Глава 9 "Быть звездою не желаю, но таковой, пожалуй, стану", Часть 2 "Не переставая удивлять"

Учебная база канмусу в Тулоне, Сен-Мандрье

Командный центр операции «Чёрные ножи»

      По большому затемнённому многоярусному залу распространялись гулкие шумы работающих людей. Одни проходили мимо друг друга, другие искали что-то или кого-то, а остальные работали, сидя за футуристичными компьютерными терминалами. Перед терминалами, в передней части зала на стенах полукругом возвышались ряды мониторов, каждый из которых превышал человеческий рост. На экранах одних были участки Средиземного моря с различными данными: картой глубин, погодой, обозначениями мест и времени затопления принцессой глубинных подводных лодок Мединой торговых кораблей. На экранах других были таблицы и списки. В целом дисплеи пестрели самой различной информацией. Но на мониторах была лишь общая информация, куда как более специализированные и локальные данные можно было получить на тех самых экранах терминалов. Одно можно было сказать точно — каждая карта, таблица или список в этом зале, так или иначе, были связаны с охотой на Медину.       На самом высоком ярусе зала стояла группа сосредоточенных мужчин. Большинство из них были одеты в штабную форму ВМФ ЕОФ, принятую вскоре после основания организации: туфли, чёрные брюки, белая рубашка с погонами, нагрудными нашивками Европейского Объединённого Флота с добавлением флага государства, откуда прибыл военнослужащий. Все выглядели настолько опрятно, насколько это было возможно спустя целую неделю охоты на принцессу среднего порядка. Разумеется, что все сотрудники командного центра Сен-Мандрье сменяли друг друга и могли отдохнуть около восьми часов. Работа шла в три смены. Впрочем, это касалось менее критичной для работы штаба части персонала. Но здесь также присутствовали и те, кому надолго покидать пост не рекомендовалось и кто фактически жил на базе. К таким персонам относились присутствующие в штабе адмирал Радзиевский и адмирал Моллиган. Форма этих двоих выглядела несколько иначе, чем у остальных присутствующих: в отличии от других, они носили форму адмиралов ЕОФ с отличительным признаком в виде нашивок их стран.       Адмирал Радзиевский был крайне молодым человеком, по виду которого можно было дать не больше тридцати лет. До Глубинной войны любой мог бы удивиться такому головокружительному карьерному росту. Тогда было весьма маловероятно в таком возрасте стать адмиралом, но в нынешнюю эпоху всё изменилось. Одни барьеры разрушились, а другие воздвиглись. И в изменившемся мире Радзиевский смог стать тем, кем стал, как раз при помощи новых правил, меняющих саму суть войны на море.       Информационное поле, меняющее физику вещей, порождающее морских чудовищ и дев флота, дало и обычным людям использовать его необычайные свойства в борьбе против общего врага. Молодой адмирал был одним из тех счастливчиков, кому досталась первоклассная активная способность, а также высокий процент эффекта снижения ауры, равный сорока восьми процентам! По новой международной системе оценки воздействия адмиральской ауры Радзиевский удостоился получить звание адмирала первой категории. Другими словами, Виктор Радзиевский являлся одним из наиболее ценных адмиралов в Европейском Объединённом Флоте. Он уже демонстрировал отличные результаты в борьбе против стай глубинных в Атлантике, а также в охоте на глубинную принцессу Сколл. Последняя, кстати, была ликвидирована, что частично является заслугой именно этого молодого мужчины. За это он получил свою долю уважения в адмиралтействе ЕОФ и от ближайших коллег. Пускай и не он командовал девами флота в тот весенний день тридцать седьмого года, а его куда как более старший коллега, который своей аурой и активной способностью похвастаться не смог, именно адмирал Радзиевский, при помощи своего псионного дара в нужный момент вырвал победу у младшей глубинной принцессы артиллерийских эсминцев Сколл. Его способность значительно снизила мыслительные возможности противника, а также замедлила реакцию глубинной принцессы и её подчинённых в двадцати километровой области от флагмана-ретранслятора. В результате чего способности принцессы в управлении стаей значительно ухудшились. В её обороне стали появляться бреши. А все девы флота, находившиеся в подчинении у флагмана дев флота, наоборот, получили временный интеллектуальный разгон, ускорение реакции и пристрелки всеми видами вооружения. Благодаря этому дева флота лёгкого крейсера Ливерпуль смогла совершить ряд точных попаданий орудиями главного калибра по химе артиллерийских эсминцев, что и стало причиной потопления глубинной.       Ситуация в настоящий момент была схожей с прошлогодней. Виктор в этой операции по большей части является кастером. Он присутствовал здесь, чтобы наделять дев флота эффектами своей ауры и помочь им активной способностью. Однако это не означает, что он находился в штабе все время.       Адмирал Моллиган, присутствующий здесь, с другой же стороны, возглавлял ход операции и принимал ключевые решения. В отличие от Виктора, он был мужчиной, выглядящим за пятьдесят лет. Это было просто понять, глядя на его седоватую щетину, морщины на лице и серебристые волосы, выступающие из краёв его фуражки. Да и его неторопливая походка выдавала в нём человека, не способного похвастаться своим здоровьем. К тому же при нём имелся куда как более явный атрибут старческой жизни — трость. Всё это, тем не менее, не мешало мужчине исполнять свои воинские обязанности, чем он и занимается по сей день. Если бы не Глубинная война, то он бы сейчас уже был бы на пенсии. Мужчине хватило того, что творилось во время войны Предназначения.       Пускай он и принимал решения, но по факту за ним было лишь последнее слово. В настоящий момент многими моментами операции руководил именно Радзиевский. Старший адмирал же оценивал его действия, в чём-то поправлял и давал советы. Если же точнее, то свою службу он вполне успешно совмещал с наставничеством для молодого мужчины.       Такая практика была относительно новым явлением для Европейского Объединённого Флота. В какой-то момент военные осознали, что Глубинная война может длиться сколь угодно долго, а в перспективе очень и очень долго. Противостояние морским захватчикам затронуло весь мир и стало бедствием воистину глобального масштаба. Разумеется, в следствии этого о крупных войнах между людьми человечество могло позабыть надолго. Озаботиться сменой для текущих командующих решили заранее. Новые адмиралы готовились к войне с глубинными, а не с людьми. Это даже позволило несколько оптимизировать процессы обучения. Впрочем, без учёта опыта войны против людей обойтись было невозможно. Как никак командовать приходилось девушками, чьи тела стали пристанищами для «душ» военных машин, созданных для войны как раз против представителей человечества.       Возвращаясь же к адмиралам, сегодня в ЕОФ девами флота командовали в подавляющем большинстве случаев адмиралы и офицеры, прошедшие Третью мировую войну. Они имели обширные знания и навыки управления флотом, а главное — настоящий боевой опыт. Значительную часть из их навыков можно было экстраполировать и на новые реалии Глубинной войны. Но когда-то эти командующие будут вынуждены уйти на покой, а их нужно будет кем-то заменить. Разумеется, что более молодые сменщики были. Все они также отбирались из числа офицеров ЕОФ, принимавших участие в последней большой войне.       Для пробуждения у сменщиков псионических способностей их сначала повышали до адмиралов, что, как было выяснено, являлось своеобразным триггером для информационного поля. Затем адмиралтейство отбирало среди новых представителей высшего офицерского состава тех, кто имел нужные псионические способности, а после остальных понижало до прежнего ранга с занесением в так называемый «адмиральский запас». В результате чего подходящих новоявленных адмиралов по большей части использовали как кастеров при текущих адмиралах, управляющих девами флота и принимающих тактические и стратегические решения.       Однако адмиралтейство в добавок к этому, относительно недавно решило начать подготовку избранных адмиралов на роль новых командующих девами флота. Основываясь на полученном опыте Глубинной войны, среди уже избранных адмиралов были отобраны подходящие претенденты на роль командующих. После началась их разноплановая подготовка с периодической практикой. Упор в обучении делался на стратегии и тактике, созданных на основании опыта Глубинной войны. Адмиралов готовили бороться с глубинными, а не с людьми. И пусть во время обучения не затронуть тему войн на море различных человеческих государств было нельзя, акцент делался именно на войну против инопланетных захватчиков.       Адмирал Виктор Радзиевский относился к числу тех немногих, у которых была определена высокая склонность к псионике, после чего тот был повышен до адмирала для определения его подавляющей ауры и активной способности. Когда же было установлено, что мужчина имеет первоклассные псионические возможности, ему было присвоено звание адмирала первой категории. Спустя какое-то время службы в роли кастера, поляк, хорошо показавший себя, был отправлен проходить обучение на командующего. И сейчас он проходил свою последнюю практику, прежде чем закончить обучение и получить свою первую эскадру дев флота и первые задачи в качестве командующего.       — Сэр Радзиевский, — в дверях помещения командного пункта появился адмирал Моллиган, привлекая к себе внимание своего подопечного.       Молодой мужчина, стоя над широким цифровым столом, больше своим видом напоминающий саркофаг, поднял голову и тут же, казалось, посветлел.       Три дня, что он провел в командном центре без своего куратора, были для него несколько волнительными и полными переживаний. Иногда Радзиевский хотел посоветоваться со старшим коллегой касательно охоты на Медину, но каждый раз того рядом не было. Однако сам поляк держался достаточно бодро, о чём один из присутствующих поблизости сотрудников докладывал по телефону лично адмиралу Моллигану, благодаря чему тот мог быть хотя бы немного спокоен и уже сам мог смотреться и звучать бодро во время видеозвонков из адмиралтейства.       — Сэр Моллиган, вы вернулись, — обрадовался молодой адмирал. — Как ваше самочувствие?       Куратор сделал первые медленные шаги внутрь помещения. Останавливаться он уже был не намерен и потому неторопливо, в меру своих возможностей, подошёл прямо к тактическому столу, на который без стеснения, с задумчивым видом и посмотрел.       На нём отчётливо был виден участок Средиземноморья, на котором присутствовало Тирренское море, где в настоящий момент бесчинствовала принцесса глубинных подводных лодок Медина. Карта была усеяна точками различных цветов с короткими подписями. Одни из них указывали на места, где совершались атаки на торговые суда, другие — где атаки совершались уже на саму Медину, а некоторые, где она предположительно была замечена. На карте также присутствовали другие фигурные обозначения различных мест. Это были места военных баз, аэродромов, портов, УБК, кораблей и дев флота, находящихся в море. На любую из этих точек или фигур можно было нажать при помощи лазерной указки с несколькими кнопками, всем своим видом напоминающей рукоять светового меча, чтобы получить более подробную информацию о целях. Также карта, показанная на электронном тактическом столе, была многослойной. При желании на ней можно было отобразить отдельно или вместе с другими слоями информацию другого рода. Всё это гибко настраивалось и регулировалось, благодаря чему на карте появлялась любая информация в любой необходимой пропорции, что позволяло действовать и принимать решения максимально эффективно. Всё это также достигалось благодаря десяткам различных баз данных, из которых на карту проецировалась вся нужная информация. Во многом эта также была заслуга тех сотрудников, работающих в зале на уровнях ниже.       Сейчас на столе помимо выше указанной информации, были выведены данные о движении гражданского судоходства: откуда идут, каким маршрутом и куда. Всё это было видно на самой карте тонкими линиями.       Было легко заметить, что Тирренское море после возвращения сюда Медины несколько опустело. Различные транспортные корпорации стали бояться проводить через Тирренское море свои суда, и всё больше предпочитало потратиться, но провести корабль более надёжным маршрутом, чтобы Медина не смогла до них добраться. Это же касалось и страховых компаний, которые несут колоссальные убытки от атаки глубинной субмарины. Также это спровоцировало некоторые корпорации на спонсирования охоты на Медину. Общие приток денег был достаточно большим, но тот довольно легко мог затеряться в общем бюджете Европейского Объединённого Флота, потому при помощи давления и связей компаниями удалось добиться того, что все выделенным им деньги шли конкретно на борьбу против одной единственной глубинной подводной лодки. И это действительно внесло свой вклад в охоту на Медину, а также привлекло внимание некоторых высокопоставленных лиц из адмиралтейства Европейского Объединённого Флота.       — Чувствую себя лучше, чем когда либо. Отдыхать иногда полезно, — подметил пожилой адмирал, — возьмите себе это на заметку.       — Приму к сведению.       Моллиган изучающе пробегал своим взглядом по карте, пытаясь мельком понять, что происходило в его отсутствие и практически единоличном командовании его подопечного. Определённо, что у него это толком не получится. Один взгляд на карту, наполнившуюся различными фигурками и значками, несколько активных слоёв и кажущаяся для него каша на электронном полотне вызывала у него головокружение, желание морщиться и очередные мысли о том, что ему бы пора закругляться со своей адмиральской карьерой. Однако на место этих мыслей приходили другие:       «Кто же меня отпустит на пенсию во время войны-то?»       Потому сейчас он и обучает молодых офицеров, ставших адмиралами, управлению и командованию девами флота. Во время войны Предназначения он был командиром противолодочного соединения британских корветов, и ему даже доводилось вести охоту за российской подводной лодкой «Вепрь», которая была уничтожена спустя несколько суток и ценой двух кораблей охранения. После войны тот был повышен, а после начала Глубинной войны тот стал командовать эскадрой дев флота в Атлантическом океане, защищая конвои и периодически ведя охоту за подводными лодками. После того, как у адмиралов во всём мире стали появляться псионические навыки, выяснилось, что у Моллигана были не самые лучшие характеристики и активная способность. Так что тот вскоре был заменён и отправлен работать в штабе. А ещё через год, когда приняли решение об обучении командным навыкам молодых офицеров, тот был направлен их обучать.       У Моллигана был свой класс с почти десятком тщательно отобранных адмиралтейством офицеров, среди которых был и Радзиевский. После обучения, сдачи экзаменов и двух практических задач с настоящими девами флота каждый адмирал-кадет отправлялся на сдачу выпускного практического задания. Как раз Виктор Радзиевский в настоящий момент участвует в сдаче такого экзамена. Правда, задание было со звёздочкой.       — Как обстоят дела в охоте на Медину? — адмирал решил не тянуть и сразу спросить об этом у подопечного.       — Пока вы отсутствовали, нам удалось подловить Медину на ошибке и почти уничтожить её, — Виктор наблюдал, как выражение лица его куратора сменилось на положительно оценивающее.       — Молодец! — в довольном голосе Моллигана проскочила радостная усмешка. — Правда, «почти» не считается. Как это было?       Радзиевскому было приятно слышать похвалу от куратора, но сейчас было не время обдумывать и смаковать момент. Нужно было рассказать обо всём, что случилось за эти три дня, и о том, какие выводы он сделал из происходящего. А выводы были, и скорее положительные, чем нет. И такой человек, как Алфи Моллиган, имеющих связи в адмиралтействе Европейского Объединённого Флота, мог правильно донести их до Постоянного Совета ЕОФ, а если потребуется, и до самого Совета ЕОФ. В любом случае, для Виктора это было несколько волнительно, потому как ему кажется, он нашёл способ практически гарантировано уничтожить Медину и её демона единовременно. Оставалось только убедить в своей правоте Моллигана и чтобы тот сделал тоже самое по отношению к адмиралтейству.       — Наша противолодочная авианосная группа, которую я расположил за Сардинией в заливе Асинара, выполняла воздушную поисковую задачу в районе, где ожидалось появление Медины. В предполагаемом месте над водой были обнаружены слабые дымы. Погода была хорошая и потому феи эскортного авианосца Чейсер вскоре доложили, что под ней проглядываются очертания подводной лодки. Они атаковали Медину, пока та не ожидала нападения. Химе всплыла, получив значительные повреждения и не погружалась в дальнейшем — вероятнее всего не могла. Завязался бой, в котором феи пилоты установили, что принцесса была серьёзно ранена, как и её демон. Нам оставалось только её добить. Не теряя времени, я отдал команду на выполнение обговорённого ранее с вами плана по поэтапному добиванию Медины, чтобы избежать потерь авиации от её псионических способностей. В процессе боя выяснилось, что её ПВО настолько хорошо развито, будто бы она специально готовилась к битвам с авиацией, вместо того, чтобы спасаться на глубине. Мы потеряли восемь из девяти самолётов Свордфиш, успевших добраться до неё. Пять в бою с ПВО, а три сгинуло в её гранд способности, — молодой адмирал немного призадумался, прежде чем продолжить. — Да, мы вынудили её применить значительное количество псионических сил, чтобы спастись. Так что сейчас она частично «разряжена», — Виктор сделал небольшую паузу, а затем решил подвести краткие итоги. — В общем, мы почти уничтожили её. Нанесли критические повреждения, но добить не удалось.       Адмирал Моллиган, стоя на месте, погрузившись в мысли, обдумывал сказанное своим подопечным. Исходя только из слов парня, он довольно быстро приходит к выводу о том, что это действительно был шанс покончить с Мединой навсегда! Когда Радзиевский только сообщил ему об этом, он не ожидал того, что всё зайдёт до того, что Медине и правда будет поставлен шах. Однако шанс был упущен, и это очень огорчило мужчину, о чём он незамедлительно решил сообщить:       — Ты действовал слишком нерешительно! — взгорячился адмирал, вздёрнув руку. — Когда речь идёт о том, чтобы уничтожить такую важную цель, как Химе, ты мог бы посылать туда вдвое больше самолётов. По шесть на волну. Нечего было бояться потерять авиацию: промышленность наклепает ещё! Любая прицельно сброшенная или нет бомба могла решить исход битвы за Средиземноморье! — лицо пожилого человека побагровело от злости.       Пока Моллиган пытался взять себя в руки, он то и дело косился на электронный тактический стол по правую руку и на работающий офицеров вокруг, отвлекающихся от своих задач, чтобы послушать ругань британца.       Радзиевский спорить даже не собирался, ведь он думал точно также уже через несколько часов после удачи того дня. Виктор тоже считал, что ему следовало бы отправить в атаку больше бомбардировщиков, тем более что они у него были. Пусть не восемь, а шестнадцать или даже двадцать самолётов было бы уничтожено, но шансов потопить принцессу глубинных подводных лодок было бы больше! Главным образом, он не поступил так только потому, что опасался псионики Медины, способной, как известно, из боя с участием авиации эскортного авианосца Ченанго сбивать целые эскадры. К тому же Виктору было очевидно, что с того момента глубинная стала только сильнее. Однако, посылай он группы большего состава, у него могло не получиться создать для Медины угрозу быть псионически опустошённой. Продумывая свой план нападения на Медину в таком или похожих случаях, Радзиевский рассчитывал либо заставить Химе истратить свой запас псионики и быть уничтоженной одной из последующих волн, либо просто быть потопленной в результате полученных повреждений. Конечно же, этот план подходил только тем случаям, когда принцесса бы не смогла погрузиться. Были и другие стратегии действий в тех или иных случаях. Но, сражаясь с принцессой, а тем более подводных лодок, которая может появляться откуда угодно и наносить удар в любом месте, навязать ей свои правила, чтобы грамотно воспользоваться хотя бы одним из планов, становится сложно. К тому же сама идея «разрядить» Медину выглядела в глазах и умах некоторых довольно странно и экзотично, потому и не встретило большой поддержки. Раньше никто ещё не пытался таким образом лишить Химе свойственных ей сил, в которых они настоящие мастерицы и кудесницы. Только вот у Виктора это, на удивление многих, частично получилось. Нашёлся всё же момент, когда глубинная совершила ошибку, что и привело к реализации этого сценария. Теперь предполагается, что Химе глубинных подводных лодок осталась без большей части своих псионных сил после применения гранд способности.       — Я полностью с вами согласен, сэр. Я стал думать точно также спустя несколько часов после той атаки и не мог найти себе место, — Виктор напрягся, а его губы превратились в тонкую линию. — Также я понимаю, что второго шанса может больше и не быть.       — У нас было семь десятков самолётов, из которых почти все годятся для атаки. — голос Моллигана стал ровнее и спокойнее, а взору словно вернулась ясность. — Потерь можно было не стесняться: там не люди пилоты. Хотя, с другой стороны, мне понятны твои опасения по поводу псионики. Пожелай того, и она могла бы щелчком пальцев избавиться почти от всего чего угодно, к ней прилетевшего. Вот так потерять большую часть группы Свордфишей было бы не то чтобы неприятно, но непозволительно. На них, как-никак, тоже немалые деньги тратят. К тому же ты говоришь, что её ПВО было эффективным и сильным?       — Верно, сэр, — мужчина безрадостно кивнул. — У меня на столе рапорт от Чейсер. Все три группы самолётов, атаковавших Медину, взлетели с её палубы. В рапорте говорится о том, что стоило ей всплыть, как с её палубы был открыт множественный огонь из орудий разного калибра. Свордфиши — достаточно медлительные самолёты, и потому на близкой дистанции они стали простой целью. Стрелковое вооружение столь малого калибра её уже не берёт. Также феям-пилотам удалось выяснить, какими калибрами обладает демон Медины и сама Химе.       — Нужно будет ознакомиться с этим рапортом, а пока расскажи, что там у неё имеется.       — Если верить феям Чейсер, Медина на палубе своего демона имеет четыре счетверённых двадцатимиллиметровых автомата, а также две спаренные тридцати семи миллиметровые пушки.       Адмирал Моллиган хмыкнул, обдумывая сказанное. Его подрагивающее прерывистое дыхание было довольно громким, несмотря на рабочий шум и гул различной электрической аппаратуры в зале.       Виктор Радзиевский в настоящий момент просто ждал, что на всё это может ответить его куратор. Сам же молодой адмирал хотел добавить кое-что ещё, но сначала, думал он, стоит позволить старику подумать и высказаться, прежде чем вбрасывать новую информацию.       — Понятно, — вздохнув, произнёс мужчина. — Видно, что она знала, что её столкновение с авиацией рано или поздно произойдет, потому заранее и сделала некоторый упор на противовоздушную оборону. Перспективы борьбы против аномальных принцесс всегда мутные. Этот феномен так и не был разгадан. Но с этим ничего не поделать. Есть задача, есть глубинная принцесса — нужно выполнять, — казалось, что этим выводам адмирал был не рад.       Наконец-то почувствовав подходящий момент, молодой мужчина решил сказать кое-что, что беспокоило его с того момента, как в качестве «выпускного экзамена» ему назначили участие в охоте на аномальную. принцессу глубинных подводных лодок Медину. Он уже немало об этом раздумывал, но поделиться этим с к кем-то, кто тут работал, решиться у него никак не получалось. Возможность высказаться о чём-то таком Виктор видел в лице Моллигана — своего куратора. С ним он мог говорить фактически о чём угодно, связанном с Глубинной войной и охотой на Медину в частности.       — Сэр Моллиган, мне кажется, что адмиралтейство поспешило с моим назначением командовать АПУГ и руководить центром операции. Я всякое ожидал от экзамена, но не того, что меня отправят руководить охотой на нашумевшую принцессу. Так всем ещё известно, что она аномальная, — Радзиевский сдержанно, но поделился своими переживаниями. — Думаю, что не все с этим согласны.       От куратора он ожидал услышать всё, что угодно. Виктор за время учёбы в военно-морской академии прекрасно понял, что его характер был довольно изменчивым. Где-то тот мог высказаться эмоционально, а где-то крайне рассудительно, что-то сегодня его радовало, а завтра уже нет. Сначала его волновал такой тип личности мужчины, но месяцы учёбы спустя он привык к этому.       — Да, ты прав в том, что не все с этим согласны, но в адмиралтействе считают, что ты до этого себя хорошо показал, потому сейчас ты здесь, а не где-то ещё. Поверь мне, они считают, что в будущем ты можешь стать важной единицей в Глубинной войне. Таким, как ты, нужно научиться управляться с девами флота и принимать решения, — не без прикрас, но старик решил, что поляк нуждается в поднятие мотивации и боевого духа, потому и решился так высказаться.       — Мне почему-то кажется, что моё назначение связано с трудным положением на Гибралтаре, — Виктор сделал небольшую паузу, произнеся это предложение несколько аккуратно, но ментально почувствовав, что он ступает на тонкий лёд, он с ещё большей осторожностью, вполголоса решается договорить. — А также с тем, что Глубинная война потенциально может быть бесконечной.       — Не без этого всего, сэр Радзиевский! — резко бросил старик, но затем, стремясь остыть. — Вероятно, ты прав в чём-то. Сначала назначили адмирала Кольбера. Он кадровый офицер, сражавшийся ещё в войне Предназначения. Но тот, как вы знаете, совершил достаточно грубую ошибку и был отстранён. Сейчас ведутся разбирательства касательно его действий. В данный момент почти все, если не все лучшие адмиралы, как руководители, так и кастеры при них, брошены в пролив отражать возможный прорыв в Средиземное море. Каждому там либо отведено место, либо готовится к какой-то роли. На Медину сил до недавнего времени не оставалось. Возможно, что на неё так и не обращали бы внимание, но для адмиралтейства сложился целый ряд несколько неприятных фактов, вынудивший их взглянуть на Средиземноморскую принцессу, разгуливающую там. К тому же глубинные на другой стороне ведут себя тихо. Как итог — решили позволить студентам академии попрактиковаться под присмотром опытных офицеров. С ними ты уже знаком, — старик выкрал себе возможность немного отдышаться, и пока Виктор не решился что-то сказать, он также решительно продолжил: — Ты принимаешь решения, но многие из них требуют нашего одобрения. Пока я отсутствовал несколько дней, ты получал его от офицеров. Так что провал в уничтожении Медины днями ранее также частично принадлежит им. Посмотрим, как дело пойдёт дальше, но я считаю, что ты уже сдал этот экзамен.       Виктор всё также спокойно выслушивал куратора, но внутри него всё равно зарождались некоторые сомнения. Пусть сейчас он понимает, что давать волю малодушию нельзя, подавить его было довольно затруднительно. Только вот у молодого адмирала всё же нашлись силы и причины, чтобы хотя бы сейчас отбросить свои переживания в сторону. Главным образом, он понимал, что за всё время, проведённое им тут, людей он ещё не сгубил, как Кольбер, и не оставался в стороне, что, впрочем, сделать он никак не смог бы, так как он фактически командовал, пускай и с одобрения некоторых его действий со стороны Моллигана. Также молодой адмирал предложил и реализовал несколько полезных идей. Одна из таких — это привлечь к работе сотни и в будущем тысячи операторов дронов и заполнить ими небо.       Идея с дронами для охоты на Медину так и вовсе нашла у адмиралтейства Европейского Объединённого Флота отклик, и те не пожалели выделить на это сил. Со всей Европы были привлечены многие военные операторы воздушных дронов различного класса, благодаря чему удалось заполнить небо достаточным количеством «глаз». В самих атаках на Медину они не участвуют, но уже совсем скоро планируется начать испытания больших БПЛА носителей торпед. Их как раз приспособили для запуска торпед, используемых ЕОФ в борьбе против глубинных. Но главной же задачей дронов является обнаружение глубинной подводной лодки. Делалось это двумя методами. Первый — визуальный. Оператор обнаруживал Медину на воде или под водой, после чего докладывал в штаб, где принимались дальнейшие решения. Второй — потеря дрона. Речь шла не о том, что дрон будет сбит из орудий ПВО, а о том, что с ним мгновенно будет потеряна связь. Медина может решится уничтожить технику при помощи своей сумеречной ауры, но она и не подозревала, что это её и выдаст. Стоит только дрону быть потерянным, как туда будет отправлена авиация дев флота. Понятно, что потеря одного дрона ещё может быть связана с какой-нибудь неисправностью: такое случалось. Но на этот случай дроны летают малыми группами, на некотором удалении друг от друга, и единовременная потеря нескольких или всех дронов становится очевидным намёком на местонахождение там глубинной принцессы. И такие вот группы заполоняли Тирренское море, находясь друг от друга на определённой дистанции, таким образом охватывая огромные морские пространства. И с каждым днём таких операторов и дронов прибывает всё больше и больше.       — Я вас понял и сделаю всё возможное в моих силах, сэр Моллиган, — ответил молодой адмирал.       — Хорошо, что ты меня понял.       Старший мужчина сделал шаг в сторону и стал медленно обходить электронный тактический стол, придерживаясь за него левой рукой. Радзиевский также подошёл к столу, но с виду решительнее, словно у него всё было по плану. Он вновь склонился над ярким столом и стал взглядом изучать один участок Тирренского моря, где красовалось достаточное крупное по отношению к острову Сардиния фиолетовое пятно, размышляя о том, как дальше поведёт себя Медина. В этом у него был некоторый талант.       Когда Моллиган встал напротив поляка с другой стороны стола, молодой адмирал поднял свой сосредоточенный взгляд на мужчину, не обращавшего на него внимания. Британец даже краем своего зрения не замечал, что делал его подопечный: сказывалось его здоровье и немолодые годы. Видя, как куратор пристально всматривался в интересующий Виктора участок моря, он твёрдо уверовал в то, что теперь можно было поговорить об окончательных способах победы над Мединой.       — Сэр Моллиган, за время, что мы охотились на Медину, я пришёл к выводу, что в настоящий момент у нас есть два способа её одолеть.       — О каких способах идёт речь?       Моллигану действительно стало интересно, что такого мог бы предложить его подопечный. За неделю с момента появления Радзиевского они неоднократно находили и атаковали глубинную подводную лодку, добиваясь во всём этом успехов. Несмотря на то, что Медина провела глобальную эволюцию двадцать второго июля и, очевидно, стала сильнее, им удавалось её обнаружить и даже нанести урон. При всём этом находили они принцессу достаточно часто, даже без её нападок на торговые корабли. И более чем в восьмидесяти процентах случаев им удавалось успешно её атаковать. И как раз урон наносился при помощи последнего изобретения — экранированных торпед. За основу этих торпед были взяты американские Mark 48 модификации 12, обладающие высокой дальностью хода на минимальной и максимальной скорости.       Изначально первые успехи в экранированных торпедах были связанны с европейскими торпедами MU-90 и некоторыми её модификациями, но появление в Средиземном море принцессы глубинных подводных лодок заставило теперь уже применить весь свой накопленный опыт на американских торпедах последней модификации, обладающих не только большой глубиной хода, но и недостающей дальностью, что позволяло человеческим средствам доставки, вроде вертолётов, не попадать в зону сумеречной ауры Медины, радиус которой достаточно точно определён. Смыслом же экранированных торпед являлось то, что её электронная начинка покрывалась очень тонким слоем «Абис-1», благодаря чему та становилась неуязвима для сумеречной ауры и позволяла атаковать таких глубинных, как Химе. Правда, со всем этим были свои сложности. Одной из таких сложностей было то, что в экранировании не должно было быть никаких зазоров, иначе ничего не выйдет и куча сверхдорогостоящего глубинного металла «Абис-1» уйдёт насмарку. Это выяснили ещё при первых испытаниях, из-за чего пришлось экранировать всю начинку торпед и даже делать некоторые части самой торпеды из «Абис-1».       После того как Медина появилась в Средиземном море, разработка экранированных торпед была резко форсирована, и новой основой для экранирования стала Mark 48. Даже то, что аномальная глубинная всё это время от чего-то не пользовалась своей сумеречной аурой, не стало причиной снижения финансирования и ускоренных темпов разработки. Специалисты и аналитики предполагали то, что это может случиться. Спустя ещё какое-то время после того, как торпеда показала, что её можно использовать для борьбы с глубинными, инженеры пришли к выводу, что дешевле будет разработать новую, с такой конструкцией, чтобы использовать как можно меньше сверхредкого металла. Ещё одним недостатком торпед была их стоимость. Как-никак, в их производстве обязательно должны были использоваться глубинные виды металлов. «Абис-1» был лишь самым дешёвым из них.       А также присутствовала ещё одна довольно весомая проблема, которая почти не позволяла уничтожить многие виды низших глубинных даже одной торпедой. Этой проблемой был эффект снижения эффективности. Почти триста килограмм взрывчатки не могли придать торпеде соответствующий урон, из-за чего почти все низшие глубинные эсминцы могли не только выжить, но и продолжить бой после попадания одной, а то и нескольких таких торпед. И вот получается, что способ атаковать глубинных под прикрытием сумерек принцесс есть, но толкового урона при этом не будет. Учёные предложили несколько решений этой проблемы. Одним из них является изменение конструкции торпеды и использование в ней как можно меньшего числа современных технологий. Грубо говоря, предлагается строить торпеды прошлого века или частично использовать в них технологии предыдущего столетия. Это увеличит урон, но, возможно, снизит вероятность попадания по глубинным. Это у канмусу были внутренние подкрутки, чтобы попадать с огромных расстояний по целям размером всего несколько больше человека. А вот человеческое оружие, как и сами люди, таким не обладали. Потому снижать вероятность попадания было бы нежелательно, если только не хочется пускать больше таких торпед. Как раз пуск большего числа торпед было одним из решений малого урона от них. Несколько экранированных «угрей» могли нанести куда как больше урона и вполне себе утопить цель. Обратной стороной этого решения будет цена такого удовольствия. А вот у адмирала Виктора Радзиевского есть одно любопытное решение, которое может гарантированно решить все эти проблемы, а также проблему Медины раз и навсегда.       — Первым и не самым лучшим вариантом будет атаковать Медину целым рядом экранированных торпед. По очереди или лучше сразу несколькими торпедами, чтобы нанести ей максимум урона, — молодой адмирал принял ещё более деловитый и серьёзный вид, чем раньше, и соответствующим тоном голоса предложил первую идею. — Однако это очень дорого — придётся использовать абис ради этого. Кроме того, это не гарантирует уничтожение гуманоидной половины высшей глубинной. Допустим, демон будет убит, а вот принцесса выживет. Как известно, Химе раздельного вида способны отращивать себе новых демонов.       Адмирал слушал своего подопечного с некоторым недоверием к его идее. Сейчас он просто рассказывал о том, что и так уже было известно, и это несколько надоедало адмиралу. Он хотел услышать, что конкретно хотел предложить молодой человек. Однако он всё же удержался от того, чтобы поторапливать его. Вместо этого мужчина смотрел на него с выжиданием.       — Возможно, что кто-то до меня уже дошёл до этой идеи, но я подумал, что боевую часть экранированной торпеды стоит сделать ядерной.       Виктор заметил, как его куратор вздрогнул и изрядно удивился этому предложению. Со стороны казалось, что до этого никто никогда не предлагал использовать ядерное оружие против глубинных. Разумеется, что это было не так, и случаи полного уничтожения Химе ядерными бомбами имели место быть. Но здесь всё было по-другому. Предлагалось экранировать торпеду с ядерной боевой частью, чтобы та стала неуязвимой для сумеречной ауры. Кроме того, суть состояла ещё и в другом, о чём Радзиевский собирался поведать:       — Думаю, что никакой эффект снижения эффективности не сможет сильно отразиться на ядерном оружии. То есть эффект бомбы сильно снизится, но согласитесь, это ведь атомная бомба. Факты говорят за себя: Медина однажды чуть не погибла после атомной бомбардировки, — мужчина сделал паузу и подумал, что бы ещё добавить. — В тот день она также воспользовалась гранд способностью и к тому же, вероятно, находилась на достаточном расстоянии от эпицентра взрыва. Торпеда же с атомной боевой частью исправит всё это. Вряд ли что-либо из её арсенала способно помочь избежать взрыва у себя под носом. Даже если эффект атомной бомбы будет снижен, то она всё равно остаётся атомной и, допустим, даже в пяти процентах от этой бомбы останется огромная разрушительная мощь, что будет в состоянии уничтожить как демона принцессы, так и её саму, — на этом Виктор собирался замолчать и выслушать мнение адмирала. Ему было важно знать, что он думает об этом, и если тот согласится, то предложить продвинуть эту идею в адмиралтейство.       Адмирал стал размышлять об этом предложении, делая какие-то прикидки на основании тех знаний, что есть у него самого и вроде как мысленно соглашался с тем, что атомная бомба, теперь уже не сброшенная с воздуха, а помещённая в торпеду, сможет гарантированно решить проблему принцессы глубинных подводных лодок раз и навсегда.       В это же время немногочисленный персонал, находящийся на самом высоком уровне командного центра, по чуть-чуть стал обращать внимание на разговор куратора и подопечного. Тема с ядерной торпедой заинтересовала даже их. Впрочем, это неудивительно, ведь все они военно-морские офицеры.       — Слушай, я не знаю, думал ли кто-то об этом до тебя, но в контексте охоты на Медину это даже слишком хорошая идея, — едва ли не признался Моллиган. — Расскажи мне, как ты дошёл до этой идеи?       Радзиевский медлить не собирался. Он понимал, что это предложение нужно будет когда-нибудь аргументировать. Благо, целой недели охоты на Медину и опыта использования экранированных торпед хватило, чтобы прийти к каким-то выводам.       — Было подсчитано, что во время торпедных атак на принцессу они поражали цель почти в восьмидесяти процентах случаев. Получается, что у нас появился достаточно надёжный способ поражать Медину, но оставалось только решить проблему с эффектом снижения эффективности, превращавшим наши современные торпеды в недостаточно мощные орудия. И я подумал, что в нашем случае будет благоразумно использовать ядерную начинку для экранированных торпед. Даже если от боевой части в десять килотонн останется всего один процент мощности, то этого хватит, чтобы убить десятки таких принцесс, как она. Торпеда взорвётся только при близком контакте с ней, а этого и добиваются все противолодочники. К тому же атомная бомба не такое уж и современное оружие, так что там может и больше, чем один процент останется. Главное будет только с электронной начинкой не перестараться. Если можно будет что-то заменить более старыми аналогами, то так и стоит поступить.       Моллиган, не зная, что лучше сказать, обвел взглядом весь командный центр позади Виктора, а затем снова сосредоточился на подопечном.       — Любопытно получается, — с воодушевлением произнёс старик. — Кажется, у нас действительно появился способ победить её. Впрочем, он всегда был. Ты просто пришёл к тем же выводам, что и некоторые другие. Проблема заключается только в том, позволят ли нам вновь разбрасываться ядерным оружием в Средиземном море?       — Сэр Моллиган, в настоящий момент я не вижу лучшего способа уничтожить Медину, кроме как при помощи ядерной торпеды. С её помощью мы добьёмся почти гарантированного уничтожения принцессы, — настаивал Виктор. — Нет больше оружия, которым мы могли бы избавиться от неё с шансом более чем восемьдесят процентов. Иначе придётся жертвовать канмусу, и то не факт, что получится, — секундами позже он добавил: — Вы и сами об этом знаете. Битва при Неаполе прекрасно дала понять, что два десятка канмусу, пускай они и не были обучены должным образом, почти не в состоянии одолеть принцессу подводных лодок. Потому я считаю, что нам необходимо вновь воспользоваться ядерным оружием в экранированной торпеде.       Британский офицер помолчал несколько секунд, после того, как его подопечный прекратил говорить. Ему хотелось лично изучить статистику атак на Медину и процент нанесённого ей урона. Если всё так, как говорит молодой офицер, то Моллиган будет только рад тому, что у них появится такой шанс ликвидировать Химе. Он хотел во всё это верить и в целом верит как Радзиевскому, так и офицерам с аналитиками, принимавшим участие в операции «Чёрные ножи». Однако душу гложило лишь то, что политиканы из Европейского совета, которые едва ли не больше всех хотят уничтожить Медину, могут запретить использование любого атомного оружия в пределах Средиземного моря. При всём этом именно торпеда со специальной боевой частью действительно может стать панацеей от Медины.       — Да, всё так, — абсолютно согласился мужчина. — Останется только убедить в этом адмиралтейство и политиков за их спинами. Тогда, может быть, мы получим шанс на применение такой торпеды. Я уверен, что на подобный случай они и держат в запасе таблетки, — в голосе Моллигана проскочила холодная расчетливость.       Таблетки из абиса стали едва ли не настоящей отдушиной в Глубинной войне после её начала и обнаружения невероятных свойств глубинного металла. Как стало известно и как предсказывалось многими, Третья мировая война не прошла без применения достаточно большого числа тактического и стратегического атомного оружия самой разной мощности. После конфликта Европа и в частности, Россия, лежали в руинах. Все пострадавшие страны занялись ликвидацией последствий атомной войны. В основном такими мерами стали массовое переселение в наименее заражённые территории, изоляция зон радиоактивного заражения и сбор заражённой почвы. Очевидно, что всё это не сможет абсолютно избавить от последствий ядерной войны и несмотря на ежегодное улучшение состояния радиоактивного загрязнения до достаточного серьёзного очищения, могут потребоваться многие десятилетия. Однако вскоре, через четыре года после окончания Третьей мировой, в две тысячи тридцать втором году, началась Глубинная война. По мере хода войны в руки человечества попадали различные части глубинных разного уровня развития. Учёные сошлись во мнении, что это были металлы, не встречающиеся на Земле, и дали ему название «Abyss», произошедшее от научного названия астероида «Левиафан» «ABY-002». Впоследствии, сталкиваясь с новыми его разновидностями, создали различную классификацию. Основой классификации служил источник получения абиса. Это могли быть низшие глубинные, развитые, старшие, высшие или даже металл, собранный с тел и демонов оглубиненных дев флота. Существовали и другие классификации глубинного металла по различным свойствам, но одной из основных интересующих характеристик глубинного металла любого происхождения была возможность оного поглощать радиоактивные частицы из атмосферы, почвы, воды и отовсюду, где она могла быть. Правда, перед этим его требовалось «зарядить» псионической энергией вблизи чёрных зон или у любого другого источника псионной энергии. При небольшой концентрации металла можно было очистить от заражения сотни метров вокруг. При всём этом очищать можно было всё, что угодно, включая живые организмы. Очевидно, что это открытие стало настоящей сенсацией и надеждой для сотен миллионов человек вернуться домой. Вскоре после открытия были созданы первые таблетки из абиса: вытянутые цилиндрические стальные бруски из абсолютно чёрного металла. Их устанавливали или сбрасывали с самолёта прямо в эпицентр заражения. За считанные дни огромные области диаметром в тридцать-пятьдесят километров полностью очищались. У таблеток тоже были свои пределы, потому не всегда рассчитанная область могла быть полностью очищена. И даже несмотря на то, что после очистки таблетки приходили в негодность и больше не были в состоянии очищать территорию, это было настоящим чудом, в которое и не многие могли поверить.       — Уверен, что это так. Они ведь бросили таблетку в Тирренское море сразу после первой атомной бомбы, — не без укола в сторону Евросоюза произнёс молодой адмирал. — Иначе они пустили бы их на очистку территорий.       — Как бы то ни было, они действуют разумно. Если у них сейчас нет таблеток, то мы не сможем действовать без заражения территорий, — высказался в защиту Моллиган.       Британец понимал некоторое недовольство подопечного в отношении Европейского совета и Совета Европы. У Польши и главных стран Евросоюза был достаточно жесткий конфликт из-за таблеток абиса. Сам глубинный металл в целом был крайне дефицитным, и добыть его было достаточно трудно. И это относилось к самому распространённому «Абис-1», получаемому из низших особей и из которого производили таблетки. Тратить более редкие глубинные металлы на обеззараживание территорий считалось нецелесообразным, так как исследователи продолжали работы с ними по выявлению новых его свойств. Одними из интересующих открытых характеристик были сверхпроводимость при любых температурах, а также возможность хранить в себе колоссальное количество информации. Для примера, в один грамм даже «Абиса-1» можно было записать как минимум несколько сотен зеттабайт данных. А из-за некоторых свойств глубинных металлов последующих классификаций у учёных есть основание полагать, что в более редких классах можно будет хранить пока неизмеримое количество йоттабайт информации. При всём этом не исключается в будущем открытия и других свойств глубинного металла.       Радзиевский не слишком горел желанием продолжать этот разговор. О том, чтобы в скором времени вернуться в Лодзь, можно было позабыть. Он и сам понимал, что Польша, не обладая собственными, достаточно значимыми военно-морскими силами дев флота, не могла самостоятельно добывать абис. Даже если в один момент у поляков появятся все возможные девы флота их страны, добыча абиса всё равно будет затруднительной. Потому они вынуждены стоять в общеевропейской очереди на получение заветных таблеток. А негодование у поляков вызывало то, что за шесть лет войны они так и не получили ни одной такой таблетки! Это не смотря на то, что канмусу Польши всё же вносили свой вклад в Глубинную войну, что должно было положительно сказываться на очереди в получении таблеток. Отсюда также следует и то, что в составе Евросоюза были страны, которым с девами флота не повезло от слова совсем.       — Понимаю, сэр Моллиган, — кивнул молодой адмирал. — Останется только убедить адмиралтейство, а следом и Европейский совет в том, что это гарантированный… — Виктору не хотелось этого говорить, — если не единственный, — он всё же находит нужные слова, — в нынешних условиях способ окончательной победы над Мединой.       — Думаю, что с этим проблем не будет, — легко произнёс Британец. — Мы соберём всю статистику об атаках на Медину за всё время операции, и, в частности, за последнюю неделю, структурируем её, подготовим отчёт и выступим с этим перед коллегией. Кроме того, помимо атак на неё, нам удалось защитить три судна, готовящихся быть оставленными своими экипажами! — смаковал успехи британец.       — Медина испугалась наших торпед и ушла.       — Главное, чтобы она не нашла способ эффективно уклоняться от них! — вслух подумал пожилой адмирал.       — Тогда нам нужно поторопиться.       На верхний уровень командного центра с левого входа по ступенькам спокойно поднялся офицер, выглядящий также, как и все здесь. Брюки, туфли, фирменная рубашка с погонами, нашивками и эмблемами. В руках у него была подписанная папка с небольшой стопкой листов, края которых едва выглядывали из неё. Офицер явно направлялся к Виктору, и тот быстро его заметил в поле своего зрения. После короткого протокольного приветствия и обмена несколькими предложениями, адмирал Радзиевский принял папку и, также формально попрощавшись, готов был вернуться к обсуждению экранированных торпед с адмиралом Моллиганом.       Мужчина, остававшийся в это время в стороне, заинтересовано посмотрел на подопечного, а затем и на папку в его руках. Он кивнул в её сторону, едва слышимо хмыкнув.       — Сообщили, что гранд способность Медины прекратила действовать, — поспешил объяснить Радзиевский, ненадолго опустив свой взгляд на папку. — Фиолетовый туман прекратил литься с неба, хотя и сам небосвод ещё не вернулся в исходное состояние. Если же верить отчётам по первой атомной бомбардировке и флагману группы проверки, что была там после, то ничего подобного в небе и вокруг не наблюдалось. Там, казалось, никакой способности и не было, хотя исследователи фиксировали обратное и…       — Нам важно воевать с Мединой, а не думать, что и как там у неё. О последствиях дважды активированной гранд способности в Тирренском море думать будем не мы. Нам стоит позаботиться о том, как не позволить ей активировать её снова! — громко прервал его Моллиган, не скупясь на эмоции.       — Ясно! — тут же согласился молодой мужчина. — Насколько нам известно, принцессы в ближайшее время после активации гранд способности не в состоянии кастовать её повторно по причине…       — Это Медина! — куратор вновь прервал своего подопечного, и тот замолчал. — Это самая непредсказуемая глубинная в мире! Она может сделать всё, что угодно, и даже то, о чём мы никогда бы не подумали! — Моллиган отвёл хмурый взгляд в сторону. — Она подводная лодка, но возомнила себя подводным монитором и авианосцем в одном флаконе. Теперь мы остались без УБК в Бонифачо и с относительно подпорченной репутацией. Ещё повезло, что потери среди дев флота были незначительны.       Радзиевский едва слышимо вздохнул. Он уже не знал, о чём говорить. Все поставленные задачи выполнялись, а с экранированными торпедами, как с почти ультимативным оружием в ядерном исполнении против Медины, они почти определись. К этой теме Виктор планирует снова вернуться уже в скором времени.       — Где сейчас располагается АПУГ? — спросил старший, обводя пальцем участок Тирренского моря.       Виктор сделал несколько манипуляций на небольшом сенсорном дисплее, являющемся частью тактического стола. В этот момент на карте, выводящейся на сам стол, изменился масштаб и сменился фильтр слоёв, показывая на ней дружественные боевые единицы и соединения. В частности военные.       — В настоящий момент группа расположена в заливе Асинара, неподалёку от Бонифачо, — ответил молодой адмирал, показывая пальцем на сам залив, где типизированным значком авианосца показывалась вся группа. Поблизости было полупрозрачное окошко с краткой информацией о группе.       — Почему там? — в голосе адмирала послышалось незначительное удивление. Он вроде радикально против не был, но и соглашаться ещё было рано. — Раньше они ходили на севере, вдоль Франции или западнее Корсики.       — Нашу просьбу о закрытии пролива в Бонифачо удовлетворили. Гражданские суда там и в ближайших населённых пунктах больше не проходят и даже не выходят. Кроме того, все торговцы после обращения из адмиралтейства изменили свои маршруты. Центральная часть Тирренского моря почти полностью пуста, и в основном они ходят вдоль берега континентальной Италии и Сардинии. Всё это позволило обеспечить воздушное наблюдение над всеми торговыми маршрутами почти на всём участке движение кораблей в пределах Тирренского моря. Это позволит нам максимально быстро реагировать на нападения Медины. Чтобы авиация с авианосцев смогла как можно быстрее достигнуть цели, я переместил её в залив Асинара, откуда это сделать можно будет быстрее всего, — закончил объяснение молодой адмирал. — Разумеется, что дыра посреди Тирренского моря тоже будет постепенно заполняться. Каждый день к нам в распоряжении поступает всё большее число операторов дронов, и они заполняют имеющиеся пробелы. Мы не дадим Медине места, где она сможет чувствовать себя спокойно.       Адмирал Моллиган частично понял задумку подопечного и то, почему кураторы в его отсутствие позволили ему переместить туда авианосную группу. Но у него ещё было что спросить.       — Таким образом, мы не оставим Медине возможности свободно маневрировать, и она может захотеть переместиться западнее Сардинии на свои прошлые угодья и даже действовать вплоть до берегов испании, где у неё будет больше простора для действий, — британец стал ожидать, что ответит молодой мужчина.       — Этот вопрос прорабатывается. Наш штаб обещали расширить, число операторов дронов вырастет, а также есть шансы, что нам пошлют в помощь ещё один эскортный авианосец, если потребуется. Кроме того, море Альборана и некоторую область дальше на себя возьмут силы на Гибралтаре, — уверено ответил Виктор. — В случае чего, мы также можем перевести нашу группу в Тирренское море, если Медина окажется где-то западнее Сардинии и Корсики и будет нам угрожать.       — Хорошо, — протянул Моллиган. — Будем надеяться, что они не будут медлить с этим. Оборона Гибралтара важна, но проблему Медины также нельзя игнорировать. Тем более, что всё это может быть как-то связано.       — Вы считаете, что Медина как-то причастна к блокаде Гибралтара?       — Не знаю. Но многие, и в том числе в адмиралтействе, полагают, что такое может быть. Сейчас Химе, взявшие в осаду пролив, почти не проявляют активности. Бывают мелкие стычки, но генерального сражения они дать не решаются. Это даёт нам время не только стянуть силы и подготовиться к обороне, но и дать бой самой Медине. Сейчас коллегия наверняка уверена, что в случае чего они смогут сдержать силы пяти принцесс, — мужчина вдруг запнулся. — Может, и четырёх — Химе глубинных линейных крейсеров Белладонна так и не вернулась. Мало того, разведка профукала её стаю, и она куда-то пропала. Вероятно, ушла в глубь Атлантики. Небось поняла, что другие отродья ей на пороге Средиземного моря не рады, — кашлянув несколько раз, Моллиган продолжил. — Так вот, сейчас там собралось столько сил, что это даже ставит под удар другие направления. Так, например, по сравнению с прошлым месяцем потери конвоев выросли где-то на девять процентов. То же самое с канмусу, что остались без поддержки крейсеров и линейных кораблей в нужный момент.       — Знаете, раз уж никто больше в последнее время не сомневается в интеллекте Химе, то не может быть, что всё это ими так и было запланировано? Вдруг они нанесут удар в другом месте, а эти четыре оставшиеся стаи тут просто отвлекают внимание? — аккуратно поинтересовался молодой адмирал.       Британец не стал медлить с ответом и ответил на вопрос вопросом:       — А куда им ещё нападать? — удивился мужчина.       Радзиевский такого явно не ожидал, и что-то сообразить у него времени не было, потому он произнёс:       — Прошу прощения. Мне это неизвестно, — Виктор словно бы почувствовал вину, но поскорее решил расстаться с этим чувством. — Может быть, вы знаете больше, чем я? Если эти сведения не засекречены, то, может быть, вы поделитесь со мной?       — Да какой уж там секрет? — вздохнул Моллиган, чем только заставил своего подопечного напрячься. — Они хотят прорваться в Средиземное море!       Адмирал Радзиевский, явно не ожидая услышать этой, ставшей за время осады Гибралтара, банальной версии причины осады глубинных принцесс, просто уставился на своего куратора, вероятно, ожидая каких-то больших и интригующих подробностей. А тот, глядя на парня, легко прочитал, какие у него на лице были эмоции.       — А чего ты ещё ожидал? Это же глубинные. Им нужна пища: нефтепродукты, металлы, корабли. Всё это в изобилии находится в Средиземноморье. Там, в других морях и океанах, они каждый день сражаются друг с другом и нападают на конвои, только чтобы получить свою порцию стали. Здесь же всё это есть. Вот Медина всем этим пользуется. Правда, она со своими сдвигами, и ты это прекрасно понимаешь, ведь знаком с делом об охоте на Медину, начиная с командования командира УБК Мальты Барнета. Ты должен был ознакомиться, — закончил старший, не планируя продолжать этот разговор.       Адмирал Моллиган позволил себе отвернуться куда-то в сторону, вместо того, чтобы разговаривать с собеседником. Возможно, он и хотел закончить этот разговор, но так поступил он не из-за невоспитанности и точно не из-за того, что не уважает своего подопечного. Откуда-то со стороны начал доноситься гул от засуетившихся офицеров.       — Постойте, нам известно, что Химе обладают интеллектом. Особенно в области военно-морских сражений. Почему они тогда не пошли на приступ пролива сразу же, когда на Гибралтаре не было стольких сил? Четыре стаи, насколько мне известно, подошли к проливу практически одновременно, с разницей в одни сутки. Белладонна подошла позже всех. Даже коалиция из четырёх стай обладала силой, имеющими немаленькие шансы на прорыв даже такой крепости, как Гибралтар, — молодой адмирал с темы слезать пока не собирался и стал действовать чуть настойчивее.       Радзиевский видел, как адмирал Моллиган отвернулся и тоже взглянул на нескольких человек, спешно стучащих по клавиатуре и просматривающих какие-то страницы с данными. Однако Виктор уже привык к этой картине за прошедшую неделю и потому не придал этому особое внимание. Такое периодически случалось, и потому к разговору решил вернуться и сам куратор.       — Было ещё предположение о том, что глубинные хотят нанести нам неприемлемые экономические потери, блокировав один из самых важных морских путей. Им это удалось, — кивнул мужчина. — Да, это правда. Правда, нам также удалось немного оправиться и даже найти альтернативные пути. Только вот Гибралтарский пролив это слишком выгодно, чтобы забыть о нём. Тем более, там стянуто много дев флота, не давая действовать эффективно на других морских театрах военных действий. Как вариант, они могут добиваться и этого. Только в таком случае, действительно возникает вопрос: для чего им всё это и насколько широка их коалиция? Разведка и аналитики гадают, но это пока большая загадка главных штабов адмиралтейства, — мужчина чуть помассировал скулы, прежде чем продолжить. — Ещё есть версия о том, что они хотят генерального сражения и, встав в блокаду, мы будем вынуждены попытаться его деблокировать. Ну, то есть выйти с баз в море, где у них будут преимущества и где велики наши шансы потерпеть поражение. При этом они хотят разбить как можно больше наших сил, потому и собрали здесь множество своих. Эта версия также проистекает из блокады, наносящей всем экономические и политический вред. Вместе с разгромом наших сил они также прорвутся в Средиземное море. Серьёзно поредеют, но прорвутся. Получается ещё, что прорыв всё также может являться их главной целью. В общем, версий много, и на самом деле никто не знает, что сподвигло принцесс объединиться.       Со всем этим адмирал Радзиевский был знаком. Даже более-менее приближенные к теме флота и Глубинной войны гражданские могут достаточно быстро прийти к перечисленным адмиралом Моллиганом выводам. Если и вовсе подумать и пофантазировать, то версий и теорий можно придумать куда как больше. Из этого же разговора молодой мужчина хотел услышать что-то более интересное и, возможно, таящееся в подкорках головного мозга адмиралов, что наиболее близки к адмиралтейству Европейского Объединённого Флота. Он понимал, что те наверняка обладают наибольшей полнотой разведанных, чем он сам.       — Мне кажется, что Химе прекрасно понимают, что сейчас для них в Гибралтар соваться будет очень рискованно, — предположил Виктор. — Я бы сказал, что они всё же упустили свой шанс напасть. Больше они не смогут прорваться, не потеряв при этом значительные силы своих стай.       — Да, это так, — громко вздохнул старший адмирал. — Версия с прорывом в настоящий момент является самой логичной и такой, что её легко преподнести общественности, — мужчина задумался, — Правда, здесь в дело вступает сама Медина.       Виктор был готов внимательно слушать, если его куратор соизволит поведать ему эту часть. Наконец-то будет что-то интересное.       — В последнее время в адмиралтействе всё больше задумываются о том, что те глубинные принцессы осадили Гибралтар из-за Медины. Совпадение или нет, но они появились там вскоре после эволюции нашей глубинной в кандидатку. Известно, что высшие глубинные, вроде принцесс, в состоянии ловко пользоваться псионикой. Не исключено, что Химе почувствовали пробуждение своей конкурентки и решили от неё, так сказать, избавиться. Правда, это только версия с великим множеством противоречий, легко обрушающих её.       — Друг с другом, получается, они не конкурентки?       — Полагаю, сэр Радзиевский, что Атлантический океан не резиновый и места на всех там не хватает. Наверняка пищу там тяжело добывать. Не исключено, что и этой пятёрке Химе тяжело, а шестая там точно не нужна, — спокойно ответил мужчина, а затем добавил. — Это без того учёта, что мы не знаем, сколько всего Химе и Они там собралось, — тут же мужчина словно вспомнил смысл вопроса подопечного. — Не трудно, я думаю, предположить, что прямо перед лицом врага, обладающего значительными силами и способного их уничтожить, друг с другом сражаться они не будут. Может быть, они не против выяснить отношения между собой, но, как известно, Химе не настолько глупы, — Моллиган вдохнул побольше воздуха и с каким-то облегчением добавил: — Правда, сам я в эту версию не очень верю.       Виктор вздохнул и приготовился говорить дальше.       — Знаете, сэр Моллиган, со всеми этими теориями версия про обычный прорыв звучит самой логичной. Всё же вряд ли им понадобилось убить Медину. Видно из их действий, что они прекрасно осознают степень защищённости Гибралтара и в случае, если версия с убийством конкурентки окажется правдой, то для них же было бы проще, грубо говоря, ничего не делать. Медина буквально заперта в Средиземном море, где с каждым днём ситуация для неё будет становиться всё хуже. А если же она захочется выбраться, то ей придётся прорваться через Гибралтар, что не смогла сделать ни одна глубинная подводная лодка ещё до осады, а тем более сейчас. Она практически обречена на погибель.       — Не стоит недооценивать Медину. Как я уже говорил, она может сделать что-то необычное и из ряда вон выходящее для глубинной подводной лодки. Она аномальная, и об этом также не стоит забывать, — напомнил британец. — Всё же, как бы то ни было, но есть шанс, что Химе, осадившие пролив, и правда как-то связаны с самой Мединой. Может быть, уничтожив подводную лодку, мы добьёмся того, что осада будет снята. Наверное, только в таком случае можно будет утверждать, что они были как-то связаны.       Виктор кивнул в ответ своему куратору.       — Есть в Адмиралтействе некоторые умные личности, которые предположили, что глубинные закинули в Средиземное море десант в виде того поднятого осколка метеорита с расчётом, что тут появится стая, способная проводить диверсии или атаковать Гибралтар со спины. А эволюция Медины послужила своеобразным сигналом к началу осады, — рассказал Моллиган.       — Печально известная дева флота Тириан считает, что Медина как раз постепенно движется в сторону Гибралтара с целью… — краем глаза молодой адмирал замечает, как к тактическому столу со стороны, откуда раньше доносился некоторый шум, приближается офицер.       Адмирал Моллиган, завидевший резко замолчавшего Виктора, сначала не понял, в чём было дело, и только едва услышав чьи-то приближающиеся со стороны шаги, повернул голову, чтобы рассмотреть человека, вмешавшегося в их разговор.       Это был офицер, работающий на верхнем уровне командного центра и являющегося одним из приближённых к Моллигану и Радзиевскому. В отсутствии первого он был одним из тех, которые утверждали или отклоняли те или иные предложения молодого адмирала, а также частично докладывали Моллигану о состоянии охоты на подводную лодку и положении подопечного. Выглядел он сейчас достаточно серьёзно и, несмотря на некоторую спешку, признаков потери самообладания у него не наблюдалось.       — Господа адмиралы, подтвердилась информация о передаче Мединой по гражданским каналам объявления о снятии с себя ответственности за экипажи гражданских торговых судов. Это случилось где-то десять-пятнадцать минут назад, — доложил офицер, после чего стал ждать указаний или разрешения продолжить работу.       — Что ещё за сообщение? Мы можем его прослушать? — спросил адмирал Радзиевский.       Виктор ранее уже прослушивал радиопередачи Медины торговым судам в рамках операции, к которой тот был причислен, и где это было только возможно. В большинстве случаев записать её голос труда не составляло. Тем более, что несколько чёрных ящиков затопленных ею судов, и, что удивительно для большинства, нетронутых, было поднято со дна Тирренского моря и расшифровано. Это тоже, в свою очередь, также помогло Европейскому Объединённому Флоту понять тактику действия принцессы глубинных подводных лодок Медины и некоторых её мотивов, о которых они распространяться не хотели и потому записи были засекречены от общественности. Так, например, записи с итальянского контейнеровоза Урбания имели повышенный уровень секретности, доступ к которому имели не все высокопоставленные сотрудники ЕОФ. Разумеется, что и адмирал Радзиевский не имел доступа к этим данным. Наверху посчитали, что это никак не ограничит подопечного Моллигана в выполнении своей задачи по охоте на принцессу глубинных подводных лодок.       — Да, запись выполнена, — подтвердил офицер. — Пройдёмте со мной.       Мужчина шустро развернулся и отправился к длинному столу, протянувшемуся вдоль правой стены, частично отделённого от общего зала верхнего уровня. На столе офицера было разложено множеством бумаг. Что-то из всего этого было исписанными черновиками, что-то пометками и записями, а где-то лежали различные папки и документы. Раз уж было это, то легко можно было заметить и множество канцелярских предметов. Всё это демонстрировало лишь то, что офицеры здесь не просиживали свои штаны, а занимались определённой работой. Конкретно этот относился к разведке, сбору и анализу данных. Он собирал, фильтровал и подтверждал различную информацию, поступающую из разных источников. Такие люди также были и в большом зале. Но он же занимал руководящую должность и находился ближе всех к адмиралам Радзиевскому и Моллигану. Офицер также имел некоторое отношение и к другим областям, а также связи с верхушкой адмиралтейства, потому и был одним из тех, кто мог участвовать в обсуждении приказов молодого адмирала с последующим принятием или отклонением оных.       — Сняла с себя ответственность? — недоумевал адмирал Моллиган. — Такого ещё у нас не было. Что же теперь будет?       — Мне кажется, всё будет не очень хорошо, — решил вслух поделиться Виктор.       Тем временем офицер подготовил для прослушивания запись сообщения Медины. По нажатию на пробел из пары колонок по обе стороны от монитора рабочего компьютера первые секунды звуковой дорожки изливался белый шум.       — Внимание! Внимание! Внимание! — услышать эти первые три слова почти для каждого здесь присутствующего, прослушивающего предыдущие сообщения аномальной принцессы, было вполне ожидаемым: эта Химе всегда произносит их перед началом своих сообщений. — Говорит глубинная подводная лодка Медина. В связи с изменившимся характером военных действий в акватории Средиземного моря мною было принято решение о снятии с себя ответственности за экипажи грузовых кораблей. Иначе это значит, что атаки на суда будут проводиться без предупреждения. Исключением являются пассажирские, круизные, рыболовные траулеры и частные корабли. Эти виды судов атакам подвергаться не будут, как и до этого. Повторяю, исключением являются пассажирские, круизные, рыболовные траулеры и частные корабли. Эти виды судов атаковаться не будут! Прошу распространить моё сообщение всем судам в море! — затем Химе стала повторять своё сообщение.       Моллиган и Радзиевский посмотрели друг на друга. Первый выглядел замученным. Он понимал, что теперь атаки на Медину станут осуществляться реже, а атаки на торговый флот чаще будут безнаказанными. Это была ещё одна головная боль для его подопечного и него самого. Пусть Радзиевский принимал многие решения сам, но Моллиган также напрямую участвовал в охоте на Медину. Всё же в адмиралтействе Европейского Объединённого Флота сидели не сумасшедшие люди, и будь у них сейчас больше свободных людей и сил, то этот штаб мог бы находится в совершенно другом месте и в куда больших размерах. Правда, возможно, в этом случае Радзиевскому в качестве выпускной практики дали бы более адекватное для его опыта задачу.       Сам же Радзиевский пока только представлял себе, что всё это может значить. Понятно было то, что, отказавшись от некоторых правил ведения морской войны, Медина обеспечила себе некоторую безопасность. Теперь она могла внезапно атаковать корабль и тут же покинуть место нападения, избежав ответной атаки со стороны авиации. Времени, которого корабль стоит на месте на всех GPS радарах после остановки, хватало для того, чтобы вертолёты ПЛО могли атаковать Медину из-за пределов действия её боевой и сумеречной ауры. Вот только теперь шансов на то, чтобы выбраться без понесённого ущерба, стало несколько больше. Но число это не стало ещё абсолютным. Провести атаку экранированной торпедой ещё представлялось возможным. Вот только теперь был шанс, что торпеда просто не отыщет цель, так как та будет уже далеко. И для этого есть основания полагать. Анализ перемещения Медины даёт веские причины считать, что она может передвигаться под водой со скоростью, превышающую максимальную подводную скорость немецких подводных лодок серии «XXI». Это может серьёзно осложнить задачу поразить глубинную субмарину.       У Радзиевского в воздухе было полным полно дронов, и их число только увеличивается. Правда, они лишь позволят быстро обнаружить Медину на поверхности и совсем неглубоко под водой при хорошей погоде. Также это давало возможность почти постоянно мониторить основные маршруты торговых кораблей и не позволять Медине останавливать торговцев.       — Теперь всё стало понятно, — безрадостно произнёс молодой адмирал. — Это её контрмера против наших дронов. С этим наши мысли об использовании экранированных торпед со специальной боевой частью придётся отложить. Мне кажется, адмиралтейство не будет радо, если подобная экранированная торпеда уйдёт в молоко.       Радзиевский никак не был рад тому, что почти абсолютный способ победить Медину стал менее таковым считаться из-за того, что теперь её местонахождение будет значительно сложнее локализовать. А атаковать её желательно как можно ближе к радиусу её сумеречной ауры. То есть нужно знать, где она будет и в каком направлении она движется, чтобы торпеда с как можно большим шансом смогла сесть глубинной принцессе на хвост.       — Это само собой разумеется, конечно же. Правда, у нас всё ещё нет ни торпеды со специальной боевой частью, ни разрешения её применить. Да и со всем этим получается, что для моряков гражданского флота выросла угроза! — чуть повысил голос пожилой мужчина. — Это не понравится ни корпорациям, ни самим морякам. Однако, возможно, что кому-то на руку это и сыграет…       Радзиевскому было понятно, что британец не хотел развивать эту тему и потому спрашивать не стал. Периодически в эфирах новостей проходили программы, где обсуждалась Глубинная война и, в частности, Средиземноморский ТВД. Случалось так, что там могли заговорить о том, что вся Глубинная война и даже появление самой Медины выгодно тем или иным лицам. Некоторыми заявлялось даже, что глубинных создала Россия в отместку за поражение в Третьей мировой войне или чтобы очистить свои земли от радиоактивного заражения, но в последствии потеряла над ними контроль. Разумеется, что всё это было теорией заговора, и мало кто всерьёз рассматривал всё это. Но вот что действительно могло быть правдой, так это то, что в мире точно найдутся люди, которые обязательно постараются получить выгоду со всего этого горя. У него и самого были подобные мысли однажды, но вот о том, что этой ситуацией могут воспользоваться как в ЕОФ, так и в ЕС, времени подумать обычно не было. Хотя эта тема для некоторых была довольно больной.       — Она хотя бы не трогает те типы кораблей, что там перечислила. Для нас работы явно будет меньше, — вставил Виктор, ещё раз взглянув на своего куратора. — Вообще, в какой-то мере радует, что она такая из себя аномальная выходит. Могло бы погибнуть куда как больше гражданских, если бы она топила всех без разбора.       — Думаю, что многие думают так же, как и ты. Но советую тебе, прежде чем давать положительную характеристику глубинным, дважды думать. Это, видишь ли, не всем нравится, — предупредил британец.       Молодой адмирал аккуратно покосился на офицера, стоявшего в нескольких метрах, надеясь не высмотреть у него на лице осуждения. Только после слов адмирала Моллигана он задумался о том, что только что сказал. Разумеется, что он не подразумевал ничего такого, что могло быть рассмотрено как хвала глубинной. Однако он отмечал, что среди людей и даже дев флота такие, бывало, попадались. Например, те же экоактивисты и их радикальное крыло, рассматривающее вообще всех глубинных как шанс спасти планету от экологической и недавней ядерной катастрофы. Правда, тут уже сам Виктор мог частично согласиться. В значительно меньшей мере, но мог. Но это то, в чём он никому не захочет признаваться. С приходом же Медины у экоактивистов, кстати, стало больше оппонентов. Получилось так, что всем известная «милосердная» глубинная подводная лодка стала причиной огромной экологической катастрофы, развивающейся с её появления в Тирренском море, а затем и западнее Корсики и Сардинии. Атакуемые ею нефтяные танкеры становятся причиной загрязнения моря и гибелью флоры и фауны. Сама же нефть также прибивается к берегу, где от неё страдают люди и другие обители суши. При всём этом, если другие глубинные устраняют разливы нефти, то было установлено, что Медине на них было абсолютно плевать. Она просто топила танкер и уходила искать новую цель. Всё это тоже становилось причиной когнитивного диссонанса у многих людей.       Военнослужащий, всё время находящийся поблизости, старался быть максимально статичным и не выдающим никаких эмоций.       — Вас понял, сэр Моллиган, — поспешил отозваться молодой адмирал.       — Медина может быть какой угодно, но нам поставили задачу её уничтожить. Не забывайте об этом, сэр Радзиевский, — едва не грозился пожилой мужчина.       — Вас понял! — чётко произнёс подопечный.       Медина повторила своё сообщение трижды. После чего, как оказалось, она переключилась на другой канала и стала транслировать его туда. Это показывало то, что глубинная подводная лодка не знала, какие частоты и для чего они предназначаются. Об этом поделился офицер поблизости. Получалось довольно любопытно.       — Я думаю, теперь ты понимаешь, что у нас в любом случае появится новая, не менее тяжёлая работёнка, — устало начал Моллиган, потирая переносицу. — Не зависимо от того, кого сейчас топит Медина, нужно будет решить проблему с вероятностью поражения подводной лодки экранированными торпедами и сделать это как можно быстрее. Такие торпеды очень дорого стоят и имеют свойство быстро заканчиваться. Так что если у тебя есть какие-нибудь предложения, то лучше будет вскоре их озвучить. Пока же продолжим действовать также, но с торпедами повременим.       Радзиевский не стал медлить и почти тут же решил высказаться.       — Одолеть Медину без участия дев флота стало почти невозможно, — слова были больше похоже на признание. — Несмотря на гипотетическую возможность обладания ядерной экранированной торпедой, если мы не свяжем Химе в бою и не сделаем её тем самым более статичной, то и атаковать без рисков лишиться такой торпеды у нас не выйдет.       — Ты прав, вряд ли нам удастся её поразить без канмусу. Но у нас есть одна группа дев флота. Сейчас она в заливе Асинара, как ты мне и сказал, — мужчина медленно повернулся в сторону тактической карты и пошёл к ней размеренными шагами. — Это наша авианосная группа.       — Четыре эскортных авианосца, одиннадцать корветов и четыре эскортных миноносца. Всё это стало возможным благодаря снижению глубинной активности в Атлантике, — молодой адмирал проводил взглядом мужчину и сам собирался пойти за ним.       — Да, Химе стянули свои силы к Гибралтару, а также присоединили к своим стаям множество низших особей. Потому и нападений стало меньше. Это ты и так понимаешь, конечно же, — объяснил британец, вот-вот подойдя к карте. — Не буду тянуть кота за резину — предлагаю обратиться к адмиралтейству с запросом передать нам дев флота эскортных миноносцев. Объединим их с нашей четвёркой и получим ударную противолодочную группу. Запрос объединим с предложением использовать экранированные торпеды в ядерном варианте. Конечно же, перед этим соберём отчёты о результативности торпедных атак на Медину. Таким образом, мы увеличим шансы получить всё это без отрыва друг от друга.       Радзиевский зашагал в сторону карты. Он взглядом изучал чуть согнутую спину своего куратора и был рад, что тот на его стороне и согласен на радикальные меры вроде повторного использования ядерного оружия. Это почти что единение мыслей внушало чувство сплочённости. Но что ещё придавало ему уверенности, так это то, что куратор всегда мог его поправить и указать на ошибку, дать какой-то совет. Виктор ценил это и испытывал радость от сотрудничества с таким человеком, как Алфи Моллиган.       — Считаете, что нам всё это предоставят? — без сомнений спросил поляк.       — Иначе мы обречены на поражение, — резко произнёс британец. — Ты скажешь им именно так. В адмиралтействе тоже понимают проблематику борьбы с Мединой и…       Радзиевскому показалось, что ему послышались некоторые слова куратора. Возможно, что в шуме командного центра это и было так, но могло быть и иначе. На секунду это вызвало у него ступор, из которого, однако, он быстро вышел.       — Извините, сэр Моллиган, — прервал его молодой мужчина, — вы сказали, что это я им скажу об этом? — он с недоверием отнёсся к словам мужчины.       — Да, так и есть. Думаю, что тебе это будет плюсом в начале твоей адмиральской карьеры, — держась одной рукой за электронный тактический стол, мужчина вполоборота смотрел на своего подопечного. — Тебе доверили командовать штабом операции, целью которой является уничтожение настоящей принцессы глубинных подводных лодок. Сегодня мы уже говорили об этом: что и почему так произошло. И в чём-то ты, конечно же, прав, но думаю, что эту ситуацию можно рассматривать по-разному. Я, например, думаю, что ты должен воспользоваться этим как трамплином для своей карьеры и жизни, так сказать. Я считаю, что твоя идея с уничтожением Медины при помощи экранированных торпед с ядерной боевой частью превосходна. В адмиралтействе, возможно, это и так понимают, но сомневаются в этой идее. Однако мне кажется, что кто-то, кто непосредственно принимает участие в борьбе с этой Химе и пришёл к аналогичной идее, натолкнёт их на мысль, что эти сомнения нужно отставить в сторону. Ты натолкнёшь их, — дрожащей рукой он указал на Радзиевского. — Моя же карьера, так сказать, скоро подойдёт к концу. Мне уже здоровье не позволяет, как ты можешь видеть. Мне незачем там выступать.       Спорить со своим куратором Виктор не желал. Он было хотел что-то сказать, но этот жест рукой отмёл эти мысли в сторону, словно прибавив в нём какой-то уверенности. То ли это была скрытая харизма адмирала Моллигана, в которую поляк верил, то ли где-то в глубине сознания он понимал, что его куратору пора заканчивать с карьерой. Командовал Радзиевский, и по факту, всей полнотой данных обладал только он и несколько приближённых человек. Если кому-то и отчитываться о чём-то перед адмиралтейством Европейского Объединённого Флота, то только ему.       — Хорошо, пусть будет так, — практически без сомнений молодой адмирал соглашается. — В таком случае соберём все отчёты и подготовим доклад.       — Так и сделаем, — подтвердил мужчина. — Но нужно будет поспешить, пока Медина не отправила на дно ещё больше кораблей. После её обращения я уверен, что так и будет. Ты и сам понял, что после этого её тяжело будет застать на месте преступления.       Адмирал Радзиевский наконец-то подошёл к тактическому столу и прошёлся по выведенной карте взглядом. Сейчас фильтры на ней были установлены на демонстрацию дружественных боевых единиц. Среди них были немногочисленные боевые корабли и авианосная противолодочная ударная группа в заливе Асинара. Несколькими движениями рук молодой адмирал вернул на карту схему маршрутов движения торговых судов и отметки самих кораблей.       — Когда последний раз Медина атаковала корабль? — поинтересовался Моллиган.       — Вчера она потопила два, но в ответ была атакована одной экранированной торпедой и тройкой свордфишей. Торпеда попала в цель. Атака с авианосцев успеха не возымела, — Виктор показал на карте точку, предварительно настроив фильтры на демонстрацию координат нападения и результаты атаки.       Атака была совершена в тридцати километрах восточнее от берегового городка Остия, что был юго-западнее Рима.       — Они вообще успели достигнуть Медины? — спросил мужчина, после чего, чуть изменившись в лице, дополнив: — Ну, самолёты имею в виду.       — Да. Авиация выдвинулась сразу же, как корабль остановился на нашей карте. Так что после атаки экранированной торпедой, свордфиши вскоре нанесли атаку по Медине. За ней тянулся масляный шлейф, как мне передали в отчёте об атаке. Видимо, хорошо по ней попали. Так что атака по подводной цели была возможна, но явных признаков поражения не было. Скорее всего, смогла уклониться.       — Сколько членов экипажа атакованных кораблей выжило?       — Экипаж обоих кораблей выжил в полном…       На верхний уровень командного центра поднялся офицер. На явившегося мужчину первые секунды, как и всегда, не обращали внимания, но стоило тому начать очень быстро приближаться к тактическому столу и остановиться в метрах пяти от него, как диалог пришлось прервать.       — Сэр Радзиевский, сэр Моллиган, — офицер, замерев, поочереди оглядел каждого адмирала, отдав обоим честь. — Приказ из адмиралтейства! Ознакомиться немедленно после получения! — дождавшись, пока мужчины закончат выполнять воинское приветствие, он мерными шагами приблизился к назначенному командовать штабом операции адмиралу и передал ему бежевую папку со всеми подробностями.       Виктор принял твёрдую на ощупь, словно картон, папку и позволил офицеру уйти. За целую неделю в роли командующего штабом он более-менее свыкся с тем, что к нему относятся как к настоящему адмиралу. Он и был настоящим адмиралом. Иначе быть не может. Если же это будет номинально, то информационное поле не дарует своих способностей. Потому традиции и церемонии назначения флотов разных стран строжайше учитывались. Были случаи, когда за малейшие нарушения адмиралы не получали псионных способностей, и назначение адмирала приходилось проводить повторно. Это же касалось и повседневности. К адмиралам требовалось относится как к адмиралам, а длительное нарушение устава могло привести к тому, что адмирал лишиться своих способностей и ауры до восстановления уставных отношений. Но, несмотря на весь этот официоз, поляк всё ещё испытывал некоторый дискомфорт, который, к счастью, со временем отступал.       — Ознакомься с приказом, — произнёс пожилой мужчина.       На ознакомление с основными положениями приказа ушло несколько минут. Всё это время адмирал Моллиган рассматривал большую карту Тирренского моря и даже ни о чём не размышлял. Сейчас было интересно, что за приказ поступил Радзиевскому, который уже занимался охотой на Медину. Что могло стать причиной отвлекать его от первостепенной задачи. Хотя, возможно, что она стала ранее первостепенной. В любом случае, Виктор сейчас всё узнает.       — Нам приказывают передавать абсолютно все данные о местонахождении Медины и её возможном состоянии в главный штаб Гибралтара и штаб на Мальте. Для этого нам велят как можно дольше поддерживать с ней контакт. Также приказывают всеми силами теснить глубинную подводную лодку на север, подальше от южных торговых маршрутов! — коротко озвучил приказ адмирал Радзиевский, подняв глаза с первых листов папки. А там их было больше.       Пожилой мужчина громко вздохнул, словно был чем-то недоволен, но в действительности это было не так. Скорее он был несколько удивлён тем, что Медину просят теснить на север, где как раз плотность гражданского судоходства и торгового возрастает. Особенно это актуально после закрытия по просьбе штаба операции «Чёрные ножи» пролива Бонифачо. Он понял, что где-то в документах есть объяснение этому. Разумеется, что приказы есть приказы, и военнослужащим их следует исполнять, прежде чем думать о них, но всё же для исполнителей распорядившемуся следовало бы объяснить причину решения, которое ставит под угрозу гражданское судоходство.       Виктор передал папку Моллигану, чтобы и тот сумел ознакомиться с первыми листами. Сам молодой адмирал пока не успел забежать вперёд, так как по глазам куратора видел, что тому хотелось удовлетворить свой интерес. Тем более он имел на это полное право, так как курировал младшего. Сам же Радзиевский ещё успеет ознакомиться с остальным важным содержимым папки и потому сейчас передал её Алфи.       Мужчина пробежался по началу, перевернул страницу и устало стал вглядываться в следующие. Адмирал Моллиган решил углубиться в содержимое и потому не спешил что-то говорить. Спустя минут десять пожилой человек положил папку в открытом виде рядом на небольшой столик.       Заметив движения со стороны куратора, Радзиевский зашевелился и поднял глаза с так манящего его взгляд тактического стола с картой Тирренского моря.       — Сэр Моллиган, вы что-то ещё прочитали? Так о чём там дальше говорится?       — Да, — он посмотрел на Виктора. — Адмиралтейство хочет доставить на Гибралтар канмусу линкора Рома. Она выйдет из Бонифачо и вдоль Сардинии в составе с восьмью эскортниками достигнет Бизерты, где планируется объединиться с пятью девами флота с Мальты. Вместе они отправятся вдоль африканского побережья и у Алжира также встретят ещё одну группу дев флота из нескольких эсминцев и крейсера. И уже совместно они должны будут достигнуть Гибралтара.       — Из Бонифачо ещё что-то можно отправить? — спросил молодой адмирал, но без выраженного удивления.       — Сам не знаю, но, видимо, да, раз уж тут так написано, — Британец был чуть раздражён. Он решил ещё напомнить: — Нас это вообще не должно касаться. У тебя и у меня другие задачи.       — Всё ясно!       — Отлично! — похвалил его Моллиган. — Нам же с тобой поручили, обнаружив Медину, сообщать о её местонахождении. Адмиралтейство хочет подобрать момент, чтобы отправить эскорт с линкором. Они не хотят, чтобы глубинная и канмусу встретились. Боятся потопления линейного корабля, да и эскорт им бы не хотелось терять.       — Вот это да! Такая орава, а с Химе даже этим страшно сражаться, — в голосе Радзиевского отчётливо слышалась толика понимания. Он прекрасно понимал, что принцесса это не шутка, а тем более подводных лодок.       — Здесь есть чёткие намёки, что отправление с Мальты и Бонифачо начнётся едва ли не по нашему сигналу. Потому, по возможности… именно по возможности, нас просят оттеснить Медину на север и как только она там появится и адмиралтейство сочтёт, что можно отправляться, они выйдут. Так как мы почти загнали Медину под воду, то она никак не сумеет догнать их на юге, если окажется на севере, где-нибудь, например, у Корсиканского пролива, — объяснил Моллиган.       — Через неделю-другую мы полностью накроем Тирренское море дронами. Мне кажется, что Медина захочет покинуть его, — обеспокоился подопечный пожилого адмирала.       — За это время они уже будут в Гибралтаре, — был уверен адмирал из Великобритании.       — Будем надеяться, что так.       — Будет ещё лучше, если мы убьём Медину, — озвучил свои мысли вслух пожилой человек.       — Вы правы. Чтобы ускорить процесс умерщвления принцессы, я, пожалуй, приступлю к сбору всех имеющихся отчётов и их структурированию. Не стоит откладывать это, — Виктор развернулся и отправился к столу со своим рабочим компьютером поблизости, намереваясь положить глубинной подводной лодке конец. — Нужно будет ещё поразмыслить над тем, как эффективнее находить Медину. Гидроакустические буи настолько теряют в эффективности, что смысл использовать их почти отпадает… но что если…       — Думаю, что тебе с этим не помешает помощь, — он сделал несколько шагов, чтобы обойти тактический стол. — Ты не против, если я прис… — адмирал Моллиган остановился и замолчал, стоило голосу одного из офицеров громко известить всех о потере.       — Подан сигнал «SSS»! Торпедирован итальянский ролкер «Виктория Меган»! — громким и басом офицера, работающего поблизости от рабочего компьютера адмирала Радзиевского. — Координаты вывожу на карту.       Не успел адмирал Радзиевский дойти до стола, как тот остановился и косо посмотрел на офицера, сидящего за рабочим столом и продолжающего то стучать по клавиатуре, то смотреть в один из трёх мониторов. Слова щетинистого мужчины стали для него словно удар в колокол. Все прочие идеи мгновенно были сметены с повестки его планов. Казалось, что на него накатил ветер перемен. Краем своего зрения он заметил, как на большом экране в общем зале на тактической карте появилась едва мигающая красная точка, о смысле которой было нетрудно догадаться даже далёкому от темы человеку. В зале ниже засуетились люди. Виктор не стал больше ничего дожидаться и просил команду уведомлять о всех дальнейших подробностях атаки. Также он распорядился отдать приказ на АПУГ готовить к вылету звено. Кроме того, приказал передать на базу ВВС быть в скором времени готовым к взлёту вертолёта ПЛО с экранированной торпедой.       После сообщения Медины это была её первая атака без какого-то предупреждения. Несмотря на то, что теперь обнаружить её будет ещё сложнее, нужно быть готовым к тому, чтобы нанести по ней удар. Отталкиваясь от этой мысли, он и отдавал приказы.       Моллиган, стоя у тактического стола, опираясь на него рукой и будто замерев, опустил свой холодный взгляд на ту же красную точку, только уже на карте стола. По телу вдруг пробежался холод, а конечности прекратили слушаться, застыв в последней позе. Он был в состоянии стоять, но почти ничего другого сделать не мог. Это не сильно его пугало, так как это уже случалось раньше, но он понимал, что приключилось это с ним как-то невовремя. Краем уха слушая, какие приказы отдаёт подопечный, он не возражал, а значит, давал добро. Офицеры из числа принимавших решения, также послушно выполняли его команды, что также выражало их согласие. С этим какое-то онемение, что почувствовал Моллиган, испарилось. Живость, наполнившая его тело, снова позволила ему шевелиться, пусть и не с такой же резвостью, как немногим ранее.       У тактического стола вновь оказался адмирал Радзиевский. Шустро постукивая пальцами по сенсорному монитору поблизости, на карте менялись значки, слои и информационное содержимое. Виктор то и дело бросал взгляды на карту, словно пытаясь оттуда что-то выцепить, но когда это не получалось, он возвращался к смене настроек выводимых на карте слоёв.       Адмирал Моллиган, наблюдая за подопечным, даже и не думал сейчас встревать. Он видел перед собой достаточно уверенного молодого человека, которому не было и тридцати лет. Пусть сейчас случай и был неординарным в том плане, что все привыкли к тому, что Медина перед атакой предварительно связывалась с экипажем, но это, казалось, не всколыхнуло сознание Виктора, действующего так, словно он знал, что делать.       В какой-то мере он действительно знал, что делать, и в случае чего всегда мог сымпровизировать. Он не был одним из тех, кто считал, что всему можно было научиться за партой. Он прислушивался, приглядывался и старался научиться чему-то новому. В особенности это касалось карьеры в ВМФ. Всё это привело к тому, что именно ему из десятка человек на потоке доверили в качестве выпускного практического задания возглавлять штаб, задачей которого является уничтожение принцессы глубинных подводных лодок.       И сейчас Химе вновь нанесла удар, обретя новую стратегию. И теперь адмиралу Радзиевскому, как и Моллигану, предстояло бороться с ней, беря во внимание и новую задачу из адмиралтейства.       Ну и, кроме того, оба адмирала и их приближённые прекрасно осознавали, что вскоре битва за Средиземноморье будет идти не только на море, но и на суше, в адмиралтействе Европейского Объединённого Флота и Европейском Совете. С этими мыслями адмиралы и их команда брались за дело.

Девять дней спустя.

Принцесса глубинных подводных лодок Медина.

Где-то посреди Тирренского моря.

      Корпус моего демона, всеми силами стремящийся к поверхности, вот-вот должен будет рассечь кромку воды и позволить мне вдохнуть свежего кислорода. С каждым метром, приближающим меня к тому, чтобы оказаться под ночным Средиземноморским небом, я чувствовал, как меняется температура воды, как звуки вокруг становились более отчётливыми, и вместе с этим можно было видеть всё лучше и лучше. Осознание того, что тяжесть и сдавленность в груди, достигшие за девять дней, проведённых под водой без единого вдоха кислорода таких критических значений, что, казалось, мои лёгкие словно скрутили, как выжимаемую от влаги половую тряпку, заставляло судорожно дрожать практически все части моего тела. Весь организм, включая разум, жаждал оказаться на поверхности. Казалось, что именно там мы наконец-то оживём, почувствуем себя так, как и всегда до этого.       Моему демону было всё равно на кислород. Информационное поле ассоциировало его с подводной лодкой, а машинам, как известно, воздух для жизни не нужен. Я же был чем-то вроде экипажа подводной лодки «Медина». Ну и раз уж мне приходилось отыгрывать эту роль, то и как положено, мне требовался воздух. Сейчас же мой глубинный организм почти достиг предела. Я мог находиться под водой двести сорок часов, то есть десять дней ровно. Из этих дней мы с косаткой не всплывали на поверхность целых девять!       О том, как получилось, что Европейский Объединённый Флот загнал меня под воду и довёл до такого состояния, я уже рассуждал неоднократно, но, похоже, что мой разум никак не может успокоиться и оставить эту тему. У меня всё равно складывается такое ощущение, что я что-то упустил или не осознаю нечто важное, способное мне помочь.       С грохотом демон вырывается на поверхность. Гидроакустическая станция до подъёма показала, что поблизости вокруг никого не было, потому позволил себе отдать приказ об экстренном всплытии.       Нос косатки первым показался из-под воды и высоко над ней поднимаясь, словно устремляясь покорять небеса, вскоре больше не может сопротивляться гравитации и падает на воду. Вслед за носом из-под воды показалась и остальная подводная лодка вместе со мной, лежащим в восстановленной боевой рубке, прямо в той самой выемке, к которой за время своего приключения успел так привыкнуть. Секундами позже, когда пасть демона приземлилась в воду, поднимая из-под воды остальную часть своего тела, я почувствовал несильный удар по спине от падения. Благо рубка располагалась по центру корпуса, где этот удар будет наименее чувствительным.       Однако этот удар меня вообще никак не волновал! Не обращая внимание на стекающие с лица, словно струи, капли воды, я делаю первый глоток воздуха, сравнимый разве что с тем, как после длительного пребывания в одной неудобной позе ты встаёшь с места и потягиваешься, словно бы расправляя крылья. Другими словами, это было крайне приятное ощущение!       Ещё приятно было наблюдать за ментальной индикацией обогащения тела кислородом. Я прямо-таки видел и чувствовал, как мне становится легче с каждым вдохом. Это вызывало улыбку и радость. Процент запасов воздуха рос очень быстро, и потому на поверхности мне не придётся проводить много времени. Это тоже радовало.       Итак, я всплыл на поверхность. Сделать это мне пришлось по той простой причине, что мне не оставили никакого другого выбора. Запасы кислорода иссякали, а без воздуха мне грозила смерть. Впрочем, не сразу. Я скорее потерял бы сознание, а уже после, через какое-то время и жизнь. Но в этом случае косатка просто бы сама всплыла на поверхность, не позволив мне умереть. Сделала бы она это в любом случае, даже если на поверхности в непосредственной близости присутствовали бы девы флота.       Ну и раз уж я размышляю об этом, то, наверное, стоит поговорить о том, что любой, посмотревший на это со стороны, мог бы сказать, что можно было всплывать на короткое время, пополнять запасы воздуха и тут же погружаться. Да, это можно было бы делать, благо кислород пополняется организмом очень быстро. Однако же такое поведение было скорее моим выбором и только потом вынужденной мерой.       Во-первых, я желал стимулировать эволюционный механизм. Ну, это теперь у меня всегда так. Постоянная погоня за силой в страхе погибнуть. Не исключено, что такой опыт мог бы подстегнуть его, предложить мне в будущей локальной, а может быть, и глобальной эволюции что-то любопытное. Возможно, какое-нибудь устройство для вентиляции воздуха в лёгких, а ещё какие-нибудь пластины, поглощающие углекислый газ. Вернее, их аналог для меня, как биологического организма. Всё это могло бы продлить моё пребывание под водой в критической ситуации. Впрочем, двухсот сорока часов должно с головой хватить, чтобы в случае чего переждать самые продолжительные угрозы со стороны дев флота. Однако в нашем случае не все угрозы можно переждать. По факту этот эксперимент был проведён частично из любопытства.       Во-вторых, моё длительное пребывание под водой было обусловлено новыми методами борьбы, применяемыми Европейским Объединённым Флотом. Начать стоит с дронов, которых в небе стало так много, что я даже сейчас не могу быть уверен в том, что меня не обнаружили сразу же, как только показался на поверхности. Даже ночь не спасает от обнаружения. И дело даже не в радарах. Не факт, что они там есть. Хотя, разглядывая один из сбитых мной БПЛА, должен был отметить, что он достаточно крупный и мог иметь РЛС. Впрочем, у тех аппаратов, что летают ближе к берегу, вероятно небольшая дальность полёта и своего радиолокатора наверняка не было и те просто «глазками» смотрели. Ну так вот, все они: и большие и маленькие, наверняка обладали средствами, позволявшими рассматривать окружение в тёмное время суток. Ну, то есть они имели ПНВ. Благодаря тому, что ЕОФ обеспечил в небе высокую плотность БПЛА, у меня практически не остаётся пространства для всплытия без того, чтобы меня тут же не обнаружили. Даже сейчас я не могу быть уверенным в том, что сюда уже не летит авиация дев флота или очередной вертолёт с волшебной торпедой. В том же случае, если меня и не увидели, то вполне возможно, что засекли на радаре с больших БПЛА.       Кстати, проверить наличие дронов в воздухе вполне возможно. Для этого можно воспользоваться собственной РЛС. Сделать это, кстати, можно из-под воды, так как станция в хвосте, а его можно поднимать. Вот только в таком случае моё местонахождение может быть локализовано по излучаемому сигналу. Можно ещё уничтожить дроны при помощи сумеречной ауры, но это не спасает от того, что на место их уничтожения прилетают вертолёты ПЛО с торпедами и девы флота.       В случае, если торпеда успешно поражает меня, то в ход вступают девы флота со своей авиацией. Самих канмусу тут нет, но вот их авиация всегда! Если после торпедной атаки за мной остаётся масляный след, то канмусу пытаются попасть по мне и делают это с очень ограниченным успехом. Мне удаётся достаточно быстро выровнять давление в повреждённом отсеке и установить плёнку, а также закупорить сосуды, через которые на поверхность также стремится кровь косатки. Потому чаще всего я лишь слышу недалеко от себя звуки разрывающихся глубинных бомб. Реже меня потряхивает. А вот серьёзных попаданий глубинками с авиации ещё не было. Возможно, если девы флота и авиация ПЛО будут работать более синхронно, то у них получиться нанести по мне урон, а возможно даже убить. И вот это проблема!       Всего торпедных атак за эти девять дней по мне было совершено пять. Из них четыре были успешными — ЕОФ добился попаданий. От одной торпеды мы с косаткой умудрились убежать ценой всех ИПЛ. В последний выпущенный имитатор вражеская торпеда просто попала и детонировала. С того момента, кстати, я стал активно размышлять над тем, как заставить вражескую торпеду угодить в имитатор. Так, например, после нескольких попаданий по мне стало точно ясно, что эти угри были неконтактными. Ну, то есть они взрывались, не врезаясь в цель. Возможно, что там был какой-нибудь магнитный взрыватель. В таком случае было бы неплохо научить ИПЛ генерировать магнитное поле. Глядишь, и торпеды тупо будут взрываться рядом с ним. А возможно и глубинные бомбы с таким же типом взрывателя. Да, было бы неплохо, если эволюционный механизм подкинет мне таких имитаторов. Правда, главная проблема всё же не будет решена — постоянное обнаружение. Я почти не могу всплыть, не будучи обнаруженным, а значит и атакованным.       Да вообще, почти любое моё действие приводит к атаке. Что-то я смог в какой-то мере решить, частично отказавшись от правил ведения морской войны. Отныне мы с косаткой атакуем корабли без предупреждения. Круизные, частные и тому подобные суда никаким нападкам с моей стороны не подвергаются. Они даже не замечают моего присутствия, когда мы с косаткой проходим мимо них. Так что и нервотрёпки для пассажиров и экипажей не возникает.       Если честно, то я не сразу пришёл к этому решению. Сначала всё же не хотел лишать экипажи шанса на эвакуацию, но используемые ЕОФ новые методы войны просто не оставили мне иного выбора. Иначе сделать хоть что-то было бы просто невозможно. Несколько раз им уже удавалось пресечь мои атаки и не дать торпедировать корабль. В какой-то момент понял, что так дело не пойдёт. После же задумался о том, что тут не Атлантика, а с таким количеством дронов в небе шансов выжить у торговцев точно больше: операторы дронов увидят, сообщат службе спасения и за ними вышлют судно. Разумеется, что спасатели также не подвергаются нападению и встречи с ними мною избегаются. Впрочем, мне и так ни разу не доводилось их видеть. Впрочем, помню, на место крушения парохода, старпомом которого был Мурад, вышли спасатели. Только их мы миновали в тот день. На основании всего этого мною и было принято решение о частичном отказе от правил ведения морской войны. Конечно же, я соизволил сообщить об этом по всем каналам связи, на какие только сумел выйти, и попросил распространить информацию. И уже в ближайшие минут десять мы с косаткой атаковали судно — ролкер «Виктория Меган». После же помчал оттуда со всех винтов. Как раз атаки избежать и получилось.       Следующие же девять дней были небогаты на атаки. Мне удалось потопить лишь три корабля. Один из них, кстати, был очень крупным контейнеровозом. Это можно было объяснить тем, что торговые суда больше не ходят как попало. Я заметил, что они прекратили встречаться в центральной части Тирренского моря и ходят в основном вдоль берега, где было очень много дронов. В основном небольших. Все крупные чаще летают вглубь. Они как раз не дают мне безнаказанно атаковать свою жертву. Стоит моей торпеде попасть в цель, как на место сразу же слетается авиация дев флота и вертолеты ПЛО с волшебными торпедами. Понятно, что всё это происходит не сразу и после прибытия им нужно было меня обнаружить или хотя бы примерно локализовать перед тем, как атаковать торпедой. У них не всегда это получалось, и бывало, что я уходил без получения урона.       С одной стороны кажется, что раз уж противник без дев флота не может эффективно тебя разыскивать, то и часто атаковать он не способен, если только не желает в пустую израсходовать свой боезапас глубинных бомб и торпед. И этот факт должен был способствовать тому, чтобы количество атакованных и потопленных мной кораблей росло. Однако по факту мы имеем лишь три затопленных судна. Дело было в том, что противник упорно не желал позволять мне уйти в безопасную зону: удерживал со мной контакт, как только мог, отправлял в предполагаемые места моего отступления дроны, авиацию дев флота, вертолёты ПЛО, а также предпринимал попытки закидывать меня чем-то похожим на гидроакустические буи. Последнее устройство для меня являлось достаточно проблемным. Не могу точно сказать, помогло ли оно им, но у меня есть основания предполагать, что это так. Из хорошего могу сказать, что буи также легко отключаются при помощи сумеречной ауры. Вот только опять стоит мне отключить их или дроны, то противник сразу же понимает, где мы с демоном примерно находимся, и направляет в эту область свои силы. Да и после того, как я отключу эту ауру, то вся техника, что не разбилась об воду, снова начинает работать. То есть какие-нибудь гидроакустические буи продолжают свою работу.       И таким образом, получается, что мы с демоном находимся в постоянном высоком риске быть обнаруженными. Так что, с одной стороны, я хотел испытать себя и продолжительное время находиться под водой, а с другой — всё это было обусловлено постоянными атаками Европейского Объединённого Флота. Думаю, что никто, знающий о противостоянии подводных лодок и авиации, на моём месте не стал бы всплывать или пытаться активно сопротивляться атакам с воздуха. ПВО хоть и было, причём очень хорошее для субмарины, но всё же наш класс не для этого был создан, и нам предпочтительнее прятаться от авиации ПЛО под водой.              Через несколько минут я всё также продолжал лежать на спине в выемке боевой рубки и пялиться в небо, раздумывая вот обо всём том, о чём сейчас размышлял. За те пять минут, что успел пробыть на поверхности, моё тело уже успело обсохнуть, как и волосы от головы до кончиков. Разве что часть корпуса косатки, что была над водой, местами оставалась всё ещё мокрой и поблескивающей в свете луны. На неё, также как и на меня, распространялся некий эффект быстрой сушки тела. Не знаю, для чего это предусмотрено эволюционным механизмом, но это довольно любопытно.       Луна, окружённая бесчисленным количеством звёзд, освещала морскую гладь и выделяла на фоне неба редкие облака. Кому-то покажется, что этот пейзаж довольно обыденный и ничем не удивителен, а я же буду вынужден не согласиться с этим. Все эти девять дней я пробыл под водой, не отвлекаясь ни на что другое, кроме выживания. Уж после такого подобные пейзажи не только выделятся на фоне и станут приятны глазу, но и будут внушать долгожданное спокойствие. Всё же смотреть на ночное небо через перископ или лёжа на корпусе косатки это не одно и то же. Да и ко всему этому негромкий и равномерный шум волн, бьющихся о борта демона, также придавал этому короткому мигу умиротворения. Иногда мне казалось, что этой атмосфере чего-то не хватает, но обычно я старался избавиться от этих мыслей. Мне вообще хотелось бы сейчас ни о чём таком не думать. Вообще ни о чём. Только как так можно, когда против меня развернули настоящую войну? Впрочем, даже так это лучше, чем те девять дней.       И так мне оставалось уничтожить всего один корабль, чтобы гарантировать себе продвинутую локальную эволюцию. Пока сложно предположить, что там точно будет, но торпеды наверняка будут одними из них. Всё же я активно ими пользуюсь. Буду только надеяться на то, что это будет та же эволюция, ускоряющая их восстановление. Пусть они даже стоить чуть дороже будут, но с новым КПД косатки по поеданию металлов это уже не так важно. Впрочем, это только пока я в Средиземном море. И то со всем этим сопротивлением охота становится сложнее.       Думаю, что искать свой последний корабль лучше будет отправиться на запад, к берегу Сардинии. У континентальной Италии, разумеется, торговых судов куда как больше, но ещё одним из возможных маршрутов в Тирренском море был у берегов Сардинии и Корсики. Из интересного стоит отметить, что путь через пролив Бонифачо был закрыт и сейчас то ли охраняется, то ли вовсе был заминирован, так что от повторного неожиданного прохода в западную часть Средиземного моря пришлось отказаться. А ведь всё же у меня была такая мысль. И вот что касается кораблей у той пары островов, так это то, что там всё же не самый популярный маршрут, и торговцев там будет не так много, как на востоке, а значит, и сторожить их будут куда как хуже, как мне кажется. Однако они отправили все суда по нескольким маршрутам не просто так. Это упрощает им задачу по защите торговцев, а также позволяет оперативнее реагировать на мои атаки. Совсем безнаказанной охоты всё же ожидать не стоит. Это я и так понимаю.       Другим вопросом также было и то, что очевидным становится моё будущее поражение в так называемой битве за Средиземноморье. Как-то так она была названа на радиопередаче, которую я недавно прослушивал. Как мне сначала показалось, называть охоту на меня битвой за Средиземноморье было слишком, но потом выяснилось, что к ней относятся все операции Европейского Объединённого Флота против глубинных в акватории Средиземного моря. Это, включая оборону Гибралтара от пятёрки Химе, осадивших пролив. Буду ещё надеяться на то, что с ними мне столкнуться не придётся.       Ну так вот, я же лично побеждать в этой битве за Средиземноморье не собирался. Мне вообще не было это важно. Всё, что я хочу — топить суда ради продвинутых локальных эволюций. Вот только взгляд на очевидную реальность мне подсказывает, что ещё буквально чуть-чуть, и я едва ли смогу что-то сделать. Вернее, я сделаю, но это может уже иметь значительные негативные последствия. Всё же они приспособились сражаться против меня даже без активного участия дев флота. С их стороны против меня действуют только авианосцы. С каждым днём вражеский флот становится всё сильнее и сильнее, а моя эффективность только падает, несмотря на то, что меня всё-таки сложно поразить. Мне не хотелось бы, чтобы со мной повторилось то же самое, что и с волками Дёница в Атлантике. Это сродни технологической гонке, в которой я проигрываю, несмотря на своё продвижение вперёд. Не сказал бы, что мне удалось уйти значительно дальше периода Второй мировой войны в плане технологий, а вот противник активно использует против меня новшества двадцать первого века, такие как дроны. Правда, это по большей части разведчики. Камикадзе против меня ещё не применяли и, надеюсь, не будут. Пусть их, может быть, и будет легче сбить, но кто знает, как они развивались, пока я был, так сказать… мёртв. Сохранить себе жизнь, а также заодно и здоровье, как физическое, так и психическое, можно будет, если я также буду развиваться, но противник почти лишил меня такой возможности. А ведь эволюционный механизм может предложить очень хорошие варианты развития, и мне хотелось бы получить от него как можно больше усилений. Это всё оставляет мне несколько вариантов дальнейших действий.       Во-первых, можно просто переместиться в другую часть Средиземного моря. Как я уже раньше предполагал, у противника ещё нет возможностей накрыть все моря сразу своими дронами и вертолётами ПЛО. Они наверняка сосредотачивают свои силы в месте моей активности. Если резко сменю область своего действия, то и противник не сможет мгновенно отреагировать на это. Вполне возможно, что у меня появится некоторого рода окно, в котором можно будет действовать эффективно. Правда, стоит учесть, что это окно будет очень коротким, и атаковать стоит как можно быстрее и как можно больше. Теперь же, после моего частичного отказа от правил ведения морской войны, это станет возможным. Будет лучше, если я окажусь в том месте, где будет достаточно много судов, чтобы в короткий промежуток времени атаковать их. Такое место в Средиземном море имеется — это африканское побережье. Большое число судов движется к Гибралтару из Суэцкого канала или оттуда в Суэц. Всё же, зачем огибать Африку, если можно при помощи Средиземного моря сэкономить время и топливо с деньгами. Вот только ввиду того, что Гибралтар блокирован глубинными, судов, движущихся туда и оттуда, может быть не так много. Значительно меньше, чем могло быть. План хорош, как мне кажется, но всё же есть и такие нюансы.       Кроме того, противник может понимать, что я могу начать так действовать и предпринять подобные Тирренскому морю меры. Однако вот тут для ЕОФ на какое-то время возникнет неприятность. Если я буду действовать на достаточно широких коммуникациях, то врагу придётся либо перемещать достаточное количество сил, чтобы эффективно накрывать область моего действия, либо отправлять часть, чтобы закрыть две или несколько таких областей. Это позволит ослабить вражеский натиск и выиграть мне времени на ещё как минимум одну продвинутую локальную эволюцию. Однако на большее вряд ли этот план будет способен. Если только я не буду действовать на всём Средиземном море от запада до востока. Это займёт время, но будет значительно безопаснее, чем сейчас, и позволит эволюционировать ещё минимум один раз. Но всё это временно, пока противник не накопит ещё более значительное количество сил.       Во-вторых, стоит понимать, что для того, чтобы накрыть небо над Тирренским морем, требуется достаточно большое количество сил, которыми требуется ещё грамотно и организованно управлять. Такое обычно осуществляется высшими офицерами из штабов. Я бы мог попытаться атаковать такой штаб и уничтожить центр их операции, тем самым парализовав их действия или снизив эффективность. Правда, тут есть несколько проблем. Для начала стоит сказать, что после этого их охота на меня вряд ли прекратится. Это максимум ненадолго её остановит. Думаю, что относительно быстро они смогут организовать новый штаб. И это ещё при том, что мне удастся его уничтожить. И не просто нанести серьёзный урон штабу, а именно уничтожить. То есть ликвидировать высший офицерский состав. При всём этом, сам я этого делать, разумеется, не собираюсь. Для атаки на сушу у меня имеются шаролёты с бомбами в одну тонну. Не знаю, хватит ли их, тем более, что до цели наверняка долетят не все самолёты. Мне же прекрасно известно из тех же новостей о том, что учебные базы канмусу в Средиземном море были значительно усилены ПВО. Всё это осложнит мне мою операцию по уничтожению штаба противника. Ну и самое важное здесь то, что я попусту не знаю, где находится этот чёртов штаб. На какой УБК он расположен? Может быть так, что это вообще не УБК. Так что, вероятно, я не стану прибегать к этому варианту.       В-третьих, я могу лишить их части сил. Почти основной ударной мощи, которую они могут использовать против меня. Мне прекрасно известно о том, что где-то в море находится их авианосная противолодочная группа. Можно попытаться её выследить и атаковать. Обычные подводные лодки явно бы на такое не пошли, но я к их числу не отношусь. Я практически лишен тех минусов, которые похоронили подводные лодки седьмой и девятой серии в годы битвы за Атлантику. Я могу очень длительное время находиться под водой, почти гарантированно уничтожать цели, имею высокую подводную скорость, а также имею серьёзные маскировочные возможности, значительно осложняющие мои поиски девам флота. А также нельзя забывать о том, что я принцесса и обладаю псионическими способностями. Была бы у меня тут ещё стая, и тогда бы я мог просто распылить вражеские силы по морю, дав себе больше свободы для движения и охоты. Так вот, напав на авианосную группу, можно лишить Европейский Объединённый Флот, вероятно, главной ударной мощи в проводимой против меня операции. Были ещё вертолёты ПЛО с этими крайне опасными торпедами, но против них у меня почти нет возможностей биться. Они атакуют из-за зоны действия моей сумеречной ауры, которую сам же им и позволил очертить, активно пользуясь этой новой способностью в первые дни, как противник стал активно пытаться меня уничтожить. И вылетают они только при моём обнаружении дронами и достаточно точном позиционировании, чтобы не попасть под удар. После же того, как отработает волшебная торпеда, действовать начинают девы флота, отправляя сюда свою авиацию метать бомбы. Это ещё везёт, что они почему-то не отправляют ко мне эсминцы и прочие противолодочные суда. Вот у них всё вышло бы куда лучше с тем, чтобы попасть по мне, как мне кажется, правда. Наверняка эта АПУГ имеет при себе эсминцы, которые они могут выслать в бой в случае чего. Так что в случае, если я их атакую и окажется так, что мои винты будут уничтожены той же мистической торпедой, то мне стоит опасаться, как бы меня там не закидали глубинными бомбами. Пусть даже и буду отстреливаться торпедами, но главными целями для моих угрей выступят авианосцы. Сколько их там будет, мне также неизвестно. Конечно же, в планах получить чёрную торпеду во время нападения у меня не было. Мало того, я сделаю всё так, чтобы избежать этого. Мы с демоном атакуем внезапно, быстро и после шустро уходим при помощи двигателя Вальтера. Это если коротко описывать план.       Вот они, три плана, к которым я могу прибегнуть, чтобы продлить свою эволюционную агонию в Средиземном море и получить от эволюционного механизма ещё каких-нибудь продвинутых модернизаций. Всё ради силы и того, чтобы увеличить шансы на прохождение того самого злосчастного Гибралтарского пролива. А ведь за ним меня ещё ждут пять принцесс и, боюсь, не для того, чтобы спасти их и потом жениться на одной из них, а ради чего-то, о чём я сам пока не знаю. Вполне вероятно, что те просто хотят прорваться в Средиземное море. Пока я тут буяню, они посчитали, что у них есть шансы. Вот только их целых пять высших глубинных, а они всё никак не начинают штурм пролива. Похоже, что Гибралтар и правда настолько укреплённое место, что способно заставить бояться альянс из пятёрки высших глубинных! Возможно, что это только из-за того, что туда свезли большое число дев флота, но это всё равно большая проблема.       Ну и как бы то ни было, проблема не проблема, но нужно двигаться вперёд и становиться всё сильнее, а то без этого точно ласты отбросим. Нужно было решиться с планом дальнейших действий. С этим у меня сейчас было туго. Голова не хотела работать, а стоило упорнее задуматься над этим вопросом, как грудная клетка непроизвольно сжималась.       Вздохнув от разочарования в самом себе, до меня хотя бы доходит мысль, что пора было погружаться и менять местоположение. Может быть, нас уже обнаружили или с нами удерживают контакт. Радаром воспользоваться не могу — слишком опасно. Так что всё наугад сейчас.       — Погружение на двести метров, — тишину открытого моря нарушил лишь мой тихий голос.       Демон принял приказ и стал погружаться. Я же не двигался и продолжал отдыхать в выемке боевой рубки, которую вскоре вместе со мной накрыло водой. Мерцающий свет звёзд и луны едва приглушился кромкой воды и, колыхаясь у поверхности, стал постепенно тускнеть по мере моего погружения в глубины Тирренского моря. Шум бьющихся о косатку слабых волн и ветра, обдувающего моё тело, сменился водяной пеленой, являющейся для меня защитой и убийцей в редкие моменты. Снова стало тихо. Впервые стало одиноко. Даже не знаю, радоваться этому или грустить. Тут могла бы подключиться косатка, но ментально я этого не хотел, и та ничего не транслировала мне в разум. Так даже лучше. Мой демон — лучший собеседник.       Так мы продолжали погружаться во тьму, всё дальше отдаляясь от света. Я несколько минут просто молчал и ни о чём не думал.       «Двигайся строго на запад».       Как бы то ни было с моими планами, но двигаться всё же надо было. Сменить положение было очень важно на случай моего возможного обнаружения. Запад же выбрал по той простой причине, что за эти девять дней я в основном совершал набеги на континентальную Италию, где и потопил тройку тех судов. Не могу исключать, что противник будет ожидать именно этого, потому лучше отправлюсь на запад. К тому же, как я недавно подумал, там должно быть меньше судов и дронов.       Но со своими планами я так и не определился. По факту мне нравятся все три эти идеи. Просто второй, самый маловероятный к исполнению из-за нехватки разведанных и готовности противника встретить мою авиацию. Этот козырь я разыграл в Бонифачо. Мне даже кажется, что зря это сделал. Хотя, возможно, именно уничтожение базы принесло мне необходимый опыт для стимуляции эволюционного механизма. Всё же та глобальная эволюция дала мне очень многое, и жалеть о таком никак нельзя. Однако, возможно, что именно уничтожение УБК Бонифачо послужило поводом открыть против меня целый фронт боевых действий. Это даже сейчас, спустя несколько недель, волнует и пугает.       Что же, раз уж мне нравятся все три этих плана, то почему я должен отказываться от исполнения всех трёх? Вполне можно было исполнить их поочерёдно. Всё это вкупе даст максимальный эффект от моего противодействия Европейскому Объединённому Флоту. Если мне удастся уничтожить основной костяк авианосной противолодочной группы и затем их штаб, то это, как мне кажется, должно будет парализовать всю операцию на достаточно продолжительное время. Просто у меня не получается вообразить себе то, как они быстро придут в себя после этого и с той же эффективностью смогут на меня охотиться. Однако я не знаю, где штаб. С этим будет довольно сложно. Сам же двигаюсь почти постоянно, и само выполнение этих двух пунктов плана подразумевает то, что мы с демоном будем много перемещаться между регионами Средиземного моря. Правда, мне неизвестно, где АПУГ. Однако у меня есть несколько наводок на их расположения, и не похоже, что на протяжении этих дней оно сильно изменялось.       Все эти дни, включая день, когда мне пришлось использовать «Мир Медины», я приглядывался к тому, откуда прилетала вражеская авиагруппа дев флота и делал пометки направления их прилёта. Иногда на взгляд, иногда по радару, когда те попадались на нём. Использование РЛС, кстати, было сопряжено с большими рисками, которые порой реализовывались в атаки против меня. Один раз мне даже получилось определить направление их отбытия после бомбардировки. Оно почти совпало с направлением их появления. Разумеется, что все мои записи остались на карте и никуда не исчезли. Куда бы они пропали, если даже после эволюции те также присутствовали. Ну и все эти записи и определения я делал не просто так. Порой, после очередной волнующей атаки с воздуха глубинными бомбами и торпедами, а также многих часов преследования и попыток удерживать со мной контакт как можно дольше, у меня возникало страстное желание убить кого-нибудь. Разумеется, что девы флота были первыми кандидатками на эту роль. Тем более, что они принимают участия в боевых действиях против меня. Я хотел обнаружить их местонахождение и напасть на них первым. Скрыться под водой и не всплывать так долго, чтобы те не поняли, где я нахожусь и что задумал. К сожалению, точного местонахождения определить у меня не получилось, но что-то понять да вышло.       Мною было сделано предположение о том, что вражеская авианосная группа не будет настолько конспирироваться, чтобы заставлять лететь свои звенья с тех сторон, которые не соответствуют направлению на их группу. Если бы они так поступили, то это бы только отняло у них время подлёта до меня, что для них почти непозволительно ввиду моей подводной жизни. Куда быстрее и экономнее будет отправлять ко мне авиацию по прямому курсу.       Сопоставив направления появления вражеской авиации и прочертив соответствующие линии курсов, все они вели к Бонифачо или тому самому заливу Асинара, где покоится линкор Рома. Впрочем, это очень неточное описание, и сама вражеская группа вполне могла бы находиться дальше. А может быть и на руинах Бонифачо. Этого я не знаю. Однако, если всё же опираться на эти данные, то враг не должен быть слишком далеко от тех мест. Не исключено, что они постоянно в движении. Хотя, присматриваясь к этим курсам, у меня возникают сомнения. Перед тем, как предпринимать какие-либо действия, хотелось бы удостовериться в том, что они где-то там и оценить шанс нападения. И вот, чтобы самому не идти туда, можно было бы выслать собственную авиацию с целью провести разведку. Будет ещё хорошо, если они не заметят факт собственного обнаружения. А по факту нам это и нужно.       В общем, я только что решился на проведение полноценной, как мне кажется, разведки. Раньше у меня почти не было такого опыта. Было дело ещё до становления кандидаткой в принцессу, я отправлял свой на тот момент единственный авиаюнит на разведку африканского берега. А как-то он отыскал потерпевший крушение теплоход «Джебиль», где потом я собрал согласившихся плыть со мной уцелевших выживших и отправиться с ними на Лампедузу. Только теперь моему юниту предстоит настоящая разведка с целью установить местонахождение вражеской противолодочной эскадры для последующего нападения. Пока даже не могу представить, насколько это будет сложно, но нужно постараться облегчить ему задачу и, наверное, по возможности сохранить ему жизнь. Разведка явно не подразумевает под собой высокую вероятность превратиться в камикадзе, так что его выживание было бы неплохим вариантом развития событий.       Что же я имею в виду под облегчением ситуации, то, скорее всего, это подход поближе к месту предполагаемого расположения противника и запуск юнита оттуда. Допустим, что вражеская группа находится в заливе Асинара, то было бы неплохо, прежде чем отправлять нашего юнита в разведку, подойти поближе к Сардинии. Например, к городу Ольбия. Оттуда ночью можно было бы запустить юнита, и тот визуально незаметно, прижавшись пониже к земле, пролетит над Сардинией незначительное расстояние, после чего и окажется в заливе Асинара. А так, если послать его отсюда, то это может затратить немало времени, прежде чем он окажется в зоне вероятного нахождения противника, так ещё и шансы на то, что шапка будет перехвачена и сбита, значительно увеличатся. Впрочем, и над местом отправки юнита тоже стоит ещё раз подумать. Город не такой уж и маленький, и вблизи него явно могут находиться дроны и прочая чепуха. Может, всё же не приближаться слишком близко к острову?       Что ж, спустя час раздумий, я пришёл к выводу, что всё же лучше подойти к суше. Мне всё равно нужно будет вскоре атаковать корабль, чтобы завершить комбинацию из двадцати судов для продвинутой локальной эволюции, а тут, посреди Тирренского моря, их уже не сыщешь. У города они наверняка найдутся.       Кстати, ещё можно было бы, атаковав торговое судно, спровоцировать выслать ко мне авиацию. Затем при помощи радара засечь их появление и снова вычертить курс их движения. Ближе к острову, а значит, и ближе к самой АПУГ, я мог бы точнее определить их местонахождение, а затем, когда смогу окончательно оторваться и скрыться от противника, уже выслать туда авиаюнит. Однако это слишком сложно и рискованно осуществить. Было бы неплохо отправить юнит в том случае, когда они не будут этого ожидать. Мне бы не хотелось, чтобы после обнаружения они сменили бы свою позицию. Конечно же, авиаюниту также придётся быть незамеченным. Посему будет лучше, если я сначала проведу разведку, а затем уже атакую торговца.       Раз уж я задумал пополнить число потопленных авианосцев, то будет лучше, если я стану действовать так и максимизирую вероятность нахождения этой группы. Будет нехорошо, если они переместятся после того, как я их обнаружу. Впрочем, они наверняка не стоят на месте и перемещаются. Только вот линии курсов подлёта их авиации говорят об обратном. Глядя на них, мне кажется, что группа противника практически не перемещается. Это не очень хорошо с точки зрения безопасности. Однако, если подумать, то становится понятно, что единственным врагом в Средиземном море являюсь я, а значит, пока мы с демоном далеко, то они могут и не двигаться. Кроме того, у меня есть подозрения, что их расчёт сделан на то, чтобы не ходить и не выслеживать меня самим, а высылать в бой лишь одни самолёты. Вполне вероятно, что если это так, то они боятся со мной сталкиваться. Значит ли это, что они проиграют, если у нас с косаткой получится до них добраться? Это предстояло узнать! У меня ещё нет причин отказываться от нападения.       Хотелось бы также подумать о том, что эти линии курсов не совсем надёжный источник информации. Не исключено, что по пути они меняют траекторию движения или что-то вроде этого. Просто, я думаю, исходя из экономии автономности… ну, то есть топлива или что там у этих канмусу и фей-пилотов с их самолётами имеется. Если отталкиваться от этого, то местонахождение вражеской авианосной противолодочной ударной группы будет находиться, как минимум, у Бонифачо или залива Асинара. Как максимум где-то дальше, но не очень далеко.       Идя под водой сто двадцать километров в течении 5 часов на крейсерской скорости, равной одиннадцати узлам, я внимательно рассматривал ментальную карту и планировал маршрут для своего юнита. Исходя из спланированного для юнита пути, решил не приближаться к Ольбии и зайти правее от неё, где и запущу самолёт. Оттуда до залива Асинара около пятидесяти-шестидесяти километров. Из проблем могу пока отметить, что до рассвета прибыть туда не успею даже на максимальной подводной скорости. Потому мне придётся либо дожидаться ночи, либо запускать его на рассвете, рискуя тем самым визуально обнаружить свой юнит. Гражданские на Сардинии ещё может и примут его за что-то иное, нежели глубинный воздушный юнит, но вот девы флота — иное дело, и высок шанс, что затем мой юнит не вернётся.       «Стоп! А почему сейчас я задумался о том, чтобы вернуть себе юнит?» — резко задумавшись, я отозвал ментальную карту и уставился в верх, в едва различимую тьму.       С нынешними условиями, в которых мне приходится выживать, не думаю, что мне стоит задумываться о том, чтобы пытаться вернуть себе авиаюнит. Почти все они для меня представляют смертников, отправляющихся в один конец. Это касалось шаролётов. Но ведь в разведку я хотел отправить шапку. Всё-таки этот юнит больше подходил для разведывательных заданий. Он обладал мощным радаром, способным обнаружить надводную групповую цель на дистанции до ста восьмидесяти километров. Кстати, не исключаю, что ему и лететь до залива не придётся, чтобы обнаружить АПУГ. Может быть, стоит поднять его на предельную высоту совсем неподалёку и чуть-чуть пошерстить своим радаром, а затем забрать его? Девы флота не успеют прислать сюда свою авиацию до того, как я подберу шапку и уйду отсюда. Дроны же противника могут меня только обнаружить. Чего стоит опасаться, так это волшебной торпеды. Каков шанс, что вражеский аэродром с вертолётами ПЛО и этими торпедами располагается где-то здесь? Даже не знаю, но шанс всё же есть.       Исходя из всего этого, я залягу на дно неподалёку от берега и дождусь тёмного времени суток, всплыву и запущу шапку, отправив её лететь высоко над Сардинией. Там она воспользуется своим радаром, попробовав отыскать вражескую авианосную группу. Сам же перемещусь значительно дальше от берега, на случай, если моё всплытие сумеет кто-нибудь засечь. Юнит после совершения разведки должен будет вернуться ко мне, пройдя дугой на юг и затем полетев в глубь Тирренского моря, пройдя общее расстояние примерно в двести километров. Если одного из нас обнаружат, то возвращение юнита отменится. Если обнаруженным окажусь я, то, как обычно, стану отрываться от противника, и если меня загонят глубоко под воду, то не факт, что сумею связаться с ним. Потому на такой случай заранее отдам шапке приказ вступить в бой с дронами у берегов Сардинии со стороны Тирренского моря. Пусть подзаработает опыта для меня, так ещё и пользу какую-то принесёт, хоть и на короткое время. В случае, если обнаружат только её, то, очевидно, ни о каком возвращении и думать не придётся. В этом случае мой юнит также приступит к битве с вражескими дронами и авиацией, если ту вышлют на перехват.       Больше же всего меня волнует факт обнаружения моего юнита по излучению его РЛС. Подозреваю, что если так случится, то авианосная группа просто переместится. Не думаю, что противник слишком глуп, чтобы этого не сделать. Наверняка, адмирал Радзиевский, о котором наслышан из радио, догадается о моей задумке. Однако этого может и не случиться. Да даже если группа и переместится, то не думаю, что это критично скажется на моей задумке. У меня получится выследить противника в следующий раз. Впрочем, смысл разведки авиаюнитом в таком случае резко исчезает. Хотя будем рассматривать всё это как ещё один эксперимент. Как-никак, но свой воздушный флот также было необходимо осваивать.       И так я стал следовать своему плану. К шести часам утра мы с демоном подошли к берегу Сардинии, неподалёку от небольшого скального островка Изоло Морторио, севернее Ольбии, почти на двадцать километров. Там легли на дно и заснули до десяти часов ночи. После того, как очнулся, тут же всплыл на поверхность, открыл хранилище боевой рубки, где и содержалась моя шапка, и извлёк её оттуда.       Разглядывать её у меня времени много не было, но можно было говорить, что она вела себя достаточно спокойно, и хоть покачивающий хвост выдавал её радость от того, что мне пришлось взять её на руки, кидаться на меня она не спешила. Это меня только радовало. Всё это также позволило мне достать из неё ранее помещённые в её собственное хранилище два и треть шестидесятипроцентных концентратов для эсминцев. Отдав ей заранее заученное мной указание, разведчик аккуратно взлетел в воздух прямо с моих рук, издавая при этом громкие, заглушающие всё вокруг звуки. Её шум вызвал у меня некоторые опасения, но так как я быстро планирую отсюда ретироваться, это не взыграло на моих нервах.       Всё-таки хорошо, что шапка обладает возможность вертикального взлёта и посадки. Впрочем, бросить её руками ради разгона у меня проблем не возникло бы. Но всё это позволило мне быстро отправить ту в полёт и почти сразу же начать погружение.       Я развернул косатку строго на восток. Решил уходить обратно в глубь Тирренского моря, где, как мне кажется, должно быть безопаснее всего. Хотя было понятно, что дальние БПЛА могут меня там обнаружить. Европейский Объединённый Флот явно не намерен давать мне времени на передышку, как показал последний десяток дней.       Подняв свой хвост над водой, я обменивался с шапкой короткими радиотелепатическими сообщениями, боясь быть запеленгованным. Таких сообщений в течении двадцати минут я отправил три. В основном фиксировал местонахождение своего юнита, после чего его отметка автоматически появлялась на ментальной карте со всеми пометками. Так можно оперативно наблюдать за его передвижениями и отдавать ему приказы. Шапка летела над Сардинией на запад со скоростью в сто двадцать-сто тридцать километров в час, постепенно набирая высоту. Уже ближе к двадцатой минуте его полёта, когда тот находился над горой юго-восточнее населенного пункта Темпьо-Паузания, разведчик воспользовался своим радаром и тут же обнаружил крупное скопление надводных сил вблизи залива Асинара! Дистанция до противника от шапки около шестидесяти пяти километров. До Бонифачо от АПУГ примерно сорок. С огромной вероятностью это ни что иное, как крупная группа дев флота.       «Бинго!» — без энтузиазма пронеслось у меня в голове.       Всё же считаю, что пока рано было радоваться. Вот реализую свою возможность добраться до них, тогда и буду пить шампанское. Тем более после потопления их авианосцев. А именно такую задачу я себе и ставлю в первом пункте о продлении своей агонии в Средиземном море.       Да, я мыслю сейчас так, словно всерьёз собираюсь напасть на противолодочную авианосную группу. И, чёрт возьми, это действительно было так. Мы с косаткой воплощаем в себе не какую-нибудь семёрку или девятку, чтобы бояться всего этого. У меня косатка даже лучше, чем электролодка двадцать первой серии, и у меня есть псионика. Всё это вкупе даёт мне возможность реализовать задуманное. Вся эта разведка была задумана с целью подтвердить мою догадку о нахождении в заливе Асинара вражеской авианосной группы. Теперь, когда противник действительно оказался там, останется только придумать, как до него добраться, да так, чтобы командование ЕОФ ни до чего не догадалось. Идеи у меня есть, и достаточно простые, но, опять же, недостатком этой простоты является то, что если враг прознает о моих планах, то сможет достаточно просто избежать сражения.       Но сейчас, прежде чем отправляться к вражеской авианосной группе, необходимо было, вероятно, вернуть к себе своего разведчика, а также потопить последний торговый корабль, чтобы их число наконец-то достигло двадцати. Считаю, что пока стоит сосредоточиться именно на этом.       Итак, мой юнит обнаружил крупную отметку на море, которую можно идентифицировать как авианосную противолодочную ударную группу. Сразу после его доклада я отдаю ему указание развернуться и лететь тем же путем, каким он вылетел к Темпьо-Паузании. Достигнув места вылета, тот отправится курсом один-один-десять в сторону центра Тирренского моря, где приземлится на воду. Через какое-то время, когда мы с косаткой отойдём подальше от Сардинии, отдам приказ на смену курса в сторону точки, куда полетит шапка. Там и подберу её на борт. Затем останется лишь потопить корабль и эволюционировать. А после заняться погибелью вражеских авианосцев. Пока действовать будем так.              Проблема же заключалась в том, что моему юниту придётся долго болтаться над водой, пока я до него дойду. Всё же всплывать на поверхность, чтобы ускориться, мы с демоном не можем даже ночью. Всё-таки у меня есть косвенные доказательства того, что противник может разглядывать меня ночью при помощи тех же дронов. На своей крейсерской подводной скорости мы дойдём до места встречи с шапкой как минимум через одиннадцать часов. Мой же юнит, летящий со скоростью сто двадцать километров, в настоящий момент окажется там через часа два. При всём этом его крейсерской скоростью является сто восемьдесят километров в час. Ко всему этому стоит также отметить, что к тому моменту, как я окажусь там, будет уже около десяти часов утра. Ночь не ночь, но всё же в тёмное время суток обнаружить меня или юнит будет сложнее. За себя не переживаю, так как иду достаточно глубоко под водой без какого-либо шнорхеля, а вот юниту просто придётся болтаться на воде. К тому же он довольно заметный: черный вытянутый корпус был хорошо виден на фоне воды. Что ж, если мы его потеряем, то так тому и быть. Потрачу автономности и выращу нового. Юнит всё-таки полезный.       Что ж, мой план по возвращению юнита провалился. Когда мне до болтающейся на поверхности воды шапки оставалось около пятидесяти километров, юнит передал, что им визуально были обнаружены самолёты дев флота, направляющиеся в его сторону. Я времени решил больше не терять и тут же сменил курс обратно на сближение с Сардинией. Вскоре связь с моей шапкой была потеряна.       Должен сам себе признаться, что это никак не всколыхнуло меня. Юнит погиб — ну и ладно! Главное, что шапка выполнила свою задачу на ура. Я воссоздам нового. Косатка уже получила приказ на выращивание внутри себя новой шапки. Просто отлично! Кстати, она, между прочим, стоит целых две тысячи единиц автономности. Эволюционный механизм мне во время обзора юнита об этом не вещал. Впрочем, мне с изменившимся КПД поедания стали, это почти ничего не стоит, пока я нахожусь в Средиземном море, изобилующем кораблями и прочей пищей. Однако надо принять во внимание то, что разведчик стоит дороже, чем настоящий боевой юнит, способный вести борьбу за превосходство в воздухе, нести бомбы для атаки на корабли и наземные объекты, быть торпедоносцем, а также корректировать огонь моей артиллерии и по факту также служить для меня разведчиком. При всём этом шапка отметилась большим калибром курсового вооружения, выросшего до двадцати миллиметров против двенадцати и семи миллиметровых у кошек. Также мой головной убор обладал большим бронированием и общей защищённостью, чем кэтфайтеры. Причём значительно большей, если верить эволюционному механизму. Вот только мой разведчик не обладал оборонительным вооружением, в отличии от моих шаролётов. Но нужно понимать, что шапка имела при себе мощный радар, способный заглянуть очень далеко, и всё это имелось на подводной лодке, что наверняка вносит свои коррективы. По факту моя шапка — это самый настоящий самолёт или даже вертолёт ДРЛО, как я рассуждал уже когда-то. Это важный юнит, и даже если бы он стоил вдвое дороже, то я наверняка заказал бы его. Всё же он может пригодиться в любой момент. Так что отказываться не станем. Сам только что увидел, на что тот был способен. Но что же насчёт стоимости, то это пока остаётся загадкой. Видно, что самолёты дешевеют, и вместе с этим они становятся местами хуже, а местами даже лучше. Какой смысл в это вкладывает эволюционный механизм, пока неизвестно. Я не знаю и даже не могу догадаться. Но некоторые мысли всё же есть.       Вообще, стоит начать ещё больше задумываться над пользой авиации. Последнее её серьёзное применение позволило мне уничтожить учебную базу дев флота в Бонифачо. А во время моих недавних учений в западном Средиземноморье они более-менее показали себя при атаках на торговцев. Правда, хотелось бы посмотреть, как она поведёт себя, когда военный экипаж будет отстреливаться из крупнокалиберных пулемётов. Если же я позволю своей авиации развиваться и сам приучусь ею пользоваться, то та наверняка ещё не раз выручит меня где-нибудь в Атлантике.       Всё же мысли об этом великом океане, к которому я так стремлюсь уже не один месяц, несколько будоражат воображение. Как-никак там будут другие глубинные и другие правила. Сможем ли мы с демоном выжить там? А сможем ли вообще пройти через Гибралтар?       Нет, не надо об этом думать сейчас. Мы уже прикладываем ради этого все возможные усилия. Я фактически живу ради прорыва в Атлантику и почти не думаю ни о чём другом. Все мои действия ведут именно к этому. И как раз моё развитие здесь напрямую поможет мне выжить в почти неизвестных условиях Атлантического океана.       Если же возвращаться к авиации, то надо подумать о том, как повысить её выживаемость. Почти все задачи, выполняемые моими юнитами, завершаются их гибелью, несмотря на довольно значимые успехи. Те либо оказываются сбиты, либо не могут вернуться ко мне по причине возможности меня демаскировать. Было бы совсем неплохо сделать что-нибудь, что позволит мне получить их обратно. Хотя…       «А надо ли мне это делать?» — вдруг задумался я.       Зачем вообще возвращать их обратно? Если те не могут вернуться, то пусть и не возвращаются. Можно сразу выдавать им задание камикадзе и отправлять в первый и последний путь. Сами юниты, относительно моей максимальной автономности довольно дешёвые: полторы тысячи за шаролёт. Причём в последнее время они только и делают, что становятся дешевле. С их восстановлением проблем нет. Единственное — они также как и торпеды, довольно долго восстанавливаются — десять дней! Это даже дольше, чем угри. Правда, такой эффективности, как угри они не показывают. Впрочем, не надо так о них думать. Недавно ими была уничтожена УБК в Бонифачо. Нельзя и об этом забывать. Авиация даёт мне, как подводной лодке, множество преимуществ и возможностей. Всё же было бы неплохо заняться её целенаправленным развитием. Только вот условия в Средиземном море для меня становятся только хуже и хуже. Возможно, что в ином случае я бы предпочёл воспользоваться ухудшающейся ситуацией, чтобы стимулировать эволюционный механизм на предоставление мне опыта и различных вариантов локальных эволюций. Только вот сейчас буквально любой неверный шаг или, лучше сказать, промедление, может стоить мне жизни. Всё же я ожидаю от Европейского Объединённого Флота более решительных действий. Нельзя исключать, что всё это было просто подготовкой к очередному удару по мне.       Получалось так, что я спешил покинуть Средиземное море и одновременно хотел тут задержаться, чтобы прокачаться. Опять нелепая двойственность. Всю жизнь было так. Что в той, что в этой.       И так я наконец-то собрался атаковать последний торговый корабль. Для этого принял решение двигаться на запад, к Сардинии. И кандидата на мою последнюю жертву отыскать удалось достаточно быстро. Уже этим вечеров в 17:48 моя гидроакустическая станция обнаружила в примерно тридцати пяти километрах северо-западнее моей позиции судно. Его преследование мы и начали. Перископом решил не пользоваться и шёл на глубине в пятьдесят метров, чтобы дроны, которые там наверняка найдутся, не могли обнаружить ни мой хвост, ни силуэт. С моим уровнем развития гидроакустической станции это не вызывало никаких проблем. Я легко понимал, где находится корабль, сокращал с ним дистанцию. Спустя только четыре часа мы с косаткой смогли приблизиться к нему и, убедившись, что это не гражданское судно, а для этого мне всё же пришлось посмотреть на него через перископ, предварительно остановившись, чтобы избежать пенного следа за ним, принял решение атаковать. В 22:11 косатка выпустила по нему две торпеды. Мы были за кормой торговца, потому в торпеду была заложена программа, заставившая их повернуть, пройдя определённое расстояние. Таким образом, угри встретились с целью практически под углом в девяносто градусов. Но из-за бесконтактного взрывателя это никакого толку не дало. Просто баловство и испытания. Две рыбки сдетонировали под килем судна, нанося неисправимые повреждения, в чём я был уверен.       Отступать с места атаки решил прямо по пути маршрута торговцев. В глубь Тирренского моря плыть у меня особого желания не было. В последнее время меня находят и могут атаковать даже там. Всё-таки ЕОФ понимает, что там для меня было безопаснее, чем у берегов, и стараются лишить меня этого островка спокойствия. Исходя из этого, прямо сейчас, на тихом ходу, на глубине в шестьдесят метров, мы с косаткой шли ровно на юг. Гидроакустическая станция в это время улавливала звуки тонущего и стонущего корпуса человеческого корабля, подтверждая его потопление.       Вот и всё! Я уничтожил два десятка кораблей и готов был эволюционировать, чтобы получить заслуженную награду в виде продвинутой локальной эволюции. Для того, чтобы начать эволюционировать сначала, правда, стоит всё же отойти от места атаки подальше. А лучше будет покинуть Тирренское море и отправиться туда, где ЕОФ искать меня пока не будет. Например, я мог бы эволюционировать южнее Сардинии, между Африкой и, собственно, самим островом. Сразу после можно будет двинуться на север, в западную часть Средиземного моря, игнорируя торговцев и атаковать авианосную противолодочную ударную группу, пока адмиралы не додумались, что в Тирренском море меня нет. Если же они поймут, что я покинул его, то был шанс на то, что АПУГ переместится и искать его придётся заново. Пока задумал действовать именно так.       Мне кажется, что затея была неплохой, и ЕОФ не слишком быстро додумается, что меня нет в Тирренском море, если только сам себя не выдам. Бывало, что я не атаковал по нескольку дней, и при этом самого меня не находили, так что около трёх-четырёх суток на эволюцию и атаку на АПУГ у меня должны быть. И этого хватит!       Таким образом, мы с демоном отправились на юг в режиме тихого хода. Пройдя где-то километров шестьдесят в тишине и моих раздумьях обо всём на свете, я отдал команду на повышение скорости до одиннадцати узлов. Многого от этого не выиграю, но всё равно хоть что-то. Пока же лежал в выемке боевой рубки, то разглядывал карту и подбирал более-менее оптимальное место для эволюции. Также в какой-то момент ещё задумался о том, что надо бы продумать план действий на случаи всевозможных неприятностей. Было бы неплохо понимать, как действовать, если авиация застала на поверхности, а погрузиться невозможно. А также что делать, если и вовсе двигаться невозможно.       Думаю, что для первого случая можно было бы попробовать воспользоваться своей авиацией. ПВО у меня, конечно же, очень хорошее, но оно не могло гарантировать мне абсолютной защиты от вражеской воздушных сил даже в небольшом составе. Это показали налёты Свордфишей пару недель назад. А противник мог применить более быстрые и трудно отслеживаемые цели, вроде Девастейторов или Эвенджеров и так далее. У меня была псионика, но тут предполагается, что враг может истощить мои запасы малыми атаками и потом добить. Было бы неплохо обеспечить себе более надёжную защиту на такие случаи. А может и не только такие. Если подумать получше, то авиация могла бы сгодиться на эту роль. У моих кэтфайтеров имеется неплохое курсовое и оборонительное вооружение, которым они могли бы попилить противника. Им можно отдать приказ на патрулирование воздушного пространства вокруг, чтобы те атаковали и связывали боем все воздушные цели противника. Таким образом, враг либо будет разбит по пути ко мне моими юнитами, либо, что скорее всего, доберётся до меня не в полном составе, где его встретит моя ПВО батарея которой уже будет куда как легче сбить недобитков. Разумеется, что эволюция без моего вмешательства в авиацию предоставила мне всего двенадцать юнитов, и противник, понимая это, мог бы отправить одновременно в бой несколько воздушных групп с разных сторон, чтобы спровоцировать меня разделить свои. Да, в таком случае численного превосходства у меня не будет. Впрочем, и с двенадцатью шаролётами кто скажет, что оно у меня появится? Враг может выставить куда как больше. Даже какой-нибудь эскортный авианосец носит больше авиации, чем я. Однако в такие случаи можно воспользоваться псионикой. Вот тут-то я уже повышу экономическую стоимость попыток взять меня «волшебным» измором. Всё же на группы по одному-два самолёта они вряд ли поделятся: это не даст им больших шансов меня уничтожить. Так что одновременно на меня должны будут выходить больше десятка вражеских юнитов. Они могут пробраться ко мне в недостаточной для эффективной атаки численности, и моё ПВО их распилит быстро. Уже доказано. А если они прорвутся ко мне с угрожающим потенциалом, то тут я просто щёлкну пальцами, и те рухнут в воду.       В крайнем случае, есть «Мир Медины», использование которого хотелось бы всеми силами избежать. Правда, зачем мне о нём сейчас говорить, когда больше не могу его использовать. Он расходовал две трети всего моего бассейна псионной энергии. Даже то, что пока я находился в области «Мира», моя сила восстанавливалась, не позволило мне восстановить утраченное хотя бы настолько, чтобы воспользоваться способностью второй раз. Кстати, вполне возможно, что противник планировал спровоцировать меня использовать его. Знает ли он, что моя псионика слишком медленно восстанавливается? Я использовал «Мир» где-то дней одиннадцать назад и с того момента и близко не накопил энергии на использование хотя бы одной «Струны». Не считая тех псионных сил, что восстановил внутри области моей ультимативной способности. Всё же псионика — тема важная и становится больной в условиях всё нарастающей эскалации. Интересно, а существуют ли варианты локальных эволюций, повышающих запасы псионной энергии или ускоряющие их восполнение?       Кстати, возвращаясь к авиации, можно ещё добавить, что раз уж противник точно будет знать моё местонахождение и направлять на меня свои волны, то можно будет активно применять свой радар, заранее узнавая о приближении противника и того, с какой стороны он подходит. А ещё будет лучше, если всё это станет делать моя шапка с ролью вертолёта ДРЛО. Взлетев, она сможет обнаружить противника на ещё большем расстоянии, чем это сделаю я. Так ещё сможет защитить меня от вражеских подлётов на низких высотах: мой радар ОВЦ имеет слепую зону и не может видеть цели, летящие ниже тридцати метров.       «Слушайте, а это любопытная оборона выстраивается! Комплексное взаимодействие со всеми авиаюнитами. Звучит неплохо», — подумал я, продолжая смаковать свою мысль и представляя то, как всё это будет работать на практике.       Было бы интересно опробовать это. Только жаль, что всё это если и придётся испытывать, то только в реальных условиях. К сожалению, провернуть симуляцию в своей голове у меня никак не получится. В общем, пока можно было только сказать, что вариант с моей стороны выглядит довольно годным. Только не стоит забывать, что моя авиация конечна и её могут просто сбить. Но наверняка это займёт какое-то время, а также потребует достаточных для этого сил. В какой-то мере ради этого весь этот план и продумывается. Впрочем, главное тут было именно моё выживание. Это тоже нельзя было забывать.       Об этом и о другом я также размышлял следующие около ста двадцати километров, которые прошёл за семь часов на скорости в одиннадцать узлов.       Проблемой оставался лишь случай, когда я нахожусь под водой и не могу сдвинуться. Например, по причине повреждений косатки. В голову приходит только идея с постановкой «Мира Медины», способного серьёзно помешать противнику прицельно отбомбиться по мне. Всё же он серьёзно искажал работу их гидролокационного оборудования, и найти меня под эффектами, накладываемыми моей ультимативной способностью, будет очень трудно, если вообще возможно. Останется только ковровыми бомбардировками меня засыпать. А не факт, что у противника будет такая возможность.       Ну что же, я примерно наметил себе точку для локальной эволюции. До неё с той же скоростью добираться около трёх с половиной часов. Осталось недолго, и мы станем на капельку сильнее. Правда, за эту капельку пришлось много рисковать. Впрочем, всё же капелька была очень даже жирной. Продвинутая локальная эволюция это не то же самое, что простая. Да и много таких капель, пусть и уступают глобальной эволюции, но вместе делают значительно сильнее. Так ещё способны дать новые возможности и задать вектор для развития глобальной эволюции!       «Периодически во время очередных бомбёжек мне приходится себе об этом напоминать, чтобы не бросить это дело на полпути».       Всё-таки жизнь глубинной — страшная жизнь. Разумеется, что я понял это куда как раньше. Просто сейчас, когда давление было почти постоянным, а страх стал повсеместным, об этом ненароком задумываешься в разы больше. Если так подумать, то моя смерть словно бы крадётся у меня за спиной, готовясь замахнуться на меня своей косой. А мне не хочется погибать, и я чувствую, что готов на всё ради того, чтобы жить. Я ведь себе так обещал?       От саморазрушающих мыслей меня спасла косатка, сообщив, что по пеленгу два-пять-два на дистанции в сто двадцать километров обнаружена групповая цель, по шумам которых их можно было отнести к категории военных. Это девы флота!       Я тут же быстро перевернулся, поднялся на ноги, хватаясь руками за борта боевой рубки, и вглядываюсь во тьму впереди. Сообщение косатки стало для меня довольно неожиданной новостью. Мне-то казалось, что Европейский Объединённый Флот стал избегать использовать своих канмусу против меня напрямую. Однако я вижу немного другую картину. Впрочем, пока не надо торопиться с выводами. Нужно всё тщательнее изучить и понять, кто это. Вдруг это была та самая АПУГ, на которую решил начать охоту. В таком случае мне нужно будет как можно быстрее принять решение о нападении и двигаться по направлению к ним. Но мне почему-то не кажется, что меня может постичь такая удача. Впрочем, порой мне всё же кажется, что жизнь распределила мои очки характеристик таким образом, что удача там значительно превышала всё остальное. Так что кто его знает, что там было. Косатка сейчас как раз и занимается изучением цели.       Двумя минутами позже косатка определила направление движения вражеской группы. Противник шёл на юго-восток, держа курс один-три-девять. Где-то там был город Бизерта. Никаких целей противника, как и того, кто был в составе группы, мы не знали. Вполне возможно, что группа скоро изменит направление движения и отправится куда-то дальше. А ещё могло быть так, что в Бизерте располагалась УБК, куда могли в настоящий момент переводить дев флота из Бонифачо.       Ещё чуть позже демон определил примерную численность группы в десять дев флота. Также косатка среди шумов распознала что-то большее, чем канмусу эсминца. Она предполагает, что в составе группы может идти линейный корабль! То есть там что-то вроде линкора или линейного крейсера, или на крайний случай, если она ошибается, там может быть тяжёлый крейсер. Канмусу таких классов я ещё не встречал и даже не вёл с ними бой. Впрочем, о каком бою с ними может идти речь, если те почти не могут оказать мне сопротивления. Недостаток манёвренности не позволяет им быть эффективными носителями глубинных бомб. Так, пожалуйста, их нацепить на них можно, но вот их подвижность позволит мне легко уйти из-под удара и даже не пострадать. Так что тут лучше выразиться, что я не встречал и не атаковал таких, как они. Впрочем, за мной числится потопленный авианосец Ченанго. Тоже хорошее достижение. Но скоро у меня их будет больше.       Итак, мы держим акустический контакт с вражеской группой дев флота, в составе которой есть канмусу как минимум тяжёлого крейсера. Вопрос состоит в том, стоит ли сейчас их атаковать? Я вроде собирался провести локальную эволюцию, чтобы затем отправиться к АПУГ. Если сейчас атакую их, то для вражеских адмиралов станет очевидным то, что я покинул Тирренское море. Враг перегруппирует и передислоцирует свои силы для защиты участка моего местонахождения. В таком случае мои планы с атакой на АПУГ могут провалиться. С другой стороны, я только что подумал о том, что мой имеющийся опыт можно будет подкрепить опытом от нападения на вражескую эскадру. Точно не знаю, но наверняка это стимулирует эволюционный механизм куда как лучше, чем атаки на торговцев. Было бы здорово проверить это. Но, опять же, это были риски лишиться шанса на уничтожение вражеских авианосцев. А мне хотелось бы уничтожить именно их. Чего тратить торпеды на возможный линейный корабль? Он мне никакой угрозы почти не представляет. Куда более опасными выглядят авианосцы.       Несколькими минутами размышлений спустя, я прихожу к выводу, что хочу получить всё! Хочу напасть на эту группу и затем эволюционировать, хочу напасть и потопить авианосцы! Да, для одной подводной лодки всё это может быть непосильно. Однако я вроде как и не один. Недавно, лёжа в выемке, я размышлял о том, как мне лучше применять свою авиацию. Думаю, что сейчас можно было бы попробовать воспользоваться ей. Будет хорошо посмотреть на то, как они будут действовать в условиях сопротивления со стороны канмусу. Это значит, что я хочу устроить налёт. Вдруг окажется, что шаролёты неплохо смогут выполнять миссии морских бомбардировщиков. В конце концов, мне также хотелось развивать и авиацию. Всё-таки эволюционный механизм каждую глобальную эволюцию увеличивает их число едва ли не вдвое. Такое нельзя было игнорировать. И раз уж их становится всё больше и больше, то они обязаны иметь достаточную эффективность, чтобы удовлетворять моим боевым нуждам. Вполне возможно, что для этого их придётся провести через локальную эволюцию, и велики шансы на то, что такая эволюция будет не одна.       «Что-то через чур много я хочу эволюционировать», — мелькнула в голове неприятная мысль.       Вроде как я прошёл не одну глобальную эволюцию и даже стал принцессой среднего порядка, стал серьёзной проблемой и угрозой для Европейского Объединённого Флота и обладаю огромными возможностями и силой. Но чем больше сил получаю, тем больше недостатков и возможностей для модернизации нахожу. Я ещё хорошо помню, как долго мне пришлось ходить по Тирренскому морю ради повышения уровня моей маневренности после того, как моя косатка возросла в размерах. Сейчас же я, конечно, просто желаю повысить свои шансы на выживание и прохождение Гибралтарского пролива. Мне нужна будет вся сила, какая только возможна. Только получение всей этой силы с тем рвением в охоте на меня, которое проявляет мой враг, займёт ещё больше времени. Даст ли его мне ЕОФ или окончательно подготовится к моему уничтожению? Меня словно затягивают в тисках! Нужно выбираться из Средиземного моря, иначе рано или поздно погибну от человеческих рук. В то же время здесь нужно оставаться, чтобы стать могущественнее и не погибнуть от их же рук или рук принцесс при переходе в океан. Получается, что я ограничен в этом и так сужающемся окне, что у меня в настоящий момент присутствует. Полагаю, что во время эволюции мне придётся много-много и тщательно размышлять над вариантами моего развития. Выжить в Атлантике и на Гибралтаре мне может помочь абсолютно всё! Мне нужно всё!       Я чувствую, как мои пальцы крепче впиваются в края бортов боевой рубки демона. Косатка же в ответ молчит и продолжает движение.       Самолёты могут оказаться очень хороши в Атлантическом океане, с его-то просторами. Сейчас моя глубинная интуиция подсказывает, что они больше похожи на гидропланы. Будут ли они по-настоящему эффективны там? У меня есть сомнения на этот счёт. Мне больше представляется, что они будут хороши в том случае, если примут форму моноплана и станут развивать большую скорость, что хорошо покажет себя на бескрайних просторах Атлантики. Это же сделает их более сложной целью для ПВО. Скорость же повысить можно за счёт модернизации двигателей. Также это повысит тягу и нагрузку. Возможно, получится брать с собой торпеды с большей боевой частью. Впрочем, авиация — дело сложное, и я в этом не очень разбираюсь. К сожалению, создать такой самолёт, который будет хорош во всём, наверняка невозможно даже с глубинными технологиями. К тому же за это отвечает эволюционный механизм, который хоть по большей части, кажется, стал понимать меня и мои желания в развитии, но это не точно, однако с авиацией мутит что-то загадочное. Для меня всё ещё является загадкой факт удешевления моих авиаюнитов, сокращения их боевого радиуса, а также увеличения их скорости…       И почему задумался об этом только сейчас? Опять же, я не могу долго продолжать игнорировать их наличие на борту, тем более, что они жрут автономность моей косатки ради своего содержания. Пусть эти дармоеды отрабатывают право на своё существование. И как бы иронично не звучало, пусть делают это даже за счёт своей собственной жизни.       «Точно! Если я не могу вернуть к себе свою авиацию, то пусть и не возвращаются! Чёрт, я уже размышлял об этом! Почему только забыл?» — одновременно с тем, как обрадоваться, я немного разозлился.       Да! Они будут выполнять роль камикадзе! Я просто не могу вернуть к себе свои шаролёты с такой плотностью вражеских воздушных единиц в небе, не раскрыв свою позицию. К тому же их сбор будет занимать время, так как мне для этого нужно вручную их собирать и сажать в ангар. Конечно, во время их запуска меня тоже могут обнаружить, но их запуск это не то же самое, что их возвращение. Отследить меня по их возвращению будет невозможно, если те не полетят ко мне обратно. Кроме того, запустить их всех в небо возможно менее чем за минуту, если я приложу к этому свои силы!       Сейчас я думаю отправить в бой все свои авиаюниты с целью выполнить миссию камикадзе. Почему бы и нет? Их надо развивать, и вполне возможно, что такой тип миссий тоже будет засчитывать за развитие и накопление нами опыта. Кроме того, гибель врагов — всегда хорошо!       Оставалось только подумать над тем, а стоит ли тратить продвинутую локальную эволюцию на авиацию, когда у меня есть много других слабых мест, которые необходимо как-нибудь прикрыть? Я же с торпедами хотел разобраться: всё-таки они слишком долго восстанавливаются. Кроме того, у меня были неприятности с вражескими волшебными торпедами. Интуиция подсказывает, что они представляют большую угрозу, и методы противостояния им стоит выработать как можно быстрее. Только возможный соблазн других вариантов локальной эволюции вносит диссонанс в мой разум.       «Не знаю. Просто не знаю», — едва ли не опускаю руки перед грядущей волной трудных решений.       Что ж, думаю, что в таком случае стоит отложить выбор, тем более что он ещё не настал и сосредоточиться на вражеской эскадре с большим кораблём.       Я принял решение, что отправлю в бой двенадцать юнитов. Лично вступать в бой с противником я не собираюсь. Дело тут было не в рисках, а в том, что мне хотелось бы приберечь свои торпеды, которых после недавней атаки осталось двадцать четыре. Через пару дней восстановится ещё одна тройка торпед. Пока я бился с Европейским Объединённым Флотом за последние необходимые для эволюции суда, в течении тех девяти дней я тратил на каждый корабль по три торпеды, чтобы с гарантией его уничтожить. Таких судов было три, и в результате мною было выпущено девять торпед. Первая партия восстановилась ещё тогда, вторая на подходе, а третья будет восстанавливаться ещё четыре дня минимум. Все эти торпеды я собирался сберечь на более важную цель — авианосец. А может и авианосцы. И, разумеется, что если я нападу сам, то успех, вероятно, будет почти гарантирован, и мне удастся потопить деву флота их тяжёлого корабля. Это было бы неплохо, но мне всё же нужно накинуться на тех канмусу, которые напрямую влияют на моё выживание. Кроме того, атака шаролётов ещё не говорит о том, что я покинул Тирренское море, так ведь? Противник может догадаться, или он, скорее всего, предпримет меры на всякий случай. Но мне кажется, что большую часть своих сил он пока будет держать именно в Тирренском море, так как не будет до конца уверен в моём полном отсутствии там. Впрочем, я не гений военно-морской тактики и стратегии, так что не могу предполагать с высокой вероятностью. Да и вряд ли мне, простому учителю, удастся обмануть военную машину ЕОФ.       «Всё, атаке быть!» — твёрдо решил я.       Перед тем как всплывать на поверхность, отдаю команду на подготовку всех двенадцати шаролётов «Г-VI». Все они будут снаряжены бомбами весом в одну тонну. Но три из них также будут иметь задержку взрывателя. Эта тройка будет звеном номер один. Я создаю эту организационную единицу, чтобы ими было легче командовать в бою. Остальные будут звеньями два, три и четыре соответственно. План таков: звено один и два заходят на противника с кормы, а три и четыре с носа. Всё это позволит рассосредоточить огонь ПВО и тем самым снизить плотность огня. Звено номер один, несущее однотонные бомбы с задержкой взрывателя накинуться на деву флота большого корабля, так как та имеет наибольшую броню. Не хотелось бы, чтобы мои фугасы разорвались не углубившись в палубу. Остальные рассредоточатся на охранении. Заодно посмотрим, как на них скажется эффект от попадания камикадзе с однотонной бомбой.       «Всем юнитам приготовиться к атаке! Снарядиться тысячекилограммовой бомбой», — с такой же уверенностью отдаю распоряжение.       И так, я разработал достаточно простой план и, выждав, когда юниты подготовятся к взлёту, принял решение всплывать на перископную глубину. Вскоре оказавшись там, приказываю косатке сбросить скорость до нуля, чтобы осмотреться при помощи перископа без остающегося за ним пенного следа при движении. Затем поднимаю свой хвост над водой.       В воздухе никого не было. Только гидрофон фиксировал, что в радиусе тридцати с лишним километров присутствуют различные суда, но, судя по характеристикам звука, все они были небольшими и принадлежали к гражданскому классу. Среди них было лишь два крупных судна, годящихся для атаки. Правда, помышлять об этом мы сейчас не станем.       Убедившись, что поблизости в зоне видимости не было никого, кто бы мог мне помешать, включая авиацию, демон получил мою команду на окончательное всплытие. Менее минуты пришлось ждать, чтобы наблюдать, как солёная вода ручьями стекала с корпуса моей косатки.       Я же стоял в боевой рубке в полный рост, когда мы оказались на поверхности. Отбросив в сторону липкие тёмно-синие волосы, бросаю несколько взглядов во все стороны, увеличивая кратности изображения для лучшего рассмотрения. Ещё раз, для пущего убедившись, что тут никого не было, прыгаю вперёд и, взлетев на несколько метров, с непривычки растерялся, но сумел ловко приземлиться перед ангаром с юнитам.       Не теряя времени, открываю ангар и тут же хватаю в руки первый трясущийся от нетерпения шаролёт, пока остальные выпрыгивают на палубу и начинают разбредаться по всей косатке, прыгая по ней, словно баскетбольные мячи. Первый же попавшийся шар я с усилием бросил в сторону и тот, пролетев несколько десятков метров, стал издавать звуки рёва мотора, полетев уже самостоятельно и начиная наворачивать круги вокруг демона в ожидании взлёта своих товарищей. Остальные шаролёты отправлялись в след за ним. Их можно было даже пинать ногами. От этого с ними ничего не случается. Это я узнал ещё какое-то время назад, а сейчас несколько юнитов просто попались под ноги, когда пытались запрыгнуть мне на спину и голову.       Также, пока я запускал юнитов, вспомнил, что у косатки есть собственная катапульта для запуска шаролётов, но та могла выпусть три юнита в минуту, что означало то, что для того, чтобы отправить в бой всю группу, мне пришлось бы ждать около четырёх минут. Я же, потратив на них чуть больше минуты, справился со всеми. Пока же не могу знать, зачем демону нужна катапульта, когда её роль могу выполнять я и куда как эффективнее. Причём я не против это делать. Вполне возможно, что это также связано с удешевлением моих юнитов, так как она появилась вместе с прошлой глобальной эволюцией.       Все юниты были в воздухе и наворачивали вокруг меня круги в ожидании разрешения начать операцию. Тянуть время смысла больше нет. Быстро взглянув на ментальные часы и увидев там 9:07, я отдаю приказ на атаку. Юниты стали выстраиваться в лётный строй и направляться к вражеской эскадре. По пути они сразу же стали набирать высоту. Это поможет им при визуальной маскировке, а также сама атака будет осуществляться сверху с целью поразить «палубы» дев флота.       Я схватил борта боевой рубки и приказал демону погружаться на перископную глубину. Нам в это время на поверхности смысла находиться нет. Тем более, что это было опасно. Расчеты на карте показывают, что юниты достигнут цели через полчаса. Мы же с косаткой будем в этот момент двигаться на запад с крейсерской скоростью, планируя пройти у вражеской эскадры далеко за кормой. Ещё раз — мы с демоном нападать на них не будем. Вместо этого мы отправимся в западное Средиземноморье, где проведём локальную эволюцию.       Погрузившись под воду и развив скорость в одиннадцать узлов, мы откорректировали курс и отправились строго на запад. Я, пока косатка двигалась, лёг в выемку боевой рубки и, сосредоточенно рассматривая карту с отметками моих юнитов, стал ожидать. Положение точки на карте никак не изменялось, так как не знал фактического местоположения своих юнитов. Для этого, мне нужно было поднять свой хвост, в составе которого был РТТУ и обменяться данными с шаролётами.       Когда мои юниты из расчётов по времени преодолели половину расстояния, я решил поднять перископ и связаться с ними. Для этого мне хватило всего лишь перевернуться и лечь на живот, после чего поднять свой хвост невысоко над водой. Сразу после я отправил к юнитам запрос, на который стали поступать ответы. В этот момент точки на ментальной карте изменили свои положения, и можно было увидеть, как мои звенья разделились и летели на некотором удалении друг от друга, продолжая отдаляться. Одни должны будут напасть с носа, а другие с кормы для повышения вероятность эффективной атаки. Вообще не знаю, насколько сложно добиться синхронности действий авиации, которая нам сейчас и нужна, но буду надеяться, что всё получится. Ибо всё же налёты на канмусу мною проводятся первый раз.       Несколькими минутами позже я вновь поднял хвост над водой, но в этот раз для того, чтобы лицезреть атаку на канмусу от лица, собственно моих камикадзе. Стоило хвосту оказаться над водой, как я силой мысли визуально переместился на борт ведущего шаролёта из эскадры номер один, целью которых будет атака на тяжёлый корабль.       Передо мной под безоблачным голубым небом раскинулось Средиземное море. Синее поблёскивающее полотно простиралось во все стороны далеко внизу, стоило только туда посмотреть. Позади светившее солнце отбрасывало на поверхности воды искрящуюся полосу, тянущуюся на запад. Справа, в десятках километрах, виднелся остров Сардиния и небольшое количество судов подле него. Таких корабликов с высоты пять километров было видно много, куда бы не посмотрел. Благо, все они были далеко и не могли никак повлиять на ход моей операции и тем более обнаружить меня. Как мне казалось. Больше здесь особо и нечего было описывать.       И вот ещё чуть-чуть пролетев, впереди на водной глади стали заметны маленькие фигурки дев флота. Юниты заранее стали совершать более активные маневры, чтобы зайти на противника с кормы и носа, потому уже скоро мы будем нестись на них вниз на всех парах. Я захотел применить кратность для своего зрения, но оказалось, что через призму шаролётов применить его можно было только ограничено: насколько позволяют технологии самих юнитов. Канмусу стало видно получше. Очевидно, что это именно они, но толком их особо не различишь. Впрочем, в центре была фигурка с обвесом большим, чем у остальных девушек, выстроившихся вокруг. Наверняка это была та самая тяжёлая дева флота.       Прошло ещё немного времени. Периодически я переключался между юнитами разных звеньев, чтобы убедиться, что всё шло хорошо. Все шаролёты были в строю и по расчётам примерно одновременно налетят на вражескую эскадру, как это и было задумано. Сейчас оставалось только ждать.       Ожидать пришлось недолго. Юниты незадолго до подлёта стали набирать скорость. Рёв ветра в ушах становился громче, ровно как и их моторов. Корпуса шаролётов стали трястись, словно от нетерпения. Ярость в их глазах стала чётче и заметнее, а сами они транслировали идею о собственной гибели за их госпожу. То есть меня лично.       Фигурки дев флота стали больше и теперь их можно было лучше рассмотреть, чем и решил воспользовался. Я опустил свой взор вниз и кратно увеличил изображение, сначала оглядев канмусу с обвесами поменьше. Они выглядели почти все одинаково. Нет, конечно же, конструкции их обвесов выглядели по разному, скорее у всех, но вот по наполнению они были очень схожи друг с другом. У каждой было своё котельное отделение за спиной, напоминающее ранец и имевшее дымящую трубу. Наверное, такое есть у большинства канмусу не только эсминцев, но и прочих классов кораблей. По крайней мере, эскортных дев флота это касалось в подавляющем большинстве. К такому выводу прихожу на основании того, что после моего сражения с двумя десятками канмусу я разглядывал их тела на дне, обращая внимание также и на обвес. Те точно имели ранцы с трубой. Но кроме них эти девушки обладали и настоящим артиллерийским вооружением, соответствующим своим реальным аналогам вековой давности. Такие орудия открытого, закрытого или полузакрытого типа были разнесены по обе стороны от девы. Где-то их было чётное количество, и тогда они поровну располагались с каждой стороны, а у кого-то могло быть так, что два орудия, например, располагались слева, а одно справа. Примерно такую картину и можно было видеть у здешних обитательниц. У обвесов канмусу, конечно же, помимо ГК имелось и ПВО, также разбросанное по обвесу. Это я тоже наблюдал на снаряжении погибших воительниц.       И если канмусу эсминцев издалека выглядели похоже, то вот та девушка, что была по центру, стояла ото всех особняком. Её обвес выделялся на фоне остальных своим размером. Он был крупнее, шире и более детализированный, чем у девушек младше классом. К таким деталям можно было отнести наличие на крышах башен ГК спасательных шлюпок. Вероятно для фей. Башни её ГК также были больше по сравнению с прочими присутствующими. Сейчас её орудия определялись моими шаролётами как более двухсот трёх миллиметров. По корпусу её обвеса были разбросаны прочие разнообразные стволы орудий, больше группирующиеся вокруг башен ГК. Также как и у прочих канмусу, что я видел, девушка имела свой ранец с котельным отделением и соответственно трубой для выброса дыма. Но не только размерами обвеса она отличалась. Она будто бы звезда на сцене, выделялась среди своего эскорта окрасом своего вооружения. На корпусе было много деталей, окрашенных в зелёный цвет. К таким частям обвеса можно было отнести достаточно крупную носовую и кормовую часть, зачем-то включённых в конструкцию обвеса. Всё, что находилось ниже ватерлинии, было зелёного цвета, вероятно, это было покрытие из защитной краски. Палуба же была окрашена в белый с красными полосами. Эта черта мгновенно дала понять, что дева флота принадлежала Италии. Именно они окрашивали палубы своих военных кораблей в такой окрас. Насколько я помню, это осуществлялось для более простого опознания их с воздуха. Больше же я отсюда разглядеть не смог. Так что красоткой канмусу насладиться не могу.       Летя по небу, я мог наблюдать, как некоторые канмусу эсминцев начинают спешно шевелиться. Именно шевелиться, а не перемещаться. Я полагаю, что они обнаружили нас ещё какое-то время назад на радаре. Вероятно, РЛС у них найдётся. У той большой девушки он точно должен быть. Так что они наверняка обмениваются какой-то информацией и точно готовятся к отражению воздушной угрозы. Заметив нас заранее, они наверняка сменили построение своего ордера на то, что будет эффективно для борьбы против авиации.       Это не тридцатые годы прошлого века, тут самолёты так, чтобы добиться эффекта неожиданности, к врагу не подтянешь. Радарами напичкана наверняка почти каждая канмусу. Так ещё и современные технологии здесь в помощь. Те же дроны мучали меня в Тирренском море. Да и волшебные торпеды, игнорирующие сумеречную ауру, тоже удивили. Хотелось бы и противника удивить. Злобно удивить. В любом случае, мне пришлось бы пробиваться через их ПВО, ведь мои шаролёты точно были обнаружены на подлёте.       Двигатели юнитов ревели, развив скорость почти в четыреста пятьдесят километров в час. Воздух проносился мимо нас вместе с внезапно начавшими возникать чёрными облаками разрывов снарядов дальнего ПВО. Звуковое пространство пополнилось глухими звуками детонации снарядов вражеского зенитного огня. Теперь можно было говорить, что битва началась.       Битва только-только началась, а я уже стал нервничать, словно лично нахожусь в самолёте. Переживал, правда, не о том, что погибну сам или шаролёт: он и так у меня смертник, а скорее о том, что у нас не получится прорваться к врагу. Почему-то только сейчас вспомнил какую-то статейку в интернете про эффективность камикадзе. Они, конечно же, могли нанести серьёзный урон в случае прорыва к цели, да и то не всегда, но проблема как раз заключалась в прорыве. Далеко не каждому камикадзе это удавалось. Американцы могли довольно эффективно отбиваться от таких налётов за счёт радаров, эффективного вооружения, радиовзрывателей и тактики. Да и опыт войны в Тихом океане наверняка используется нынешними канмусу, воплощающими в себе те самые военные корабли. Впрочем, не факт, что именно эти канмусу проходили обучение по борьбе с подобными целями. Пока всё было нормально, если так можно было выразиться.       Аккомпанемент из хлопков, разрывов и рёва двигателя продолжал перемешиваться в моём восприятии, то ли создавая ощущение, то ли отражая действительность увеличивающейся плотности огня. Казалось, что вот-вот меня собьют. Буквально только что вблизи возникла чёрная дымка, мгновенно оставшаяся позади. Шаролёт тряхнуло сильнее, чем трясло до этого, но тот продолжил лететь, пробираясь сквозь огневое заграждение. И всё это на фоне обманчиво мирного голубого неба.       Юниты из другого звена, летевшего вместе с нами, стали уходить вниз, готовясь к пикированию на несколько дев флота эскорта, пока звено, от лица которых я наблюдаю за атакой, рвалось дальше к тяжёлому кораблю.       Где-то с другой стороны атаковали эскадры три и четыре, также приступившие к пикированию на лёгкие силы эскорта. Тяжёлый же корабль только ожидает своей очереди оказаться под нами. До него оставалось протянуть ещё чуть-чуть: где-то менее минуты.       В этот момент юниты передали сообщение о том, что дева флота в центре вражеского строя относилась к линейным кораблям итальянского флота класса Литторио. Я долго размышлять не стал. Даже творившийся вокруг хаос не помешал понять, что это был настоящий линкор, против которого я сейчас и выступал. Это либо Рома, либо головной корабль Литторио, либо Витторио Венето. К первому я ещё недавно спускался в заливе Асинара! Мы буквально виделись в живую, а теперь, возможно, здесь была именно она. Что ж тогда получается, это судьба?       Хорошо, что я не решился атаковать её торпедоносцами. У линкоров этого типа была крайне серьёзная противоторпедная защита, способная выдержать взрыв нескольких сотен килограмм взрывчатки. Мои же авиационные торпеды оставляли желать лучшего и наверняка не нанесли бы ей большого урона. Интересно, а получится ли пробить ей палубу и вызвать детонацию боекомплекта? Кажется, как-то так было и в реальности. Впрочем, Fritz-X был бронебойным, а у меня лишь фугас с задержкой взрывателя. Так ещё и под самолётом. Я почему-то не подумал раньше, помешает ли это моей бомбе пробиться через палубу или разрушающийся в момент столкновения корпус всё испортит? В таком случае в задержке взрывателя смысла нет, и бомбу надо менно скидывать? Ладно, чтобы убедиться, нужно всё проверить на практики. Так у меня обычно всегда происходит.       Я продолжал неотрывно наблюдать за разворачивающимся сражением. Противник пытается уничтожить мои юниты, используя при этом всё, что у него сейчас есть. Вскоре он добивается первых успехов. Звено четыре теряет один юнит, сбитый при снижении. Звено два также теряет юнит.       К этому моменту юниты первого звена находись почти над целью. И вот юниты резко стали менять направление своего движения. Теперь прямо по курсу было видно не небо с множеством разрывов снарядов, а синюю гладь воды, по которой шла канмусу линкора, отчаянно отстреливаясь из своего ПВО. Хлопки разрывов никуда не подевались, несмотря на то, что мы стали очень быстро и всё быстрее сокращать расстояние с линейным кораблём. К ним вскоре присоединились быстрые очереди из мелкокалиберного ПВО, вроде двадцатимиллиметровых автоматов или тридцати семи миллиметровых пушек, какие были и у меня. Мне стало казаться, что юнит стал трястись ещё больше. Скорость увеличивалась, дистанция сокращалась. Мы неминуемо приближаемся к становящейся на эти мгновения заветной целью. Даже моё сердцебиение от волнения ускорилось.       В эти моменты пришли сообщения об уничтожении ещё нескольких юнитов. Звено номер два теряет ещё один самолёт. Также был потерян юнит из третьей эскадры. Но вместе с безрезультатными утратами пришло сообщение об успешном поражении эсминца юнитами четвёртого крыла. Не успел обрадоваться, как юнит, от лица которого веду наблюдение за ходом боя, покосился куда-то влево и, дымясь, полетел вниз, пытаясь вырулить обратно на линкор. Я знал, что такое может случится, потому быстро переключился на другого юнита эскадры и продолжил лицезреть пляску огня внизу.       Тут же был сбит очередной камикадзе из третьей эскадры, но последний юнит второй поразил очередную канмусу эскорта. Ею оказался некий фрегат, определённый шаролётами и косаткой, обрабатывающей данные как фрегат типа Ривер.       «Отлично! Двум уже шандарахнули!» — нашлись силы обрадоваться.       Двое последних юнитов первой эскадры неслись к вражескому линкору, набирая какие-то запредельные скорости в крутом пикировании. Я периодически озирался немного правее, где на некотором удалении летел ещё один юнит из первой эскадры. Создавалось впечатление, что юниты вот-вот развалятся на части, что их собственный корпус не выдержит и переломится. Всё же они были гидропланами, у которых максимальная скорость составляла четыреста пятьдесят километров в час, а сейчас те летели с куда как большей. Ну ничего, продержитесь ещё чуть-чуть. Вот-вот и мы попадём по ней!       Не успел я очухаться, как юнит справа был сметён огнём ПВО, и тот буквально развалился в воздухе, оставив после себя сотни мелких осколков в облаке алого пламени. Вместе с этим полностью погибает третье крыло, не добившись ни одного попадания по противнику. Последний юнит, будучи подбитым в последние секунды, не справился с управлением и не смог вырулить на канмусу, также совершающую маневры. Тот разбился об воду вблизи девы флота, а фугасная бомба весом в одну тонну взорвалась, окатив канмусу водой. Возможно, что она всё же получила какие-нибудь повреждения, так как бомба взорвалась под водой в непосредственной близости от цели.       Я наблюдал за атакой от лица последнего юнита, мчащегося навстречу своей смерти. Заветная цель была уже близка. Скорость сближения всё возрастала и до момента истины оставались считанные секунды. Избежать попадания ей уже не удастся. Пули со свистом мчались слева и справа, сверху и снизу, но ни одна из них не могла достать мой шаролёт. Гремели разрывы снарядов ПВО, юнит трясло, только неумолимую участь превозмочь было уже невозможно. Голова девы флота среди обвеса и его надстроек приближалась. Ещё одно мгновение и перед глазами возникает алая вспышка, сменяющаяся боевой рубкой демона.       «Попали!» — обрадовался я, улыбнувшись.       Но тут же вспомнил, что бой не окончился.       Поступила информация о том, что последний юнит угодил в эсминец. Теперь можно было говорить, что бой закончился.       Что ж, о результатах говорить у меня не получится. Мы с демоном всё же находимся от противника в более чем одной сотне километров. Увидеть ничего точно не смогу. Даже шапка ещё не восстановилась. О ней думать вообще рано. Косатка же, воспользовавшись гидрофоном, слышит хаотичные шумы по направлению к противнику. Я тоже решил их послушать, но чего-то внятного разобрать там действительно не получается. А так косатка заявила, что по характеру шума и тому, что конкретно там слышно, она могла бы образно охарактеризовать действия и положение противника.       Теперь, собственно о том, чего мы добились этой атакой. Начать, наверное, стоит с того, что я провёл очередной эксперимент в боевых условиях. Мне даже начинает казаться, что у глубинных так всегда и что для них всё это является нормой. У канмусу, в отличии от нас, наверняка есть свои полигоны и акватории для отработки тех или иных маневров, тактик и вооружения. У меня же таких возможностей нет. С одной стороны это не очень хорошо, с другой — ты быстрее понимаешь суть. Ну и думаю, что этот эксперимент и стал частью моего обучения и главным образом напоминанием того, что у меня есть крайне полезный актив из двенадцати быстрых и летающих юнитов на борту. Кроме того, несмотря на все те условия, которые были навязаны мне Европейским Объединённым Флотом, мною был найдён достаточно любопытный способ использовать свои юниты. Об эффективности пока было рано судить, но мне кажется, что потенциал в камикадзе всё же есть. При должном везении промахнуться они почти не могут. Мало того, я уже размышлял о том, что авиация во Второй мировой войне стала господствовать на морях, так что пусть юниты были мною применены как живые бомбы, но они всё же летали. И летели они быстро и несли с собой бомбу помощнее, чем моя торпеда. Кроме того, бомба в одну тонну была попроще, чем моя «рыбка», и восстановить её стоило дешевле. Да и собственно, воздушные юниты стоят дешевле моих угрей.       Конечно, всё пока не идет к тому, чтобы пересесть с торпедных пусков на запуск камикадзе. И у того, и у другого способа борьбы были свои минусы. Торпеда, мне кажется, будет куда опаснее шаролёта-камикадзе. Тут всё и так было очевидно, но для себя повторюсь, что торпеда бьёт по самым уязвимым частям корабля. Так ещё и борьба за живучесть в тех местах — дело довольно сложное. К этому всему прикладывается мощная боевая часть моих торпед. Одним из минусов торпед является их дороговизна. Время восстановления тут не учитываю, так как и так долго, да ещё и шаролёты восстанавливаются не неделю, как торпеды, а целых десять дней. Также к недостатку торпед можно отнести ещё и то, что для эффективного пуска приходится сближаться с противником. Это приводит к рискам быть обнаруженными и атакованным. Это что касается торпед моего демона.       Авиация, помимо того, что стоит дешевле торпеды и несёт большую массу боевой части, что не всегда, правда, может помочь, обладает возможностью атаковать и уничтожать без моего прямого участия, как это случилось сейчас. Я просто отправил юниты в бой, и те напали на вражескую эскадру. Потопили ли они кого-то сейчас сложно говорить, но какой-никакой опыт мы получили. Наверняка, это положительно скажется на предложениях эволюционного механизма в скорой локальной эволюции.       А так я вообще хотел продлить своё существование в пределах Средиземного моря. Выжать из него максимум соков для себя, для своих эволюций. Ради этого мною планировалось нападение на АПУГ с целью потопить вражеские авианосцы. Эта цель преследуется мною до сих пор. Прошедшая атака на эскадру с линкором стала очередными учениями и способом получить опыта в свою копилку. Кроме того, я озаботился развитием своей авиации и, возможно, захочу получить более продвинутые варианты своих гидропланов.       Однако, напав на эскадру, я рискнул тем, что вражеская авианосная группа передислоцируется и вблизи залива Асинара она обнаружена не будет, когда окажусь там. Тогда мне придётся искать её заново, и это может быть затруднительно. После десятка дней подводного времяпрепровождения в Тирренском море и явно упавшей эффективности в потоплении торговых судов. Мне как-то расхотелось подставляться под атаки ради этого. Жаль, что у меня нет стаи: в этом случае можно было бы отправить своих подопечных подставляться вместо меня. У меня даже нет предположений, куда они могли бы переместиться. Явно туда откуда они наверняка смогут в случае моего обнаружения меня достать.       Мда, похоже, что я несколько промахнулся в своих планах. И тут даже не сошлёшься на то, что все планы рушатся, когда ты приводишь их к исполнению. Здесь уж скорее я не сдержался. Довольно трудно получить всё и сразу. Причём я не подумал о том, что авианосцы будут более жирной целью для меня. Чересчур увлёкся борьбой с канмусу.       «Глупость или предательство?»       Косатка урчанием намекнула на второе.       «Как?» — искренне удивился я.       Что ж, поискать авианосцы в заливе мы всё всё равно попробуем. Вдруг всё же адмиралы не приняли решение их перемещать. Как-никак, атаковал я не лично, а с использованием авиации, и, следовательно, ещё неизвестно, откуда она была запущена. Может быть, они до сих пор считают, что мы с демоном находимся где-то в Тирренском море. Впрочем, они, скорее всего, перестрахуются и переместят их. А может быть, и нет. Всё же, откуда им известно, что мне известно о их местонахождении и планирую их уничтожить.              Я тоже рисковать, пожалуй, не буду и перемещу точку своей эволюции куда-нибудь в западную часть Средиземного моря, где я как-то раз уже эволюционировал. Мне бы не хотелось, чтобы меня застали во время эволюции. Вдруг им всё же известно, откуда был выполнен взлёт юнитов.       Погрузившись на глубину одной сотни метров, мы стали двигаться на запад на скорости в одиннадцать узлов. На ментальной карте я уже пометил точку, куда демону нужно держать курс и каким маршрутом. Так что мне сейчас только и оставалось, что лежать в выемке и размышлять о дальнейших планах и судьбе. Вернее, повторно размышлять. Обо всём я уже скорее подумал. Многое придётся решать уже, так сказать, на местах в Атлантике.       Однако уже скоро косатка сообщила, что по пеленгу один-семь-восемь обнаружены сильные шумы на дистанции в сто десять километров. Очевидным стало только то, что это снова групповая цель и то, что это вновь были девы флота. Я тут же, не открывая своих глаз, выхожу из полудрёмы и призываю свою ментальную карту, на которой демон заблаговременно отметил область примерного источника шума.       «Любопытно. Как же ты не заметил их раньше?» — спросил я.       Косатка объяснила, что шум появился почти из ниоткуда, а следовательно, они могли стоять на месте, а в этом случае шума винтов нет, и их нельзя было обнаружить. Ещё могло быть так, что они двигались до этого момента медленно и почти у края радиуса действия моей гидроакустической станции. И да, всё это действительно могло быть так. Я вообще никаких претензий своему демону сейчас не предъявлял. Скорее просто удивился этому.       Несколькими минутами позже был установлен курс групповой цели. Стало ясно, что они идут на сближение с атакованной мною ранее эскадрой во главе с линкором. Две группы активно сближались друг с другом. Впрочем, недавно атакованная эскадра шла куда как медленнее, чем та, что была недалеко от Бизерты. Вторая двигалась со скоростью примерно в двадцать узлов, тогда как первая с большой итальянкой не доходила и десяти. Видимо, на скорости хода сказываются полученные повреждения. Это, наверное, хорошо.       Также косатка определила, что обнаруженная группа канмусу состоит только из дев флота лёгких кораблей. Никаких линкоров и авианосцев в их составе нет. Довольно быстро у меня появилось предположение, что они тут не для того, чтобы сражаться со мной, а для эскортирования линкора. Куда именно, я наверняка не знаю. Могу только предположить, что на Гибралтар. Всё же там опасная ситуация с этими принцессами.       «Мне, блин, самому ещё нужно подумать об этих принцессах», — нехотя задумался.       Ну что ж, в настоящий момент я сделал уже всё, что мог, не считая прямого нападения на эту эскадру, чего мне хотелось бы избежать ввиду возможного нападения на АПУГ.       Мне пора было эволюционировать. Интересно, что предложит эволюционный механизм после всего того, что случилось. Наверняка там будут продвинутые эволюции, повышающие скрытность или время нахождения под водой. Точно хорошая штука будет с тем учётом, что происходило в Тирренском море, и того, что это только будет набирать обороты. ЕОФ же видит, что так у них получается не только отбивать свои корабли, но и снизить число потопленных. Вообще, было бы неплохо получить что-то такое, что позволит мне с той же эффективностью, что и раньше, топить вражеские суда. Однако я понимаю, что такое эволюционный механизм мне вряд ли предложит. Впрочем, вполне вероятно, что среди предложений всё же будет что-то, что поможет мне.              Кроме того, после применения моей авиации эволюционный механизм может предложить что-то и в этом плане. Я редко использую авиацию по той причине, что не знаю точно, когда и как её стоит применять, да и сама она не слишком развита. Но так как я начинаю видеть подходящие способы её применения и вообще больше задумываюсь о ней, то стоит подумать также и над тем, чтобы развивать её. Может быть, стоит потратить эту локальную эволюцию на юниты? Надо ещё посмотреть, что там будет предложено. Глядишь, их опять больше станет. Впрочем, в нынешних условиях на это, наверное, можно даже не жаловаться. Может быть, это даже хорошо.       Мы с косаткой продолжали движение, отслеживая перемещение вражеских эскадр. Вскоре они встретились: их шумы перемешались в один большой, и так как расстояние между нами уменьшилось, не обнаружить их было просто невозможно. Демон определял число дев флота в составе объединённой эскадры от десяти до восемнадцати судов. Среди них всё также особняком стояла дева флота линейного корабля. Конечно же, куда там ей один камикадзе! Такого слона нужно бить десятком воздушных юнитов. Именно, чтобы они все нанесли ей урон. Да ещё было бы хорошо, если бы они имели нормальную бронебойную бомбу. Ну, или могли развивать высокую скорость во время атаки, чтобы при столкновении они могли пробить собой побольше миллиметров брони, прежде чем бомба сработает.       На глубине в сто метров, лежа на спине в выемке боевой рубки, я взглядом дырявил ментальную карту, где среди всего окружения и обнаруженных при помощи гидроакустической станции торговых судов особенно выделялась отметка вражеской эскадры дев флота. Глядя на карту, я не понимал, как они там себя чувствуют, о чём думают. Они были ожившими военными машинами, и так действительно казалось мне, глядя на карту. Всё было спокойно, словно бы никакой атаки и не было. Я ничего не добился?       «Собственно, а почему мы не можем напасть на них снова?» — подумал я.       У меня стало возникать ощущение, что вот-вот и буквально засмеюсь. Улыбка так и вырисовывалась на моём лице. Это значит, что в моей голове родилась идея.       Кажется, у меня появился коварный план. Разумеется, что упускать возможность напасть на авианосцы у меня в мыслях и не было. Но и этих дев флота вот так легко отпускать не хочу. Всё же с них капает больше всего опыта, да и после таких сражений эволюционный механизм предлагает больше разных и всё более любопытных предложений. Пожалуй, этим надо воспользоваться. Заодно проверю то, что хотел проверить ещё какое-то время назад.       Я отдал косатке команду на смену курса и даже приказал ей поднять скорость до пятнадцати узлов, не боясь потратить на всё это автономность. Под шнорхелем идти сейчас явно не безопасно: враг мог отправить к группе воздушный патруль. Тот вполне может заметить мои дымы. Было бы хорошо, кстати, получить нормальный шнорхель, который полностью рассеивает дымы под водой, а не тот странный, что есть у меня.       Дистанция между мной и вражеской эскадрой стала постепенно уменьшаться: моя скорость была выше, чем у них. Надеюсь, то, что я задумал, действительно сработает, потому как меня самого удивила эта идея.       Демон же только рвался в бой.       «Что ж, наш бой ещё не закончился», — всё же я не сумел удержаться от коварной улыбки.       

      Средиземное море. Канмусу эскортного миноносца Эридж.

В чуть более ста километрах от Алжира.

      Прошло менее суток, как мы в составе эскадры «Мальта» во главе с Марне объединились с группой «Бонифачо» и линкором Рома в их составе. Не успела наша эскадра встретиться с ними, как выяснилось, что вторая уже подверглась авианалёту Медины. План Адмиральской коллегии оказался просто супер! Марне в подробности не вдавалась, но на брифинге объяснила, что вероятность встретиться с Мединой лично будет сведена к ничтожному минимуму. Может быть, если только именно в этом смысле адмиралы всё идеально продумали? Лично Медину мы не увидели, это правда, и та действительно могла остаться в Тирренском море. Однако они, кажется, позабыли, что наша принцесса стала любительницей летающих зверушек. Что, неужели они про Бонифачо тоже забыли? Или не забыли?       «Почему я ною? Всё-таки я на войне ведь. Всё нельзя продумать досконально. Это же нормально?» — подумала я, посмотрев на деловитую девочку-фею в юбочке, несущую вахтенную службу на правой надстройке моего обвеса.       Наверное, я бы не ныла, если бы Марне не приказала идти противолодочным строем и не распорядилась указать всем приоритетные сектора для прослушивания глубины. Это значило лишь то, что она ожидает атаку Медины лично. Это было и не удивительно. Известно, что у этой принцессы в распоряжении есть только двенадцать юнитов, а следовательно, если она захочет атаковать, то атака будет осуществляться ею самой. Однако, что удивительно, ночь почти прошла. Марне ожидала возможного нападения именно ночью, но только этого так и не случилось.       Я посмотрела на часы с люминисцентной подсветкой цифр и увидела там 5:20. Согласно расписанию восходов и закатов в этой части Средиземного моря, солнце должно подняться минут через сорок. Значит ли это, что нападения не будет днём? Флагман пусть и выглядит как малолетка, но точно не такая глупая. Уверена, что все здесь понимают, насколько непредсказуемой может быть Медина. Большая часть гражданских, следящих за Глубинной войной в Средиземном море, знает об аномальности нашей Химе. Мы правильно делаем, что ждём её нападения сейчас и даже позже.       Все пятнадцать дев флота в составе нашей эскадры выстроились друг от друга на удалении эффективного действия наших гидроакустических систем, перекрыв максимум площади, чтобы не дать ни торпедам Медины, ни ей самой застать нас врасплох. В центре ордера шла дева флота линейного корабля Рома. Справа и слева по траверзу от неё шли два корвета. В случае чего те должны будут ловко маневрировать между нами и при необходимости атаковать вражескую субмарину. Я шла справа, у самого края нашей формации и при необходимости могла легко выйти и покинуть ордер.       Слева от меня, в более чем одном километре, в темноте с огнями ночного освещения шла дева флота немецкого эсминца Z-19 Герман Кюнне. Она же предпочитает, чтобы её звали просто Кюнне. И это не удивительно. Она знает и помнит Медину лучше, чем я и многие здесь, так как та вместе с Марне принимала участие в нашумевшем побоище у Неаполя, когда Медину не удалось убить даже двадцати пяти канмусу. Она была старшей девой флота и наводчицей строя фронта. В тот день, шестого июля, Медине удалось потопить тринадцать дев флота, три из которых были старшими вроде неё. Говорят, что Химе специально выцеливала их, чтобы оставить молодняк без управления. Всё это стало ясно ещё в ту ночь, во время боя. Это значит, что старшие буквально осознавали, что были на прицеле и нигде спрятаться не могли. Сложно даже представить, каково знать, что настоящая принцесса выцеливает тебя в перископе, а тебе нужно продолжаться двигаться и направлять остальных девчат.       Почему же сейчас речь зашла о ней? С момента нашего выхода с Мальты она постоянно болтает себе что-то под нос, и частенько у неё это проскальзывает в общий телепатический канал.       — Der tag приближается, — вот опять.       — Заткнись, Кюнне! — послышался тонкий писклявый голосок флагмана, разрывая телепатический канал.       Я посмотрела налево, где в километре от меня шла немка. Сейчас я видела лишь едва заметные красные огоньки её освещения.       Когда мы выходили с Мальты, все девочки более-менее выглядели бодрыми и радостными. Марне постаралась и зачитала нам воодушевляющую речь, рассказывая про патриотизм, важность нашей задачи по сопровождению Ромы и о том, что с Мединой нам сегодня встретиться не суждено. Одна только Кюнне выглядела всё время задумчивой и замкнутой в себе. По ней было видно, что её что-то беспокоило, хотя многим другим могло показаться, что она была просто предельно серьёзна перед очередным в её жизни выходом в море. Девушкой она была опытной, с тремя годами войны, так что в это можно было легко поверить, предварительно надумав эту версию. До выхода я так и не решилась обратиться к ней с вопросом и думаю, что если спрошу сейчас, то она ответит.       Ещё раз посмотрев налево, я кратно увеличила наблюдаемую мной Кюнне. Несмотря на то, что на моей шее был бинокль, он по факту был мне не нужен. Ношу же его с собой, как своеобразный талисман, подаренный Робертом. Он меня ещё ни разу не подводил. Правда, его линзы немного потрескались после сражения с Гренейд, но думаю, что это ничего.              Немка безостановочно шла в составе ордера. Её едва видимый силуэт в ночи словно бы замер на фоне тёмного неба с едва заметными отблесками солнца, всё ещё не поднявшегося из-за горизонта. После того, как Марне рявкнула на неё, её слова больше не раздавались на нашем телепатическом канале. Однако она могла продолжить говорить с самой собой. Заметила, что она такое любит.       — Эй, Кюнне, а что такое твой дер таг? — решилась обратиться к ней почему-то только шёпотом, хотя нас и так бы никто, кроме нас двоих, не услышал в собственном установленном телепатическом канале. — Ты постоянно об этом сама с собой говоришь.       Её силуэт чуть дёрнулся. Кажется, она посмотрела в мою сторону, но затем повернулась обратно. Складывается ощущение, что она не ответит мне.       Прошло немного времени я прекратила ожидать от неё ответа. Однако, как оказалось, зря.       — Это «день», — в моей голове послышался тихий и спокойный голос Кюнне.       — Какой такой «день»? — с чего-то вдруг аккуратно спросила я.       — Во время Великой войны мы ждали der tag, чтобы помериться силами с Королевским Флотом. Считалось, что этот день покажет, кто из нас сильнее, что он решит, кто будет править морями, кто будет господствовать в Европе, — медленно объяснила немка.       Я призадумалась над её словами. Никакой обиды на исторические события я не испытывала. Мне только ещё больше стало интересно. Ещё было интересно, а захочет ли она поговорить со мной об этом сейчас или мне придётся ждать, когда наш эскорт прибудет на Гибралтар? Проверим!       — А ты думаешь, что этот день снова приближается?       — Да, — быстро ответила она. — Всё решится на Гибралтаре. Этот день настанет там.       — А почему там?       В ответ в телепатическом канале послышалась одна только тишина. Но ненадолго. Вскоре Кюнне её резко и грубо разорвала:       — Тириан была права — ты тупая! — заявила она.       — Что? — недоумевала я.       — Судьба Европы будет решаться в морском сражении в Гибралтарском проливе. Адмиралы ставят на кон очень многое, потому что осадившие нас Химе также поставили очень многое. Чтобы отбиться, нужно быть готовым задействовать много сил, — девушка замолчала на несколько секунд. — Мы ответили на их вызов. Скорее всего, погибнет немало канмусу, включая дорогущие линейные силы. И как бы не случилось так, что наши смерти станут напрасными. Для двух сторон конфликта будущее сражение это шанс переломить ход Глубинной войны в свою пользу. Принцессы не только могут прорваться в Средиземное море, где разнесут к чертям нынешний уклад жизни десятка государств и сотен миллионов людей, они не только нанесут катастрофический вред экономике, но могут уничтожить самих дев флота — основное оружие человечества. В случае победы глубинных на Гибралтаре погибнут не все, но умрёт достаточно, чтобы поставить человечество на грань поражения в Глубинной войне. Девы флота пусть и восстанавливаются в численности со временем, но не скажешь, что скорость, с которой новые девочки инициируются, довольно велика.       Её слова не лишены смысла. Даже у меня они откликаются в душе. Представив себе, что глубинные, как саранча, выжирают на своём пути Гибралтар, а затем вторгаются в Средиземное море, чтобы сделать то же самое, становится очень даже не по себе. И то, это мягко сказано. От меня в этом сражении зависит не так много, но какую бы задачу мне там не поручили бы, я сделаю всё возможное от себя, чтобы предотвратить их вторжение.       — Но мы ведь можем и победить, — сказала я, стараясь придать своим словам уверенности, которая, правда, была рождена из пустого места, а не из каких-нибудь выводов и аргументов. — Всё же мы не зря эскортируем туда Рому. Помимо неё там много и других линкоров, крейсеров и эсминцев с авианосцами. Кто-то, может, и прорвётся сюда, но их затем добьют, как мы сделали это после операции «Морской ковёр», не считая одной аномальной особы.       — Наша победа будет заключаться в другом. Если они кого-то пожрут в Средиземном море, то это мелочь. Адмиралы будут стремиться убить как можно больше Химе и обескровить их стаи. Если это удастся, то мы победим, даже несмотря на потери в тылу или каких-то погибших канмусу линейных кораблей, — вдруг с некой твёрдостью объяснила немка. — Лишь бы размен не был слишком дорог.       Убить как можно больше принцесс? Их же там целых пять! Мысль об этом уже была нонсенсом. Потопление одной принцессы — уже огромный успех. После их гибели можно быстро заметить, как на морском участке становится проще. Перевес чувствуется почти мгновенно. Однако, чтобы уничтожить одну Химе приходится долго и тщательно планировать операции и в колоссально подавляющем большинстве такие операции являются международными. Очень редко, когда у одного морского государства, даже такого, как Великобритания или США, находятся возможности, чтобы потопить принцессу только своими силами. Так тут мало того, что впервые в истории мы сражаемся против объединённых сил принцесс, так адмиралы сразу решили нацелиться на уничтожение нескольких таких! Я не знаю, возможно ли это, особенно с тем учётом, что там целые глубинные орды, а сами Химе словно созданы, чтобы погубить канмусу.       — Это слишком! — заявила я. — Мне кажется, убить одну принцессу уже большая победа!       — Эридж, там собрались такие громадные силы, были потрачены заоблачные деньги, и такие же суммы тратятся каждый день на всю ту подготовку и содержание нашей армады, что убийство всего-лишь одной принцессы в сознании адмиралов и людей просто не окупятся, — объяснила она. — Тем более, что там взаправду внушительные силы, если то, что я слышала, правда.       — Это бред! — не соглашалась я.       — Там более двух десятков линкоров, сотни эсминцев, десятки авианосцев, десятки крейсеров и прочих кораблей. Такие силы никогда и нигде не собирались. Этого вполне себе может хватить, чтобы биться с таким количеством принцесс, — слова Кюнне звучали действительно уверенно. Она словно бы с радостью ждала этот свой дер таг. — При всём этом мы не знаем всего замысла Адмиральской Коллегии. Разумеется, что в лоб на них мы не пойдём, как бы на этом не настаивали какие-нибудь дилетанты в Европарламенте. В обороне стоим мы, и с этим именно у нас преимущество. Гибралтар — крепость!       Я больше не знала, что сказать. Разумеется, что всеми этими планами заведуют адмиралы, и те явно куда лучше меня разбираются в тактике и стратегии войны против Глубинного флота. Но мне всё равно как-то боязно. Страх и волнения легко перемешивались в моём сердце. В разуме с трудом, но возникало представление о том, как я и сотни других девушек будут принимать участие в первой в истории Глубинной войны бойне такого масштаба. Остаётся надеяться, что она не станет бойней для нас, а будет являться таковой именно для глубинных. Молюсь за то, чтобы замыслы адмиралов сбылись и мы победили.       «Скорее бы поднялось солнце. Может быть, оно прогонит тучи из моей души?» — понадеялась я.       И действительно, волнения стали отступать, стоило нашему небесному светилу раскинуть по небосводу свои первые яркие лучи, придавая небу тёплые оттенки оранжевого и жёлтого. Идти дальше стало легко, а мысли о том, что с каждой минутой мы приближаемся к злосчастному Гибралтару, я загнала в самые отдалённые уголки своего сознания.       Мы продолжали идти и девочки ещё не перешли на дневное освещение, так как до сих пор ещё не стало достаточно светло для этого.       Я смотрела вниз на свои высокие «коньки», позволявшие мне скользить по воде со скоростью, не превышающую двадцать семь узлов. Их рабочая часть легко разрезала не самую спокойную водную гладь, над которой проносился заметный и очень даже ощутимый ветер, позволяя мне двигаться вперёд. Солёная вода брызгами окропляла мои ноги, мочила юбку и прочую одежду. Пускай мы почти и не чувствуем от этого никакого дискомфорта, но это лишний раз заставляет задумать о том, что неплохо было бы увидеть те боевые гидрокомбинезоны для дев флота, которые активно разрабатывает Европейский Объединённый Флот. Подводные лодки ещё давно стали пользоваться такими, и, кажется, у них с этим всё прекрасно. Не сказать, что и девы покрупнее ими не пользуются, но такие встречаются не очень часто, и если попадаются, то это лишь прототипы, которые они просто обкатывают и испытывают в боевых условиях и морских переходах. Всё же тенденция на переход наблюдается и таких девушек становится всё больше и больше.       Например, Кюнне. Она уже некоторое время выходит в море в некотором подобии гидрокостюма. Подобии, потому что у неё он имеет довольно много открытых частей тела, особенно в районе бедер. Удивительно, что она согласилась его носить. Я лично видела, как мужики на неё заглядывались: их глаза вечно падают на её полуоткрытую упругую задницу. Твою мать! Кто вообще придумывает такое? Мне немного завидно. Ну а так, насколько мне известно, этот костюм был предоставлен ей не ЕОФ, а Германией. Многие страны также отдельно занимаются различными разработками и исследованиями, которыми обычно делятся с участниками альянса. Так вот, наша немка сейчас была одета в синий плотно прилегающий комбинезон вида чем-то напоминающим «high neck», но отличием была лишь немного большая открытость внизу и то, что он ещё закрывал и руки. Также у неё была белая курточка с бронепластинами на плечах и на вороте. По обе стороны от молнии её куртки было по несколько карманов. Рукава заканчивались толстыми широкими ремешками чуть ниже локтя. Ладони прикрыты чёрными перчатками без пальцев с такими же толстыми ремешками на запястьях. На ногах были длинные плотные гольфы длинною немного превышающие середину бедра. Обута же она в типичные килевидные «коньки» с тем отличием, что они были выполнены в виде чёрных металлических сапог по колено.       Должна признаться, что она выглядит в этой форме очень эффектно. Так было без обвеса и даже вместе с ним, на который был нанёсён фирменный немецкий камуфляж в чёрно-белую полоску на серой стали. Мне бы тоже, наверное, такая форма подошла. У меня тоже довольно округлые бёдра и жопа есть, так что пусть мальчишки пялятся: я только рада буду. А ведь ещё недавно была против всего этого.       Вдруг телепатический канал всей эскадры разорвался от тревожного сообщения девы флота и моей соотечественницы Айвенго:       — Замечен перископ внутри ордера!       Я тут же очнулась от транса, в котором пребывала последние полчаса, и резко бросила свой взгляд на деву флота по пеленгу примерно три-ноль-ноль.       «Боевая тревога!» — мысленно отдав приказ, я почувствовала, как по телу пробегает поток силы: мои феи мобилизируются.       С позиции Айвенго в небо по разные стороны взметнулось несколько красных осветительных огней, которые, оказавшись на высоте, стали словно бы парить над нами, освещая всё своим алым свечением.       — Справа по траверзу! Дистанция чуть более двух тысяч метров! — дева флота говорила спешно и запинаясь.       Перед моим взором возникла полупрозрачная тактическая карта с отметками каждой канмусу в ордере. Задействуя мыслительные мощности своих фей, я за секунд десять определила примерное местонахождение глубинной подводной лодки и отметила эту область в виде круга. Стоит принять во внимание, что Медина, по расчётам аналитиков, способна развить под водой скорость, превышающую восемнадцать узлов, потому отрисованный мной круг брался с расчетом на то, что Медина будет находиться внутри него в течении нескольких минут. Диаметр окружности поиска уже превышает три километра! Эти же данные рассылаю остальным членам эскадры для сверки и уточнений. В ответ получаю их данные. Всё происходит достаточно быстро и оперативно.       — Охренеть у тебя феи глазастые! — прокомментировала ситуацию флагман эскадры.       Перевожу асдик в активный режим работы, начинаю пеленгацию. Один за другим пинги гидролокатора безвозвратно стали уходить от меня прочь. В момент отрисовки радиуса я уже определила сектор для проверки, незначительно округляя его: от три-ноль-ноль до нуля. Она где-то здесь. Сама же, повышая скорость с двенадцати узлов до пятнадцати, стремительно сближалась с областью вероятного местонахождения противника, параллельно прислушиваясь к своему гидрофону в надежде услышать шумы её винтов.       — Я буду атаковать — мне удобно войти в область её местонахождения! — предупредила я.       — Эридж, передай пеленг, мать твою! — заголосила Марне.       — Я присоединяюсь к атаке! — собиралась подключиться Кюнне.       — А нет пеленга! Я не знаю где она! — также громко ответила я. — Сближаюсь с радиусом её местонахождения. Ничего не слышу. Асдик молчит.       — То же самое! — дополнила Айвенго, держась на расстоянии и на низкой скорости огибая диаметр окружности. Сейчас она уходила вправа от линии моего курса на противоположном конце радиуса.       — Я сообщила в адмиралтейство! Авианосная группа поднимет несколько звеньев! — обрадовала меня и наверняка других девчат. — Нужно продержаться!       — Разрешите покинуть позицию справа по траверзу Ромы и присоединиться к охоте! — ещё один тонкий детский голосок раздался в телепатическом канале. Это была дева флота корвета типа Флауэр Мимоза.       — Не разрешаю! — тут же ответила флагман. — Ты единственная справа можешь эффективно работать с фоксером! Отгоняй от Ромы её акустические торпеды.       — Поняла!       — Айвенго, Леона, у вас есть что-нибудь? — флагман обратилась к следующим спешно и с некоторым волнением в голосе.       — Ничего! — ответили обе.       Нескончаемый поток информации и переговоров на телепатическом канале никак не утихал. Большинство дев флота обменивалось информацией по факту её наличия или по требованию одной из нас. Всю её я старалась анализировать и отображать на карте, если в этом была необходимость.       Довольно быстро я оказываюсь в области возможного местонахождения Медины, ещё внимательнее и судорожнее вслушиваясь в свой гидрофон, который не давал никакой полезной информации. Никаких подозрительных шумов или чего-то похожего на шум винтов или звуки работы двигателей подводной лодки. Оборудование фиксировало лишь приближение ко мне Кюнне и ходящую вокруг Айвенго.       — Бомбы на малую и среднюю глубину, — произношу удивительно негромко, словно затаившись перед броском на добычу.       Феи начали выполнять указание. В разум поступает информация о подготовке бомб. Я же стала замедлять скорость, чтобы во время атаки увеличить плотность бомбовой завесы. Кроме того, на скорость ниже пятнадцати узлов с гидрофоном работать становится куда как проще. Впрочем, асдик тоже молчит: пинги буквально уходят в пустоту. Ничего так и нет.       — Девчата, есть что-нибудь? — вновь обратилась Марне.       — Ничего нет, флагман, — ответила Айвенго.       — Ничего, — вторила Кюнне.       — Эридж?       — Тоже ничего. Замедлила скорость, а толку? Ничего, кроме девчат вокруг не слышно, да и нащупать асдиком тоже ничего не получается, — меня по чуть-чуть стала одолевать дрожь.       Как же так? Почему мы не можем её найти? Неужели она настолько стала развита? Я уже должна была что-нибудь обнаружить при помощи асдика. Или кто угодно тут другой! Так какого чёрта он молчит?!       Сердце начинает биться всё быстрее. К телу медленно, но верно подбирался липкий и ощутимый страх. Я понимала, что его можно было преодолеть и что для самой себя это стоило бы сделать. Набрав в грудь побольше воздуха, плавно выдыхаю его. Это одно и то же действие мне пришлось выполнить несколько раз, прежде чем от страха ничего не осталось. Дальше мне оставалось только выполнять свои обязанности.       Марне обратилась к левому флангу охранения. Там тут же отозвались, что ничего нет и у них. На радиолокационной панели также не было ни одной лишней точки. Не могла же Медина слишком быстро ускакать отсюда и всплыть за десятки километров. Даже если её скорость выше тех восемнадцати, то, учитывая и это, отмечая радиус её возможного всплытия, ничего зафиксировано не было. При этом она должна всё ещё быть в зоне эффективной работы асдика. Но её всё нет и нет. Как бы то ни было, я продолжаю следить и за РЛС.       — Она могла зависнуть на месте! Обшарьте там всё и ни одного мокрого места не оставьте не тронутым! — распорядилась Марне.       — А асдик тоже ничего не видит! — шустро сказала немка.       Ещё ладно мы не слышим шумов её винтов и двигателя, что стало возможным из-за прекращения движения и отключения двигателей, но асдик как мог не обнаружить её. Всю эту область сейчас щупают четыре эсминца и корвет на удалении.       В небо взмыли новые осветительные огни, включая мои. Их алое свечение, мерцая, отражалось от едва светлой воды вместе с предрассветными сумерками. Феи-вахтовики рассматривали вокруг всё, что можно, как и я сама, но на поверхности также ничего не было. Феи не издали ни звука. Другие члены эскорта также молчат, а значит, и их вахтенные никого не наблюдают.       — Да что ж такое, — выругалась я, осознавая, что ещё чуть-чуть и буду проходить через центр окружности.       Бомбы были готовы к сбросу, но цели так и нет.       — Может, она под термоклином? — спросила Кюнне. — Такое вполне возможно! Она активно пользовалась этим в битве у Неаполя! Нам было сложно там её достать!       — Ну же, девочки! У вас ещё ничего нет?       — Ничего! Абсолютно! Она будто испарилась, флагман, — ответила Айвенго.       — Она и правда может быть под термоклином, но нас тут много, кто-нибудь точно должен ткнуться в неё! Правда, что-то она быстро как-то погрузилась туда… все работали асдиком по области, когда объявили тревогу? Живо отвечайте! — затребовала наш маленький флагман.       В ответ посыпались положительные ответы. И действительно, здесь наверняка все стали рыскать при помощи асдика. Вот что и правда удивительно, так это скорость погружения Медины. Такое вообще возможно?       — Эридж, будешь проходить вблизи центра, метай глубинные бомбы с магнитным взрывателем! Глубину не устанавливай! — спешно и на повышенном тоне приказала Марне. — Попробуем выкурить её и заставить двигаться! Возможно, что она стоит на месте, как и предполагается! Остальные, будьте внимательны и слушайте!       Вот чёрт! Я вот-вот буду у центра, а бомбы уже установлены на малые и средние глубины. А ещё я только-только стала колебаться с тем, чтобы перевести серию малых на большие глубины. Собиралась обратиться к Кюнне — она всё успеет!       — Я не успею перенастроить, Марне. У меня малые и средние глубины! — бросаю в телепатический канал предупреждение.       — Я смогу! Буду метать! — сказала немка.       — Поняла, Кюнне! Разрешаю атаковать! — дала добро флагман. — Эридж, проходи прямо, готовься к атаке в следующем заходе!       — Поняла!       Я прошла через центр, внимательно прислушиваясь ко всем звукам из глубины, но ничего похожего на шум винтов подводной лодки не слышала. А в голове всё также без изменений раздавался звук отправляемых акустических сигналов, без какого-либо возвращения на пьезокристаллические микрофоны. Было слышно только окружающих меня девчат и особенно приближающуюся к центру Кюнне, что будет атаковать в ближайшую минуту.       Феи перенастраивали глубинные бомбы. Кто-то из малюток бегал и прыгал по мне и моему обвесу, но большая часть из из них действовало в своём «невидимом» режиме, когда различные операции возможны, но их исполнителей никак не видно, и кажется, что всё происходит само по себе.       Не прошло и минуты, как Кюнне приступила к атаке. В стороны от неё полетели небольшие по размеру цилиндрические бочки, которые я со своей стороны могла заметить на оранжевом фоне восходящего солнца. Такие же сейчас падали в воду у неё за спиной.       Прошло уже более минуты. Бомбы должны были погрузиться глубоко, но взрывов так и не последовало. Глубины в этом месте превышали полторы тысячи метров. Не думаю, что Медина стала бы погружаться настолько глубоко, если собирается в ближайшее время атаковать. Это значит, что мы либо промахнулись, и она переместилась, либо Химе всё-таки погрузилась глубоко, и снаряды её ещё не настигли. Мне не кажется, что она будет стоять на месте. Её наверняка нет в центре.       Я поспешила сообщить свою точку зрения Марне, и та смогла лишь частично согласиться с этим. Сама флагман на скорости в двенадцать узлов понемногу отдалялась от нас, оставшихся бомбить Медину Айвенго, Кюнне, меня и ещё одной девушки. Надолго мы тут наверняка не задержимся. Всё-таки это не обычная глубинная лодка, а настоящая принцесса. Нас четверых тупо мало, чтобы тягаться с ней, особенно зная о её возможностях. Да и задержать у нас её не получится: мы никак не можем её локализовать, а из-за тяжёлых повреждений одной канмусу эскорта Ромы после вчерашнего авианалёта весь ордер не может держать ход выше двенадцати узлов.       К слову о них, она почему-то до сих пор не использовала свою псионику! Пусть Медина и аномальная, но, кажется, даже она в последнее время стала чаще пользоваться своими способностями, если брать во внимание те сводки и слухи от других дев флота и их кураторов. Это же их тотальное преимущество! Тогда где псионика?       Бомбы через несколько минут всё-таки взорвались, но никаких султанов и даже пузырьков воды на поверхности так и не появилось. Впрочем, это неудивительно при здешних глубинах. Энергия взрыва просто была поглощена водой, а пузырьки просто схлопнулись под давлением. Сам же факт подрыва был установлен при помощи гидрофонов, которыми мы его и зафиксировали.       Прошло полчаса. Рома с эскортом во главе с Марне отошла от нас на десяток километров, не прекращая поддерживать связь с нами и адмиралтейством. До подлёта авиации с АПУГ оставалось чуть более двух часов, но в небе над нами уже появились крупные БПЛА. Они помогут нам в наблюдении за поверхностью. Несколько из них уже начали своё воздушное патрулирование вокруг ордера, а парочка других стала наворачивать круги вокруг нас. Тут бы самое то Медине воспользоваться псионикой и сбить их, но этого так и не происходит. Полагаю, Медина ещё об этом не знает, так как находится под водой и даже перископа не поднимала.       За это время мы больше не бомбились. Единственной, потратившей немного глубинок, была Кюнне. Дальше Марне распорядилась больше не тратить их, пока мы не локализуем местонахождение глубинной подводной лодки, чего так и не случилось.       — Знаете, девочки, кажется, не было никакого перископа, — с виной в голосе заявила моя соотечественница Айвенго.       Продолжая ходить поблизости от области вероятного нахождения, я обратила своё внимание на британку, чья фигурка также выполняла поиск подводной лодки недалеко от меня.       — Не было? Ты уверена в этом? — спросила Марне без какого-то раздражения, которого могли некоторые ожидать.       — Феи ошиблись. А я когда сама посмотрела туда, мне тоже показалось, что там что-то было. Может, вытянутая тень какая-то и мы приняли это за перископ, — ответила представительница Королевский ВМС.       Да, и такое бывает. Подобные случаи всегда можно было легко представить.Тириан тоже как-то рассказывала про то, как они во время переходов через Атлантику или прочих походах поднимали ложные тревоги. Бывало, даже бомбились по несуществующему врагу или какому-нибудь косяку рыбы, принятому за врага. Это вполне нормально. Лучше ударить и промахнуться, чем не ударить вовсе. Однако стремиться лишний раз тратить глубинные бомбы тоже не нужно. Потому-то Марне и не злится. Надеюсь, и остальные это понимают. Об этом должны рассказывать во время прохождения обучения, после инициации.       — Походите там ещё полчаса, выполняя поиск, и возвращайтесь в ордер, — спокойно приказала флагман. — Кюнне у вас за главную. Остальные девочки в ордере также продолжайте работать в состоянии боевой тревоги до моего приказа об отбое.       Так мы и поступили. Немка распределила сектора для прослушивания и пингования моря, и мы стали выполнять поиск.       После слов Айвенго об ошибке её вахтенных фей, я почувствовала какое-то облегчение и понадеялась, что никакой Медины в течении этих тридцати минут мы не найдём. Да и вообще, если честно, не хотелось её находить до самого конца перехода. К каким бы выводам касательно сражения с ней в разговорах с Тириан я не пришла, но встречаться с этим монстром мне до сих пор не хочется. Кажется, это абсолютно нормально. Пусть я теперь отношусь к этому легче — как к должному и частью бытия девы флота, но способности любой Химе были очень внушительными и словно созданы, чтобы подавлять нас. Кто в здравом уме захочет испытывать их могущество на себе? Ах да, конечно же, этой девой флота пожелала стать Тириан.       До сих пор удивляюсь её ярым порывам участвовать в Глубинной войне и, в частности, сражаться с Химе. Она хоть и объяснила мне про свою гиперболизацию и вообще рассказала историю своего становления канмусу, но это всё равно было удивительно. Может быть, всё изменится, если она, к её счастью или несчастью, встретиться с настоящей принцессой? Может быть, она поймёт, насколько они страшны? Впрочем, лично я билась с Мединой, когда та не была даже кандидаткой, но всё равно испытываю страх каждый раз, как представляю себе картины моего сражения с ней.       Вскоре объявили отбой боевой тревоги. Никакой подводной лодки мы не нашли. Её не было ни здесь, ни где-либо ещё. Она даже не попыталась подкрасться к ордеру, пока трёх канмусу не было на правом его фланге. Всё потому, что Медины тут просто нет. К такому выводу я пришла, пока мы в напряжённом состоянии посреди спокойного Средиземного моря выполняли поиск на отдалении от ордера. Да и девочки, что остались защищать Рому ни о чём подозрительном не докладывали.       Мы получили приказ возвращаться обратно. Боевая тревога сошла на нет, но прослушивать море и нести вахту после этого никто не перестал. Кюнне позволила, не выстраиваясь никаким строем, свободно возвращаться в ордер на те же позиции, что мы занимали до тревоги. Единственное, в чём мы сейчас были ограничены — скорость двадцать пять узлов. Опережать или отставать друг от друга мы не должны, так что шли все одинаково. Марне хотела, чтобы мы как можно быстрее нагнали ордер, потому и дала приказ развить полный ход. К сожалению, быстрее двадцати пяти-двадцати семи узлов я идти никак не могла. У всех эскортных миноносцев типа Хант была примерна такая максимальная скорость. Этим, конечно же, мною ограничивалась скорость возвращения в общий строй. Однако никто на это не жалуется. Пусть только попробуют — эсминцы моего класса должны заниматься сопровождением конвоев, а не в эскадре ходить! На то я и эскортный миноносец!       Флагман также приказала замедлить ход и самому ордеру, чтобы мы достигли его быстрее, после чего уже снова должны будем перейти на прежние двенадцать узлов. Не знаю, было ли это согласовано с Адмиралтейством, или это было проявлением её воли, но так, наверное, будет даже лучше. Вероятно, Марне не хотелось, чтобы кто-то долго отсутствовал в строю. Сейчас от ордера мы были на удалении в двадцать семь километров. В настоящий момент они стали двигаться со скоростью в девять узлов, и потому до того, как мы к ним прибудем, пройдёт чуть менее одного часа.       Прошло около получаса, как мы с девочками в полной тишине шли к ордеру. Впереди уже какое-то время виделись дымовые шлейфы, поднимающиеся от их труб, а с недавнего времени мы могли разглядеть их самих при помощи биноклей. Среди всех идущих выделялась, конечно же, Рома со своим широченным обвесом и громадными орудиями главного калибра в триста восемьдесят один миллиметр. Остальные на фоне этой большой дылды выглядели блеклыми. Я бы тоже так выглядела, будь я там. Скоро ведь и буду.       Наши же с девчатами спины стало пригревать знаменитое на весь мир средиземноморское солнце. Подумать только, ни на какой курорт ехать не приходится: всё прямо здесь. И так было уже полгода. Но и подобно моим отношениям с Широкко, этот курорт также подходит к концу. Не сразу, так как мне ещё предстоит какое-то время быть на Гибралтаре, но уже после либо Брест, если кипиш вокруг того большого конвоя не утихнет, либо ещё что-то.       Мысли о кажущемся недалёком будущем двояко сказывались на моём настроении. С одной стороны, мне было интересно, что там будет дальше и как события будут разворачиваться вокруг Гибралтара или Бреста, а с другой стороны, мне не хотелось расставаться со ставшим привычным Средиземноморским климатом и всей той цветастостью, что тут преобладала и придавала сказочной атмосферы всему вокруг, включая наши жизни.       Я снова взглянула на то, как мои морские коньки плавно рассекали искрящуюся в солнечных лучах воду. Яркость и блеск словно бы оживили меня, и, краем глаза посмотрев на болтающую с самой собой Кюнне, решила обратиться к ней касательно того разговора несколько часов назад.       — Слушай, Кюнне, а что ты ещё можешь рассказать про этот твой дер таг? Это только ты одна его ждёшь или всё твоё окружение… — старалась подобрать необидные слова, — знает о нём и также ждёт этот день?       — Если ты говоришь о германском флоте, то да. Его ждут, пожалуй, все девы флота от Hochseeflotte до Кригсмарине и не только. Мы считаем, что этот день изменит всё! Что он обязательно должен наступить, чтобы раз и навсегда решить, кто будет править морями на Земле! По-другому быть не может. — ответила девушка, в голосе которой проскальзывал волнительный трепет. — К тому же от нас, канмусу и особенно Кригсмарине с Флотом Открытого Моря будет зависеть очень многое! Я в этом также уверена, как и в своём человеческом имени, данном мне моими родителями!       Похоже, что для неё и других немок это будет важный день. Кроме того, я, кажется, понимаю, в чём для неё лично, а может и для всех них, заключается важность этого дня. Все до сих пор видят в девах флота отражения политики и устоев двух мировых войн. Многим кажется, что если ты дева флота немецкой подводной лодки, то ты обязательно будешь нацисткой, мечтающей поработить Европу и весь мир, а затем на закуску ещё и загнать в концлагеря пару десятков, а то и сотен народов унтерменшей. Однако это было не так. Я видела немало немок, которые так не думали. Кто-то из них мог проявлять всякие наклонности и замашки, но в целом девочки были простыми морскими воительницами и просто девушками. Впрочем, тут также стоит понимать, что многие, с кем я виделась, имели небольшой стаж, а значит, их сознание просто могло не успеть преобразоваться под влиянием информационного поля корабля. Среди немецких девчат поопытнее я часто видела уже более холодных и отстранённых канмусу. Но враждебности с их стороны к другим девам флота или людям я особо не наблюдала. Так что всё это странно! Глупые люди опять напридумали себе суеверий, а канмусу теперь из-за этого страдать.       На ум сразу приходит момент, когда Бьянка жаловалась мне на фашистское прошлое Италии и на то, как к ней из-за этого паршиво относятся. Вся серьёзность моего разговора с Кюнне куда-то испарилась, стоило мне только вспомнить Широкко. Улыбка сама возникла на моём лице, а среди шума рассекаемых волн раздался негромкий смешок. Тогда я обещала побить каждого человека, который будет о ней плохо думать. Повезло, что бить мне никого не пришлось. А ведь могла и тогда меня бы серьёзно наказали.       А так да, встречаются среди нас канмусу с довольно резкими взглядами на жизнь, политику, религию и прочие общественные аспекты и институты. Тириан из-за своей гиперболизации черт характера помешалась на эффективности и собственной полезности и больше не может найти иного смысла в жизни, кроме как война с глубинными и защита конвоев.       Я, например, от такого не страдаю. По крайней мере, не замечала никакой гиперболизации или выделения одних черт характера над другими. Впрочем, мама и папа по телефонному разговору недавно снова указали на то, что я изменилась. Они считают, что я больше не кажусь такой счастливой, какой была раньше. Моя речь тоже изменилась. Да и Роберт недавно о том же говорил. Единственное, что замечаю из черт корабля, так это, мягко говоря, нелюбовь к канмусу торпедных катеров, а также к торпедам. А также я ненавижу всякую мелочь! Наверняка это тоже относится к катерам. Они же мелкие!       — Внимание, девочки! Боевая тревога! Воздушная угроза по пеленгу ноль-семь-три! — внезапный высокий голос Марне раздался по телепатическому каналу, заставив моё тело сначала окаменеть от удивления, а потом, стоило мне взять себя в руки, обернуться и посмотреть на восток по направлению объявленного пеленга. Ожидаемо я ничего не видела. Судорожно я посмотрела на фигурки девочек, ищущих впереди и до которых мы должны будем скоро добраться с надеждой получить дальнейшие указания.       «Чёрт, а это ведь первый раз, как мне предстоит отражать воздушное нападение. Как же я сейчас благодарна Роберту за то, что с другими офицерами продвинул идею об учениях по отражению воздушных угроз! — вдруг подумала я. — Он оказался куда дальновиднее, чем я думала! Какая же я всё-таки дура, — чувствую, как начинаю злиться саму на себя. — Если доберусь до Гибралтара живой, то я готова «дать» ему в любую дырку, куда только сам захочет!»       — Айвенго, Эридж, сближайтесь со мной, нам нужно образовать близкий строй для более плотного огня ПВО! — быстро распорядилась Кюнне. — Помните ещё, чему вас учили в академии?       — Да! — в унисон ответили обе.       Я стала менять курс, поворачивая в сторону на пересечение курса немки, чтобы быстро сблизиться с ними. То же самое выполняла моя соотечественница со стороны левого борта Кюнне.       — У меня нет ничего на радаре! — сказала дева флота линейного корабля Рома.       — Их заметили БПЛА, которые выслали ранее… как мне сообщили, они летят на низкой высоте и у тебя на радаре появятся в последний момент. Дистанция около пятидесяти километров… да, это глубинные… около двадцати единиц… Прибудут к нам минут через двенадцать! — Марне была на связи со штабом и, видимо, в прямом эфире получала всю информацию о противнике.       Выходит так, что Роме за переход предстоит сражаться с авиацией Медины уже дважды! Постойте, а разве она не потеряла все двенадцать своих юнитов прошлым утром?       — Но как?! Все её юниты были потеряны ею во время вчерашнего налёта на Рому! — заявила я.       — А хер его знает, Эридж, — дерзко ответила Марне. — Ты, главное, не забывай, что это Медина, а она любит удивлять! Теперь живо готовьтесь защищаться!       Твою мать! Вот тебе и сюрприз, сука! Такое вообще легально со стороны глубинных? Нет, со стороны одной только Медины! Раньше ни одного подобного случая ещё не наблюдалось. Ни один авианосец глубинных даже на Тихоокеанском ТВД не вытворял таких «чудес», а тут, блять, подводная лодка, пусть и крейсерская, но виртуознее многих прочих авианесущих тварей вытворяет такое!       Я стала явнее ощущать, как мои нервы начали сдавать позиции. Ещё недавно я представляла себе, как буду твёрдо держаться и контролировать эмоции во время реального боя с глубинными или даже с Мединой. А сейчас чувствовала, как ногти впиваются в мою кожу, а ладони намокали то ли от пота, то ли от выступившей крови. Сама же едва это замечая, стала осматриваться по сторонам, желая зацепиться взглядом хоть за какую-нибудь успокаивающую соломинку.       «Успокойся, Эридж, всё будет хорошо!» — попытки прогнать страх не дали никакого толка.       Возникшая тревога продолжала неумолимо давить на всё тело, пытаясь заставить меня согнуться под её весом. Но каким-то невиданным образом я продолжала стоять на ногах и идти на сближение с Кюнне и Айвенго.       Мои феи к этому моменту были готовы к бою. Я получала от командиров боевых постов ментальные рапорты о полной боевой готовности и ожидании дальнейших указаний. Торопиться же, приказывать что-то пока смысла не было.       «Какого чёрта ты боишься? Ты же канмусу!» — я не оставляла попыток отбросить страхи в сторону. Всё, как учила Тириан.       Солёный воздух, проносящийся мимо меня и коим я дышу с момента выхода с Мальты, стал ощущаться иначе, чем обычно. Словно бы каждая его крупица была отдельным важным элементом пазла. Мои обонятельные рецепторы в эти жуткие секунды будто бы обострились, и это словно бы стало для меня намёком. Я стала втягивать носом больше воздуха, чем обычно. Наполнив лёгкие, я тут же стремилась опустошить их. Выполнив эту процедуру несколько раз, у меня получилось кое-как обуздать свой страх и разжать свои пальцы, открывая вид на окровавленные ладони.       Они стали триггером для фей в отряде борьбы за живучесть, но я приказала им приберечь силы для более серьёзных ран и даже, возможно, для помощи другим девочкам.       — Ордер, на разворот! Движемся на встречу нашей отставшей тройке! — Марне активно стала отдавать приказы.       — Ого, какая забота, — иронично прокомментировала я на телепатической волне с Кюнне и Айвенго.       — Она не хочет, чтобы мы стали лёгкой добычей для авиации Медины. С тем учётом, что прошлые её юниты стали камикадзе, нельзя исключать, что и эта атака будет такой же. Атаки камикадзе довольно разрушительные, а двадцать бесстрашных юнитов с большим количеством взрывчатки на борту могут и потопить тройку эсминок-неудачниц! Вместе с остальными у нас больше шансов отразить нападение! — Кюнне, в отличии от меня, явно была спокойна, но немного напряжена, что действительно свойственно для приближающегося боя.       — Вряд ли на нас накинется вся двадцатка, — высказала свои сомнения.       — Кто знает, Эридж?       Главные силы ордера в числе которых наша тройка сейчас не была, начали свой постепенный и явно не быстрый разворот. Марне старалась сохранить построение, и сейчас у неё, как и у других девочек, это вполне себе получалось.       Флагман постоянно была на связи с адмиралтейством и получала всю возможную информацию о приближающейся угрозе. Насколько было сейчас понятно, противник продолжает двигаться со скоростью около двухсот пятидесяти километров в час, и его преследует наш БПЛА, который за ними и наблюдает. Однако, несмотря на преследование, глубинная авиация не предпринимает никаких попыток отбиться. Отсюда последовал вывод о том, что юниты врага не обладают оборонительным вооружением. Несмотря на это, наш БПЛА и сам не обладает возможностью сбивать воздушные цели. Вместо этого он пригоден для противолодочной обороны, для чего и задействовался над акваторией Средиземного моря.       — Рома, твоя авиация может развить скорость, превышающую двести пятьдесят километров в час? — не дожидаясь ответа, Марне отдаёт следующий приказ. — Поднимай свою авиацию на перехват! Пусть собьют кого смогут до подлёта!       — Флагман, у меня нет ни одного самолёта, — своим ответом дева флота линейного корабля разрушила мои и наверняка надежды других девочек на более лёгкий бой.       — Как нет?       — Меня не вооружили ни Реджиани ни Имамами. Сказали, что могут выдать на Гибралтаре, и то не факт. Говорили, что ещё может и не пригодится… там в такое время, — поспешила ответить девушка.       — Твою мать! — выругалась маленькая девочка.       — Что всё это значит, флагман? Мы не сможем отбиться без самолётов? — спросила другая дева флота в телепатическом канале. Она не паниковала, но у неё в голосе чувствовалась какая-то обида.       — Сможем… но будет тяжелее, — с уверенностью ответила Марне.       Не прошло и двух минут, как информация о вражеских воздушных юнитах стала меняться. Марне то и дело пыталась на нервах уточнить что-то у адмиралтейства, у всех, кто сейчас был причастен к нашему переходу, и старалась спросить ещё и у тех, кто отвечал за его безопасность. Девочка говорила максимально сосредоточено, быстро, требовательно и явно получала такие же быстрые и точные ответы с другой стороны. В разговоре то и дело проскальзывали вопросы об уточнении скорости целей, их положении, а также об адмиралах с их возможной помощью. Но вот только сама флагман, похоже, не была довольна ответами. Вскоре девочка разорвала телепатический контакт, чтобы мы не могли ничего услышать без её ведома. Подслушивать же её разговор с ответственными лицами, надеюсь, никто не решился. Дело это наказуемое.       Полминуты спустя, Марне вновь оказалась с нами на волне.       — Девочки, врать не буду, — приготовилась она говорить, когда как я готовилась услышать самое худшее. — Сбить противника будет сложнее. К нам движется реактивная авиация. За вражескими юнитами только что стал тянуться яркий красный шлейф, а их скорость при этом резко повысилась… и сейчас её пытаются установить.       Разум был пуст. Ответных эмоций на данные Марне я не проявляла. Подумать о чём-то дельном касательно услышанного было как-то сложно. Я не очень понимала, в чём заключается проблема. Было только понятно, что встретить глубинную реактивную авиацию достаточно сложно, и та могла развивать высокую скорость, из-за чего с ней порой случается тяжело сражаться в воздухе нашим авианосцам, но какая проблема была сейчас? Лично я, услышав эту новость, напрягаться не спешила и только лишний раз убедилась в полной боевой готовности фей на боевых постах. Однако Марне, похоже, знает об этом больше моего. Да и у меня есть кое-какие мысли о проблематике борьбы с реактивной авиацией.       «Нет. Похоже, что в скорости и проблема. Из-за этого её и будет тяжело сбить. Да, о чём-то таком я слышала от девочек. Однако были ли это реактивные юниты или нет, важнее именно скорость. Именно она и усложнит нам жизнь. Тем более, если эти юниты окажутся камикадзе», — подумала я, сжимая кулаки.       — Противник оторвался от БПЛА. Движется со скоростью как минимум шестьсот километров в час и прибудет к нам менее чем через пять минут, — предупредила Марне. — Если верить докладам оператора БПЛА, то все юниты Медины перешли в реактивный режим.       — Они у меня на радаре, — сообщила Рома. — Групповая воздушная цель в тридцати пяти километрах. Если они попались на радаре только сейчас, то смею предположить, что вражеские боевые единицы движутся на низкой высоте… метров двадцать-двадцать пять примерно.       — Возможно, что это так.       Девочки были предельно серьёзны. Вот-вот мы должны будем открыть огонь по противнику. Причём именно наша тройка, так как мы были буквально на острие атаки. Впереди были видны другие девчата, которые также стремились сблизиться с нами. Мы уже были близки и практически вошли в ордер. Думаю, что обеспечить совместный плотный огонь ПВО у нас к моменту появления юнитов врага выйдет.       Из ПВО для начала я могу предоставить свои орудия главного калибра. Мои четырёхдюймовые пушки были двойного назначения и могли использоваться как против надводных целей, так и против воздушных. Об этом было нельзя забывать. И я не забыла, приказав орудиям развернуться в сторону противника. Правда, развернуть получилось только две палубно-башенных установки, по два орудия в каждой. Несмотря на то, что все орудия были разнесены в стороны от моего тела, и башни, казалось бы, можно сделать поворачивающимися на все триста шестьдесят градусов, обвес был задуман так, чтобы ограничить такую возможность. Это необходимо для лучшей стыковки с информационным полем. Иначе могло быть так, что обвес не стал бы частично или полностью работать. Впрочем, были случаи, когда ограничения удавалось обойти.       Кроме того, я была обеспечена одной счетверённой установкой сорокамиллиметровых «Пом-помов» и двумя турелями двадцатимиллиметровых Эрликонов на каждый борт. В общем, серьёзной прибавки к защите от авиации я обеспечить не могла. Этим не одна серия эсминцев типа «Хант» похвастаться не может. Но и не для ПВО целей мы строились, так сказать. Главной задачей была защита от подводных лодок. Однако, как бы то ни было, сейчас нам предстоит отбиваться от нападения авиации, к тому же реактивной. Думаю, что даже моё присутствие здесь внесёт свой весомый вклад в ПВО ордера.       Всё равно было любопытно от того, что глубинная подводная лодка обзавелась реактивной авиацией. Глубинные, владеющие таким активом, часто встречаются на Тихом океане. Там вообще глубинных авианосцев значительно больше, чем где-то либо ещё. Связано ли это с реальной историей или нет, сказать было довольно сложно. Но факт остаётся фактом, и основными противниками глубинного флота на Тихоокеанском ТВД являются США, Япония и, в меньшей степени, Россия. Последние две страны весной потеряли несколько десятков канмусу в совместной боевой операции, но данных по этому событию никаких нет. Ни русские, ни японцы это не афишируют.       — Дистанция до врага шестнадцать километров! — сообщила дева защищаемого нами линейного корабля. — Они разделяются и одна группа активно набирает высоту!       — Готовьтесь! Кюнне, Эридж, Айвенго, вы встретите их первыми! — предупредила Марне.       — Поняла! — ответила я.       Кюнне с Айвенго также всё прекрасно осознавали, и было видно, что они готовы открыть огонь в любой момент.       Буквально чуть-чуть выждав, я могла открыть огонь из своих четырехдюймовых орудий. Они уже вошли в область стрельбы моего главного калибра в режиме ПВО и ещё чуть-чуть окажутся в эффективной зоне ведения огня. Решив больше не ждать, я отдала команду открыть огонь, после чего все орудия двух башен, повёрнутых в сторону кормы, начали извергать из себя огонь, дым и осколочно-фугасные снаряды с дистанционным взрывателем. К сожалению, снарядов с радиовзрывателем у меня сейчас не было. Но могли быть.       В небе стали возникать первые разрывы от снарядов, оставляя после себя лишь чёрные облачка дыма, сквозь которые к нам с невероятной скоростью приближались яркие алые огоньки. Я едва могла разглядеть их с такого расстояния, но уже отсюда было ясно, что они не походят по описанию на юнитов Медины. Это точно были не классические белые зубастые шары, рассекающие воздух, а что-то другое. Мало того, утреннее солнце, ещё не высоко поднявшееся в небо, мешало мне и моим феям разглядеть противника. Это не только сказывалось на опознании противника, но и на огне ПВО. Секундами позже у меня над головой со свистом стали проноситься сотни снарядов со стороны основной части ордера, и у меня за кормой стало возникать ещё больше чёрных разрывов, постепенно заполоняющих горизонт, создавая эдакую чёрную завесу из дыма, плавно смещающуюся в сторону правой кормы и постепенно приближающуюся ко мне. Чуть позже огня в небе стало в разы больше: мелкокалиберное ПВО наших основных сил присоединилось к отражению атаки, стоило отдельной группе вражеских юнитов, высоко летя, подойти ближе со стороны, почти бросившись на ордер, и стало дополнять аккомпанемент хлопков больших пушек своими стрекочущими звуками. Мои пушки, не умолкая, продолжали вести огонь по другой, совсем малой группе. Сама того не заметив, к стрельбе подключились «Пом-помы», а затем и Эрликоны. А это всё значило, что враг очень близко!       — Они и правда очень быстрые! — закричала я сквозь окружающий нас грохот.       Я пыталась охватить взглядом как можно больше вражеских юнитов. Рома заранее предупреждала, что те стали разделяться, явно готовясь атаковать нас с каким-то заранее приготовленным Мединой планом. Сейчас можно было видеть достаточно много целей, и большая часть из них в виде нескольких заметных групп летела чуть в стороне, высоко над нами, стараясь миновать большую часть огня ПВО, явно направляясь в сторону основного ордера. Их же было видно и на радаре, но отличить их отметки от союзных уже почти не представлялось возможным.       Несколько представителей глубинной авиации были очень даже видны в моём поле зрения! Те снизились и буквально летели невысоко над водой, избрав своими целями нашу тройку. Я видела пятёрку юнитов, стремительно сокращающих расстояние и неумолимо приближая момент атаки. Каждый юнит, как мог, маневрировал, менял высоту и стался всеми силами помешать нам попасть по нему, что и так было сложно ввиду их высокой скорости.       Что это за класс? Торпедоносцы, топмачтовики или камикадзе, как и предполагала Кюнне? К чему, сука, готовиться, скажите мне уже?!       Страх медленно распространяется по телу. Чувствую, как мои ноги тяжелели и тянули меня к воде, и как грудную клетку сжимало от ужаса осознания неминуемого удара. С правого борта в мою сторону доворачивал очередной вражеский юнит. Смекнув, что он летит ко мне, я тут же, позабыв обо всём, приказала своим немногочисленным жалким расчётам ПВО открыть огонь по одному единственному юниту.       — Право руля!!! — закричала я, начиная одновременный порот вправо.       Двадцатимиллиметровый Эрликон стал поливать вражеский юнит первым. Несколькими секундами позже к нему присоединилась только что довернувшая счётверённая установка «Пом-помов». Башни ГК разворачивать я, слава Богу, не додумалась — и так не успеют. Пусть лучше помогают Кюнне, пока могут, и девчатам из ордера с Ромой.       Оранжевые огоньки моего Эрликона, вырисовывая вполне заметную огненную линию над водой, стремительно отдалялись от меня и за секунды оказывались у юнита Медины, проносясь мимо него. Тот же, как и другие, активно маневрировал и перемещался в пространстве вверх-вниз и во все стороны, мешая моим расчетам вести огонь.       — Дело дрянь!!! — телепатический канал не мог передать всех эмоций Кюнне, к которой на всей скорости, вероятно, также приближался маленький бес.       Я осмелилась повернуть голову влево, где в сотнях метров от меня в воздух взмывали сотни выпущенных Кюнне боеприпасов и трассеров. К ней со стороны кормы на высокой скорости приближался маленький бес, грозящийся протаранить её, если тот не остановится.       Думать было почти некогда. Но мысли, казалось, летели со скоростью света. На короткое мгновение мне показалось, что заходящий на меня юнит сбросит торпеду. Пусть её не было видно снаружи, он мог просто выплюнуть её изо рта, выбросить из какого-нибудь люка или дырки. У глубинной авиации этот процесс может быть совершенно разным и отличаться от юнита к юниту. Медина же наверняка использует уникальные юниты, которые ещё нигде раньше не были задействованы в мире. Так мне казалось. Пусть аналитики и определяют характеристики других юнитов Медины как близкие к ТТХ Свордфишей, но в действительности мы не можем знать всех возможностей её воздушных сил, даже тех юнитов, что нам сейчас известны. А это так и вовсе новинка, которую нам придётся испробовать на себе. Не исключено, что одни из них несут торпеды, а другие бомбы, если оглядываться на тот, что пикирует на Кюнне. Сейчас мне казалось, что на меня летит именно торпедоносец, из-за чего заранее начала резкий поворот направо. Вражеский юнит летел не высоко над водой, справа на траверзе, и додуматься до того, что это торпедоносец, довольно легко. Феи также посчитали этот самолёт торпедоносцем, что только укрепило мою уверенность в этом. С тем условием, что он летит с высокой скоростью, а значит, быстро сблизится и сбросит торпеду, я уже должна буду полностью заложить руль направо и с высокой вероятностью избежать попадания торпеды. По крайней мере, у меня должны быть шансы. А если повезёт, то мы и вовсе собьём его. Однако секундами позже феи выдёргивают меня из моих мыслей и планов, вдруг изменив свою точку зрения по поводу вражеского юнита, сообщая, что он летит слишком быстро для сброса торпеды.       — Это не торпедоносец… — шёпотом произнесла я, начиная догадываться, что сейчас тут станет происходить.       Юнит врага со стороны левого борта на всей своей набранной в полете и во время падения скорости вонзился в корму Кюнне, вызвав последующую яркую вспышку огня, разливающегося во все стороны, а затем ещё одну, всколыхнув уже имеющееся пламя и заставив его отпрянуть от бедной девушки ещё дальше. Ни крика, ни стона за дошедшим до меня звуком взрыва и стрельбой моих ПВО услышать было невозможно.       Всё произошло будто бы за несколько жалких секунд. Я тут же бросила взгляд на уже несколько секунд летящего на меня беса. Двадцатимиллиметровые пули всё также продолжали проноситься вблизи него, и ни одна из них никак не может угодить по юниту, активно совершающему кажущиеся мне умелыми маневры. «Пом-помы» объединённые в счетверённую зенитку, также никак не могли угодить в цель и сбить единственный летящий на меня юнит. При всём этом до меня дошло, что все юниты Медины являются камикадзе, включая этого! Дистанция уже не превышала пяти сотен метров, и если тот не будет сбит через несколько секунд, то тот поразит меня. Впрочем, я уже приготовилась к столкновению.       — Это камикадзе!!! — стараясь перекричать звуки боя, я бросила это в общий телепатический канал.       — Поняла! — ответила Марне.       Где-то впереди, в небе, где шла основная часть нашего ордера, творился ад. Я не могла повернуть туда голову, чтобы посмотреть и полностью оценить ситуацию, так как всё моё внимание было приковано к одному единственному юниту, летящему ко мне. Но лишь краем глаза видела, как небосвод над девочками был исчерчен трассерами зениток и чёрными кляксами разрывов более крупных орудий.       Послышался ещё один взрыв где-то со стороны Кюнне, но оборачиваться, чтобы посмотреть времени не было. Нужно было самой подготовиться к столкновению. Мгновение спустя летающий бес достигает своей цели.       Столкновение с ним произошло в одно мгновение, в котором смешалось ощущение от удара молотом по бедру и длительное соприкосновение с горячей сковородкой матери, словно в детстве, но помноженное в несколько раз. Возникшая вслед за этим вспышка пламени обдала моё тело, воспламеняя одежду, местами обжигая и плавя плоть. Удар также тряхнул меня в сторону, но повалить не сумел. Чуть сдвинувшаяся нога быстро вернулась в прежнее положение. Само же движение всё ещё продолжалось. Секундами позже я вырываюсь из плена огня и дыма: иду вперёд, и те сдувает потоками проносящегося мимо солёного ветра. Вместе с этим ко мне возвращается и слух, пропажу которого сразу и не заметила за всей той болью, что испытала и продолжаю испытывать. Медленно, словно это было по вращению регулятора прибавки громкости на стереосистеме, звуки вокруг стали достигать моих ушей. Голубоватая и местами алая мерцающая пелена перед глазами также стала спадать, возвращая ко мне возможность нормально видеть.       Ни я, ни вахтенные феи больше не видели никаких вражеских юнитов, сближающихся со мной. Вокруг над водой было пусто. Только впереди продолжало греметь сражение. Небо над становящейся всё ближе и ближе основной группой было усыпано чёрными разрывами от крупных пушек, огненные линии и трассеры продолжали рыскать в небе, стремясь поразить цели. Были заметны чёрные клубы дыма, тянущиеся от некоторых девочек, которым также как и мне, «посчастливилось» стать жертвами камикадзе.       Моя спаренная носовая башня также продолжала огонь по вражеским юнитам над головами девчат. Почти все они заходили сверху и лишь некоторые из них с траверзов, как, например, ко мне.       К слову обо мне. Я посмотрела вниз на правую ногу и увидела, что у меня буквально не было части бедра, и сейчас вместо него у меня имелась куча собственного искорёженного закоптившегося мяса. Местами по обугленной плоти пробегали тлеющие огоньки, распаляемые проносящимся ветром, и тянущиеся ниточки дыма, также сносимые теми же потоками ветра назад. Посреди всего этого можно было видеть почерневшую от копоти, но всё ещё сохранившую редкую белизну бедренную кость. Эта картина была омерзительна и не привычна для меня, и я было тут же хотела отвернуться и оставить всё это на потом, но внезапно возникшая и усиливающаяся боль приковала моё внимание к повреждениям. Кроме того, на правой ноге объявились и уже во всю бегали и трудились феи из расчётов борьбы за живучесть.       Маленькие девочки в формах-матросках и шапочках бегали по ноге, словно по горизонтальной поверхности и даже не думали падать в воду, когда прыгали. В своих ручках они держали различные инструменты и приспособления, которые казалось к обычному человеку применить можно было только в контексте пыток. Мало того, у них были и человеческие медицинские приборы с расходниками. Так, например, я видела фей с пластырями, шприцами, бинтами и даже стетоскопами, что-то забывшими у меня на ноге. Удивительный мир фей дев флота!       Из потерь личного состава можно выделить сорок две феи. Что же касается моего обвеса, то сильно была повреждёна дымовая труба, а вместе с ней серьёзные повреждёния получило помещение котельной. Один котёл вышел из строя. Пока даже неизвестно, смогут ли феи его починить. Без него у меня будут проблемы с движением. Здесь меня в какой-то мере спасло ещё и то, что моя главная энергетическая установка в виде двух Адмиральских котлов была расположена в изолированных друг от друга отсеках, потому второй котёл всё ещё функционировал, хотя тоже не в лучшем состоянии. Машинное отделение также было повреждено, но не так серьёзно. Турбины пострадали не сильно и всё ещё в состоянии выполнять свою работу, вращая гребные валы. Так что движения мы не лишились. Но с этими ограничениями у меня будут большие неприятности!       Кому-то покажется, что это звучит несколько странно в контексте меня как человека, но феи именно так преподносят свои отчёты о повреждениях. Как если бы это был реальный боевой корабль. Кроме того, наши обвесы во многом проектируются и строятся на основе наших реальных проектов, и многие помещения и отсеки приходится учитывать и размещать, чтобы достигнуть нужного отклика от информационного поля и добиться необходимой совместимости. Без этого мой обвес бы мог не считаться за эсминец типа «Хант» второй серии, и тот бы полностью или частично не мог бы функционировать на мне.       Из вооружения была безвозвратно уничтожена установка «Пом-помов» вместе с башней, на которой она была размещена. В море снесло несколько декоративных шлюпок, призванных увеличить степень отклика информационного поля.       Я поняла, что моя скорость снижается, и скоро она станет очень низкой, пока феи не сумеют сделать что-нибудь с повреждённым котлом. Это очень плохо! Если Медина действительно после авианалёта будет лично нападать, как до этого предполагала Марне, то у меня не будет и шанса уклониться от торпед, если к тому моменту котёл не будет восстановлен. Пусть хотя бы выдаёт не всю мощность, но заработает!       Это была не просто мысль, промелькнувшая в голове. Неработающий котёл — это приговор. Это смерть, если ничего не случится.       К телу вновь стал подступать страх. Я, чувствуя приближение паники, стала судорожно оглядываться вокруг, мысленно молясь не увидеть никакого перископа над морской гладью. Никого не было. Феи тоже ничего похожего на трубу из-под воды не видят. Вместо этого глаз зацепился за подозрительно выглядящую Кюнне. Мгновенно увеличив кратность видимого изображения, увидела, что та, обращённая в мою сторону, стояла по середину голени в воде. Сама она выглядела довольно спокойно, и две её носовые башни главного калибра, как и зенитная артиллерия, активно стреляли по вражеским юнитам над основной частью эскадры.       Глядя на Кюнне, я могла бы сначала испугаться, но с той, кажется, всё было в порядке. Вероятно, после попадания камикадзе в корму та набрала воды, и теперь у неё был дифферент. Её внешнее спокойствие не позволило мне пасть духом.       Девушка также немного потеряла в одежде. Особенно сзади, но на ней всё держалось и ничего сверх меры не выглядывало. Повезло.       Однако я нигде не видела Айвенго. Куда она пропала? Неужели потопили?       Пока вокруг творился этот хаос, в телепатическом канале прозвучало много разных сообщений, на многие из которых я то ли по своей глупости, то ли по случайности и невнимательности не обратила внимание. В основном это были сообщения о повреждениях, попаданиях, сбитых юнитах и даже о том, что кто-то тонет и не может контролировать этот процесс.       Ещё раз взглянув за левый борт, я снова не увидела там свою соотечественницу. Лишь Кюнне, пристально смотрящую и корректирующую огонь по вражеской авиации. Мне тоже пора этим заняться. Остальное потом. Раз уж жива, то надо сражаться.       Не успела я и головы повернуть, как в поле зрения вспыхнул яркий огонёк, словно бы кто-то на мгновение перед глазами включил фонарик. Посмотрев прямо, я увидела, как в центре разрозненной формации в небо, среди заметно приуменьшившихся огней и чёрных разрывов ПВО, на сотни метров вверх устремился огненный гейзер, а вместе с ним и трёхорудийная башня с разлетающимися во все стороны декоративными шлюпками. Где-то в сторону полетела ещё одна башенка, поменьше, что, попав в воду недалеко от какой-то девы флота, подняла в небо большой султан. Над водой вместе с грохотом пробежалась мощная ударная волна, которую я почувствовала стоило той, ударить по моим ногам.       — Рома взорвалась! — пронёсся в телепатическом канале чей-то кричащий писклявый голосок.       Я видела, как в ещё одну деву флота попал камикадзе. Затем ещё один бес, оставив в воздухе короткий алый след, вонзился в другую девочку. Каких-то юнитов Медины удавалось сбивать. Многие из них уже были близки к тому, чтобы угодить в ещё одну свою жертву. Можно было увидеть, как в самый последний момент меткий выстрел девушки эсминца заставлял летающего беса разваливаться в воздухе, не достигая цели.       Все орудия, способные выполнять роль ПВО, били по врагу. Стреляла я, стреляли все, кто только мог, включая десятки стволов нашего линейного корабля, продолжающего стрелять, несмотря на взрыв. Но всё казалось почти бесполезным. Мы редко добивались попаданий. Лично я почти не видела этого, пока отбивалась от своих. Но они всё же были. Даже сейчас можно было увидеть, как под перекрёстным огнём мелкокалиберных автоматов на части разобрали очередное порождение Медины. Однако эти попадания были нерегулярны и во многом достигались подавляющим количеством огня ПВО ближнего радиуса действия. Для этого хоть и был построен наш ордер, но было видно, что результаты нашей стрельбы являлись неудовлетворительными, что, впрочем, и стало очевидным ещё на недавних учениях, где мы, правда, всё же успели потренироваться. Очередной юнит ударил по кому-то впереди, к кому я была обращена и медленно двигалась, не превышая скорости в восемь узлов.       Наконец-то в небе возникли две вспышки разлетающихся на части бесов Медины, и огонь ПВО всех дев флота стал стихать, не видя в небе никакой угрозы. После того, что сейчас случилось, казалось, что наступила умиротворённая тишина, гармонирующая со звуками моря, ветра и рассекаемых нашими коньками волн. Но всё это было лишь обманом и самовнушением. Возможно, что это поможет придти в себя, только вот сейчас было далеко не время сосредотачиваться на этом самообмане.       В небе всё ещё витал чёрным дым от разрывов крупнокалиберных зенитных снарядов, напоминающий о только что закончившемся сражении. Сейчас оставалось надеяться на то, что Медина не явится сюда самолично, открыв вместе со второй фазой битвы настоящий, без преувеличения, сезон охоты на противолодочные силы. Эти мысли поселяли в моём сердце страх и жуть. И с этим тяготившим меня ужасом и переживаниями я медленно двигалась вперёд, ощущая, как к горлу подбирается тошнота.       До основной части эскадры оставалось меньше километра и уже скоро смогла увидела Марне во главе ордера. Уставившись на неё своими глазами я не могла поверить в то, что вижу. Девочка с раскроенной головой и, как следствие, окрашенными в тёмно-красный золотистыми волосами была по грудь в воде, волны которой с каждым всплеском заглатывали нашего флагмана всё глубже и глубже в себя. У девочки не было половины лица, словно бы враг срубил часть головы ударом какого-нибудь тупого оружия по диагонали справа налево. Из открытой черепной коробки виделся легко узнаваемый мозг, который вот-вот и мог бы вывалиться. На весу с правой стороны лица болталась и кровоточила щека. И при всём этом девочка Марне выглядела чересчур спокойно и умиротворённо!       Мне очень хотелось отвернуться и посмотреть куда-нибудь ещё! Но было понятно, что вокруг ситуация могла быть ещё хуже в разы. И потому смотрела, не отворачиваясь. Я хотела закричать! Закричать о том, что флагману нужна помощь, но очередные смыкающиеся волны скрыли с собой ещё больше тела девочки, дав уже окончательно понять, что ей уже ничем и никак не помочь! Неотвратимая смерть!       — Говорит Марне, корабль тонет. Я и экипаж сделали всё, что смогли, — в голове раздался подавленный хриплый голос флагмана, разносящийся ко всем по телепатическому каналу. — Отдаю команду феям покинуть меня. Кто сможет из дев флота, подберите их, пожалуйста. Лишними эти девочки-ветераны не окажутся, это точно. Обещаю глубинной не становиться, — мне показалось или она усмехнулась. — Последним приказом в качестве флагмана будет… спасите Рому любой ценой… выполните поставленную задачу. Да здравствует Его Величество и его Королевский Флот! — ради этих последних слов девочка выжала из себя последние силы, прежде чем уйти навсегда.       Макушка Марне исчезла под водой, когда я проходила в сотне метров от её последнего пристанища. Последние секунды, прежде чем умереть, её единственный уцелевший, залитый кровью глаз повернулся в мою сторону. Мы встретились взглядами, и мне на мгновение показалось, что края её губ дёрнулись, пытаясь расплыться в насмешливой улыбке в ответ на мой кажущийся со стороны беспомощный и нелепый вид. И именно с этой улыбкой она покинула мир живых, оставляя после себя заметное бурлящее кровавое пятно, которая ещё какое-то время пробудет на поверхности. Вокруг же него в лодочках и просто в воде плавали и барахтались феи, которых Марне просила подобрать.       — Невероятно, — обронила одно единственное слово, пытаясь вновь взять себя в руки и унять дрожь. — Как она так может…       Глубоко вздохнув, я постаралась не думать об этом, очистить свою голову от ужасных мыслей, навевающих тревогу. Но это было невозможно, как бы я не пыталась. Только что увидев смерть, выбросить её из головы, как будто это пустяк, случающийся с каждым, просто не получится. Мало того, погибшая девочка была фактически ветераном Глубинной войны, и это также накладывало на восприятие её гибели свой след. Она сражалась так долго, так много и успела набраться в этом деле огромного опыта и всё только ради того, чтобы сегодняшним утром её вот так уничтожил камикадзе… с подводной лодки?! Но что меня поразило больше всего, так это то, что она приняла свою смерть не так, как того можно было ожидать. Кто улыбается во время смерти? Собственной смерти.       Я шла дальше, входя в периметр ордера. Сближаясь с остальными, всё громче и громче становились разносящиеся на сотни метров над водой крики и стоны девочек, которым досталось от Медины. Вокруг то и дело встречались красные, не спешащие растворяться лужицы крови, словно метки последнего пристанища девы флота перед тем, как уйти навсегда. Вокруг них на лодочках и не только плавали уцелевший экипаж фей. Мой же экипаж не молчал и сообщал о каждом таком, давая пеленги и примерную дистанцию. В небо с разных сторон тянулось несколько чёрных дымных шлейфов, источниками которых были сами канмусу, ещё не сумевшие справиться со своими пожарами. Где-то на другом конце ордера, по правый борт от Ромы под воду уходила девочка, очень похожая на Марне — корвет типа Флауэр Болсем. Она просто стояла на месте и с остекленевшим лицом смотрела в никуда, смиренно ожидая, пока море заберёт её. Так и случилось. Девочка скрылась под водой, оставляя на своём месте пузырящуюся, словно кипящую, красную лужу.       — Кто командует? — послышался чей-то отчаянный голос в телепатическом канале.       Неподалёку я заметила несколько девочек, которым, судя по всему, повезло остаться без ранений. Они в полной боевой готовности, но с растерянными лицами бродили вокруг Ромы, выискивая в небе врагов. Я же на их месте пыталась бы найти его под водой.       Вот теперь точно нельзя исключать вариант, что Медина попытается напасть на ордер. После того, как наши ряды поредели, перебить тут всех ей будет куда как легче. Впрочем, глядя на Рому, можно быстро прийти к выводу о том, что именно она была целью подводной лодки. Я не была в этом уверена, но, кажется, именно ей досталось больше всего попаданий.       — Кюнне должна взять на себя обязанности главы ордера в случае, если первая глава не может исполнять их, — произнесла другая.       Я повернула голову назад, чтобы посмотреть, на месте ли немка. И нам очень повезло видеть её там в том же положении, в котором застала её последний раз: частично погрузившейся под воду. Видя это, мне даже стало как-то легче. Теперь только осталось дождаться от неё каких-то распоряжений. Она девушка наверняка опытная, и велика вероятность, что ей уже доводилось командовать. С нами она наверняка справится.       — Я беру на себя роль главы ордера, — живенько произнесла Кюнне, чем поселила во мне зерно радости, что даже пробило меня на улыбку. — Пока я буду получать распоряжения от адмиралтейства, узнайте, в каком состоянии Рома: сама она не отвечает. Вы все слышали Марне, наша задача — доставить её до Гибралтара живой! — девушка тяжело вздохнула и продолжила распоряжаться. — Следите за тем, что у вас под водой: исключать вероятность нападения Медины нельзя. Экипажи фей не подбирать — можете стать лёгкой мишенью для субмарины!       Кто-то уже приблизился к линкору, потому я торопиться сближаться с большой девочкой не стала. Вместо этого сосредоточилась на собственном ремонте и обороне. Феи, конечно же, молодцы и многое могут делать самостоятельно, однако известно, что дева флота нужна не только как корабль и капитан, но и сама может влиять на многие процессы, включая стрельбу и ремонт. Феи во многом являются проводниками нашей воли, эдакими нейронами, и располагаются где-то между обвесом и канмусу. Мы отдаём распоряжение, и те его выполняют. Здесь на очень многое влияет опыт самих фей и дев флота. Поручить стрелять и целиться можно только феям, но и сама канмусу может стрелять и оказывать положительное влияние на сей процесс, фактически увеличивая эффективность стрельбы, наводки и даже борьбы за живучесть. Причём это не какая-нибудь приоритезация в задачах, а словно бы увеличение вычислительных мощностей, например, при наводке. Также мы можем и самостоятельно вводить данные для стрельбы и других действий. При всём этом нас может хватить на почти всё и сразу, хотя это и не позволит добиться максимального увеличения эффективности от участия девы флота в какой-либо операции. Сейчас я посвятила всю себя собственному ремонту. Очень надеюсь, что оба моих котла будут работать. Пусть даже не в полную мощность. Мне нужна любая прибавка к скорости.       Прошло около десяти минут. Кюнне и Рому взяли на буксир. Остальные девочки, даже кто если и был ранен, вроде меня, могут двигаться самостоятельно. Ни у Кюнне, ни у Ромы фактически нет кормовых частей: они обе остались без ног, и, следовательно, двигаться они никак не могли. Однако только наш нынешний флагман была в сознании. Итальянка же погрузилась в царство Морфея. Хорошо, что связь с её феями осталась.       Рома получила тяжелейшие повреждения, которые только чудом не забрали её в Бездну. Часто потеря башни в результате взрыва БК приводит к гибели всего корабля, но сегодня судьба сжалилась над нами и сделала исключение. Однако феи с Ромы сообщили, что ситуация может стать хуже и что с частью проблем они ещё не разобрались и ситуация не до конца стабилизирована.       — В адмиралтействе приняли решение двигаться на юг. Рому потерять никак нельзя. Будем десантироваться на берег, — сообщила Кюнне.       Мне показалось, что атмосфера вокруг стала легче. На лицах девочек, которые я могла видеть мелькала улыбка, а в их глазах читалась воля к жизни. Видимо многим импонировала идея выброситься на берег подальше от Медины.       — То есть будем выбрасываться? — переспросила я.       — Да. Такой приказ свыше. Ослушаться его мы не можем.       — На радаре Ромы появилась отметка западнее, в сорока километрах, — предупредила канмусу из состава эскадры. — На моём пока ничего нет.       — Где вы, чёрт возьми, были… — прошептала флагман, видимо, забыв отключить передачу в телепатический канал.       Вероятно, она подумала о том, что военные экипажи торговцев помогли бы справиться с воздушным налётом, что действительно было бы так, но в момент нападения вокруг нас не было ни одного корабля. И это при том, что мы движемся по одному из самых загруженных маршрутов в Средиземном море, ведущем на Гибралтар. Меня это, правда, удивляло, но только до тех пор, пока я не вспомнила, что пролив был блокирован и идти туда торговцам не было никакого смысла. Видимо, потому и судов здесь как-то слишком мало. Но я всё также склоняюсь к тому, что Медина выждала этот момент, чтобы увеличить свои шансы на успех. Однако если это так, то это может значить, что Химе могла как-то разведать это место. Вполне возможно, что она и сейчас имеет данные об обстановке на этом участке Средиземного моря.       На всякий случай я поделилась этим с Кюнне и та ответила, что действительно торговцы могли помочь, но тех предательски не было в этот момент. Мою же версию о разведке Медины она признаёт как очень вероятную. Немка ещё раз попросила всех внимательнее следить за обстановкой под водой.       «Интересно, а чего она вообще добивалась? Неужели Медина действительно собиралась потопить Рому?» — подумала я, пристально вслушиваясь в гидрофон.       Какое-то время спустя над нашими головами увеличилось число БПЛА. Также разведывательные дроны заняли позиции на удалении от нас, чтобы в случае чего заблаговременно обнаружить Медину, если та будет на поверхности, что маловероятно, или другие воздушные юниты, если они у неё ещё откуда-то есть. А судя по тому, что мы увидели, быть уверенными в их отсутствии просто невозможно.       Образовав новый ордер с учётом того, что некоторых взяли на буксир, мы двигались на юг под ярким безоблачным средиземноморским небом. Авиация с АПУГ наконец-то достигла нас, но уже скоро мы будем буквально в Африке, и там она уже особо не пригодится. Самих же признаков принцессы глубинных подводных лодок не наблюдалось. Вокруг было так, словно никакого нападения и не было. Обычное утро очередного солнечного Средиземноморского дня. Ни одного намёка на прошедшую битву. Под нами была всё та же голубая вода, которая своим спокойствием и искрящейся красочностью, казалось, пыталась обмануть каждого здесь, заставив забыть о подводной лодке. Впереди красовалась береговая линия североафриканского побережья, вокруг то и дело попадались торговые суда, а с приближением к берегу становилось всё больше и мелких гражданских судов.       Также недавно к нам присоединились пять эсминцев и крейсер с УБК на Балеарских островах. Однако долго они с нами не пробыли. Девочки сопроводили нас до Африки, а затем им приказали двигаться к Гибралтару самостоятельно. Вероятно, чтобы не рисковать ими. Правда, тут я не очень поняла, в чём был смысл, так как защищать Рому должно было быть в приоритете. Не значит ли это, что они должны были остаться с нами, чтобы прикрыть от авиации или самой Медины? Однако затем я подумала о том, что раз уж нас будут доставлять сушей, то мы, получается, уже ни в каком прикрытии и усилении нуждаться не будем. Может быть, в таком случае, пусть они и отправляются сами. Они все целые, да и корветов среди них нет, и это даёт им возможность развить высокую скорость хода. Медина может их не догнать. Правда, это лишь мои домыслы. Что же, адмиралтейству виднее, чем мне. Остаётся надеяться, что и они сами не станут жертвой Химе.       Уже на скалистом африканском берегу девочки с обвесом, а кто-то уже и без, лежали или стояли на мокрых, искрящихся под жарким средиземноморским солнцем камнях, обтачиваемых волнами не одно десятилетие, если не куда как больше. Мы смотрели то на море, то на собирающихся поглазеть людей вокруг нас. Подавляющее большинство не решалось подойти к нам, осознавая, кто мы такие, и лишь редкие единицы осмеливались сблизиться с нами, и ещё реже были попытки заговорить. Многие из них держали в своих руках телефоны, снимая видео и фотографируя нас, что, в общем-то, не было запрещено. Но с тем учётом, что не все из нас сохранили на себе всю одежду, это было неприятно. Я ещё завязала вокруг своей талии свою куртку, но не у всех здесь была такая роскошь. Все прикрываются, как могут. Впрочем, тут не все были такими стеснительными.       — Всё, сидим и ждём. Нас должны будут забрать уже скоро, — Кюнне только что закончила переговоры с адмиралтейством. — Что касается этих аборигенов, то наглежа к себе не позволять! В случае чего пустить в ход оружие! Начинать с угроз, а закончить можно и геноцидом! — улыбнулась девушка, раскинув окровавленные культи свои ног, оторванных посередине голени на камнях.       Да, всё так. У дев флота были свои предписания на случаи общения с гражданскими. Сейчас можно было действовать исходя из них. Конечно, поговорить с людьми можно, но будет лучше этого не делать и избегать контактов. Но это именно сейчас, когда мы выполняем боевое задание и фактически провалили его. О нашей миссии вообще не надо распространяться.       Бросив свой взгляд на тёмного мальчика, лет двенадцати прячущегося за камнями в десятке метров от меня, что всё время пытался зайти ко мне со спины с телефоном в руках и, не скрывая того, пялился на меня, я, прихрамывая, зашагала к немке.       Наш новый флагман продолжала сидеть на камнях, почти не в силах двигаться самостоятельно, и просто смотрела на море, вновь погружаясь куда-то в свой мир. Её плечи вместе с короткой белой курточкой, едва доходящей до стеснённой в обтягивающий гидрокостюм талии, неторопливо вздымались в такт её дыханию. Позади лежал её довольно крупный обвес, потерявший во время боя все свои кормовые орудия, после того, как туда угодил камикадзе Медины. Сейчас на двух левых манипуляторах, отвечающих за них, никаких башен не было. Вместе них обуглившиеся огрызки. Насколько я помню, у неё также случилась детонация боеприпасов.       — Дер таг для нас осложнится, — сказала она, проследив за тем, как я сажусь рядом, — Рома могла оказать серьёзную поддержку нашим линейным силам, а теперь её лечение займёт как минимум несколько месяцев. Мне почему-то кажется, что битва начнётся уже скоро, и она не успеет восстановиться к этому моменту, — довольно спокойно сказала немка.       Я перевела взгляд с девушки на деву флота линейного корабля, лежащую без сознания в полутора метрах от неё, уже и не обращая внимание на кости, торчащие из её ног.       Сама же итальянка была в не лучшем состоянии. С такими травмами мы едва дотащили её до берега. Случись такое где-нибудь посреди моря или даже чуть-чуть дальше того, где проходил наш ордер, то мы бы не успели отбуксировать её. Те же ноги, но уже оторваны по середину бедер, синяки, ссадины и прочие раны по всему телу. Всё же эти камикадзе были очень опасны. Реактивные, довольно маневренные и несущие явно немалую бомбу с большой боевой частью. Глядя на свои бёдра и особенно правое, с которым феи успели хорошо поработать и подлатать, я вновь убеждаюсь в том, что мне очень повезло. Это ещё не слишком серьёзные травмы.       — Глубинные ещё не предпринимают попыток напасть. Всё стабильно, — сказала я.       — На западном фронте без перемен, — произнесла Кюнне, очередной раз оглядывая девочек вокруг. — Пока что. Когда будет битва и как она пройдёт, я, конечно же, не знаю, но что-то будет, это точно. Жаль, Рома теперь не поможет. Не знаю, была ли это цель Медины или нет, но всё подводит к тому, что она с теми глубинными была заодно. Если так, то битве не миновать уже скоро. Она уже ослабила нас, лишив одного линкора перед огромной армадой вражеских линейных сил, а взять где-то ещё почти не представляется возможным. Только русские могут помочь, отправив к нам хотя бы одну деву линейного корабля. У них четыре проекта двадцать три инициировалось и уже прошли обучение. Можно хотя бы кого-то из старых. Однако они сослались на какие-то свои важные дела с японцами в Тихом океане и ничего, вероятнее всего, не пришлют. Последние, кстати, тоже самое сказали. Опять какую-то совместную операцию задумали. Кажется, кто-то из моих там тоже участвует… — девушка задумалась, закончив безрадостные вести.       — У нас много адмиралов и дев флота. Думаю, десятки авианосцев также внесут свой вклад. Мы и не заметим, что Ромы нет, — попыталась облегчить возникшую атмосферу.       — Заметим. Любой толстый лоб будет для нас важен, — девушка снова посмотрела на меня, но уже пристальнее, словно что-то заметив на моём лице. — До меня дошли слухи о том, что адмиралы планируют стадию линейного боя. Где и когда, при каких обстоятельствах и будет ли она обязательной, я также не знаю. Однако же, если линкоры и столкнутся, то Рома лишней не будет. Это не подводные лодки или эсминцы, которые строили в огромных количествах, а линейные корабли. Они все ценятся, и каждый из них по отдельности может внести свой значимый вес в чашу весов нашего противостояния.       Я не была посвящена в ситуацию на Гибралтаре очень подробно. До меня тоже доходили различные слухи от канмусу или офицеров вроде Роберта, о том, что там происходит и что планируется. Но я никогда не была стратегом и тактиком. И даже спустя столько времени после инициации ничего подобного в себе не чувствую. Потому мне только и остаётся, что молча смотреть, не в силах придумать, как поддержать разговор.       Кюнне молча продолжила сидеть, провожая взглядом очередной разведывательный беспилотник, принявшийся шугать местных. А в это время в моей голове эхом раздался её голос, при том, что моя радиорубка молчала:       — Der tag приближается…