперь я получше ознакомился со своими возможностями, что было очень важным в моей ситуации.       Так я где-то ещё с полчаса плавал и поедал куски монстров. За это время никто другой ко мне не подплывал, и это было просто отлично. Вспоминая, что зубастики имели отменный нюх, мне приходилось частенько отрываться от трапезы и осматриваться по сторонам, во избежание опасного «кусь» за хвост. Но всё обошлось, скорее всего, из-за мёртвого поля. Они постоянно могли чувствовать его запах, и заметить этот среди того было бы почти невозможно. Хотя причина моей сравнительной безопасности крылась в другом. Думается мне, что все просто погибли.       После приёма пищи оставалось подумать, что же делать дальше. Чувствую, как желудок пополнился и потяжелел. Это хорошо, мыслей в голову стало лезть значительно больше. Вероятно, что сейчас моя продуктивность на разного рода идеи и планы возрастёт в разы. Это тоже — хорошо!       Тогда — будучи мальком, я задумывал оставаться здесь до того момента, пока вся еда здесь не иссякнет. Но не похоже, чтобы она тут ещё была. Нужно будет сейчас оплыть всё мёртвое поле и посмотреть, не осталось ли тут ещё хоть что-нибудь, чтобы можно было бы сжевать. Для меня это главное сейчас, хотя это сильно удручает. Всё из-за того, что был-то я человеком, а теперь, вероятно, обречён воевать за кусок еды с такими же монстрами как я.       Всплыв повыше для лучшего обзора, я отправился в путь вокруг минного поля, надеясь отыскать ещё каких-нибудь мёртвых зубастиков и мальков. Первый вариант всё же лучше. Раз уж стал больше, то и мяска требовалось побольше. Вполне логично.       Пока плыл, думал о пище и прочих способах её добыть. И, кажется, понял, как это нужно делать. Те видения в момент отключки, скорее всего, показывались не просто так. Я расценил их как демонстрацию умений и способностей того и другого вида чудовищ, но во всех них мишенями были корабли. Вероятно, что моя всеядность, способность есть сталь была связана с этим. Да и обладание торпедами, намекало мне, что применять их нужно было против судов. Да и опять же, вспомнив только то, как нас разбомбили глубинными бомбами, и сколь много усилий потратили ради этого огромного минного поля, то всё начинало вставать на свои места.       «Мы угрожаем судоходству», — подумал, приходя к такому выводу.       Насколько я помнил, то огромный процент торговли или же перевозок осуществлялся морским путём. Это было то ли восемьдесят, то ли девяносто процентов от всего торгового оборота. По крайней мере, у меня было где-то ориентировочно так. Конечно, что такие, как мы могли представлять угрозу всему этому, но что-то не похоже, что в мелком количестве могли причинить существенный вред. Ну, опять же, можно склониться к тому, что у людей был неприятный опыт и всё, что случилось тут было следствием преподнесенных уроков.       Оплыв всё минное поле, и даже несколько раз, каждый новый круг, отдаляясь от поля, увеличивая радиус поиска, ничего отыскать съедобного не сумел. Единственная еда здесь была внутри того самого поля, но уже понятно, что добраться до неё было абсолютно невозможно. Рисковать, приближаться к нему на слишком близкую дистанцию было бы как-то не по мне. Уже знаю, что еду можно раздобыть и другим способом, но чтобы решиться на такое, нужно будет постараться.       По всей видимости, я теперь либо единственный представитель своего рода и вида, либо один из немногочисленных выживших. Но, скорее всего, это первый вариант. Остальные, наверное, просто померли на минном поле, пока я спал и плюс одного завалил я. Вот тебе и одиночество. Тяжкая у меня жизнь предстоит.       Ну всё, больше оставаться тут я смысла не вижу. Уходим отсюда. Буду пробовать искать какие-нибудь источники пропитания. Так как могу есть сталь и железо, а вместе с ними и нефтяные продукты, то в море явно должно будет найтись много всего подходящего под эту категорию: мусор, затонувшие корабли и прочие творения человечества. Фактически я уже в столовой или же у открытого холодильника. Остаётся только отыскать то, что ты хочешь больше всего из того, что ты явно не хочешь. Звучит, может немного запутанно, но у меня представляется всё именно так. Да и еду бы отыскать лучше поскорее, ведь уже особо приятного чувства в желудке я более не ощущаю.       С момента, как я покинул мёртвое поле, оно же, место моего второго рождения, прошли сутки. Я решил считать те дни, которые живу тут. Жаль, что только не знаю, сколько времени я тогда спал. Ну, вероятнее всего, всю ночь. Таким образом, я могу сказать, что живу уже где-то сутки с половиной дня. Полсуток прожил, скрываясь в водорослях, почти весь следующий день после торпедирования зубастика был в пути и сейчас на рассвете следующего дня продолжаю держать курс в неизвестном направлении.       Ночь эту я не спал. Вообще не хотел. Просто плыл. Намёков на сон никаких не было. Похоже, пока превращался в акулу-подлодку, то прекрасно отоспался на денёк-другой вперед. Еды за это время особо не нашёл, а голод стал ощущаться очень заметно, хотя пока и терпимо. В пути мне удалось проглотить пару рыбёшек. Говорю я про нормальную рыбу, а не про инопланетную скотину, коей я был и, похоже, остаюсь. Ну так вот, съев её особо, я, естественно, не наелся. Чувство голода у меня было причудливым. Была бы целая стая таких рыб, то, может быть и наелся, а так чего? Крохи, а не еда.       Поиск пищи продолжается. Знал бы только куда плыть.       «Кстати, а насчёт моего направления…» — я поднял гидропланы вверх и направился к поверхности. Решил впервые с момента рождения всплыть.       Проплыв пол минуты, с плеском выныриваю на поверхность, словно торпеда, а затем ровно ложусь на воду. По ощущениям всё было отлично. Дышалось прекрасно, смотрелось тоже хорошо. Сделал круг вокруг себя, чтобы получше оценить обстановку, но она оказалась одинаковой. Всюду была одна водная гладь, от поверхности которой отражалось утреннее солнце, поднимающееся из-за горизонта где-то вдали.       «Как я рад, что могу всплыть и полюбоваться солнцем и голубым безоблачным небом», — довольно простенько, но я действительно очень счастлив. Было бы ужасно провести отмеренный остаток дней под водой.       Решил поплавать в надводном положении. Скорость, насколько я мог помнить, была выше моей подводной и достигала где-то восемнадцати узлов. Примерно так же было и у немецких подлодок. Я про то, что под водой плыли они медленнее, нежели в надводном положении. Это касалось субмарин типа «VII». У лодок типа «XXI» было всё несколько иначе. Те под водой плыли быстрее, нежели на поверхности.       Где-то полчаса спустя, глядя на отсвет солнца в воде, я подумал о том, что вполне себе могу ориентироваться! Солнечный диск поднимается с востока, в противоположной стороне запад, ну, а север и юг определяются отсюда же. По крайней мере днём, я могу плыть куда захочу, ночью же у меня нет возможности этого делать. К сожалению, ориентироваться по звёздам не умею.       «Поплыву-ка на восток!» — вдруг решил я, немного довернув в сторону солнца.       Так хотя бы будет получше. Глядишь, и до Сирии доплыву. Зачем? Просто, чтобы держать определённый курс и не оставаться на месте. Нужно будет и изменим своё направления, а пока пусть будет так.       Где-то с час спустя я решил погрузиться в надежде поискать рыбу, но ничего живого я не наблюдал. По крайней мере на той глубине, где был я. Впереди, под водой начинался довольно крутой углубляющийся, словно в тёмную бездну спуск, куда погружаться я не решился. Глубина там была довольно пугающая, в разы глубже, чем я до этого бороздил.       «Проверять, сколь много давления я выдержу, пожалуй, не стану. Может быть, там и была рыба, но как-то жутко туда спускаться».       В темноте я видел неплохо. Заметил это сегодня ночью. Не как днём, конечно, но окажись в кромешной тьме, то не потеряюсь и не обо что не ударюсь, лишь бы глаза вновь не лишиться. Сейчас-то он у меня всего один. Других способов видеть и ориентироваться у меня не было.       Проплыв ещё некоторое расстояние, тьма дна подо мной была уже везде, куда не посмотри. Будто бы плыл среди пустоты. Очередной раз решив осмотреться, внезапно на одно мгновение ловлю резко растущий монотонный звук и в ту же секунду теряю его.       «Что это было?» — я сбавил ход.       Повторяю, те же движения, чтобы осмотреться, но медленнее. Вновь поймал звук откуда-то со стороны. Что это было, я не знал. Хочу проверить. Поднимаюсь, чтобы медленно всплыть, не теряя при этом звук. Пока всплывал, заметил, что могу слышать его, только, если смотрю в одну сторону и совсем немного в сторонах от его предполагаемого источника. Кажется, теперь я понял, где мой сонар.       Всплыв, а вернее, подняв из-под воды только свой глаз, ничего не вижу со стороны улавливаемого звука. Похоже, что источник был где-то за горизонтом. Решаю приблизиться к нему как можно быстрее, пока не ушёл. Для этого всплываю полностью, чтобы набрать свою максимальную скорость в пятнадцать узлов. Где-то через десять минут на горизонте замаячила совсем крохотная фигурка корабля.       «Да, это реальный сонар».       Похоже, что он работал, когда я смотрел в сторону источника шумов. До этого я не замечал ничего подобного. Ещё возможно, что он не реагировал на все звуки. То есть какие-нибудь суда и зубастиков, зафиксировать он мог, но с прочим возникали вопросы. Это необходимо было проверять.       Подплыв к судну ближе, я погрузился на перископную глубину, то есть, чтобы только мой глаз находился над водой. Он для меня сейчас словно перископ. Оказавшись ещё ближе, я смог его рассмотреть. Это был грузовой корабль с контейнерами на борту — контейнеровоз. Груза было очень много. Упади это всё в воду, я бы один смог этим питаться целый месяц или даже значительно больше. Конечно, не уверен, что смогу потопить его. Всё из-за двойных бортов и дна. Читал ведь, что большое количество судов, особенно для перевозок людей, газов, химикатов и нефти, имеют такие конструктивные особенности. Ну, и моих двухсот с половиной килограмм взрывчатки в торпеде явно не хватит на такое. Пусть даже у меня будет две торпеды. Вообще не берусь этого утверждать, может и хватит.       Кстати, а вторая торпеда стала вновь ощущаться внутри головной части тела. Кажется, что она вскоре там появится. Нужно будет ещё денёк-другой подождать. Пока она чувствуется, но не так, как та, что рядом в другой ноздре… вернее торпедном аппарате. Однако при этом стоит ещё с голоду преждевременно не помереть.       Не вижу дальнейшей причины преследовать корабль. Погружаюсь под воду и проплываю за кормой судна, продолжая свой путь на восток.       Так я плыл ещё где-то около суток и за это время смог перекусить только несколькими рыбёшками, которых случайно заметил на глубине. Да, я всё-таки решил спуститься поглубже и провёл я тут уйму времени. Не знаю, как глубоко я оказался, но видел я сносно и пока часами плавал в поисках того, чем можно было поживиться, смог только закусить теми самыми несколькими рыбами, о которых только что шла речь. Нетрудно догадаться, что для такого как я, этих рыб будет невероятно мало. И если честно, то я всё больше склоняюсь к тому, чтобы наконец-то сдаться и напасть на корабль… тем более, что обе торпеды в полной готовности. Готов был сделать это с любым кораблём! Голод сводил меня с ума! Похоже такие чудища и правда иначе чувствовали голод. Ну не мог такой ужас наступать так скоро!       На всех парах помчался всплывать. Остановился где-то в нескольких метрах от поверхности, хотел сохранить маскировку, но не сразу обратил внимание, что уже была ночь и только через минуту полностью всплыл.       «Корабль… нужен только один корабль, пусть небольшой, можно даже лодку», — изнывал от жуткого чувства пустоты в брюхе. Снова казалось, что желудок спрессовывало в комок и он начинал переваривать сам себя. Мечтаю, просто мечтаю скорейшим образом избавиться от этого.       Пробовал заглатывать побольше воды, но это никак не помогало. Возможно, что только на короткие мгновения становилось легче и то незначительно.       Решил искать судно при помощи сонара. Он мог бить за горизонт, и с его помощью я мог услышать шумы винта любого корабля. Стал медленно поворачиваться во все стороны, прослушивая пространство. В голове повисла тишина, прочие мысли затихли, и я сосредоточился только на этом. И о чудо! С одной из сторон я услышал слабый монотонный звук, отдалённо напоминающий корабль. Звучание было схожим с винтами того предыдущего контейнеровоза. Туда-то я и стал держать свой курс, набирая всю свою скорость. В ночи я могу подобраться довольно близко, но в любом случае лучше опущусь на перископную глубину, как только окажусь вблизи.       Через десять минут я уже мог наблюдать корабль на горизонте, а ещё где-то через пятнадцать был у него сбоку за кормой, в менее чем километре. Ну ладно, с определением расстояния на глаз у меня были проблемы, но тут я действительно был совсем близко, а может, корабль был большой и мне это только кажется.       На вид более-менее новое судно. В некоторых местах краска стёрлась и была немного поблекшей. Это видно даже во тьме. Скорость была небольшой, поэтому я его и нагнал. Да к тому же большую часть пути сближался в надводном положении. Сбоку на другой стороне судна было два разнонаправленных крана, а большую часть его палубы занимали ряды контейнеров, уложенных в четыре яруса. Это был ещё один контейнеровоз. Весь корабль светился в прожекторах, осветительных приборах, иллюминаторах и прочих огнях. Некоторые из прожекторов иногда проходились по воде, будто выискивая возможную угрозу.       Пока что я был позади него. Если и торпедировать, то стоило бы для начала разместиться где-нибудь по борту от него. Для этого всё ещё в надводном положении обгоняю корабль, находясь на удалении от него и размещаюсь в удобной для торпедной атаки положении. Жду, когда он будет проходить мимо меня.       «Я правда собираюсь это сделать?» — задал сам себе вопрос.       А есть ли у меня выбор? Сейчас нет. У меня не получается толком охотиться на рыбу, а эта акула по всем намёкам способна и, если так выразиться, обязана вести охоту на корабли. Жрать хочется безумно, а вновь описывать то, насколько это было ужасно, уже и желания нет! Скажу только, что от голода скоро помереть смогу.       И вот судно стало подходить, и я для большей гарантии успешного торпедирования подплываю ещё ближе и погружаюсь на перископную глубину, чтобы меня не заметили.       Меня может и не видно сейчас, но зато я замечаю на борту судна десять человек. По двое за пятью пулемётами, установленными на чуть выступающей платформе. Все они вроде были готовы открыть огонь в любой момент, и теперь, когда нос корабля стал проходить линию курса, куда смотрел я, всплывать было бы крайне нелогично. Одни матросы стояли в непосредственной близости от орудия, другие просто были рядом. Какую роль они исполняли на боевом посту, мне не удаётся догадаться. Вижу только, что у каждого такого было по большому, на вид биноклю. Всё же зрение у акулы-подлодки было шикарным.       «Думаю, корабль быстро не потонет… если вообще будет тонуть. Так что люди успеют спастись», — не сильно нервничая, убедил себя в том, что всё с ними будет хорошо, я поспешил пустить торпеду. Но беспокоило меня ещё и то, что делать, если он всё-таки не пойдёт на дно, как я того желаю.       Из ноздри выскочила торпеда и на всей скорости понеслась вперёд. Расстояние до судна было совсем небольшим. На взгляд менее половины километра, и торпеду должен был пустить так, что со своей скоростью куда-нибудь в корму угодить она была просто обязана.       Я стал вести отсчёт до попадания. Всё это время неотрывно смотрю на корабль и на людей в свете прожекторов. Думаю, на корабле обязательно должны быть средства для спасения. Они должны будут выжить, а судно достанется мне.       Отсчитал шесть секунд и на всякий случай пустил ещё одну. Вдруг та не взорвётся или её не хватит. Вообще не знаю, получится ли пустить такую громадину на дно. Так вроде бы, это не самый огромный корабль, я-то вижу это, хотя и в торговом флоте не сильно уж многое смыслю. Я был бы поспокойнее, если бы боевая часть торпеды была бы побольше. Всё же боюсь за двойные борта. Если бы я смог пробить две стенки металла, разделённые некоторой пустотой одной торпедой. Остаётся надеяться, что этот контейнеровоз не располагает такой защитой.       Ещё через секунд десять увидел где-то у середины корпуса огромный всплеск воды выше борта и вспышку, сопровождаемую приглушённым грохотом. Один из матросов с биноклем, что ранее стоял, облокотившись об стальную периллу борта вывалился с судна и стремительно полетел в воду. Корабль сильно качнуло, на нём заверещала тревога, в воду с наблюдаемого мной борта стало светить с десяток прожекторов, выискивая угрозу. Пулемётчики, схватившись за ручки своих закреплённых орудий, готовились открыть огонь, как только я попаду в одно из ярких глаз мощных прожекторов. Только из-под воды у меня виднелся мой перископ небольших размеров. Смогут ли они его увидеть? Люди, быстро передвигающиеся во все стороны, что-то очень громко говорили, но их речь не была мне понятна. Я не знал языка, на котором они говорят.       Через несколько секунд после первого взрыва, один из станковых пулемётов, расположенных на корме, застрекотал, изрыгая поток пуль куда-то в воду, совсем недалеко от себя. Сначала я было подумал, что меня нашли, как только услышал звуки выстрелов и мгновенно погрузился, но уже через пару секунд непрекращаемого мной отчёта, прогремел взрыв от второй торпеды. Я так и не понял, зачем тот моряк открыл огонь куда-то в воду. Ведь меня там и не было. Неужели увидел пузырьковый след от торпеды и попытался её уничтожить? Немецкие торпеды Второй мировой ходили под водой на глубине 4 метров. Не думается, что пулемёт смог бы поразить такую. Но вот мои, скорее всего, были другим делом. Они шли почти у поверхности и уничтожить их таким способом уже представлялось возможным.       Я находился под водой и пока даже не знал, что предпринять. Две торпеды ударили в борт, а будет ли тонуть корабль, могло показать только время. Я снова всплыл на поверхность, чтобы посмотреть на корабль. Пока ничего особенного не произошло. Люди продолжали шнырять по палубе. Двум матросам, оказавшимся в воде, были брошены спасательные круги, за ними постоянно наблюдали, и рядом с ними ежесекундно блуждал прожектор, за которым следовало дуло пулемёта.       Стал наблюдать дальше. Несколько минут спустя корабль накренился, а матросы не покидали боевых постов, хотя на вид изрядно нервничали. Особенно те, что были в воде. Видимо, они понимают, что торпедировать их могли только такие, как я. Побаиваются, что подобные мне чудовища нападут на людей за бортом? Но нападать я больше и не собирался. Кажется, судно всё-таки идёт ко дну.       «Мне повезло. Надеюсь, что погибших нет, мне нужен только корабль с контейнерами. Была бы возможность, то и одним ящиком довольствовался бы короткое время», — подумал я, смотря на корабль.       Люди не спешили на воду. Я вижу, что на борту было несколько оранжевых лодок, спускаемых с корабля специальными кранами. Зная, что на современных грузовых кораблях нет большого количества экипажа, то с уверенностью могу считать, что на всех их хватит. Только вовремя их спустите.       «Они же не знают, что я не буду их убивать, конечно, они предельно долго будут оставаться на палубе. Почему сразу не подумал об этом?»       Погружаюсь и решаю оплыть судно, чтобы посмотреть с другого борта и носа. Пока плыл, корабль успел больше погрузиться в воду, и тогда я заметил, как люди стали стремительно подготавливать плоты для спуска. Интересно было и то, что каждая такая тоже имела на вооружении пулемёт. Так что лучше не буду всплывать. Так глазом гляну с перископной глубины, и этого хватит.       Вскоре весь экипаж покинул корабль по обе стороны борта. Я так, по крайней мере, думаю. Двух упавших ранее подняли из воды, и, кажется, они были счастливы тому, что остались целы. Оранжевые плоты с электромоторами и зажженными фонарями быстро покинули сторону борта судна, куда я осуществил торпедирование. Проплыв за кормой, они встретились с моряками, спустившимися на плотах с другой стороны. Послышалась незнакомая речь, так как я был ближе, то мог лучше её услышать. Попытавшись по звучанию определить кто это, у меня ничего не получилось. Не мог определиться между французами и кем-то из представителей арабоговорящих стран. В любом случае они мне больше не нужны. Теперь я стал счастливым владельцем собственной кормушки на ближайшие месяцы.       Скрывшись под водой, стал ждать, когда контейнеровоз затонет, подарив мне тысячи тонн стали, жрать которую я могу так же, как и любую другую пищу, вроде рыбы и себе подобных.       Утонул он сравнительно быстро. Через несколько минут вся палуба и вместе с ней половина кормовой надстройки была под водой в положении крена на левый борт. Ещё немного, и вода сомкнулась над ним, скрывая его под водой в свете нескольких прожекторов любопытствующих глаз. Под водой же понемногу тухли последние источники света судна и полминуты спустя, последний из них погас.       «Люди в абсолютной безопасности. Бояться точно нечего. Думаю, за то время, пока корабль тонул, они успели сообщить о себе. Главное только, чтобы сюда не наведались военные корабли и ходячие по воде со своими глубинными бомбами. Сейчас-то у меня и торпед нет. Обе же на судно израсходовал», — подумал я, устремляясь на глубину.       Теперь я наконец-то мог удовлетворить свой страшный голод. Заодно посмотрю, что в контейнерах. Интересно ведь. Корабль погрузился довольно глубоко. При помощи сонара услышал как он ударился об дно, и, кажется, проехал по нему секунд десять. Минуту, и я уже был недалеко от него. Да, он немного прошёлся по песчаному дну и только тогда полностью остановился. Упал он на левый борт, на тот, на который взял крен. С его палубы ещё во время погружения посыпались десятки двадцатифутовых ящиков, свалившихся неподалёку. С них я и решил начать свою трапезу.       Оказавшись рядом с одним из таких, я легко откусил от него уголок и, сжевав, проглотил. Как и ожидалось, вкус был неплох. Не скажу, что превосходен, но очень даже ничего. Похоже, что моя теория о предназначении утопления судов и всеядности сбылась. Так я продолжил жадно откусывать от него всё больше и больше. Внутри контейнера были коробки с непонятным содержимым. Проделав дыру, достаточную, чтобы добраться до них, я ради любопытства решил узнать, что за груз перевозился судном. Раскусив их, я неприятно был удивлен тому, что в зубах застряли нити пряжи. Кое-как избавившись от них, решаю, что лучше обойдусь сталью. Так, например, я стал объедать этот контейнер и, закончив с ним, перебрался на другой. Впрочем, в тех был тот же самый груз. Так я съедал их один за другим около часа, пока не повернулся корпусом наверх и не услышал при помощи сонара приближающийся объект, а вернее даже объекты.       «Кто это может быть. Снова подводницы со своими торпедами?» — я быстро стал покидать область торпедированного корабля.       Отплыв примерно на метров сто, я обернулся и увидел как к судну с поверхности приближалось шесть зубастиков и следом за ними ранее не виданный монстр. Как я уже говорил, моё зрение под водой и даже во тьме было вполне себе отличным и ухудшалось только с тем, как глубоко я окажусь. Потому я прекрасно мог наблюдать всех двигающихся здесь монстров, даже на расстоянии где-то сто-триста метров.       Зубастики были типичными. Никаких отличий от тех, что я видел раньше не было. Они на всех парах… в три узла, неслись на дно к контейнеровозу. А вот монстр, следовавший за ними на чуть меньшей скорости, поразил меня наличием конечностей и десятка стволов, торчащих из-под каждого бока, большая часть из которых располагалась в некоторой надстройке над основным бледным антропоморфным туловищем с руками и головой в виде верхней челюсти. Само человекоподобное тело было внутри огромной нижней половины челюсти и, можно сказать, заменяла язык. Своими руками чудовище держалось за нижнюю челюсть и погружалось на глубину. Приглядевшись, я заметил, как из каждого ствола нового представителя монстров источалась золотистая дымка, остающаяся и почти моментально растворяющаяся позади.       «Это ещё что?!» — я смотрел на это ещё секунд десять, пытаясь понять, что могла сделать такая особь.       Однако, когда это создание посмотрело в мою сторону, я мгновенно принялся делать манёвр для разворота и драпанья отсюда.       «Заметил! Валим!»       В настоящий момент я был пуст. Торпеды не отросли, а прочего оружия не было вообще. Да и если бы были бы, то всего две, а чудищ там целых семь особей. Ни на какую драку это и не намекало. Шансы были никакие. Как, вероятнее всего, и у них. Моя скорость всё же была выше, чем у зубастиков и этого десятиствольника. Ну и да, у него были пушки, а у меня нет. Хотя что-то мне подсказывает, что стрелять ими под водой было бы нелогично.       Вот так я успел под завязку набить себе брюхо. Кормушкой, жаль, не обзавёлся, её у меня отняли только что явившиеся твари. Возможно, я ещё попытаюсь получить такую. Всё же потопить корабль было не так трудно, как мне казалось. Не исключаю того, что мне просто чудовищно повезло.       Всплыв на поверхность, сразу вижу на горизонте первые лучи восходящего солнца, что вновь стали играть с водой прямо передо мной. Обернувшись, моряков c затонувшего судна я уже не видел, хотя корабль был фактически подо мной. Не думаю, что они стали бы покидать место крушения. Их бы тогда точно никто не нашёл. Наверное, их уже забрали какие-нибудь морские службы.       А я решаю продолжить двигаться на восток. Благо вот оно, солнце, поднимающееся прямо оттуда.

POV Британский эсминец Эридж. Час назад. Остров Мальта.

      Встрепенувшись, я открыла глаза посреди тёмной, не очень просторной комнаты, утыканной несколькими двухъярусными кроватями, напротив друг друга и одним единственным окном. Ощутив холодок по спине, не сразу оглядываюсь по сторонам. Не понимаю, что могло меня только что разбудить. Однако через несколько секунд всё встало на свои места, когда в дверь моей комнаты кто-то стал неистово стучать.       — Эридж, вставай! Поднимайся, у тебя задание! — послышался грубый мужской голос из-за двери. И снова стук.       Ничего не поделать. Быстро отбрасываю тонкое одеяло в сторону, а именно на пол и перевернувшись с груди на спину, стремительно встаю с кровати. Покачиваюсь и тяжело вздыхая, подбегаю к двери. Отперев замок, дверь мгновенно открылась на распашку, чуть не столкнув меня.       — Эридж, сколько раз говорил, чтобы ты не закрывала дверь на замок? Все уже бегут на канмусовские катапульты, а ты только встала! Дура! — первым делом мой офицер принялся меня отчитывать.       Передо мной стоял мужчина тридцати лет от виду. Одетый в тёмно-синий китель, идентичного цвета брюки, берцы и фуражку с кокардой британских ВМС. Эта была, по сути, его повседневная одежда. Ни разу не видела, чтобы он одел что-то иное. Хотя понятно, что в действительности только по службе и видимся, потому он такой постоянно. Ещё бы ему не помешало побриться, а то его щетина меня бесит, обязательно скажу ему об этом, когда будет время. Его зовут Роберт Грахам, он мой офицер надсмотрщик. В его обязанности входит помогать мне осваиваться на новом месте, следить за моим состоянием, определять график, разъяснять суть заданий, знать, что я делаю, с кем делаю и как делаю, а после доносить на меня начальству, если я сотворю что-то неугодное, да и вообще, он должен делать всё, чтобы я была счастлива и стремилась спасти мир! Ну, как-то так задумано. И такой вот офицер полагается каждой деве флота! По крайней мере, так было у нас в Королевском флоте и Национальных военно-морских силах Франции. Что-то такое есть ещё в России. За остальные страны говорить не берусь. Та же Япония не афиширует свои дела с канмусу.       — Простите, мне так непривычно, — ответила я, протирая глаза. Нужно было быстро прийти в норму, всё же задание какое-то.       — Какая разница, я как офицер должен иметь к тебе постоянный доступ и возможность связаться. По этой же причине ты не должна отключать звук на своём ПДА, — он был очень серьёзен и недоволен мной. Ну конечно, я не идеальная канмусу. Мне не хочется следовать всем правилам во флоте. Они не были жестокими или уж сильно ограничивающими свободу действий, как, например, в Германии или России. Просто не сильно хотелось бы отдаляться от простой человеческой жизни. Хотя в нынешнее время-то легко и просто никому не живётся.       — Поняла, — ответила я, признавая вину. Спорить смысла нет. Офицер Грахам был абсолютно прав. Нужно отучиться закрываться на замок. — Накину ветровку и вперёд — к катапультам!       Щёлкнув свет в комнате и быстро повернувшись, кидаюсь на свою серую ветровку, висящую на спинке стула, напротив стола под высоким узким окном. Схватив её, на ходу одевая, выбегаю в коридор, утыканный дверьми, за которыми в таких же комнатах для нескольких канмусу, спали другие девушки. А вот почему-то на задание вызвали именно меня. Других кандидатур что ли не было? Роберт поторопился за мной.       — Не иди туда, а беги! Людям грозит опасность! — он подталкивал меня в спину, а мне ничего не оставалось, кроме как ускориться и перейти на бег.       Мужчина не отставал и при этом доходчиво стал всё разъяснять:       — Глубинные напали на корабль, отплывший из Триполи. Капитан судна передал сообщение о торпедной атаке. Попаданий два, два отсека поражены, и они скоро затонут. Необходимо сопроводить туда судно, которое проведёт спасательные работы. Противник, предположительно может быть субмариной. О визуальном контакте с нападавшей особью не было сообщено. Мало того, никто вообще после не нападал.       — А что за судно наше?       — Тип контейнеровоза — «Джая», — ответил офицер.       — Снова те корейские корабли, которые призваны сыграть роль судов класса Либерти в современной войне за море, — вздохнув, стала вспоминать кучу новостей по телевизору, где на эти корабли возлагались огромные надежды. Впрочем, не зря.       Да, это судно потопили. Всё-таки кто-то из особей глубинных смог эволюционировать в подводную лодку? Раньше считалось, что из состояния первой стадии эволюция в лодку была невозможна. Вот вам и новые данные. Плохие, что уже понятно. Раньше для появления глубинной субмарины нужно было из состояния детёныша или же, как их все называют — мальки, эволюционировать сначала в примитивный эсминец, а только затем в подлодку. Что там такого на дне было, чтобы отъесться и проскочить целую стадию эволюции? Просто учителя не говорили, что они могут эволюционировать каждый день или же, там какая-то особо удачливая особь выжила?       Что касалось моего мнения по поводу судна типа «Джая», то да, без эскорта и с глубинными при торпедах им гарантирован конец. На кораблях этого и идентичного типа с более высокой грузоподъёмностью экономили на всём, что только можно. Строить такие дешёвые корабли стали пять лет назад, когда торговый флот всего мира поредел на четыре пятых. Они понемногу стали спасать ситуацию с товарообменом и перевозками грузов по морю. Бывает, они иногда тонут из-за слабой конструктивной защиты, но это было принесено в жертву ради удешевления, облегчения и значительного ускорения производства. Корейцы добились того, что они могут спускать на воду около восьми кораблей в месяц! И это только одни корейцы. Лицензию на такие чудо суда имеют ещё японцы и китайцы. Когда услышала, то удивилась, но это действительно так. Собирают эти корабли блочным методом, и скорость сборки зависит от размеров судна. Ещё немаловажным является и наличие специализированных верфей для постройки именно этого рода судов, которые только ускоряют сборку. Можно было говорить, что там был создан целый судостроительный конвейер. А вот корабли, перевозящие нефть, химию и тому подобное, удешевлять не стали. Их как производили, так и продолжают строить. Ну, всё это, конечно, хорошо, но эксперты в своих областях отмечают, что с ростом грузовых судов необходимо всё большее канмусу для сопровождения кораблей. А нас и не сказать, что так уж и много, тех, кто может сопровождать караваны. Мы хоть и инициируемся от одной до нескольких дев флота в неделю, но этого мало. Всё это серьёзным образом обостряет отношения между некоторыми странами, особенно между Азией и Западом, у которых от поставок многое зависит. Оно, конечно, и у нас так и не только, но все пытаются перетянуть нас на себя, чтобы мы защищали конкретные маршруты кораблей. Надеюсь ещё на то, что ситуация немного наладится, когда разберёмся в Средиземном море. Итальянцы отправят подавляющее большинство своих дев сопровождать караваны в Атлантике и прочих океанах. Думается, что какое-то время корабли мы ещё сможем защищать эффективно, но ещё чуть-чуть и могут появиться первые проблемки.       — Да, кто ж знал, что вот так получится! — ответил мужчина.       — Ничего, вытопим их, — сказала я, зевнув и чуть не споткнувшись на лестнице. Благо ловкости хватило не полететь кубарем вниз.       — Аккуратнее!       — Ничего, не помру! — я выбежала на тёмную улицу вместе со своим надсмотрщиком. — Так значит, мы будем сопровождать спасательное судно и по возможности нам нужно затопить субмарину?       — Спасатели уже вышли вперёд, чтобы не терять время. Тириан ваш флагман, она знает, что делать. Просто слушай её и выполняй всё, что тебе говорят, — разъяснил Роберт.       — Тогда точно не помрём.       Я-то и не волновалась. Субмарин не боюсь, хотя и ни разу не приходилось с ними встречаться. Думаю, что не зря не страшусь их. Просто постоянно слышала истории как наши топили немцев пачками во Второй мировой, вот и думается, что это не так уж и сложно. Хотя такой расклад в Битве за Атлантику получился не сразу. Впрочем, у меня есть глубинные бомбы и ASDIC.. Думаю, мы её утопим. Тем более, я же не одна. Глубинные получили своеобразное разделение по классам, так как их поведение напоминало действия кораблей ушедшей эпохи. Если загоним субмарину под воду, то там наши её достанут! А сколько нас, кстати?       — А нас сколько будет в соединении? — спросила я, немного обернувшись, но не останавливаясь.       — Семеро: ты, четыре наших, одна итальянка и француженка. Две последние получат опыта, они недавно встали в строй, — ответил офицер. — Смотри куда бежишь, а то упадёшь!       — Простите.       Он всегда относился ко мне довольно мягко, хотя и не жалел, если я провинюсь. Неприятно, конечно, но понимаю, что это вроде как ради меня, так что я его прощаю, если это так можно выразиться.       Мы оказались на месте. Залетев в крупный ангар, примыкающий к форту Сант-Эльмо с востока, я побежала к стартовой площадке, ловко минуя попадающихся на пути людей и некоторые препятствия в виде аккуратно уложенных друг на друга ящиков.       Стартовая площадка или же, как её называют — катапульта, представляла собой вытянутую железную пристань, на которой происходило экипирование канмусу её обвесом. Сначала из мастерских по соседству, на мощных кранах к катапультам транспортируют элементы обвеса: «коньки», пушки, котельное отделение, торпедные аппараты и прочее вооружение. После чего эти самые коньки устанавливались в тонкие гнёзда. После мы «обуваемся», то есть просовываем ноги в открывшиеся коньки и закрепляемся в них. Обычно около минуты приходится ждать, пока обвес с мастерских доедет до нас. Как только это произошло, краны опускают обвес на наш уровень, и мы можем безопасно для людей и инфраструктуры экипироваться. Можно было делать и иначе. Например, сразу прийти в мастерские и там одеться, но это может повредить коньки и помещение, пока я буду идти сюда. Проблема заключалась в том, что вес самого обвеса после того, как мы берём его, достигает массы чуть ли не реального судна. Всё из-за действия особого информационного поля, которым также обладают и наши морские враги. Благодаря нему мы можем экипировать в сравнительно небольшой обвес снаряды, пользоваться ограниченной телепатией, этакий аналог радиосвязи или же канмусовского способа общения, и вообще само поле позволяло держаться на воде. Штука эта ещё не до конца исследована, норвежцы и японцы, добившиеся успехов в изучении глубинных особей никаких таких открытий, связанных с этим, не делали. Это больше всего интересует американцев и русских. Ну как больше всего? Интересует-то всех, но денег больше тратят они. Только свои опыты и эксперименты они проводят отдельно друг от друга и других стран, прямо соревнование какое-то. Самое интересное в информационном поле для них, это возможность увеличивать прочность разных объектов, уменьшать и увеличивать их размер. Как вы думаете, мы пополняем свои снаряды? Ответ прост: их производят в реальную величину, а затем мы применяем на них это поле, они уменьшаются и мы самостоятельное загружаем их в обвес. Точно так же было и с другими боеприпасами, торпедами и самолётами. Да, ради человечества люди снова стали производить технику предыдущего века. Ну, это и правильно. Современные модели не подходили. Да и реактивный самолёт, вроде бы, не сможет взлететь с палубы какой-нибудь Индомитэйбл.       Как только мой обвес достиг меня, я приступила к его надеванию. Спиной прислонившись к однотрубному котельному отделению, взяв несколько и так прочных ремней, на которые, ко всему прочему тоже могло распространяться информационное поле, воспользовалась железными фиксаторами. Убедившись, что отделение не шаталось и удобно расположилось на моей спине, подала сигнал паре рабочих в жёлтых светоотражающих жилетах позади меня, которые быстро сняли с него несколько крюков и также быстро отошли. К котельному отделению крепилось два подвижных модуля, на которых должны будут располагаться мои три башенки главного калибра в сто два миллиметра. Башни доставлялись к обвесу чаще всего отдельно, и их приходилось соединять самому. Всё из-за того, что очень часто их заряжают в отсоединённом виде, до выхода в море, чтобы в момент выхода быть уже укомплектованными и не задерживаться на минут десять-пятнадцать. А заряженные башни имели в себе вес снарядов, хоть они и выглядели после уменьшения с полпальца. К сожалению, закон сохранения массы не обошёл их стороной. Сам обвес становился во много раз тяжелее, стоило нам его взять и облегчался, если отпустим, а со снарядами это почему-то не работало. Вот с линкорами и прочими тяжёлыми канмусу дела обстояли немного сложнее. Для них приходится строить отдельные катапульты, на которых главный калибр может оставаться постоянно. Ведь такую установку можно было затащить в мастерскую краном, только, если она полностью пустая. Чтобы лишний раз этого не делать и дать возможность линкору выйти в море с уже полным боекомплектом, катапульту для тяжёлого корабля совмещали с мастерской. Благо всяких линкоров не так уж и много, поэтому страны были готовы потратиться на такое устройство. После экипировки обвеса, башенки двигались на одной силе мысли. Да-да, это тоже то самое поле. Иногда встречались канмусу, которым приходилось держать в руках подобные башни. Наши специалисты говорят, что это в некотором роде эффективно, особенно если оружие будет находиться в руках меткой девушки. Так, например, что-то подобное хотели организовать для линкора Уорспайт. Только по мне это не очень удобно, вдруг выронишь или руки нужно будет освободить, а деть башни некуда. Хотя ладно, это уже не совсем моя забота. Этим пусть занимаются проектировщики обвесов. Они могут что-нибудь придумать. Только пусть учитывают наше мнение. Стоило бы потом поинтересоваться как их там производят. Знаю только, что для этого очень была необходима наша кровь, причём в больших количествах, и желательно с запасом.       Торпедных аппаратов у меня не было, так что я фактически готова к пуску, как и несколько соседствующих девушек рядом на точно таких же катапультах и выполняющих ровно такие же операции. На эсминцах Королевского флота типа «Хант» второй серии не было торпедного вооружения. Знаю только, что они были на четвёртом подтипе. Вместо ненавистных мне торпед у меня было два бомбомёта и три направляющих для глубинных бомб. В отличии от той операции забивать погреба глубинными бомбами больше не нужно было, поэтому сейчас у меня был мой стандартный максимум в шестьдесят глубинных бомб. Будет глубинная субмарина — закидаем бомбами. Будет надводник — застреляем пушками. Моё противолодочное вооружение располагалось на котельном отделении: три направляющих снизу и смотрящие в разные стороны по борту бомбомёты. Бомбы были снаряжены заранее. Сразу после прибытия с предыдущего задания нас заставили их поместить в обвес. Хорошо, что краны на Мальте способны поднять котельное отделение со снаряжёнными бомбами.       — Эридж, ничего не забыла? — ко мне подошёл мой офицер и с явным упрёком задал мне вопрос.       — А что я могла забыть? — задала я вопрос в ответ и правда не понимая, чего такого можно было упустить. Я естественно стала перебирать все мысли в голове и поняла только, когда мужчина достал из-за пазухи мой бинокль. — А вот вы о чём! Ха-ха.       — Не смейся, Эридж. Он тебе ещё пригодится. Сможешь высмотреть врага заранее, — как обычно, он стал меня поучать. Ну, а так-то он был прав. Главное, если буду в составе эскорта, что скорее всего будет моей частой работой, ведь я как-никак эскортный миноносец, не забыть брать его с собой. Там обязательно нужно было смотреть по сторонам. Радар хоть и есть, но от бинокля тоже лучше не отказываться. Да и запрещают. Визуально наблюдать противника было куда привычнее.       — Да, спасибо, — я приняла его в руки и повесила на шею.       — И ещё, твоя одежда?       Секунду я задумалась, а затем мигом осмотрела себя. Ну, оделась я, может не совсем лучшим образом. Коричневые шорты по середину бедра и серая футболка. В общем, во всём том, в чём я обычно сплю. Меня всё-таки срочно подняли и времени переодеваться совсем не было.       — Жарко, холодно не будет! — улыбнулась.       — Эридж!       — Шучу, мне она не мешает. Соответствует всем правилам! — я поочередно стала загибать пальцы на правой руке. — Не жмёт, не сковывает движения, не мешает обзору, не мешает канмусу в составе эскадры и так далее, — а дальше перечислять было немножко лень.       — Ладно, но смотри, чтобы правда ничего такого не было! А то уже происходили случаи из ряда вон выходящие. Думаем, что лучше бы вам форму придумать какую-нибудь.       — Ну блин… ладно ещё если это только в море в этом выходить, а всё время таскать не заставят? — спросила я, изрядно не радуясь перспективе одеться в военный костюмчик.       — Нет времени болтать! Вперёд! — не ответив мне, он развернулся и спешно покинул область пуска катапульты, согласно технике безопасности.       Я, выдохнув, посмотрела вперёд, а затем нажала жёлтую кнопку справа от себя на небольшом терминале. Значит, я была готова к пуску. Впереди надо мной на электроном табло загорелись красные цифры и пошёл отчёт. Согнув немного ноги и тело, я приготовилась к тому, что мною сейчас выстрелят. Ровно десять секунд и моё тело разогналось на направляющих рельсах, пуская меня прямо в воду с высоким ускорением. Очутившись на воде и переждав образовавшуюся после меня волну, я как положено, быстро покидаю ангар, чтобы не помешать собой остальным девушкам, которые раз в пять секунд слетали с катапульт.       Как только я оказалась под ночным безоблачным небом, сразу же осмотрелась по сторонам в поисках флагмана своего соединения — Тириан. Как и ожидала она и ещё пара незнакомых мне канмусу эсминцев были у небольшого моста соединяющегося с волнорезом слева. Флагман деловито ожидала нас под светом фонаря вместе с робко выглядящими незнакомками. Скорее всего это и были француженка и итальянка. Не задумываясь, я подплыла к ним, заранее сбрасывая скорость.       — Сегодня медленно как-то, — недовольно произнесла Тириан, посматривая мне за плечо, когда я подплывала, — не так, как в предыдущий раз.       Обернувшись, увидела пару девушек, идущих к нам на удалении друг от друга. Их поочерёдно запустили с катапульт, и они довольно быстренько приближались к нам. Ранее я их видела. Одну на Гибралтаре, как только оказалась там, другую несколько месяцев назад, во время подготовки к операции «Морской ковёр». Это я про ту, где мы позавчера бомбили точку падения метеорита. Это были наши британки. Не хватает ещё одной.       Вскоре появилась и она. Теперь мы были готовы отправиться в путь.       — Все в сборе… — Тириан пересчитала нас, посмотрела на нас оценивающим взглядом и, кажется, сочтя нас готовыми к миссии, продолжила говорить: — Значит так, слушайте меня. Для начала в путь! Сейчас отойдём от острова и, выстроившись в единый строй кильватера, будете слушать, что я скажу.       Как обычно, тон её был серьёзный и очень требовательный, на грани приказного, а потому мы все хором ответили:       — Да!       Услышав тот ответ, который она, скорее всего ожидала, Тириан развернулась и проплыла под мостом. Я первая поплыла за ней, а следом уже и остальные члены соединения.       Тириан поплыла на восток вдоль суши, огибая остров. Вскоре через полчаса мы вышли на прямой курс и флагман приказала выстроиться строем кильватера, на расстоянии друг от друга в десять метров. Оказалось, что я среди всех была самой медленной, поэтому я выжимала максимальную скорость, а все позади, подстраивались под меня. Так-то флагман была впереди, а я уже второй. Могли бы тогда вместо меня, что ли, кого-нибудь побыстрее подобрать. А то все берут скорость выше тридцати узлов, а я еле-еле свои двадцать семь вытягиваю. Как-никак я эскортник. Моих скоростей для торгового флота хватает, а для таких быстрых операций что-то не особо.       Посмотрев назад, я увидела огни медленно отдаляющейся Мальты и заметных в темноте, благодаря некоторой подсветке на обвесах, молчаливых девушек, идущих за нами. Отойдя от острова ещё на несколько километров, я решила спросить у флагмана:       — Зачем меня взяли на задание? Я явно не подхожу в состав соединения. Моя скорость замедляет всех на… — а вот насколько узлов точно я отставала сказать не могу.       — На пять узлов. Я быстро ознакомилась с вашими характеристиками, — флагман дополнила мои слова.       — Вот даже как, — этому никак нельзя было обрадоваться.       — Да, но предполагают, что там будет субмарина, а у тебя есть бомбы и отсутствует опыт в охоте на подлодки. Тебе стоит поднабраться его, всё же на Гибралтаре служишь, пока что. Потому тебя выбрали под моим присмотром метать бомбы в подлодки, — объяснила Тириан.       — Получается, я тут на тех же правах, что и итальянка с француженкой позади? — я так-то не против поучиться, тем более, что не раз грозились в Атлантику отправить конвои сопровождать. Я всё-таки эскортный миноносец.       — Ну, не совсем так. А тебе не нравится? — в голосе у неё были нотки недовольства, из-за чего я немного понервничала.       — Нет, что ты. Я не против, — пожалуй, больше не буду спорить и даже пробовать жаловаться на нарушенный сон. Сейчас сплаваем, спасём людей и вернусь спать. Кстати, на счёт людей. — А там это, людей не съедят, пока мы плывём?       — Субмарины — это более умные особи. Они понимают, что на дно было отправлено море металла и какие-то мешки с мясом их уже не так сильно будут интересовать, только в последнюю очередь. Или, если моряки сами вдруг попытаются напасть на неё. Так что они наверняка сейчас на оранжевых лодках плавают недалеко от места крушения, пока подлодка пирует листами стали где-то под ними, — объяснила флагман.       — О, вот как, ну, тогда… ммм… мне спокойнее что ли, — попыталась найти слова.       — Верно, — сказала Тириан, а затем телепатически передала всем девушкам в эскадре. — Сейчас мы нагоним спасательное судно, выйдем вперед и первыми достигнем места крушения. Там будем сонарить во всю и искать подлодку, а найдём, то будем бомбить.       Мы поплыли дальше и уже ближе к рассвету нагнали корабль, предназначенный для спасения экипажа. До места крушения оставалось ещё около часа пути, потому проплывая мимо большого оранжевого спасательного судна, Тириан махнула рукой экипажу, связалась с ними и сообщила, что мы продолжим плыть дальше. Флагман рассчитывает отыскать субмарину и уничтожить её раньше, чем прибудет спасательный корабль. Это было вполне возможно. Ведь глубинные никуда не денутся с того места. Всё же сейчас там много чего вкусного для них. Достаточно прибыть туда и сразиться. А этим кораблём рисковать не станем.       — Так, с этого момента держите свои сонары включёнными! — с нами телепатически связалась Тириан и отдала команду.       Все члены соединения послушно включили свои локаторы. Однако итальянка, одна из новеньких, присоединившихся получать опыт, сообщила:       — Простите, а что делать, если у меня нет гидролокатора? — спросила девушка, канмусу итальянского эсминца Карриста, — Вот сорок восемь глубинных бомб имеется, а сонара нет…       — Тогда внимательно смотри по сторонам, — флагман не растерялась и быстро нашла работу для итальянки.       Однако меня немного удивило это. Глубинные бомбы у неё были, а сонара нет. Как же она тогда подлодку искать будет? Или она, мол, должна в группе работать? Кто-нибудь её направит на субмарину, и она сбросит бомбы? Ладно, это не моё дело. Раз уж отправили с нами обучаться на практике, то пусть так и будет.       Через час после рассвета мы почти оказались на месте, но экипажа корабля не было видно. В глаза не попадалось ничего оранжевого, что можно было счесть за лодки и шлюпы. Взяв бинокль, висящий у меня на шее, я осматривала всё вокруг в поисках уцелевших. Но среди голубой водной глади и правда ничего не было.       — Флагман, а мы точно на месте? — спросила я, не прекращая оглядывать всё по обе стороны от себя.       Другие девушки занимались тем же самым.       — Да, координаты фактически совпадают, — ответила Тириан. — Вижу впереди обломки.       Посмотрев в бинокль прямо, я тоже заметила на воде немногочисленный плавающий мусор и прочий оставшийся хлам. Вижу яркие спасательные жилеты и что-то похожее на пенопласт. И правда, значит мы на месте. Но, где моряки?       — Я что-то слышу. Замедлить ход до пятнадцати узлов. Приготовьтесь на всякий случай, — сообщила Тириан, подняв руку.       Я шла позади флагмана, потому я не могла хорошо прослушивать глубину впереди, так как улавливала шум её винтов. Потому выполняла прослушку справа и слева по борту. То же самое было и с девушками позади, но все мы услышали Тириан и теперь были готовы почти ко всему. Особенно это было видно по новичкам. Взглянув на них разок, сразу было видно, что это их первый выход на задание, в котором могли фигурировать настоящие глубинные. Француженка Карриста и итальянка Триумфант поглядывали по сторонам и ни на что не отвлекались. Видно, что побаиваются и волнуются, от того и такие покладистые. Они будут стараться выполнять всё, как их учили при подготовке. Тем более они должны знать, что в настоящий момент Тириан была самой опытной канмусу на Мальте, и потому будут ей доверять. Это правильно.       — Вижу шесть глубинных! Надводные. Относительный пеленг — восемнадцать! — через телепатию сообщает Тириан. — Ещё один появляется! Неприятно.       Внимание всех девушек, в том числе и моё, было приковано к шести глубинным эсминцам И-класса, плавно появляющихся из моря чуть правее борта и держащих курс прямо на нас. Они пока были медленными, так как только приняли надводное положение, но уже стали набирать скорость. Скорее всего, они заметили нас первыми, ещё будучи под водой. Это примитивные особи и разумом не обладали. Как только видят цель, то сразу прут на неё. Довольно часто таранят своей головой, если сблизятся, а затем кусают. Если есть пушка, то ещё и стреляют по пути. Проблем от таких не оберешься с головой. Те, что оказались тут, на первый взгляд, кажутся беспушечными. Повезёт, если так. Мы-то рассчитывали, что тут будет субмарина, но никак не надводники. Всё ведь намекало на подлодку!       Как и сказала Тириан, позади хаотичного, но довольно плотного строя эсминцев, появляется ещё один. И вот это уже гораздо интереснее!       — Внимание девочки, мы столкнулись со стаей, возглавляемой флагманским крейсером Хо-класса. Слушайте меня, и всё будет хорошо! — сказала флагман. Она знала, что на задании была пара новичков, и чтобы те не очень уж сильно волновались, постаралась внушить им своё чувство уверенности.       Впрочем, я не так уж и волновалась. Конечно, неприятно встретиться с ними, особенно посреди «безопасного» Средиземноморья. Однако стаю возглавляла почти такая же тупая глубинная, как и сами эсминцы, разве что чуть умнее, обладающая довольно внушительной боевой мощью в десять ста двадцати семи миллиметровых стволов и аурой, способной сплочать глубинных послабее в стаю. Всё-таки десять стволов, аналогичные ста двадцати семи миллиметровым орудиям для нас, лёгких судов, будет неприятностью, тем более от флагманской особи. Но всё же это лучше, чем встретиться с более высокой особью, обладающей каким-никаким разумом. В этом случае бои могли протекать совсем иначе, а тупенькие эсминцы И-класса уже могут и не показаться легкотнёй, так как, подчиняясь разумной особи, могут вести себя куда разумнее и исполнять всяческие указы своего флагмана.       Наши — англичанки, выглядели сейчас довольно бодро и хорошо. В них не чувствовалось волнения, и я рада этому. Этот настрой всегда легко подхватывался мной, внушая мне уверенность и спокойствие. Новички в лице француженки и итальянки, замыкающие строй позади кильватерной колонны, кажется, тоже прочувствовали общий дух, раз уж стали выглядеть довольно спокойно для своего первого похода.       — Приготовьтесь к манёвру!       Как только голова Хо-класса показалась над водой, и все орудия глубинного вместе с ней, то их золотистые жерла изрыгнули дым и пламя, а вместе с ними и десять снарядов помчавшихся в нашу сторону.       — Последовательный поворот! Относительный пеленг триста! — после того как телепатическая команда флагмана раздалась в моей голове, я увидела, как Тириан повернула налево, согласно собственной команде.       Когда я оказалась в точке, с которой начала поворачивать Тириан, то так же, как и она, свернула налево. В это мгновение над нами со свистом пролетели снаряды глубинного крейсера. Эсминцы же сокращали расстояние, но мы пока ничего не предпринимали. Тириан не дала команды. А стоило снарядам упасть в воду позади ещё не полностью свернувшего в след за флагманом строя, то у француженки стали сдавать нервы.       — Мы будем стрелять? — прокричав спросила Триомфант, инстинктивно пригнувшись и быстро взглянув в бинокль на шестёрку глубинных эсминцев, перед тем как свернуть вслед за впереди идущей в колонне девой. Вопрос свой она, кажется, никому конкретно не адресовала.       — Приготовить орудия! Будем стрелять по ХОшке! — скомандовала Тириан. Она будто и не услышала новенькую. А это было и не нужно. Флагману было важно, чтобы мы её слушали и выполняли приказы, тогда всё будет хорошо. Хотя меня беспокоило стремительное приближение эсминцев врага.       Теперь, когда последовательный поворот был выполнен, мы все стали направлять свои орудия в сторону глубинных. Как и сказала Тириан, я стала целиться по лёгкому крейсеру. Три мои башенки с шестью орудиями, установленными по два в каждой башне, повернулись по направлению к Хо-классу. Каждая из нас готова реализовать свой полный залп. Преимущество явно должно быть у нас. Десять стволов против чуть более трёх десятков наших. Ей конец, только сохраняем спокойствие.       Как только все оказались готовы и отрапортовали об этом, Тириан разрешила огонь. Одно за другим наши орудия стали стрелять по крейсеру. Каждая из нас после первого залпа стала готовить второй и одновременно наблюдать в бинокль место падения снарядов, надеясь на накрытие.       Флагман воспользовалась короткой паузой между первым и следующим выстрелом и сразу отдала новую команду:       — Приготовить правобортные торпедные аппараты. Цель — эсминцы И-класса! Без указаний торпед не пускать. Ждать моей команды!       У меня торпед не было вообще, так что меня это не сильно беспокоит. Я продолжаю стрелять по крейсеру и не отвлекаюсь ни на что более. А вот остальные девочки приготовились к торпедной атаке. Их аппараты, прикреплённые к бёдрам и другим частям ног, повернулись на правую сторону. У Француженки один из трёхтрубных торпедных аппаратов крепился прямо под котельным отделением обвеса и мог вращаться во все стороны, а значит атаковать цели с обоих бортов.       — Когда пускать? — громко спросила Карриста — новенькая среди итальянок. Она обратилась к флагману через телепатическую связь.       — Ты меня не расслышала? По моей команде, естественно! До этого ждите! — строго ответила флагман, при этом возмутившись на новенькую, после чего, сделав залп из своих орудий по крейсеру.       Ни нам ни глубинному крейсеру, который тоже сокращал расстояние, поразить врага ещё не удалось, хотя мы обменялись достаточным количеством залпов. Вскоре снаряды стали ложиться очень близко от нас, и я даже ощущала, как брызги, поднимаемые столбами воды, стали моросью окатывать моё лицо и открытые участки тела. Наши тоже били неплохо. За время нескольких залпов мы хорошо пристрелялись и в бинокль каждая из нас видела, что снаряды ложились почти по крейсеру. Ещё немного, и мы устроим этому крейсеру похороны.       Кельвин внезапно радостно закричала, после своего залпа:       — Есть попадание!       Присмотревшись, я заметила, как вокруг ХОшки развеялся дым после попадания одного единственного снаряда. Меня обрадовало то, что союзница добилась удачного накрытия. Тем более это немного выбило крейсер из колеи, и следующий её залп прошёл выше нас. Неужели зацепила внутренний дальномер? Надеюсь, что глубиннице теперь придётся сложнее.       — Внимание! Приготовиться к пуску торпед по моей команде!       Все девушки напряглись, наблюдая за приближающимися эсминцами, которые были в менее чем двух сотнях метрах от нас. Каждая из них, в том числе и я, хоть у меня и не было торпед, ждала одной единственной команды. Сердце быстро билось, ноги чуть подрагивали, боялась ошибиться где-нибудь. Старалась побороть это, но с трудом удавалось унять дрожь, делая глубокие вдохи. Наверное, так было у всех. Ушки на макушке, ждём. И вот команда наконец-то последовала:       — Пуск! — после того, как голос флагмана раздался у всех в голове, мгновенно в воду стали падать десятки торпед, устремляющихся к эсминцам И-класса, которые даже и не думали маневрировать и уклоняться. После Тириан резко приказала приступить к манёвру, — Поворот «все вдруг» влево, сейчас!       Кое-как, но мы все в тот же момент по сигналу флагмана повернули влево, оставляя глубинных у себя за спиной. Наш строй сменился с кильватерного на строй фронтом, но это никак не мешало вести огонь по крейсеру, хотя это всё же повлияло на пристрелку.       Эсминцы, не изменившие своего курса, наткнулись на пущенный торпедный суп и один за другим взрывались, разлетаясь в клочья, оставляя после себя черные маслянистые пятна на еле заметных волнах, разлетающиеся в стороны неподалёку обломки брони и куски тел.       Теперь мне стал понятен замысел флагмана. Наши пустили торпеды, когда Ишки приблизились и сразу изменили курс, чтобы двигаться в противоположную сторону от торпед, тем самым оставив глубинных на прежнем курсе, по которому к вражеским эсминцам идут торпеды. Значит ли это, что Тириан задумала подобное с самого начала?       «Пожалуй, запомню такой трюк, хотя мне эскадренному миноносцу без торпед он вряд ли пригодится», — подумала я, не прекращая удивляться. Репу бы почесать, да подумать над этим трюком ещё, но ХОшка всё оставалась живой.       — Есть! — обрадовалась Карриста. Однако радоваться было рано.       Один эсминец проскочил через торпедное заграждение невредимым и устремился прямо за нами. Был он в метрах пятидесяти, и расстояние всё сокращалось. Понятно, что нельзя было позволить ему приблизиться. Это было бы чревато сильными ранами или даже гибелью!       — Добьём его! — флагман перевела огонь на эсминец и почти с первого выстрела нанесла ему повреждение, попав в голову.       К ней присоединилась и я.       Вскоре глубинный пошёл ко дну, не выдержав обстрела четырёх канмусу. Снаряд добивший эсминец был пущен канмусу эсминца Оффа. Она и может засчитать себе его уничтожение. Остался только лёгкий крейсер Хо-класса, продолжающий преследовать нас и стрелять. Мы вновь совершили поворот «все вдруг», но в этот раз вправо, оказываясь тем самым снова в кильватерном строю с Тириан во главе. Мы вновь открыли по крейсеру огонь из всех орудий. Расстояние было менее километра, но из-за этих манёвров пристреливаться приходилось заново. У флагмана получалось полегче. Она вытягивала свою стрельбу за счёт опыта и, казалось, знает какие точные углы возвышения брать на том или ином расстоянии до противника и при этом подмечая скорость и прочие данные.       Очередной залп крейсера оказался удачным для него. Он попал по Оффе, одним снарядом выведя из строя одну из четырёх башен главного калибра. Девушка мгновенно вскрикнула после взрыва у себя под боком. Ей очень повезло, что снаряд не пришёлся куда-нибудь в другое место, а то могла быть беда. Остальные снаряды пролетели мимо, падая по левую сторону совсем вблизи от нас и поднимая столбы воды.       Новенькие, шедшие в строю позади Оффы, не бросили стрелять, но после попадания по союзнице сами немало испугались и как-то растерянно стали ждать реакции от девушки, прервавшей свой огонь.       — Как тебе вкус ста двадцати семи миллиметрового снаряда? — громко спросила Кельвин, начиная понемногу посмеиваться.       Вот как по мне, то ничего смешного тут нет! Это же страшно вашу мать! А ещё башня больше не стреляет! Да и вдруг она ранена! Всё же снаряд ого-го для эсминца.       На пару мгновений, присмотревшись к девушке, заметила, как по лбу у неё и вниз по щеке плавно стекала струйка крови, крупицы которой ветром смахивались с кожи куда-то за спину. Что-то стало боязно за неё, но сейчас не время проявлять заботу. Так что обойдусь простеньким вопросом.       — Эй, ты в порядке? — спросила я, связываясь с ней телепатически.       — Со мной всё нормально, почти, — ответила она мне, делая в крейсер громкий залп из трёх оставшихся башен. — А вкус снарядов… ужасный! Наши лучше! Пусть попробует!       Одни за другими наши снаряды стали попадать по крейсеру, нанося ей повреждения, выводя из строя орудия и даже оторвав ей руку. Каждый залп становился лучше и лучше. И так длилось до тех пор, пока кто-то из наших не попал ей в голову, разворотив её на куски. ХОшка после такого сразу стала терять ход, в то же мгновение прекратила стрелять и вслед за этим стала погружаться на дно.       Все мы прекратили стрелять, как только стало понятно, что глубинная больше не оказывает сопротивление и не давит на нас своими орудиями. Хотела порадоваться и высказаться вслух, но флагман не дала мне этого сделать:       — Осмотритесь, они могут быть не единственными! Не забывайте о подводной лодке, прослушивайте глубину! — быстро и чётко проговорила Тириан, не дав и пяти секунд расслабиться.       Где-то с полчаса мы кружили вокруг и около места затопления контейнеровоза, выискивая глубинных и в особенности подлодку, о которой всё чаще стала говорить флагман. Мы прослушивали чуть ли не каждый метр в области километра, чтобы найти субмарину, но её так и нигде не было. Моряков судна тоже нигде не было видно. У меня плохое предчувствие. Мы искали и слушали до того момента, пока Карриста не решилась задать вопрос:       — Флагман, а мы ведь убили глубинных, разве не они потопили корабль?       — Нет! Ни у одного из них не было торпедных аппаратов, а в сообщении к сигналу бедствия была приложена информация о двух торпедах. Тем более поведение глубинной намекает на способ ведения боя именно субмарины, — тревожно проговорила Тириан, глядя на водную гладь впереди себя и прикусывая затем среднюю фалангу указательного пальца.       — Но мы её не видим и не слышим, — возразила Триомфант, что немного удивило меня.       — Не слышим и не видим, но она, может, и есть. Это же подлодка, — сказала я, продолжая ведение поиска в намеченной области.       Мы вели активный поиск и прослушку глубины ровно до того момента, пока до места крушения не доплыл спасательный корабль. Тириан на всякий случай приказала не прекращать слушать и сторожить спасателей. Сама же флагман подплыла поближе к кораблю и стала переговариваться с капитаном защищаемого нами судна. Она объяснила, что никого тут не было, и, скорее всего, виной были надводные глубинные особи. В отличие от субмарин, они почти постоянно накидываются на плавающие объекты и сжирают их вместе с судном. За такие они приняли спасательные плоты и лодки. Скорее всего, базового вооружения не хватило или глубинные напали на плоты неожиданно и в темноте, что не позволило оказать серьёзного сопротивления. Мне уже стало понятно, что они погибли, и это было самым важным для меня.       О нас доложили на Мальту и проведя тут ещё некоторое время, почтя погибших моряков торгового флота, мы, сопровождая спасательное судно на скорости пятнадцать узлов, отправились обратно.       Мда, не сказать, что миссия удалась. Никто не выжил. Жалко как-то те полсотни человек. А я-то думала, что тотальной глубинной бомбардировки и минного поля хватит сполна, чтобы обезопасить Средиземное море. Это же теперь придётся терпеть атаки выживших глубинных, пока мы их не уничтожим.       — Тириан, а это же получается, что субмарина живая? Так значит она где-то плавает и может спокойно напасть на другие корабли в любой момент. Как её убивать-то будут? Найти такую посреди моря будет непросто, — при помощи телепатии, высказала я свои опасения флагману, стоящему во главе сопровождения.       Флагман была в сотне метров от меня, впереди судна. Я была справа по борту на расстоянии пятидесяти метров и видела, как Тириан обернулась и несколько секунд смотрела на меня. Затем я услышала её обращение ко мне.       — Да, она теперь головная боль для всего Средиземноморья. Навряд ли её найдут, пока она сама не высунется, а это значит, что она должна будет напасть. Конвоировать суда эффективно здесь невозможно: ни канмусу, ни АГ эсминцев и корветов тут просто не хватит. Также это могут быть не единственные глубинные. Да ещё и субмарина может быть не одна, а хуже всего, что она, скорее всего, эволюционирует. Пищевых ресурсов, думается, она получила достаточно с контейнеровоза. Так что придётся ждать следующего нападения. Только тогда у нас будет шанс её потопить, — поделилась своим мнением флагман. Ей можно верить. Я уже говорила, что она очень крутая, высокоранговая и опытная канмусу. — Вот только шанс-то небольшой совсем. Это ещё нужно успеть к месту нападения, а мы не знаем, где оно будет. Это сейчас мы понимаем, что она относительно недалеко от Мальты, а куда она двинется дальше? Так что тут по-хорошему нужно собирать противолодочные соединения из канмусу и разместить их на следующих базах для эффективного реагирования: Мальта, Крит, Балеарские острова, Кипр. Это как минимум, чтобы охватить Средиземное море.       Я задумалась над словами флагмана.       — Можно ли тогда считать, что мы провалили ту операцию? — спросила я.       — Нет! Без нас, глубинных было бы здесь около тысячи, а то и больше. Так что мы внесли огромный вклад, — строго ответила Тириан. После такого уже и не хочется сомневаться в себе. — А лодку мы эту выследим и потопим. Командование что-нибудь ещё придумает. Для начала уровень угрозы повысят в соседних регионах, а там дальше посмотрим.       На этом наш разговор закончился и до самой Мальты мы двигались в тишине, наслаждаясь лёгким шумом ветра и неприятно пригревающим правый бок солнцем.