20. Ненависть

      Просторные коридоры с молочными стенами всё идут и идут. Трава под ногами издаёт мелодичный шорох и нежный запах, отчасти успокаивающий и заставляющий хотеть остановиться, сесть и отдохнуть. Приятный глазам белый свет льётся неясно откуда, ведь ни окон, ни каких-либо других источников света нет, однако ничего из этого не смущает Налла.       Своеобразная алогичность этого пространства не вызывает у сущности ни удивления, ни вопросов, будучи для неё пускай и не совсем приятным, но всё же чем-то родным, по-своему близким.       Не обращая внимания на стены, которые иногда искажаются под влиянием показывающегося кода и маленькой нестабильности, наличия багов и отсутствия должной оптимизации версии; на встречающиеся время от времени дубовые двери, скрывающие на первый взгляд за собой тьму, а на деле — свободный сид или чей-то одиночный мир, Налл уверенно двигается вперёд.       Вскоре чёрным глазам предстаёт огромное помещение, посередине которого стоит широкая винтовая лестница. Увидев её, сущность прибавляет шаг, желая поскорее добраться до человека и отдать тому еду, ради которой, собственно, отлучалась.       Быстро поднявшись по ней, взгляд Налла устремляется на низкого парня, спокойно сидящего, свесив ноги, на краю большой прямоугольной дыры в стене. Ласковый тёплый свет закатного солнца (или чего-то подобного ему), идущий из «снаружи», заставляет ярко-рыжие пряди полыхать алым огнём, а салатовую рубаху с короткими рукавами несколько светится.       Услышав приближающиеся шаги, он живо и как-то нервно разворачивается, а затем облегчённо выдыхает, поняв, что это просто вернулся его приятель. Рыжий парень лет семнадцати на вид поворачивается обратно в сторону открывающейся картины — застывшее приветливое закатное небо, золотое, персиковое, лазурное; пушистые, словно вата или шёрстка овцы, облака медленно проплывают внизу плотными большими кучами, скрывая под собой не то что-то физическое, не то всего лишь глубокую жуткую пустоту.       Сущность опускается рядом и начинает улыбаться от ощущения чужого нежного счастья и такого комфортного спокойствия, а также соответствующего вида человека.       — Нравится? — спрашивает Налл, как бы уточняя.       Женоподобное лицо на миг показывает несильную озадаченность, смущение, будто заданный вопрос является чем-то странным, неправильным, некорректным.       — Конечно, нравится! — восклицает Бобби, вскидывая брови. — Тут так спокойно и славно, несмотря на маленькую нестабильность пространства этой Беты «один-точка-два». А ещё… Так светло? Хотя ночи в мирах этой версии какие-то уж слишком тёмные…       — Хах, на Альфах они не светлее, — усмехается Налл, нажимая на маленький тёмно-зелёный квадрат, на которой была отображена белая цифра пять, на его левом запястье. Перед глазами возникает инвентарь. Вытащив из самой верхней строчки стеклянную бутылочку воды, хлеб и пару стейков наружу, в свои руки, он закрывает инвентарь и отдаёт вещи Роберту.       Человек забирает, благодарит, улыбаясь, и принимается за еду.       Сущность кивает в ответ и отворачивает взгляд на небо, положив ладони на свои колени. Прикрывает глаза, вбирая в лёгкие приятный, сладковатый воздух.       — Эх, жаль, что нельзя это всё как-то запечатлеть, чтобы потом унести с собой… — вдруг вздыхает Роберт.       Налл резко поворачивает голову к нему, смотрит на него, разочарованно глядящего куда-то вдаль и сидящего без еды в руках.       Раздаётся еле слышимый щелчок, и уже Бобби резко разворачивается в его сторону. Он непонимающе смотрит на светло-серое окошко, на котором отражено что-то похожее на экран фотоаппарата и которое направлено на рыжего парня.       — Что это было? — спросил тот.       — Я сделал скриншот, — довольно объясняет сущность, после чего легонько мотает головой, уточняя. — Ой, то есть, сделал фотографию! Ну-у, скриншот — у и-игроков так называется как бы т-та же фотография, только экрана и с-сделанная, допустим, на компьютере, — Налл начинает неловко улыбаться и потирать шею из-за того, что не сразу рассказал об этом. — Хочешь, мы можем сфото-       Он замолкает при виде застывшего Роберта и его обескураженного лица, однако в глубине ярко-зелёных глазах искрится нечто… нездоровое. Яростное.       — Я… Сделал что-то не то? — волнуется сущность.       Чёрные брови придвигаются к переносице. Чувство тревоги, дискомфорта, того, что что-то не так, ударяет по сердцу, продвигается к горлу.       Язык случайно касается зубов, и Налл непроизвольно подаётся вперёд, приблизив ладони к своему рту. Он с испугом и растерянностью глядит на свои выпавшие зубы.       На краю зрения видно, как Роберт начинает двигаться, кажется, кричать о том, что он во всём виноват, но его слова с каждой секундой становятся всё больше неразборчивым бредом…

***

Воскресенье 03.04.XX 15:48

      Свежий воздух проникал в комнату через полуоткрытое окно. Вместе с тем было отлично слышно различный шум с улицы: то люди, в частности дети, о чём-то заговорят, то машины проедут, то собаки полают.       Налл легонько вздрогнул и мигом открыл глаза. Взгляд уставился на мнимую точку на стене комнаты Софьи. Волна тревоги продолжала проноситься по его телу в виде учащённого сердцебиения. Тело казалось тяжёлым.       Парень сглотнул, начиная потихоньку приходить в себя, понимать, где находится, чувствовать окружение — он лежал боком на кровати Софьи, слегка поджав ноги и положив руку под подушку.       В этот же момент на его щёку ласково упала девичья ладонь. Чёрные глаза с долей паники взглянули на Соню, сидящую рядом и смотрящую на парня с откровенным беспокойством. Поняв, в чём дело, Налл заставил себя успокоиться, спрятать в глубине души тревогу и чувство горькой тоски по потерянной дружбе и былому, пускай в груди всё равно неприятно ныло. Парень коснулся свободной рукой чужой небольшой ладони.       — Всё в порядке, не переживай, — прошептал Налл. Несмотря на знание, что девушка всё равно этого не увидит, он мягко улыбнулся ей.       Она помедлила и просто кивнула в качестве ответа.       — Софья, ты чего молчишь? Всё нормально? — раздалось из смартфона, прислонённого к её уху.       — Прости, Арин. Немного задумалась.       «Похоже, я заснул», — посчитал Налл и лениво прикрыл глаза в тот миг, когда её рука коснулась виска, плавно переместилась ближе к макушке, принимаясь делать то, что делала до этого — легко и нежно поглаживать его по голове.       Несмотря на то, что возможность появления 303 в квартире, всё ещё была достаточно высокой, сущность, к своему удивлению, чувствовала себя довольно расслабленно, в большей степени благодаря тому, что дорогой для неё человек был близко и приятно гладил по голове.       Он вновь глянул на девушку, продолжившую говорить с подругой.       Её родители полчаса назад ушли прогуляться, и Соня решила воспользоваться этим временем, чтобы поболтать с подругой, рассказать ей о том, что она и Налл вчера узнали.       — Вот только этого нам не хватало… — пробурчала Арина в ответ, когда та всё ей изложила. — Мы тут от одного лишь Энтити вон как страдаем. Особенно ты.       Софья фыркнула и опустила взгляд на парня, чувствуя, как он снова смотрит на неё. На этот раз задумчиво и несколько угрюмо.       — А вы… — продолжала Арина. — Думали над тем, что вы будете делать, если вдруг возникнут подозрения, что среди вас перевёртыш? Типа… Думали над тем, чтобы использовать банально какое-нибудь кодовое слово, чтобы узнавать друг друга, или что-то вроде этого?       Брови Сони чуть дёрнулись к переносице. Они же серьёзно что-то не подумали про это, хотя надо было…       — Нет, — честно ответила она.       Девушка стиснула зубы, поджала губы. Налл дотронулся до её ладони, аккуратно сжал, будто говоря, что он с ней, что всё в порядке. Она нервно вздохнула.       «Ладно. У нас теперь есть номера друг друга. Мы теперь можем, если что, созвониться и встретиться», — подумала девушка и поморщилась, когда пара неприятных мыслей о самой себе всё-таки пробежала в голове.       — Да–! Кхм! — Арина оборвала то, что хотела ляпнуть.       Между ними возникла напряжённая тишина, которую через секунды решила прервать Софья:       — Я… Всё думаю: может ли Макс оказаться Мимиком? — поделилась своими мыслями она, сжав покрепче телефон.       Арина подавилась чаем, который она заварила себе за время разговора.       — Да ну, кхе, не… Ну не-е-е! Кхе! Не может быть! — запротестовала подруга, откашливаясь. — С чего ты это взяла? С того, что у них имя с одной и той же буквы начинается?.. Брось, Софья! В конце концов Макс может быть таким же человеком, как и мы, просто со странностями. К тому же, кто знает, может, Энтити это всё придумал?       Девушка задумалась.       Она не могла дать чёткого ответа, почему у неё возникла такая мысль. Казалось, что это была просто гипотеза, выдвинутая из-за того, что ей рассказали о перевёртышах и Мимике, и, по сути, скорее необоснованная. Но… С другой стороны, что мешает Мимику действительно оказаться Максом? Судя по словам Смайли, он мог бы таким заняться из забавы и интереса, возникшего от того, что это другой мир, следовательно, другие люди, страны, принципы и так далее. Да и мог ли Мимик специально выбрать себе подобное имя, дабы в какой-то степени стало интересней? А может…       Может, Арина права насчёт этих подозрений о Максиме, выдвинутых Энтити? Может, 303 правда нарочно вбросил это, желая, к примеру, огородить её от друзей? А она, Соня, теперь просто накручивает эти сомнения и подозрения насчёт Макса в связи со своей сформировавшейся тревожностью? В конце концов, может быть, Максим — это взаправду обычный человек, просто со своими странностями?       Впрочем, если её мысль про Мимика окажется верной… Как же хотелось, чтобы реальность не оправдала эту тревожную мысль.       С той стороны послышалось, как сделали глоток чая и цокнули языком.       — Что ж, если окажется, что Макс — это действительно Мимик, то стоит отдать ему должное, — скептично-иронично заговорила подруга вновь, похоже, пытаясь улучшить атмосферу. — Под адекватного и местного жителя России он вполне неплохо косит, я бы даже сказала «мимикрирует». Ни я, ни Лена ещё ничего такого с его стороны не заметили.       Ни Налл, ни Софья этот небольшой каламбур не оценили.       Почувствовав некоторую неловкость с этого, Арина решила сменить тему:       — А вообще у меня есть к вам и предложение, и просьба в одном лице: это, вероятно, прозвучит странно и нелогично в связи с последними событиями, но… не хотите… Ну… Выйти со мной и подышать воздухом? Сегодня вечером.       — Где? — тут же вклинился Налл, легонько приподнимаясь и приближаясь к телефону. — И с какой целью?       — Да тут, у моего подъезда на скамейке. За ней как раз растут дерево и несколько кустов, достаточно больших для того, чтобы Налл не бросался в глаза. По крайней мере сразу, — быстро отозвалась та. — Я договорилась со Смайли встретиться в семь около моего подъезда и надеялась, что до этого времени вы… побудете со мной до того, как он придёт? — как-то неуверенно закончила она.       Соня вместо ответа взглянула на парня, понимая, что пойдут они или нет, зависит скорее от него, чем от неё.       Он задумчиво хмыкнул. С одной стороны не хотелось идти и пускать Софью на улицу из-за шанса того, что она снова окажется в опасности. А с другой — он понимал, что он не имеет права удерживать её в квартире, что ей следовало бы выйти. Свежий воздух всё-таки нужен, да и он сам не прочь выйти на улицу хотя бы так. И Арину нехорошо одну оставлять, а позвать её и Смайли сюда… Как будто бы не совсем удобно, как минимум, из-за родителей Софьи. Плюсом ко всему им навряд ли нужны собеседники, которых не было по плану. Да и её потом возвращать, а Соня в этот момент…       Впрочем… Есть ли вообще особый смысл в этом всём? Что дома, что на улице небезопасно, и разница не такая уж и большая…       Взвесив все за и против, Налл с некоторой хмурой неуверенностью ответил:       — Побудем. Только, может, стоит на всякий случай уточнить у Смайли, придёт он или нет? Если что, у нас есть пусть и не совсем, но его номер телефона.       — Я буду рада и благодарна, если вы это сделаете!       — Я тогда позвоню ему и напишу тебе, что он сказал, хорошо? — произнесла Софья.       — Конечно! — довольно воскликнула Арина.       Сбросив трубку, Соня позвонила по номеру, который ей дали вчера. На звонок ответил Херобрин, что тут же молча отдал телефон тени, как только она сказала его имя. Они кратко обсудили встречу, и девушка сообщила подруге, что Смайли придёт. Софья положила смартфон на комод и обратила своё внимание на Налла, который за это время переместился на пол — на ковёр у кровати. Они немного поговорили насчёт предстоящего выхода на улицу, и она поняла, что с ним… было что-то не так.       Соне было трудно объяснить, что именно её смущало в поведении друга. Налл спокойно сидел рядом с ней у кровати, разговаривал так же. Всё как обычно. Но… Он будто был тише и отвечал дольше обычного, словно то и дело уходил в свои мысли. Он даже ощущался по-другому… Нет, не так. Он скорее не ощущался.       Девушка уже слишком привыкла к тому, что как не посмотришь на него или он — на тебя, так ты сразу почувствуешь всё то, что сейчас пребывает в его душе. Однако на этот раз было лишь спокойствие. Спокойствие без радости или грусти, тревоги или раздражения, нежного тепла или пугающего холода. Абсолютно ничего.       Казалось, Налл как можно сильнее закупорил всё то, что сейчас у него в груди, отчего скрылось даже самое приятное, оставляя заместо себя лишь пустое напрягающее умиротворение. Отчего сам Налл стал как будто заново отталкивать, стал снова немного пугать, стал… напоминать, что он не отсюда, что он — нечто инородное и своего рода нереальное.       Сущность к тому же не двигалась, усиливая ощущение сюрреализма, того, что ей это просто кажется. Софья лёжа смотрела на эту пустоту около её кровати, испытывая смешанные чувства. Присела на колени поближе к нему и осторожно потянула свою руку к чужой макушке.       — Налл? — несмело окликнула она его, дотронувшись до чёрных-чёрных волос. Парень повернулся к ней. Его взгляд приобрёл вопросительность. — Всё нормально? Я могу что-то сделать?       Она чуть расширила глаз, когда прежнее ощущение сущности, его эмоций и чувств, плавно вернулось в своё привычное стабильное состояние.       Налл мягко накрыл своей ладонью её и легонько кивнул, спокойно отвечая:       — Прости, что встревожил. Просто слишком сильно задумался.       Соня чуть поджала губу. До сих пор было чувство, словно что-то не так, однако вопрос об этом не хотел выходить изо рта, заставляя молчать.       Через закрытую дверь до парня дошли негромкие глухие щелчки, предупреждающие о том, что её родители вернулись. Налл помедлил, собираясь с мыслями и нужными приятными эмоциями, и приподнялся в её сторону. Положил ладонь на её голову и ласково погладил.       — А сделать… Пока мы не вышли, давай ты хотя бы просто перекусишь, а то ты с утра больше ничего не съела, — попросил он, нежно улыбнувшись. — Всё-таки тебе же надо есть. А мне от этого легче станет.       Софья кивнула и вышла из комнаты, чтобы встретить родителей и поесть. Как только дверь за девушкой закрылась, эти приятные эмоции уступили обратно тоске, делая лицо мрачным. Налл тихо опустился на её кровать и тяжко вздохнул.       Он всё ещё думал о Бобби, потому что он живой и тоже здесь, на Земле. Потому что он действительно всё-таки скучал по нему. Тем более это ж так или иначе значило, что он может с ним снова увидеться, может с ним поговорить. Но Бобби же не будет рад ему!.. Даже несмотря на это, Налл не мог перестать скучать, не мог перестать желать встречи, пускай в то же время его пугала возможная действительность, с которой ему в таком случае предстоит встретиться.       «Ладно, сейчас надо думать не об этом», — посчитал парень, чуть поморщившись. Он сделал глубокий вдох и плавно выдохнул, пряча свои переживания куда подальше, вглубь своей души.

***

18:23

      Стояла весьма спокойная обстановка. Люди проходили мимо, не глядя в сторону девушек, сидящих на скамейке. Лёгкий ветерок игрался с волосами. Было свежо и немного прохладно. Голуби ворковали в сторонке.       Одинокий воробей опустился на ветку куста, поглядел на девушек несколько секунд. Налл только поднял голову, чтобы взглянуть на птицу, как та вспорхнула, улетая прочь. Он задумчиво хмыкнул.       Поначалу девочки более-менее активно разговаривали друг с другом. Желая предупредить друг друга о чём бы то ни было, в большей степени затронули всякие новости, вроде очередной непонятной, странной для общества случившейся на днях неприятной ситуации или то, что ту часть старых двухэтажных домов, что оставалась в городе, собираются сносить, а на их место построить что-то новое. Последняя информация, конечно, уже больше недели ходила по сети и бумаге. Впрочем, Софья об этом не слышала. Как-никак не интересуется, а к тому, что там обсуждают и смотрят родители, не прислушивается.       Когда она сказала о том, что не знала, Арина странно хмыкнула и взволнованно улыбнулась, подумав, что хорошо, что она сказала. Соню ужас как любит кто попало заносить куда попало… А так хотя бы будет примерное понимание что и куда.       Тем не менее через какое-то время они замолкли.       Софья устало прикрыла глаз и откинулась на спинку скамейки, запрокидывая голову назад. Было ещё так светло. И хоть сегодня было облачно, всё равно брало некоторое волнение за живую тень, за то, как он доберётся до подъезда дома подруги.       Вдруг ветер сделал рывок, усилился на несколько секунд. Девушка передёрнула плечами от принесённого заодно холода, обняла себя, посильнее кутаясь в лёгкую куртку.       — Завтра в школу. Эх, — досадно вздохнула Арина и с привкусом разочарования и какой-то боязни добавила: — Как же быстро пролетели эти каникулы…       Школа… Софья устало прикрыла глаз.       Её оценки и просто успеваемость понизились где-то в марте (это даже папа как-то раз отметил), и навряд ли она сможет что-то с этим сделать в четвёртой четверти. Если вообще что-то сможет сделать, поскольку у неё что не день, так мало сил.       С учителями и одноклассниками видеться не хотелось из-за возможного лишнего внимания. По крайней мере, ей казалось, что такие травмы кричат намного сильнее, чем банальное долгое отсутствие из-за какой-то болезни. Да и Энтити или кто-либо ещё может… Нет, об этом лучше не думать.       Девушка плавно облокотилась о подругу, которая как-то нервно оглядывалась на дома, окна, на проходящих мимо людей. А ещё назад на Налла, желая убедиться, что он на месте, то ли из собственной безопасности, то ли из недоверия к сущности.       — Фух, ладно, если что случится, родители не дома, — пробубнила Арина, видать, в попытке себя успокоить.       — Они не дома? — переспросила Соня.       — Да, — кивнули ей. — Так уж совпало, что они ушли в кино и просто прогуляться. Ближе к девяти должны вернуться.       После этого Арина продолжила неспокойно обходить округу взглядом, время от времени дёргаясь на каждый резкий или громкий звук. Она старалась не пропустить ни единого движения.       Софья никогда не видела подругу такой встревоженной и напряжённой, такой, будто она находиться в неком крайне опасном месте. Это невольно послужило кормом для вины и ненависти к 303, увеличивая их.       Она выпрямилась и осторожно дотронулась до чужого рукава. Пристальные карие глаза уставились на неё и чутка смягчились, по одному лишь тревожному взгляду поняв, что у неё хотят спросить.       — Я в порядке, не волнуйся, — подруга улыбнулась. Но улыбка была фальшивой, и все это понимали. — Я просто нервничаю и…       — Из-за Энтити и Мимика?       Арина замялась. Они, очевидно, были частью её тревоги, но было ещё кое-что. И она не знала, стоит ли наводить лишнюю смуту. В конце концов, может она просто излишне переживает? Она ведь до сих пор не отошла нормально от случившегося двадцать пятого марта и первого апреля, отчего психика рисует пугающие образы, ситуации, которые не факт, что произошли, происходят или произойдут…       Соня утомлённо фыркнула и размеренно погладила её по голове, отлично зная и понимая, почему ей не отвечают честно. В карих глазах маленькой искрой пролетело удивление — Арина ещё не привыкла к тому, что Софья стала более тактильной, — но сама девушка насупилась, чувствуя некоторую противную неловкость от того, что она врёт, хотя все и так всё понимают. Благо на неё не злились.       — А как так вышло, что ты и Смайли решили встретиться? — спросил Налл Арину, решив таким образом их отвлечь.       Её взгляд бегло посмотрел на сущность и, казалось, стал более живым.       Недолго думая, Арина решила начать с самой первой встречи со Смайли, с того, что в тот день, когда Софья и Налл приходили к ней домой, она поздновато возвращалась с прогулки. Она говорила, говорила и в один момент встала, чтобы более подробно показать, как всё было во время того, как эта живая тень появилась.       Девушка продолжала бы свой рассказ, если бы не заметила, как настороженное удивление отражается в голубом глазу, постепенно сменяясь опасениями и сомнениями, как подруга смотрит куда-то позади неё, и не услышала, как к ней кто-то уверенно подошёл.       Арина обернулась и в неком испуге сразу сделала пару шагов к скамейке.       Налл притих, затаил дыхание.       Одетый в джинсы, водолазку и чёрную кожанку, с завязанными в пучок волосами Бобби оглядывал их напряжённо-внимательно, оценивающе, надменно. Постепенно взгляд как-то странно, неестественно смягчился, однако дружелюбия в нём больше не стало, как и — доверия со стороны подруг по отношению к парню, пускай в целом Роберт выглядел довольно спокойным, безобидным.       Его появление было для них слишком неожиданным. Да и он подошёл так тихо, будто намеренно не поздоровавшись, дабы предупредить о своём приближении. И даже сейчас парень продолжал подозрительно молчать, осматривая их растерянные, напряжённые лица.       — Здравствуй… те? — решила первой подать голос и разбавить эту неприятную тишину Софья.       — Привет, — недолго думая, ответил он. — Можно на «ты».       Арина промолчала, нахмурившись и скрестив руки на груди. Её карие глаза словно потемнели от недоверия и некой агрессии.       — Тебе что-то надо? — осторожно предположила Соня.       Что-то подсказывало ей, что Бобби захочет завести похожий, если не в точности такой же, разговор, какой заводил Зимбер.       — Да. С тобой поговорить о кое-чём.       «Как ожидаемо», — подумала та и удержалась, чтобы не вздохнуть устало.       — О чём же?       Роберт придирчиво и как-то неодобрительно посмотрел на Арину, которая вздрогнула от понимания, какие слова последуют далее. Тень агрессии на её лице стала гуще.       — Она никуда с тобой не пойдёт! — загородив собой подругу, заявила она в порыве желания защитить ту от новых неприятностей.       — С чего ты решила? — зло процедил парень.       Он сделал шаг к ней. Арина — к нему. И они начали сверлить друг друга одинаково злобным взглядом. Соня с уставшим, озадаченным лицом посмотрела на них так, словно они занимаются чем-то странным, бесполезным и в какой-то степени глупым.       — Да и вообще я не с тобой разговариваю! Брысь с дороги! — с неприязнью рявкнул Бобби и с силой толкнул её.       Софья встрепенулась, будто её резко разбудили, и мигом поднялась, думая, что делать. Ох, он же наверняка не отстанет от них…       Арина, попятившись, упала мягким местом на асфальт. Но вместо страха в её карих глазах отразилась ещё большая агрессия. Она живо встала, подлетела к нему и со всей дури толкнула его, чуть ли не гаркнув:       — Сам брысь!       Роберт даже не оступился, лишь по инерции сдвинулся на несколько шагов назад.       В ярко-зелёных глазах вспыхнуло нечто нездоровое, агрессивное и опасное, напоминающее бешенство или ярость.       Арина неосознанно попятилась, чувствуя, что, вероятнее всего, сейчас последует удар потяжелее. Как только парень стал приближаться, девушка вдохнула как можно больше воздуха, надумав заорать во всё горло, чтобы привлечь внимание людей. Но делать этого не пришлось: Софья встала между ней и Бобби.       — Я-я пойду с тобой! Пойду! — сказала она чуть дрожащим голосом, напугано смотря в чужие глаза. — Только, пожалуйста, не избивай и не убивай её!       Роберт гневно взглянул на неё сверху вниз. Однако, когда до него дошёл смысл слов, он начал постепенно остывать и даже легонько кивнул уже с какой-то благодарностью.       За плечо Сони схватились сзади и крепко сжали. Она повернулась боком к Арине, которая глядела на неё, как на больную.       — Ты что делаешь?! Неужели это так обязательно?! — прошипела она, хмуря брови в панике. Ей хотели что-то сказать, но Арина и рот не дала открыть подруге, продолжив: — Давай просто уйдём! На–!       — НЕТ! — вскрикнула Софья, сжав ладони в кулаки.       У Арины похолодело в душе от возникших панических мыслей, от вида подруги, которая, бледнея, вся дрожала, от того, как звучал этот крик — он был пропитан едкими отчаянием и ужасом, словно они были близки к смерти, словно у неё не было выбора… Но… Выбор же был. Так?..       — Да что ты… — поджав губы, прошептала она, с глубоким страхом смотря на неё.       — Со мной всё будет в пор-рядке! — грубо отозвалась Соня. Её взгляд был направлен, будто бы сквозь подругу, будто она говорила это скорее себе, чем ей.       Арина опустила руку, осознавая, что не сможет ни её переубедить, ни с Бобби справится. Карие глаза в недоумении зыркнули в сторону скамейки.       Софья с опаской, с каким-то неестественным, жутким послушанием повернулась к парню. Тот стоял спокойно и смотрел на них пристально, изучающе. Её взгляд сделался измученным, таким, словно она что-то заново переживает.       — Ну… Пошли? — неуверенно сказала она ему, потирая левое предплечье, будто там были свежие синяки или раны. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.       Роберт хмыкнул, на секунду довольно приподняв уголки губ.       — Пошли.       Арина схватилась за голову, в сильной тревоге наблюдая за тем, как их фигуры всё отдаляются от неё. Девушка вмиг оказалась за скамейкой и приблизилась к Наллу.       — Хули ты ничего не делаешь?! — рассердилась она.       Сущность тем временем сидела, прижав к себе ноги, казалось, подрагивала. От неё веяло сомнениями, противно скользящими по коже и оставляющими ощущение холода, и грустью, делающей вдох и выдох тяжёлыми.       — Алло! — вскрикнула Арина и щёлкнула пару раз пальцами рядом с его лицом. — Земля вызывает Налла! Софью утащил подозрительный тип! Опять!       Парень после этого как дёрнулся, резко поднялся, чуть не ударившись и не зацепившись за ветки, и цокнул в некой досаде, странной шаткой решимости.       — Иди домой, — бросил он, мельком глянув на подростка.       И исчез перед её глазами.       Арина растерянно похлопала ресницами и фыркнула, рассерженно морщась.       — Уф, да что с этими сущностями не так, а?! — гневно проворчала она.       Девушка собралась вылезти из кустов, как на её плечо легла ладонь.

***

18:56

      Они уже зашли за дом, однако диалог между ними так и не начался. Парень отчего-то медлил.       Эта тишина между ними напрягала её, добавляя груза тому страху, который до сих пор нависал над ней. Такой… странный страх.       Софья чувствовала себя из-за этого смешанно. Она понимала, что это связано с тем, что на лице Бобби возникли агрессия, гнев, злоба. Такие знакомые в какой-то степени и оттого пугающие, невольно возвращающие в то время, в те воспоминания, которые она хочет забыть.       Но… Роберт не он… Она его отчасти знает только со слов Арины и Налла, и, судя по ним от последнего, он не такой плохой, каким может показаться (но за это время что-то да могло и должно было поменяться). Но лично она его вообще не знает. Так почему? Почему так некомфортно, так страшно? Что не так?..       Её легонько потрясли за плечо, и девушка испугано вздрогнула. Она перевела взгляд на парня, который смотрел на неё вопросительно, с некоторым волнением, и сразу поняла, что случилось.       — П-прости, я задумалась, — опустив глаз, встревоженно отозвалась Соня. — Ты что-то говорил?       С его стороны послышалось короткое хмыканье.       — Да, — осторожно вновь заговорил Бобби. — Как тебя звать?       — Софья.       — Софья, прости за то, что я… толкнул твою подругу. Я ненарочно, — как-то неловко и с трудом, будто ему тяжело произносить эти слова, продолжал он. — У меня… есть некоторые проблемы с гневом.       «Я заметила», — с долей хмурого сарказма подумала та, но в ответ просто кивнула, как бы принимая извинения.       Соня посмотрела в его глаза. И, судя по ним, не сказать, что он считает себя виноватым.       Они вышли на улицу, идя по тротуару которой, как знала девушка, можно было добраться до крупного продуктового магазина, а там недалеко и до остановки. Но парень повёл её в обратную сторону от магазина по этой же дороге.       Люди проходили мимо них. Их присутствие в какой-то степени успокаивало девушку. Всё же навряд ли Бобби решит устроить какой-либо хаос на людной улице в ещё достаточно светлое время суток. Логично было предположить, что ему это не нужно. Если, конечно, он ничего такого не задумал…       Роберт снова молчал, мешкал.       Софья подняла изучающий взгляд на его недовольное чем-то лицо, покрытое шрамами, затем повторно оглядела его с ног до головы. Подумала, что выглядит он как-то по-бандитски, и приятно удивилась, осознав, что он выше её на сантиметров десять, наверно, прям как Арина.       Заметив, как на него пялятся, Бобби глянул в её сторону и насторожился, напрягся, словно вот-вот последует удар, если не физический, то словесный. Соня вздохнула, посчитав, что, как и с Зимбером, ей нужно первой начать разговор об этом:       — О чём ты хотел поговорить?       — Есть сразу несколько тем.       Как она и думала, первым делом Роберт спросил о том, известно ли ей, как вернуться им домой, и как они это узнали. Девушка, уже как заученный от корки до корки стих, вкратце повторила всю ту информацию на этот счёт: как нечто или некто отправил ей текстовый документ в файлы Майнкрафта, пока играла на своём одиночном мире; как Энтити 303 и Налл помогли ей расшифровать его; что в том файле было сказано, что для возвращения домой им нужен Командный блок, который ещё надо как-то починить, так как он повреждён, однако они ещё не нашли сам Блок…       При упоминании Налла она ожидала увидеть какую-либо реакцию на чужом лице, но Бобби остался невозмутим, что показалось Софье странным. К тому же после этого не последовало вопросов насчёт этой сущности, которая, казалось бы, была тебе если уж не другом, то хотя бы приятным знакомым, в один миг резко ставшим тебе кем-то чужим, отвратительным… Либо он уже не сердится на Налла, либо намеренно не подаёт признаков, что вообще знает Налла.       Также девушка не могла не отметить, что Роберт время от времени озирался, причём с параноидальной тревогой. Но в остальном он держался довольно спокойно, адекватно. Но, как и в случае с Зимбером, у этого ярко-рыжего парня было что-то такое, что не давало Соне покоя.       Нет, Бобби вёл себя очень даже естественно, просто как-то неприятно сдержано и несколько холодно, будто не давал себе права в полной мере раскрыться, вести себя свободно рядом с ней. В нём было… что-то другое, такое тревожащее. Нечто подозрительное и опасное. Эта деталь, как падающая звезда, так же мгновенно и ненавязчиво проносилась в его взгляде, когда он оглядывался, будто пытаясь понять, есть ли за ними хвост или нет. К тому же то, как он посмотрел на Арину в момент её агрессивного ответа, не могло не напрягать, не тревожить.       — Это всё? — уточнял парень, чуть вскинув бровь, когда она закончила.       Она молча кивнула.       — Ой, подожди! — схватив её за предплечье, остановил он и себя, и её. Роберт повернул голову в сторону небольшого продуктового магазина, к которому они приблизились. — Давай зайдём. Мне кое-что нужно взять.       Девушка послушно последовала за ним.       Проходили они меж стеллажей недолго. Бобби взял небольшую бутылку воды и пару пакетиков кошачьего влажного корма. Оплатил наличными.       Они обошли здание, прошли несколько метров и оказались у какого-то подъезда.       — Кис-кис-кис! — вдруг начал звать парень. Из неоткуда донеслось радостное мяуканье, а затем появились две кошки — обе чёрно-белые, но с тем отличием, что у одной преобладает белый окрас шерсти, а у другой — чёрный. Роберт нежно улыбнулся. — Вот вы где.       Животные трусцой подбежали к нему, стали тереться об его ноги и мурлыкать. Положив бутылку на скамейку, парень опустился на одно колено, положил им корм на наиболее чистое место и выкинул пакетики в мусорку. Софья села на скамью, наблюдая за Бобби, который поглаживал кошек, всё ещё улыбаясь.       — Ты их заметил или?.. — осторожно предположила она.       — Да нет, — не глядя, бросил он. — Я просто подкармливаю их время от времени, когда выхожу гулять или когда иду на работу.       «Получается, он живёт где-то здесь? Это… Не так далеко от меня…», — отметила девушка, осматриваясь, и поморщилась в некоторой досаде. Она вернула взгляд на парня, и её пробрали холод с мурашками — его внимание было обращено на неё: лицо было безэмоциональным, но его глаза казались помутнёнными, покрытыми какой-то жуткой пеленой, а во взгляде читалась яркая угроза.       Соня сжалась. Моргнула, и Роберт уже выглядел спокойным, даже расслабленным в какой-то мере. Она матернулась в мыслях. Устало прикрыла глаз в унынии, смиряясь с тем, что, может быть, сейчас случится что-то неприятное, опять угрожающее её жизни. В конце концов, она сама согласилась пойти с ним. Она сама виновата.       Стоп, а может, ей просто снова померещилось?..       Парень опустился на скамейку и с непониманием глянул на неё.       — Что-то случилось? — спросил он. Девушка растерянно вылупилась на него. — А то у тебя такое лицо, будто тебя в скором времени казнят.       — Н-нет. Ничего, — опасливо протянула та. — Я-я просто вспомнила кое-что неприятное.       Бобби помолчал, задумчиво, даже с неким подозрением покосившись на неё.       — Но вообще я не только кошек подкармливаю… Я и собак, и птиц, и прочих животных кормлю, если выпадает момент, — робко поделился он. — Эти две просто рядом находятся.       Парень взглянул на довольных животных, которые теперь сидели и умывались, и расплылся в тёплой улыбке.       — Любишь животных? — вырвался из её рта уточняющий вопрос.       — Ну да! А как их можно не любит? — возмутился Роберт, словно по-другому и быть не может, а если и может, то это та ещё недопустимая дикость. — Они вон какие милые, хорошие! Просто так не трогают, не обижают…       Раздалось короткое милое мурлыканье, и кошки запрыгнули к парню. Одна из них легла рядом с ним, пока другая начала лезть к нему, прося, чтобы её погладили, что, собственно, Бобби и начал делать. Он смотрел на них нежно, ласково, но в его глазах опять пробежало нечто тревожащее, опасное. Нездоровое.       Нет, не по отношению к животным. Роберт, казалось, наоборот, за любое нанесение им разного рода вреда на куски порвёт. Здесь было что-то иное… Но Соня пока не могла понять что именно.       Через некоторое время кошки, вроде, что-то услышали и ушли. Парень проводил их доброжелательным взглядом. Когда они скрылись, его лицо приобрело серьёзный, печальный вид. Он взял бутылку воды в руки, открыл её и сделал большой глоток. Из его груди вырвался тяжкий вздох.       Его тело напряглось. Ярко-зелёные глаза в который раз оглядели местность и в итоге остановились на вещи в его руках. Пальцы Роберта как-то нервно помяли пластик.       Вдруг он поинтересовался:       — Скажи, ты знаешь… Зимбера? — его голос дрогнул. Парень сглотнул как-то неспокойно. — Или, может, слышала о нём что-то?       Софья чуть приподняла бровь, увидев, что он как-то недовольно отвернулся, будто что-то в нём его предательски подвело.       Судя по тому, что ей известно, у Бобби, вероятно, далеко не самые хорошие отношения с Зимом. Были тревожные мысли насчёт того, как ярко-рыжий парень отреагирует на информацию о её взаимодействии с ним. Но врать она не решилась, посчитав, что это может вылиться во что-то посерьёзнее.       Девушка честно заговорила о том, что о нём знает, как встретила Зимбера и о чём они говорили. Не менее честно отвечала на чужие вопросы.       За это время Роберт выпил всю воду, отправил бутылку в мусорку и снова повёл её куда-то.       А солнце уже было ближе к горизонту, пряталось за домами, заставляя всё живое и неживое отбрасывать длинные тени в тех местах, где белёсые облака не преграждали его лучам дорогу.       Хоть и было достаточно светло, в груди всё равно начала медленно усиливаться тревога, как тогда, двадцать пятого марта. Только бы снова не остаться допоздна… Сколько уже можно?..       Софья неприятно смутилась, когда заметила, что знакомые улицы остались позади, что неосознанно шла всё ближе и ближе к стене дома, чем было до этого. Роберт намеренно или нет потихоньку зажимал её. Она обошла его, став идти с другой стороны от парня. Он смерил её пронзительным взглядом, но ничего не сказал.       За следующим поворотом уже показалась проезжая часть и лес.       Парень остановился в тени дома, казалось, задумался. Девушка была на некотором расстоянии от него в тревожном ожидании. Пара машин стремительно проехала перед их глазами.       — Значит… Больше ничего, да? — вновь уточнял Бобби.       Он пошёл на некотором расстоянии вдоль дороги, направляясь к следующему дому, выглядящему не очень хорошо, махнул ей рукой на себя, как бы говоря «идём». Его ладони скрылись в карманах, а плечи, казалось, напряглись под невидимым весом.       Соня поджала губы и пошла за ним, чувствуя себя той ещё дурой. Но ослушаться было дороже, страшнее. Всё равно, несмотря ни на что…       Сейчас. Сейчас точно случится…       Она ответила. Но простое слово, прозвучало негромко, с трудом. Так, будто она выдавливала из себя это:       — Да.       Девушка обернулась, желая узнать, идёт ли за ними кто-то, и мельком заметила, как что-то маленькое, какого-то ярко-жёлтого цвета блеснуло наверху дома. Она обошла кусты вслед за парнем и озадаченно повертела головой, не увидев его сразу.       — Я не услышал, — резко, даже в какой-то степени грубо произнёс Роберт, немного нахмурившись. Софья вздрогнула, потому что он неожиданно оказался чуть ли не вплотную к ней, и рефлекторно попятилась. Упёрлась спиной в стену. — Повтори, пожалуйста.       Он сократил между ними дистанцию, неотрывно смотря в голубой глаз. Её дыхание невольно дрогнуло, задержалось, словно за этим последует какой-либо удар.       — Да, — погромче сказала Соня, чуть сжимаясь. — Я больше ничего не знаю. П-прости?       Бобби поглядел на неё пристально несколько секунд и разочарованно вздохнул. Он в который раз огляделся и сказал:       — Ясно. Спасибо. Можешь идти, — угрюмо разрешил парень, отходя от неё на метр с половиной. — Надеюсь, ты не потеряешься.       Он отвернулся, сделался каким-то отстранённым.       Софья быстро отошла от стены. Парень стоял лицом к кустам. Подходить к нему в попытках обойти девушка не осмелилась. То, как он себя вёл, неминуемо порождало желание держаться от него на расстоянии.       Поэтому она пошла от него вдоль стены дома. Вытащила телефон, решив позвонить Наллу, спросить где и как он.       Странно, что он ничего не сделал. Неужели появление Роберта его так обескуражило?       «Ладно, без разницы», — посчитала она, заходя в нужное приложение. — «Надо просто ему позво–»       Смартфон грубо вырвали из рук. Чья-то рука закрыла ей рот.       В глазу всё пошло кругом, потемнело. Тело резко окунуло в жар. Землю на секунду будто буквально выбили из-под ног, заставляя потерять равновесие, ориентацию в пространстве. В ушах вспыхнул звон. Грудную клетку словно что-то крепко стиснуло, мешая полноценно дышать. Сердцебиение с каждой секундой набирало обороты.       Её взгляд забегал по этой пугающей темноте. Непонимание, что происходит, где она, сильно било по разуму, в разы усиливало панику.       Единственное, что понятно, — это то, что одной рукой ей до сих пор закрывали рот. Пока другой — вцепились в шею.       — Не притворяйся, — сквозь угасающий звон дошёл до неё комментарий о её состоянии. — Ты же не думала, что я тебя так просто отпущу?       Зрение начало потихоньку проясняться, мысли лучше соединяться с друг другом. Её внимание тут же приковалось к Бобби, который теперь, казалось, был совершенно другим человеком.       Выражение его лица было спокойным, ледяным. Но широко раскрытые ярко-зелёные глаза глядели на неё с такой озлобленностью, что казалось, будто он из неё состоит; с таким открытым недоверием, паранойей, что это даже хотелось сравнить с каким-то… пугающим своей внешней безэмоциональностью безумием.       На подсознательном уровне сразу стало ясно, что парень далеко не в себе и любое движение могло привести к плачевному исходу.       Но Софья не понимала, это её пугает или ей уже абсолютно плевать. В который раз происходит подобное? Это всё так надоело… Может?..       Нет. Надо держаться…       Девушка замычала, впилась слабыми руками, ногтями в его руку, держащую её за шею, в отчаянной, бессмысленной попытке отодвинуть её, удержать.       Другая его ладонь переместилась с её рта на талию, чтобы дать заговорить и лучше удерживать.       — Я-я не понимаю… — чувствуя, как подступают слёзы, глухо проговорила она. — За что? Что я тебе сделала?       — Не строй из себя дуру, — грубо ответил Роберт. Хватка на шее стала сильнее, угрожая возможным удушением. Горячее, вызывая более сильный страх. — Ты и так это знаешь.       — Н-но я не знаю!       — Ты врёшь, — уверенно отрезал он, чуть хмурясь.       — Бобби, это правда! — всхлипывая, запротестовала Соня. — Я правда не знаю. И не понимаю.       Девушка напугано пискнула, когда чужая рука стала откровенно сдавливать горло. Парень чуть ощерился, посмотрев на неё с ещё большей злостью. С ненавистью. Как на самый отвратительный и ничтожный объект в мире.       Софья не успела и понять, как её отпустили, живо развернули и вдарили по животу, толкнув в стену.       Жуткая боль заставила тело содрогнуться, упасть на колени, ударившись лбом об землю, и забиться в кашле от подобия рвоты, не дав крику выйти наружу. Слёзы крупными каплями покатились по щекам. Страх, такой мерзкий, такой знакомый, стал сковывать тело, отдавать в голову короткими, но яркими картинками.       Роберт продолжал напоминать смотреть на неё так. Его руки, плечи тряслись от эмоций, чувств, которые вопили, умоляя дать им выйти наружу, стать побоями, а то и смертью.       — Ты что, надо мной смеёшься, дрянь?! Специально, что ли, притворяешься?! — начал орать он. — Небось ещё и мой никнейм знаешь, да? — Бобби с не меньшей силой пнул её в бок, выбивая из неё мучительное хрипение, что будто бы прозвучало для него как подтверждение его словам. — Кто тебе сказал? Он или те игроки?!       — К-кто? — только и смогла выдавить из себя Соня.       Парень шумно фыркнул, возмутившись чужими словами. Ярко-зелёные глаза с презрением смерили её.       — Ты действительно надо мной смеёшься… Прям как они… — прошипел Бобби и вновь закричал. — Все игроки ОДИНАКОВЫЕ!       Он пнул её в рёбра и, иногда нанося удары ногой то туда, то сюда, продолжил кричать, плюясь матами, ядом и ненавистью. Кричал о том, что они, игроки, не понимают, насколько сильный вред причиняют таким, как он, ведь, конечно, он же нереальный, он наверняка не человек, «как ему может быть больно?»; что она мразь и тупая кретинка, раз до её мозга не доходит, что он говорит про Зимбера…       Софья молчала, просто всхлипывала, закрыв голову руками и проглатывая беспричинные оскорбления. Говорить с ним было бесполезно. Он её не слушал и не слышал по-нормальному. И сделать ему она ничего не могла.       Его крик, бред стали доходить до её ушей всё труднее, словно она отдаляется, словно она не здесь, словно это происходит не с ней.       Слёзы начали слегка жечь щёки. Дыхание стало ещё более тяжёлым, пока сердце продолжало клокотать в горле.       Страх начал переходить в ужас от осознания, что организм снова начинает биться в панике. Зрение стало плыть, смазываться, невольно превращая всё в непонятную, мыльную, пугающую массу…       Как не вовремя.       Бобби остановился и скривил губы, с отвращением и в то же время неким злорадством смотря на чужие страдания.       Грубо схватив за плечо, он поднял её на ноги, и девушка скорчилась от того, насколько это было резко и больно. По его руке побежали оранжевые искры, быстро превратившиеся в огоньки, скользящие по его одежде, коже…       Сверкнуло нечто тонкое, бело-жёлтое.       Ладонь внезапно укусила боль, вызывая лёгкое, короткое по времени онемение и тем самым отзывая магию. Роберт отдёрнул руку от девушки, которую он сразу же притянул к себе за плечи другой, и с досадой взглянул на внешнюю сторону ладони — на ней стало формироваться красное, острое по концам, кривое звездообразное пятно. Ожог.       — Вот уж не думал, что когда-нибудь застану тебя за таким делом, Роберт, — прокомментировал происходящее откуда-то справа от него мужской голос. Низковатый, бархатистый, сладкий. Знакомый.       Бобби вскинул шокировано-нервный взгляд на Зимбера, посильнее прижал к себе девушку, переместив руку на её талию.       Тот стоял в одном-двух метрах, оперевшись плечом о бледную стену дома. В его руках был смартфон. Судя по движениям угольно-серых пальцев, Зим быстро печатал кому-то сообщение. Нажав «Отправить», янтарные глаза исподлобья посмотрели на Роберта. Хоть его зрачков и не было видно, но ярко-рыжий парень чётко почувствовал, что зырят ровно на него.       Убирая телефон в карман куртки, Зимбер поднял голову, невинно и в то же время как-то зловеще улыбнулся тому.       — Скучал по мне?       — С чего бы, блять?! — вскрикнул он, немного отходя с Соней назад от объявившегося парня. — И вообще, что ты тут забыл?       Раздражённо вздохнув, Зим «закатил» глаза из-за того, что иронию в его словах не распознали. Естественно, Бобби не стал бы скучать по нему!       — В этом плане ты не изменился, — разочарованно фыркнул Зимбер в ответ.       — Ты что тут делаешь? — переспросил Роберт, опасливо косясь на оного. Он зыркнул на всё ещё паникующую девушку и нахмурился. — Я понял: ты за ней. Она тебе для чего-то нужна, да? — процедил, кладя обожжённую ладонь ей на горло. На его руках пробежали оранжевые искры. — Ты никогда просто так не спасаешь чью-то шкуру.       Янтарные глаза холодно блеснули.       — Ты совершишь ошибку, сделав это, — серьёзным тоном заявил Зим. Парень смирно стоял на месте, осознавая, что его движение в какую-либо сторону может спровоцировать вспышку пламени в чужих руках.       — С чего бы убийство игрока — ошибка?       Делая два плавных крупных шага к ярко-рыжему парню, Зимбер хитро ухмыльнулся, усмехнулся:       — С чего бы?       В его руках снова оказался телефон, который через секунды уже был повернуть экраном к Бобби. Ярко-зелёные расширились в неприятном изумлении, осознании: на чужом смартфоне были фотографии, на которых было прекрасно видно всё то, что он делал с Софьей.       — У меня также есть видео того, как ты её бьёшь, — самодовольно сообщил Зимбер, убирая вещь обратно в карман. Роберт тихо цокнул и, судя по его выражению, хотел что-то ляпнуть. — Ты, предполагаю, хочешь сказать «да кто тебе поверит!»? Например, Эмилия. А ей — уже и Алиса.       Тот заметно занервничал. Лицо Зимбера оставалось таким же. Но по тому, как горели янтарные глаза, было ясно, что он наслаждается данным моментом.       Бобби снова хотел что-то сказать. Тот не дал ему это сделать, продолжая:       — Лия от меня без ума, а к тебе испытывает неприязнь. — Зим взглянул на ярко-рыжего парня ехидно-хитро, что словно говорило, что он приложил к этому руку. — Разумеется, она мне поверит. А Алиса, как думаешь, Боб, кому поверит: своей близкой подруге, которую знает несколько лет, или парню, которого пару-тройку месяцев назад нашли в снегу и из жалости взяли к себе пожить? — Он чуть наклонил голову, многозначительно взглянув в ярко-зелёные глаза. — Ты же не хочешь лишиться пропитания, кошелька и крыши над головой?       Парень чуть не хихикнул от того, каким шокированным и оторопелым стало чужое лицо. На нём так и читался вопрос «Как?».       Однако Роберт долго над этим голову не ломал, быстро всё осознав. Эмилия. Алиса…       Его лицо исказилось под давлением вмиг вернувшейся озлобленности. Губы скривились в слабом оскале.       Недоглядел… Хотя откуда ему вообще было знать, что всё случиться именно так? Что по чистой случайности Зимбер свяжется с Лией, а эта дура из-за чувств всё ему расскажет?!       И вообще, почему Зимбер тоже здесь — на Земле?! Почему даже здесь он его преследует?! Что это за проклятье такое?..       Бобби рассерженно фыркнул, выпуская горячий воздух из ноздрей. Руки неосознанно покрепче вцепились в Соню, отчего та зашипела, жмурясь.       От полного осознания происходящего, сердце начало словно рвать от переполнявшей ненависти, готовой всё поглотить и уничтожить без остатка. Его глаза сделались мутными, а взгляд — диким, пугающим хаосом, который он отражал, словно рассудок помрачился.       — Плевать! — импульсивно ляпнул Роберт. — Показывай на здоровье, выблядок! Пидорас хуев–       — Ну выгляжу я как пидорас, и что? Девушки зато в восторге, — бесстрастно отозвался тот и на пару секунд двусмысленно улыбнулся. Его внимательный взгляд упал на Соню, которая хоть и была всё ещё сильно встревожена и напугана, однако выглядела уже более вменяемой. — А вообще придумай-ка что-то пооригинальнее, пожалуйста. Надоело слышать одно и то же. Да ладно тебе! Не хмурься так, а то ещё больше своё личико испортишь.       — Оно было бы менее таким, если бы не ты! — огрызнулся он, косо и с претензиями взглянув на него.       — А я-то что?       — ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — разгневался Бобби, и Софья вздрогнула от его крика, закрыла уши ладонями. — Я из-за ТЕБЯ чуть НЕ СДОХ окончательно два раза! Не сдох только из-за того, что они не додумались или не захотели врубить хардкор на тех одиночках! И сколько ёбанных раз я был на волоске от смерти–       — Этого не случилось бы, если бы ты лучше слушался меня, тупой бестолочь, — сухо перебил Зимбер, посмотрев на оного свысока. — Слушайся меня, те сущности не оставили бы шрамы на твоём лице и теле.       — Чего, блять?! Ты меня что в первый, что во второй раз бросил, оставил разбираться одного с этими Безымянными, ничего не сказав, пока сам куда-то сбежал, как последняя трусливая крыса! А теперь затираешь мне эту поебень?       — Так ты сам отбился, не послушался меня.       — Ах, Я?! Да ты–       Роберт внезапно замолк, сделался озадаченным.       Он заметил, что Зим смотрел не на него — его тяжёлый взгляд не чувствовался. Бобби живо обратил внимание на девушку, недовольно зыркнув, потому что она стала меньше трястись, стала тише, а после — на Зимбера, осознавая, что тот просто тянет время в ожидании чего-то или кого-то.       Янтарные глаза сверкнули недовольством и горечью при виде того, как оранжевые искры вспыхивают на руках Роберта, превращаются в огонь.       Девушка ощутила, как мгновенно нарастает жар в тех местах, где были его руки.       Однако вместо ожидаемых поджога и последующей долгой мучительной смерти последовало то, что её откинули в стену.       Боль ужасно по-знакомому распространилась по спине, по телу, вызывая короткий мучительный крик. Ноги не удержали, позволили скатиться, повалиться боком на твёрдую землю. Фантомная боль уже стукнула по животу, заставляя скрючиться, заплакать; по груди, затрудняя дыхание. Затем заныло и всё тело, начавшее к тому же подрагивать.       Её измученный взгляд упал на остановившуюся возле неё фигуру. Янтарные глаза смерили её внимательно, придирчиво.       Вдруг Соню резко схватили за бока и вместе с ней телепортировались в сторону. Раздался взрыв в паре-тройке метров — и она зажмурилась, закрыла уши руками. Её спешно, неаккуратно опустили на землю, заставив удариться коленями об асфальт, а затем и вовсе упасть по инерции. Над ней мгновенно выросла крупная тень — и новый взрыв прозвучал слишком близко, режа слух, отчего тело ощутило небольшую вибрацию.       Девушка прижалась к земле, пытаясь закрыть руками и уши, и голову.       Зимбер осторожно выглянул из тёмной каменной ограды, рефлекторно созданной им в качестве щита, и сощурился в попытке разглядеть что-то сквозь поднятую в воздух пыль.       Ярко-зелёные глаза смотрели в его сторону с леденящей ненавистью. Они сильнее покрылись мутной плёнкой, когда Бобби придвинул брови к переносице, поморщился в гневе. Тёкшая из носа кровь была небрежно вытерта рукавом. От его ладоней по новой забежали искры, предвещающие новую скорую атаку.       Зим глянул на Софью, до сих пор лежащую и прикрывающую голову и уши руками, потом — на угол дома, который был достаточно близко, чтобы она ушла, и кинулся к ней.       — Поднимайся! — прошептал он ей, грубо трясся за плечо. — И топай отсюда! Бегом!       Соня затряслась, попыталась подняться. Не вышло. Из-за боли и нехватки сил.       — Н-н-не мог-гу… — выдавила она из себя, облокотившись о землю локтями.       Зим скривился в раздражении. Раздражение превратилось в злость, когда он услышал, как к ним начали приближаться. Он грубо схватил её за плечо. По телу девушки прошёлся короткий, слабый, но ощутимый разряд.       Она дёрнулась, подскакивая на колени, захотела вскрикнуть, но он закрыл ей рот ладонью, по-хамски схватил за щёки, заставил взглянуть в свои глаза. Софья сжалась, задрожала сильнее под чужим тяжёлым, разгневанным взглядом.       — Я сказал, что ты бежишь отсюда, сверкая пятками, — проскрежетал парень. — Что здесь непонятного, дурная ты блядь?       Она, казалось, хотела что-то сказать, но ей даже рот открыть не дали: Зимбер, держа за плечо, резко заставил её встать и, чуть ли не швыряя, толкнул в сторону угла дома.       Соня убежала. В этот же миг под ноги Зиму прикатился маленький тёмный красно-коричневый шар, покрытый трещинами — через них было видно, как внутри пульсирует огонь.       Оставляя за собой бело-жёлтые молнии, парень кое-как успел отскочить рывком от него на пару-тройку метров, прежде чем оно рвануло, поднимая в воздух осколки асфальта, кусочки земли и пыль. Когда пылевое облако исчезло, он неприятно удивлённо уставился на Роберта, в чьих руках огонь стремительно скручивался в шар, сжимался, становясь ярче, и покрывался той же тёмной красно-коричневой коркой.       Зим увернулся от ещё одного взрывного снаряда, который рванул прям в воздухе близ него. Затем — ещё одного. И ещё, уходя всё дальше назад. Он телепортировался вбок в попытке разглядеть хоть что-то при помощи смены местоположения. Как только в глаза бросилась низкая фигура оппонента, парень выбросил руку вперёд.       Роберт увернулся от стрельнувшей в него молнии, а после — уже от кулака Зима, полностью покрытого этими же мелкими опасными молниями. Бобби неосознанно шагнул к стене, хлопнул по ней ладонью, и возникший из неё и пола острый серый камень устремился проткнуть Зимберу глаза.       Тот появился в стороне, вытирая пот со лба рукой. Хоть лицо и было невозмутимым, но янтарные, горевшие ярче обычного глаза выдавали переполнявший его азарт.       — Ой да ладно тебе, Роберт! — с неким драматизмом протянул Зимбер. — Неужели тебе так хочется испачкать руки?       — Я не пачкаю руки, — твёрдо отчеканил тот, морщась так, будто ему сказали что-то неправильное, мерзкое. — Я просто избавляюсь от хлама.       — Да что она тебе сделала? За что ты так с ней? Я понять не могу. Тем более со мной она никак не свя–       — Да кому ты пиздишь?! — брезгливо перебил Бобби и вскинул руку в сторону оного.       Сформировавшийся фаербол полетел в чужие ноги. Зим телепортировался в сторону и зажмурился, когда бахнул взрыв и грязь, кусочки асфальта и пыль поднялись в небо.       Когда пылевое облако более-менее рассеялось, напротив Зимбера уже никого не было. Он злорадно усмехнулся на эту попытку сбежать от него, дабы найти девушку.

***

      Софья бежала недолго. Её хватило лишь на обогнать пару домов и пробежать одну улицу, и то далеко не быстро. Она остановилась под маленьким, узким балконом. Опёрлась рукой о стену, дыша ртом.       Сердце сильно билось о грудную клетку, грозясь пробить её. Глаза слезились, готовясь пустить наружу новые слёзы, не то от отчаяния, не то от чувства собственного бессилия.       Земля под ногами стала ощущаться как желе — такое же мягкое и трясущееся. Казалось, что сейчас она уйдёт у неё из-под ног, что она провалится под неё, упадёт в бездну, из которой нет выхода.       Кое-как сдерживаясь, чтобы не промычать от боли во всём теле, девушка коснулась спиной стены, съехала по ней, села на асфальт, прижимая к себе колени. Она схватилась за голову, что была как мешок, который набили чем-то тяжёлым, отчего он вот-вот разорвётся.       А желудок всё больше скручивался в беспорядочный узел, превращаясь в тошноту.       Боль по новой ударила по телу, заставляя мучительно простонать, покряхтеть.       Она провела рукой по карманам с одной стороны, затем с другой и неспокойно вздохнула, чувствуя, как дрожат губы. Его нет… Ох, точно. Бобби же выбил её смартфон из рук…       Мышцы перестали нормально слушаться. Девушка попыталась вдохнуть воздух и выдохнуть, но в шею будто впились невидимые руки и начали постепенно увеличивать силу, ограничивая и так затруднённое дыхание, увеличивая страх, панику. Её ладонь коснулась горла, горящей из-за ожога кожи.       Какое убожество…       Соня и так ощущала, что уже зависима от Налла, Смайли и Херобрина — в особенности от первого. Понимала, что от этих адекватных мифов зависит её жизнь. И сейчас её словно грубо ткнули в этот факт.       Она, кроме ключей и телефона, ничего не брала. Она не знает, где она. Не знает, что делать. У неё нет сил, чтобы что-то сделать. Нет желания что-то делать. Хочется разве что только остаться на этом месте, пока не случится что-то. Может, хорошее. Может, плохое. Смертельное. Неважно.       «Но я сама согласилась пойти… Чтоб с Ариной ничего не случилось», — неосознанно напомнила сама себе девушка, и всё внутри неё стало с большей силой рваться по швам. Грела и успокаивала душу лишь мысль, что с Ариной всё будет в порядке. По крайней мере, в это всё ещё хотелось верить.       Ладно, она. Софья. Это всё из-за неё. Но почему… Почему из-за этого должны страдать те, кто к этому не имеет никакого отношения?       Но… Разве это всё не глупо? Не бесполезно? Может, надо уже просто… сдаться?       Девушка опустила глаз на свои колени, пытаясь не обращать внимания на крутящийся мир вокруг неё, и до крови прикусила нижнюю губу. До боли сжала волосы, будто норовя их вырвать.       «Так всё и закончится?», — пробежала в голове паническая мысль. Скорее всего, её всё же найдут и убьют. Энтити. Бобби. Неважно кто… Ей не везёт.       Шум ударов сердца стал заполнять разум. А громкие навязчивые жуткие мысли о собственной смерти дополняли этот шум, превращая его в какофонию, усиливающую головную боль.       Однако эта звуковая неразбериха не смогла заглушить раздавшийся в нескольких десятках метрах сильный взрыв.       Соня вмиг закрыла уши руками. Сердце ёкнуло, отдавая в голову пугающими воспоминаниями. Взгляд метнулся на начавший клубиться вверх дым.       Затем — на выскочивших на дорогу Зимбера и Бобби дальше по улице. Последний отскочил в противоположную от неё и Зима сторону и чуть накренился, морщась от боли — он неровно наступил на правую ногу.       Оба выглядели потрёпано.       Зимбер обернулся на несколько секунд к девушке, и она увидела, что, в отличие от Роберта, он выглядел довольным.       — Ну ты и обиженка, конечно, — презрительно хмыкнул Зим, похоже, комментируя что-то из чужих слов. — И вообще при чём тут я? Я не человек.       — Лишь на половину, — неприязненно парировал Бобби, вытирая ладонью кровь, тёкшую по виску из ранки выше лба, и неожиданно усмехнулся. — Знаешь, слышать первое от тебя смешно, в особенности учитывая то, как ты не любишь–       Он кое-как успел рефлекторно увернуться, прежде чем молния, вырвавшаяся из чужих рук, ударила бы его. Однако от последующего удара до хруста кулаком в грудь он не успел уклониться, падая на землю.       Зим хотел было пнуть его со всей дури в висок, заодно ударив током, однако Роберт исчез в огненно-оранжевых искрах. Он появился в паре метров от него на ногах, держа ладонь на грудной клетке и досадно хмурясь, морщась.       А Зимбер набросился на него с новыми атаками, уже более хаотичными и полными гнева. Бобби от него не отставал, казалось, несмотря на физические неудобства, стал будто только свирепее.       Использование магии незаметно отошло на задний план, и вперёд пошли кулаки…       Соня из-за этого внешнего шума будто бы немного очухалась от охвативших её внутренних громоздких переживаний. Она стала предпринимать попытки подняться. Но подниматься было до сих пор трудно и больно. Тело ныло, не хотело слушаться и отдавало сильной болью, в особенности живот, так что она опустилась обратно, ощущая, как паника распространяется по груди, как ощущение удушения нарастает. В глазу всё начинает сильнее плыть и, казалось, темнеть.       Соня судорожно сглотнула, не понимая, страшно ли ей от того, что она может потерять сознание.       В голубой глаз бросился знакомый, уже такой родной чёрный силуэт в нескольких метрах от неё и дравшихся парней. Но что-то было не так…       Налл стоял как вкопанный. Его тревога и нерешительность причиняли сильный дискомфорт.       — Ах ты ж рыжий сукин сын! — вдруг донёсся со стороны полный боли, озлобленный крик Зима.       Софья повернула голову на звук и кое-как увидела, как Зимбер, казалось, замахнулся на него чем-то серым и острым. Как огненный шар мелькнул выше неё, врезался в балкон.       Раздался взрыв, грохот, треск. Уши заложило. Горячий ветер потрепал её волосы. Мелкие и крупные обломки полетели вниз, на то место, где была девушка.       Соня и моргнуть не успела, как ощутила, что его родные руки держат её, аккуратно прижимают к своему телу. Однако даже так из её уст вырвалось шипение, а лицо исказилось от боли. Она неосознанно схватилась за свитшот, сильнее прижалась к его груди. Мысли в её голове путались.       Прежде чем отключиться, девушка подняла взгляд на расплывающийся в её зрении чёрный силуэт.       Налл стоял, опустив голову и взгляд на девушку на своих руках. Чёрные глаза были наполнены неким ужасом, неверием и горечью от происходящего. Его трясло.       — Предатель… — услышал он знакомый голос, полный осуждения, ненависти и обиды.       Сущность повернулась в сторону голоса и поджала губы, морщась, чувствуя, как по пищеводу ползёт тошнота, даруя во рту кислый привкус, от вида Бобби и его чувств, эмоций, горячих, сильно бурлящих и опасных как кипяток.       То, что ярко-рыжий парень выглядел и был потрёпанным, — это ещё мягко сказано. Были краснеющие синяки и небольшие царапины на щеке и около левого глаза, на руках. Одну ладонь Роберт держал на груди; его дыхание было поверхностным, тяжеловатым, отчего создавалось впечатление, что что-то стряслось с лёгкими. Высохшая кровь была размазана по левому виску; по подбородку и частично по щеке. Но это старая, нормального и здорового для человека красного цвета. Та, что текла сейчас, выглядела ненормально темнее, чернее. А склеры глаз были красными из-за лопнувших сосудов, но и они имели тёмно-красный, почти чёрный оттенок, постепенно заполнявший их, перекрывая собой здоровую красную кровь.       В голове Налла заметались разные слова, желающие быть сказанными вслух в виде вопросов и предложений, но все они одинаково застревали в горле.       «Надо уходить! Надо идти к Херобрину! Пока Софье не стало хуже!», — требовала та небольшая часть сущности, что ещё мыслила здраво, хладнокровно. Однако что-то крепко держало Налла на месте, позволяя разве что сильнее прижать к себе человека.       Он напугано отступил на пару шагов, когда Роберт намеревался подорвать их очередным фаерболом, но который, к счастью, отразил Зимбер ровно в соседнее здание. Ещё один взрыв, ещё один небольшой пожар.       — Я должен был ещё тогда догадаться, что случиться что-то такое! — гаркнул Бобби. Он сделал один шаг по направлению к Наллу, затем — ещё пару, но уже с трудом из-за стрельнувшей боли в районе правой лодыжки. Зим преградил ему дорогу. Ярко-рыжий парень озлобленно посмотрел в пронзительные янтарные глаза, блестящие угрозой и насмешкой, потом — на огорчённо-испуганную сущность с девушкой и сдвинул брови к переносице. — НУ И ИДИ ТЫ НА ХУЙ! — чуть ли не срывая голос, проорал Роберт.       И внезапно забился в сильном кашле, зажмурившись и прикрыв рот ладонью. По ней побежала та же неестественная кровь.       Он исчез в огненно-оранжевых искрах, так похожих на маленькие огоньки, оставляя после себя разве что тёмно-красные капли.       Из-за того, что первопричина и основной действующий фактор в лице Бобби испарился с данного места, пожары, вызванные заклинаниями и поддерживаемые человеком, потихоньку сами собой потухли, не имея должной магической подпитки. За ними постепенно перестал образовываться дым, растворяясь, пускай и намного медленнее, в воздухе.       Чувствуя, что ноги и руки ослабевают, Налл осторожно положил Софью на землю. Он оценочно посмотрел на девушку нечитаемым взглядом, пока в его душе клокотали самые разные чувства и эмоции, борясь за первое место и контроль.       Его ладони резко превратились в кулаки. Рот исказился в слабом оскале.       Гнев и горечь победили. И требовали отыграться на чём-то или ком-то за то, что случилось с человеком.       За его спиной послышалось хихиканье. Хихиканье перетекло в полноценный резкий смех, чем-то напоминающий истерический.       Сущность, хмуря брови, развернулась к Зимберу.       Его хохот в этой тяжёлой, мрачной тишине казался таким громким, как звук колокола, таким раздражающим и мерзким, как скрип мела при соприкосновении со школьной доской.       — НУ И СЮР! — прикрывая заслезившиеся глаза ладонями, воскликнул парень, смеясь, несмотря на разбитую губу, боль в челюсти, под правым глазом и в особенности левом боку. — У НЕГО… СЕРЬЁЗНО… СЕРЬЁЗНО ТАК КРЫША ПОЕХАЛА!       Гнев заставил мышцы напрячься, вызывая импульсивные, ожесточённые желания, и Налл вмиг сократил дистанцию между ним и Зимом.       — Ты специально, ДА?! — срываясь к концу на крик, стал обвинять он.       Сущность уж было потянула руку, однако парень мгновенно делает пару шагов от неё, приподняв ладони и рефлекторно покрывая тело бело-жёлтыми молниями. Последнее остановило Налла от того, чтобы не вцепиться пальцами в чужое горло и ненароком из-за чрезмерно сильной хватки не сломать шею.       Как бы Зим не старался, на его лице всё равно заиграла нервная, выдающая его страх улыбка. Он выше поднял руки в жесте «Я сдаюсь», широко раскрытыми глазами смотря на разъярённого Налла.       — Ты о чём? — всё ещё легонько посмеиваясь, невинно спрашивает Зимбер, делая ещё пару шагов от сущности.       — О чём?! О том, что ты нарочно отправил неправильные координаты! Из-за этого Я опоздал! А если бы не Роберт со своими взрывами, то я, скорее всего, и не добрался бы до вас! И Софья бы умерла!       — Да не умерла бы она, — беспечно отозвался Зим, теперь уж точно перестав смеяться. Он неуверенно убрал своеобразный щит из молний, посчитав, что это поможет меньше отражать его опасения насчёт сущности. — Я бы позаботился об этом, поверь!       С губ Налла сорвался нервный, горький смешок, и взгляд Зимбера приобрёл частицу отвращения.       — О-о-ох, я отлично знаю, как ты заботишься и как подобное заботит тебя! — с ощутимым сарказмом, ядом в словах проскрежетал он, пронзительно взглянув в янтарные глаза. Однако самому парню показалось, словно ему заглянули в душу. — Начнём с того, что ТЫ не телепортировался ко мне, забрав Софью, когда нашёл их, хотя МОГ–       — Ой, ладно тебе, она же не умерла! Чего ты так бесишься? — нагло перебил Зимбер, хмуря брови. Его лицо сделалось более серьёзным, а взгляд — таким же обвинительным, каким был чужой тон. Слегка посмелев, он сделал большой шаг к сущности и грубо тыкнул в её ключицы. — Да и вообще этого всего не случилось бы, если бы ТЫ не замешкал тогда, когда Роберт решил выбить из её рук телефон.       Чужое дыхание содрогнулось, стало неровным, судорожным, будто каждые вдох и выдох вызывали боль. Налл поджал губы, чуть скалясь. Его руки дрожали, а глаза были широко раскрыты в дискомфортных ужасе и панике, перемешанных в остатке гнева.       Зимбер удержал себя, чтобы не ринуться прочь, чтобы мышцы лица не дрогнули от страха, чтобы не отвести взгляда от чужих диких черных глаз, мелких зрачков, жутко пялящихся на него, ведь с каждой секундой всё больше казалось, что сущность может сорваться. Однако взгляд всё же соскользнул с Налла на движение позади него — на Софью: она начала приходить в сознание.       — Кстати, ты бы сейчас лучше о своей подружке переживал, — с мимолётным пренебрежением бросил парень, махнув одной рукой в сторону девушки, которая захотела перевернуться на бок, приподняться, но это лишь позволило вырваться из её рта мучительным стонам и хрипам с всхлипами.       Это будто отрезвило Налла. Он бросился к ней, начиная что-то негромко торопливо говорить ей. Спешно и от того неуклюже достал свой телефон из кармана, думая позвонить Смайли и Херобрину, но в этот же момент зазвонил смартфон Сони, находившийся у него в другом кармане. Как вовремя они решили сами позвонить!       Налл живо взял трубку.       — Здра–       — Херобрин, нужна твоя помощь. Софье. Срочно, — перешёл сразу к делу парень. — Мы сейчас телепортируемся к вам во двор!       И тут же сбросил, убирая вещи по карманам. Он дотронулся до девушки и исчез вместе с ней.       Зимбер нервно выдохнул и скривился от растущего ощущения боли в теле.       — И как ему не надоело? — недоумённо хмыкнул он, не понимая, почему Налл до сих пор её не оставил. Проблем-то сколько, а толку — ноль. — Нравится, что ли, наблюдать за её страданиями?

***

22:08

      Налл опустился на постель Сони и утомлённо вздохнул.       Херобрин встретил их там, быстренько подлечил девушку (не до конца, конечно, иначе бы это заняло больше времени, но боль и ожог прошли и свежие синяки стали менее заметными) и помог привести одежду в более-менее чистое состояние. На протяжении всего этого времени вид у него был откровенно угрюмым, недовольным. Он был не рад тому, что случилось и происходит, однако никакого возмущения не высказал. Хотя, казалось, Брин точно хотел что-то сообщить им, но вместо этого послал их домой, ссылаясь на то, что иначе её родители снова разведут панику.       Они пришли домой ближе к двадцать один-тридцати. Фактически совсем недавно.       Хоть внешне родители девушки были достаточно спокойными, на деле они были ужасно встревожены. После того как Соня переоделась, вымыла руки, они позвали её на серьёзный разговор на кухню. И тот шёл уже пятнадцать минут.       Налл стал нервно постукивать стопой об пол.       Они говорили о том, что она опять где-то пропадала, что она выглядит нездоро́во, вопрошали, что же с ней происходит. Но это больше походило не на полноценный диалог людей, а на разговор со стеной, поскольку девушка практически не говорила.       В целом разговор выходил спокойный, но тихий и по-своему тревожный.       Но вот Софья…       Сущность легла спиной на кровать и закрыла лицо ладонями.       Как же это надоело. Уже который раз одно и то же.       Налл понимает, чем её поведение обусловлено. Понимает, что он не может всё контролировать, что не всё зависит от него. Но как же это всё… утомляет.       И что делать-то? Он не понимает. Но должен же! Должно же быть хоть что-то, что можно сделать!       Налл убрал руки с лица и взглянул на потолок. Дыхание стало трудным, а после участилось вплоть до ощущения, будто ему не хватает воздуха, хотя окна в комнате открыты. Непривычное ощущение жара возникло в теле в виде маленькой искорки… Его губы скривились от злости, разочарования, отвращения к происходящему.       Он чувствовал, что не справляется, что снова… Снова это состояние… Оно всегда наступает в подобные стрессовые, отчаянные моменты; безжалостно напоминает ему о всём плохом, что случилось в его жизни, о всех его попытках сделать что-то хорошее для важных ему людей, которые неизменно заканчивались всяким ужасным событием.       А Бобби… В районе сердца больно кольнуло, и парень схватился за ткань на этом месте. Жар начал постепенно расти.       Было так… Больно. Так страшно. Видеть, как твой друг, пускай и бывший, хочет и пытается убить близкого тебе человека… И у него, Налла, был выбор: помочь Роберту или спасти Соню. Наверняка, помоги он ему, на него не обозлились бы ещё больше, а может, даже… Нет. Он не мог сделать этого, не мог не спасти подругу, которой это всё стоило жизни… Но разве Роберту не стоило? Зимбер, казалось, в тот момент был серьёзно настроен убить его и лишь в последние минуты одумался.       Бобби в принципе было так больно видеть. Не только из-за ран, травм, которые вызывали у него беспокойство за парня и вопрос, что и из-за чего у него была такая странная кровь («Он ничем не болеет случаем?»). Он изменился. В худшую, опасную для окружающих сторону… Налл не ожидал, что это так отразится на нëм — оторопью, нерешительностью. Этого не должно было случиться… Он не должен был мешкать!       Перед Софьей было стыдно. Перед ней он чувствовал вину…       В глазах то тут, то там начали появляться чёрные, белые и серые точки. Они мельтешили в его зрении, постепенно увеличиваясь в количестве, ухудшая видимость. А в ушах — нарастать звон, иногда сменяющийся на странный, но до боли знакомый шум.       Комната начала плыть. Стены и предметы стали двигаться, будто приближаться к нему, грозясь раздавить.       Сущность повернулась к стенке, сжалась, обнимая себя.       А жар всё рос и рос, стал отдавать во всё тело слабостью, глухой болью и дрожью…       Ручка дёрнулась, и дверь открылась. В комнату зашла Соня — однако без бинта на левом глазу. Девушка закрыла дверь на замок и опустила утомлённый апатичный взгляд на свою кровать. На Налла, который мелко дрожал, жался от страха с унынием и учащённо дышал. Она встрепенулась от его чувств и собственной тревоги.       Софья села рядом и, ощутив, что тот теплее обычного, дотронулась рукой до лба парня. Чужое тело горело. Оглядев его силуэт, присмотревшись к его мелким движениям и прислушавшись к звукам, создавалось впечатление, будто его лихорадило.       Паника подступила к горлу мнимым комом. Что делать? Дать жаропонижающее? А точно ли его организм отреагирует так, как ей нужно? Он же не человек, и мало ли какая будет реакция… Впрочем, наверное, в случае (по крайней мере) Налла температура выше сорока так же нежелательна, как и у людей…       Несмотря на сомнения, Соня бросилась вон из комнаты за нужными таблетками, градусником и стаканом воды. Положив предметы на комод, девушка села на постель и опустила ладонь на его плечо.       — Налл, можешь, пожалуйста, лечь на спину и положить градусник под подмышку, — постаравшись звучать достаточно громко, попросила она.       Но сущность не отреагировала.       — Налл?       Софья не имела достаточных сил, чтобы повторить слова, чтобы заставить парня обратить внимание на неё и её просьбу. Не было достаточной уверенности в себе и своих действиях, чтобы сделать это. Были зато жалость, сожаление и вина, которые начинали кричать о себе так же сильно, как начало биться её сердце от тревоги. Она взглянула на Налла, снова ощущая то, что он чувствует.       Но быть может, можно как-то по-другому?       Вытерев пальцами накатившиеся на глаза слёзы, девушка нерешительно нагнулась к нему и обняла, прислоняясь щекой к его плечу.       Налл от её касаний дрогнул. Схватился за её руки, а затем и вовсе развернулся туловищем на спину, дабы обнять девушку в ответ.       Но с последним он медлил, пока тем временем Соня мягко обняла его за шею, мельком посматривая на него с сочувствием и виной.       Парень замялся.       Одна часть него чувствовала за происходящее некий стыд, ругалась из-за того, что он снова в таком состоянии, что он ведёт себя не соответствующе. Она просила тишины, желала уйти туда, где он будет совершенно один, чтобы он успокоился, нормально всё обдумал. Но он же не может оставить Софью одну…       А другая — ощущала, понимала, что что-то в нём дало трещину и что эта самая трещина разрастается; что ему сейчас необходим кто-то близкий, чтобы всё внутри него не раскололось ещё больше, ещё сильнее.       Но для Налла было что-то неправильное в том, что она склонилась над ним, обнимая, словно это потихоньку переходит ту грань дозволенного и нормы, что парень поставил для себя в (их) дружеских отношениях.       Для него также было каким-то неправильным то, что Софья, будучи младше, пытается успокоить его так. Ну он же… ОН же старше! Он должен быть сильным! Он должен вести себя по-другому! Так почему? Почему именно сейчас его физическое, эмоциональное и психическое состояние решило дать сбой?!       «Слишком утомился. Распереживался», — сам себе ответил парень, но легче от этого не стало. Налл всё равно ненавидел это. И ненавидел то, что не может толком что-то с этим сделать сам.       — Всё в порядке, — будто прочитав его мысли, прошептала девушка.       Его ладони, подрагивая, неосознанно мягко упали на её лопатки, сомкнулись, обнимая. Однако Налл не смог дать себе подвинуться ближе к стене, дабы Соня смогла поудобнее усесться на кровати.       Та «другая» часть была банально сильнее. Да и в конце концов, он же правда не может оставить подругу одну, а как-то помочь себе успокоиться надо?..       И это действительно помогло. Дыхание постепенно более-менее выровнялось, и посторонние лишние звуки в ушах исчезли. Однако температура, пускай и не настолько высокая, лёгкий шум в глазах и головокружение оставались.       Соня спустя несколько минут приподнялась и положила ладонь на его лоб, уточняя:       — Тебе стало легче?       — Да, — тихо ответил Налл, отведя взгляд на стену. — Спасибо. И… Прости, пожалуйста.       — За что?       — За то, что опоздал и позволил тебе пострадать… — недовольно нахмурившись, прошептал он, а про себя добавил: «Опять». — Это же как-никак стоило тебе жизни и здоровья.       — Ладно уж, — закатив глаза, меланхолично-спокойно отозвалась она. — Ерунда. Не стоит из-за этого извиняться.       Брови Налла нахмурились сильнее. Его лицо искривилось под закипевшим возмущением. Ну как такое можно назвать ерундой?! Она же снова чуть не погибла!       Чёрные глаза метнулись на саму девушку. И сердце сущности упало, больно ударяясь обо дно удушающих тревоги и печали.       Лицо у Сони было такое, будто… Сегодня не произошло чего-то особенного. Будто сегодня был самый обычный день. Будто нет ничего такого в том, что опять её побили, что опять её хотели убить. Она была совершенно равнодушна к тому, что случилось часами ранее.       — Это не ерунда! Это важно! — возразил Налл, чуть привстав на локтях. — Я должен был предотвратить это, когда Роберт решил набро– Нет! Когда он подошёл к тебе и Арине, но я подвёл тебя!       Голубые глаза опустились на пол. О нет… Опять это выражение лица, будто её, как маленького ребёнка, ругают за крайне грубый проступок.       — Если тебе станет легче, то знай, я не злюсь на тебя. По-моему, ты ничуть не виноват, — не поднимая взгляда, сказала Софья и отвернулась, кладя руки на свои колени. — Да и я бы не обиделась, если бы ты решил спасти Бобби, а не меня. Дружба с ним для тебя важна. Ты же как раз опоздал, потому что не хотел с ним драться, так?       Парень прерывисто вдохнул и выдохнул. Ему словно на физическом уровне только что воткнули нож глубоко-глубоко в тело и начали медленно резать, вызывая сильное кровотечение.       Наллу и так было дурно от того, что он не смог пересилить себя в тот момент. Он же мог встрять, мог попробовать поговорить с Робертом, и, возможно, всего этого не случилось! Но он этого не сделал, в итоге просто замешкался в нежелании драться с бывшим другом, где-то глубоко в душе понимая, что его слушать не стали бы — Бобби не ощущался готовым к нормальному разговору — а просто так он Соню бы не отпустил, так что драться в любом случае пришлось бы. И тут ему говорят ЭТО, зная (но не понимая), что он ею дорожит, что он за неё переживает, что ему больно от того, что с ней происходит…       — Но ты мне тоже важна! — морщась от внутренней боли, горько воскликнул парень. Казалось, он мог заплакать. — Причём ни капельки не меньше, чем Роберт!       Девичьи плечи содрогнулись, и она начала сильнее сутулиться. Её голова опустилась, чёлка прикрыла глаза. Вина начала сильнее сочиться из неё. Губы задрожали. Соня прикусила нижнюю в попытке утихомириться внешне.       — Прости, — прошептала девушка, сжимая ткань домашних брюк.       С тяжёлым, уставшим вздохом сущность рухнула обратно на постель, закрывая рукой глаза.       Прошло сколько-то минут. Через дверь доносились приглушённые звуки телевизора — казалось, какие-то новости — и голоса родителей.       Софья опустила грустный взгляд на Налла. Возмущение и некая обида витали вокруг него, противно давили на тело, стискивали его, вызывая желание плакать. Ей действительно было жаль. Делать ему больно никак не хотелось. Но… Она, правда, ничего не чувствует по поводу случившегося очередного нападения. Полнейшее безразличие. Разве что, возможно, где-то глубоко в душе было сожаление. Сожаление, о котором думать и говорить было страшно.       Не зная, что поделать, чтобы Наллу стало легче и самой чувствовать себя менее отвратно, Соня немного наклонилась к нему и нежно, но откровенно несмело коснулась чужой до сих пор горячей щеки, стала гладить большим пальцем, будто её могли оттолкнуть из-за произошедшего минутами ранее. Парень убрал руку, задумчиво посмотрел на девушку и, вопреки её ожиданиям, слегка подался её руке, её мягким, аккуратным движениям. Он издал ещё один вздох, и возмущение с обидой поутихли, давая выйти на первый план усталости и печали.       Его взгляд зацепился за её левый глаз: не без помощи Брина, пускай и небольшой, синяк, казалось, скоро совсем пройдёт; боли уже нет, как и светобоязни, из-за которой Софья носила бинт всё это время. Только склера глаза всё ещё имела красноватый оттенок. Налл чуть нахмурился. Она говорила, что это должно пройти, и он надеялся на это.       Девичья ладонь плавно переместилась на его лоб, такой же горячий, пока взгляд внимательно обходил его чёрный силуэт, а уши вслушивались в его дыхание. Он всё ещё как-то поверхностно дышал.       Человек помедлил, прежде чем заговорить:       — В любом случае… Давай ты всё-таки на всякий случай померишь температуру, а то, кажется, она у тебя до сих пор высокая, — зыркнув на градусник, предложила она. — Если что, выпьешь жаропонижающее.       Налл хотел было возразить и встать с кровати, поскольку уже поздно и завтра ей надо рано вставать. Однако, подумав, решил не делать этого. Всё равно Соне сейчас не до школы, так что она заставит его лечь обратно, ведь его самочувствие не пришло до конца в норму.       Софья протянула ему предмет и вздрогнула, когда доселе спокойно лежащий на комоде смартфон вдруг завибрировал. Налл взял его из её рук и положил подмышку, наблюдая за тем, как подруга берёт телефон в руки, слабо хмурится, прочитав имя звонящего. Она взяла трубку, и по ту сторону прозвучал с долей беспокойства голос её брата:       — Привет, сестрёнка. Мне надо с тобой поговорить о кое-чём.       Девушка хмыкнула, отмечая, что это похоже на него — говорить сразу и прямо, не терять времени, если дело срочное, важное или весьма тревожит его. Впрочем, о чём подобном решился говорить Кирилл на ночь глядя?       Соня задумчиво посмотрела на Налла. Чёрные глаза расширились, когда их обладатель понял, что она хочет сделать.       — Мне… Тоже есть о чём поговорить с тобой.

***

Параллельно тому, что происходило у Софьи…

18:56

      Арина вздрогнула и резко развернулась, готовясь ударить кулаком в чьё-то лицо.       — Э-это я, это я! — взволнованно прошептал Смайли, сгорбившийся из-за веток куста. Девушка внимательно поглядела на него, прежде чем опустить руки (но не разжать кулаки). — У вас снова что-то случилось? — спросил он, хотя всё слышал от начала и до конца по мере приближения к данному месту.       — Да, — расстроенно и раздражённо отозвалась она и глянула на дорогу, по которой ушла её подруга с Робертом.       Арина покрепче сжала кулаки. Ей очень хотелось пойти за подругой, но здравый смысл твердил ей: «Ты никак не поможешь. Ты только усугубишь ситуацию». Ведь действительно, что же она может сделать толкового этому ярко-рыжему парню? Верно, ничего. Плюсом ко всему Софье уж точно не станет лучше, если она вклинится в их компанию и уж тем более если пострадает. Арина это понимала, однако меньше от этого её внутреннее бешенство не стало.       Девушка сердито вздохнула и махнула рукой на подъездную дверь:       — Пошли ко мне.       Она не увидела, как на лице Смайли возник если не страх, то некое сомнение с тревогой.       Арина грубо открыла дверь и, не дожидаясь тени, пошла наверх. Она крупными шагами, пропуская по две ступени, решительно поднималась на третий этаж по лестнице. Ей очень хотелось домой и в кои-то веки просто поговорить со Смайли. Он должен был ответить на некоторые её вопросы.       — Постой! — крикнул он ей, но девушка не остановилась. Парень взял её за предплечье, когда до третьего этажа оставалась лишь одна ступенька. — Да постой же!       — Ну что?!       — У тебя в квартире кто-то есть. И это не человек, — обеспокоенно предупредил тень. Девичьи брови нахмурились, однако глаза отчётливо выдали недоумение, страх. — Давай уйдём отсюда, пожалуйста.       Арина вырвала свою руку из чужой хватки, поднялась по последней ступеньке и отошла на несколько шагов от него. Её взгляд ожесточился. Наполнился сильной тревогой, когда она вспомнила о своей кошке Мурке, которая была в квартире.       И даже слабый, практически неуловимый, распространяющийся с верхних этажей по подъезду запах крови вперемешку с чем-то омерзительным, до тошноты резким и сладким не мог отбить у неё желание остаться и проверить свою квартиру.       — Но такого не может быть! Я закрывала двери и окна, — запротестовала она, смотря в багровые глаза, не менее настороженные из-за данной ситуации. Но в голосе промелькнуло неверие в то, что сама сказала, в то, во что ей хотелось себя же убедить, дабы было спокойнее, несмотря на полное понимание возможных способностей мифов и, как следствие, событий. — Да и откуда у тебя уверенность, что это не человек?       — Я отлично знаю, как ваши организмы звучат, — объяснил Смайли, видя, как в её глазах гуляет сомнение. — А то, что находиться в твоей квартире… Это нечто ин-ное, — голос дрогнул в страхе от возникших подозрений.       Девушка перевела взгляд на дверь в свою квартиру, на ту, которая находилась в тени в углу. Она выглядела целой, без каких-либо изменений.       Арина собралась подойти, чтобы поближе рассмотреть дверь, возможно, дёрнуть за ручку, дабы проверить, не закрыта ли она на замок, и в любом случае зайти внутрь. Там, чёрт возьми, её кошка! Она не могла её оставить…       Но парень не позволил ей это сделать. Он схватил её за руку и отдёрнул к себе. Закрыл ей рот, увидев, что та собралась возмущаться.       — Прошу тебя, уходи! — умолял Смайли, медленно отходя с ней к лестнице, потому что она упиралась, сопротивлялась. — Я позабочусь о твоей кошке. Только, пожалуйста–       — Смайли, Смайли, Смайли, — растянул знакомый ему мужской голос.       Тень вздрогнул и обернулся на дверь квартиры девушки. Голос шёл оттуда.       Человек, естественно, не услышал этого. Сказано было недостаточно громко, чтобы звук прошёл через плотную металлическую дверь, но достаточно, чтобы его услышали существа с подобным острым слухом, как у Смайли. Арина могла лишь озадаченно поглядеть на парня, на то, как его лицо преображается под ужасом осознания, кто находится в квартире.       Не успел он прогнать девушку, как дверь открывается. В тени дверного проёма показалась высокая фигура. Багряные зрачки недобро блеснули.       Смайли закрыл собой Арину, напряжённо наблюдая, как растягиваются бледные губы чужака в лёгкой коварной улыбке.       — Ну ты, конечно, спец всё обламывать, — с намеренно наигранными разочарованием и досадой произнёс тот. — Я хотел устроить сюрприз.       Тень цокнул, хмурясь. Судя по тону голоса и смеющимся глазам, это была ложь. Эта встреча была запланирована изначально. Он не сомневался в этом. Да и даже если не здесь, они наверняка встретились бы где-то в другом месте.       — Как же ты всё-таки лёгок на помине, — недовольно сказал Смайли и скривился, поджимая губы. — Мимик.       Арина округлила глаза. Вспомнились слова Софьи, и от понимания, что людоед стоит буквально в нескольких метрах от неё и она в теории может стать его ужином, она почувствовала, как кровь начала стыть в жилах. Девушка закрыла рот руками.       — Ну-у-у, — как-то обиженно протянул перевёртыш. — Чего так серьёзно и формально? Зови меня Мик или Микки! Я же говорил тебе ещё тогда, не?       Пальцы Смайли дёрнулись, будто желая образовать кулак, но не решаясь на это.       — Не дождёшься, — чуть ли не огрызаясь, шёпотом отозвался он.       Мимик огорчённо цокнул.       — Ты всё ещё такой же душный.       Она легонько и несмело выглянула изо плеча тени.       В одном-двух метрах от них, облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди, стоял парень на вид лет двадцати трёх ростом чуть выше Смайли.       Арина недоумённо сощурила глаза, осознав, что у перевёртыша вместо ожидаемой ею, описываемой многими маски… Было обычное человеческое лицо, насколько это, конечно, можно говорить, учитывая всё остальное: кожа белая, как наичистейший мрамор; передние пряди растрёпанных тёмно-русых волос были заведены за уши; тёмные круги расположились под глазами, имевших угольную склеру, багряные зрачки и взгляд лукавый, зловещий, но в то же время какой-то неприятно слащавый, пугающий тем мимолётным безумием, которое далеко не сразу бросалось во внимание.       От глаз — ближе к ушам — прямо вниз до челюстей тянулись кроваво-красные полосы. Опустив глаза, девушка заметила, что пальцы рук Мимика были тёмно-красными. Сперва она приняла это за кровь, но, присмотревшись, поняла, что это, как и полосы, была всего лишь его кожа.       Одет Мимик был в бледно-голубой с тёмными полосками того же цвета джемпер с рукавами чуть ниже локтя, тёмно-синие прямые джинсы, скрывающие под своими штанинами тёмно-серые ботинки.       Парень обратил внимание на то, что его разглядывают, и, щурясь, чутка осклабился ей, показывая острые зубы. Девушка напряглась ещё больше.       — Ты что здесь делаешь? — холодно спросил Смайли, непроизвольно чуть двинув ногой назад. — И как ты оказался там?       — А разве нужен повод? Я, по-твоему, не могу просто взять и навестить тебя? А как оказался: нужно получше закрывать окна, — усмехнулся перевёртыш, бегло глянув на человека и опуская руки. Вдруг его глаза сверкнули, а улыбка стала шире. — О, ты наконец-то избавился от этого глупого свитера! — воскликнул он, заметив, что на тени свободная футболка.       Мимик сделал резкий шаг к ним. Хотел сделать и второй, но не смог — заместо этого он чуть не упал, когда его собственная густая и чёткая тень крепко схватила его за ноги, заставляя встать на месте. Парень хмыкнул, флегматично наблюдая за тем, как его тень сильнее обвивается вокруг его стоп, голеней.       — Не подходи! — приказал Смайли, чувствуя, как то, что заменяет ему сердце в его теле, сжимается от страха. Он удержал себя на месте, чтобы не сбежать.       Багряные зрачки поднялись на человека-тень, смотря исподлобья и через выбившиеся мелкие пряди волос.       Смайли несильно ткнул локтем в бок Арины, намекая на то, что ей следует уходить отсюда. На это девушка поморщилась. И вдруг сильнее всполошилась. Пальцы похолодели от пришедшей мысли.       — А как же моя… — одними губами прошептала она.       — Кошка? — закончил за неё перевёртыш. Заметив, как та побледнела, он довольно ухмыльнулся. — Да не переживай ты, долго она не мучилась. Ну-с, конечно, насколько так можно сказать в отношении разбитой об стену головы.       Лицо Арины застыло в ужасе, шоке. На краях её глаз выступили горькие слёзы, пока всё её тело начало подрагивать от вспыхнувшего гнева. Смайли вцепился в её плечи, приобнимая, чувствуя, что от накативших эмоций та в любой момент может наброситься на Мимика, желая отмщения.       А Мимик в свою очередь фыркнул, приподнимая нижние веки, расплылся в издевательской ухмылке, наблюдая, как различные переживания и мысли разрывают подростка изнутри, заставляя слёзы пойти по щекам. После он и вовсе впал в заливистый, не менее издевательский, противный смех.       — Тихо-тихо, — с сочувствием прошептал Смайли ей, когда она дёрнулась, попыталась высвободиться из его хватки, чтобы ударить перевёртыша.       — Ты бы видела своё ебало! Это выражение превосходно! — ехидно проговорил Мимик, хихикая. Арина снова попыталась подойти к нему, плача и хмуря брови от гнева. Парень перестал смеяться, но данная ухмылка всё ещё держалась на его лице. — Да жива твоя кошка. Я успел ей только бок оцарапать: она у тебя такая юркая! Под ванну залезла, а мне было лень её доставать. Да и я не голодный: поел хорошо не так давно.       Лучше от этого девушке не стало.       — Какая же ты мразота! — прошипела она, сжимая ладони в кулаки. — Ебла–       Закрыв ей рот ладонью, чтобы она не ляпнула ещё чего похуже, Смайли посмотрел на неё как на сумасшедшую, ведь прекрасно понимал, что сейчас может произойти.       Глаза Мимика сузились, брови приподнялись. С одной стороны в них читалась некая гордость, будто его только что похвалили, а не грубо обозвали, а с другой — чистая угроза.       — Знаешь, для куска мяса ты больно смелая и наглая, — с ледяным тоном проговорил перевёртыш, слегка оскалившись. Его зрачки сверкнули опасностью.       От этих слов Арине показалось, словно её выбросили на мороз без тёплой одежды. Гнев меньше не стал, но вот страх… Девушка лишь сейчас вновь вспомнила, кто перед ней стоит.       Смайли, не особо церемонясь, толкнул её в сторону спускающейся лестницы, смягчил её падение при помощи естественных теней. А сам уклонился от когтей Мимика, замахнувшегося на него, схватил его за волосы левой ладонью и что есть силы ударил лицом об стенку. Та громко треснула.       Тень услышал, как Арина спешно спускается на этаж ниже.       Чужие волосы чуть приподнялись, стали грубее, твёрже и острее, словно иглы, тем самым заставляя Смайли отдёрнуть руку, зашипеть от боли и отойти от перевёртыша.       — А ты, я так погляжу, стал смелее с нашей последней встречи, — констатировал факт Мимик, отходя от стены и живой тени ближе к двери квартиры девушки.       Его сине-голубая кровь текла со лба и из носа, однако сам парень выглядел до отвращения довольным, даже счастливым. Смайли видел, как с каждой секундой извращённый интерес в его глазах увеличивался в размерах. Колени предательски задрожали.       Он не успел отскочить, слиться с естественными тенями, как его бьют в грудь, хватают за волосы обеими руками и, опуская, дают коленом по лицу. Затем Смайли грубо кинули на грязный неровный плиточный пол.       Человек-тень глухо вскрикнул от боли во всём теле. В глазах заплавали тёмные пятна.       Парень закричал громче, когда чужой ботинок, за секунду приобретший шипы на подошве, наступил на его правую ладонь.       — Ты уж прости, — приторно и надменно проговорил Мимик, надавливая сильнее и двигая обувью. Он злорадно усмехнулся, видя, как корчится от боли Смайли. — Но таким как ты, живая тень, надо всячески напоминать, где ваше место. Иначе быстро обнаглеете.       Смайли поджал губу, чувствуя, как новый крик просится наружу. Но он застрял в горле, ибо если будет кричать, станет только хуже.       Промелькнуло непонимание, по какой причине никто не приходит на его муки, на его крики… Не то думают, что это не их дело, не то… Дома-то никого и нет. Здесь… такая могильная тишина, которую нарушает лишь Мимик и Арина.       Паника и горечь начали давать свои плоды: голова начала кружиться, разрываться от нахлынувших воспоминаний, заставляющих рефлекторно сжаться в жалкий комочек (авось из-за отвращения и скуки быстрее перестанут мучать?).       «Нет-нет! Вставай!», — сказал мысленно он сам себе, пытаясь бороться со своим прошлым.       Перевёртыш охнул, когда почувствовал, как его собственная тень окольцовывает пальцы вокруг его шеи, тянет назад, заставляя убрать ногу с ладони.       Смайли, пошатываясь и шипя от боли, приподнялся на локтях и пытался сообразить, что делать дальше. Мысли в голове накладывались друг на друга, сливаясь в непонятную кашу. Но из всего этого беспорядка лишь одни мысли оставались чёткими и ясными — из прошлого.       «Я не смогу. Я не справлюсь», — громко прозвучало в его голове. Магия содрогнулась, ослабла, отпуская неприятеля — и на его голову тут же наступили ровной подошвой, тем самым с силой ударяя лбом об пол, заставляя склониться.       — Ты, Смайли, давай-ка не забывай: ты что там, что здесь всего лишь прислуга, — холодно отчеканил Мимик, и его слова слабым эхом разнеслись по помещению. — И ничего не стоишь.       Тень пробила дрожь от слов, прозвучавших в его голове до ужаса и боли знакомым голосом. Тело сковало ощущение потустороннего холода. Оно напряглось в ожидании боли.       Левое веко и щека под ним начинают гореть. Несколько крупиц-песчинок посыпались на пол с щеки.       Ожидание оправдалось.       Тяжесть на голове исчезла — и последовал мощный удар в районе между щекой и виском. По подъезду разнёсся несильный хруст. Смайли боком немного отлетел к стенке, прокатившись по полу и собирая грязь с пылью. В его глазах всё поплыло, почернело, и он отключился.       Мимик вскинул бровь, заметив, что чужие веки закрылись, а левая щека… Он присел на корточки у лежащей без сознания тени и взял его за подбородок, начиная с детским любопытством разглядывать.       — Нихуя ж себе, — усмехнулся перевёртыш при виде трещины, что из глаза распространялась по щеке кривой, тонкой, но достаточно глубокой полоской.       Парень ещё немного осмотрел чужое лицо и оставил живую тень лежать на полу. Подошёл к лестнице и посмотрел вниз, прищуриваясь.       Арина всё это время сидела, дрожала, закрыв рот и опустив глаза на пол, на первом этаже в прямоугольном небольшом пространстве под лестницей. Она не смогла заставить себя уйти, бросив Смайли, но и подняться обратно к нему смелости не хватило.       Она старалась не издавать звуков, не плакать, чтобы Мимик её не нашёл, хоть и понимала, что это бесполезно. Впрочем, последнее удавалось труднее всего. Слёзы всё равно шли, пускай и не слишком сильно.       — Бедняжка, — слащаво, с мнимой жалостью промурлыкали вблизи неё. — Перепугалась, распереживалась, да?       Девушка испуганно уставилась на Мимика, который стоял в метре, подбоченившись, и снисходительно улыбался. Она в панике подскочила на ноги, забегала глазами, думая, что делать, но за это время он сократил дистанцию, отчего пытаться бежать уже было бессмысленно.       Глянув в чёрно-красные глаза, в которых блеснул животный аппетит, уголки её губ задрожали, слёзы участились. Арина зажмурилась, опустив голову и закрыв её руками.       Пока одной ладонью крепко взялись за её правое плечо, другой — больно схватили за левое предплечье и резко потянули вверх, будто желая оторвать. Девушка прикрикнула, всхлипнула, приготовилась к наихудшему.       Но дальнейшей боли не последовало. Вместо этого послышался раздражённый вздох, и её левую руку отпустили.       — Девчонка, — она несмело взглянула на перевёртыша, на его рассерженную физиономию, — скажи-ка сколько время, — потребовал он, и Арина озадаченно округлила глаза. — Не смотри так. И не думай пиздеть. Я прекрасно знаю, что у тебя телефон с собой. Вы с ними практически не расстаётесь и никуда без них не идёте.       Девушка начала панически искать смартфон по карманам и, найдя, пролепетала:       — Д-девятнадцать-сорок!       Мимик посмотрел на неё таким строгим, придирчивым и неодобрительныи взглядом, словно она совершила ужаснейшую ошибку. Парень отвернулся вполоборота и провёл ладонями по лицу сверху вниз, жалуясь:       — Бля-я-а-а! Этот сучоныш опять будет душнить.       Когда его пальцы оказались на подбородке, он зыркнул на Арину раздосадованно. И неожиданно для неё изменился в лице — расслабился, хитро и недобро улыбнулся — отчего та вздрогнула.       — Ну-с, твоё убийство отменяется! — заявил Мимик, легонько похлопав её по голове, и направился к двери подъезда.       Перевёртыш нажал на кнопку, и, открывая дверь, всё его тело — даже одежда с обувью — подобно хамелеону из какого-нибудь мультфильма, на глазах слилось с окружением, делая его невидимым.       Он ушёл, и дверь захлопнулась.       Арина чуть не выронила смартфон из дрожащих рук от шока, что глубоко засел в её душе. Ноги подкосились, и девушка, облокотившись о стену, рухнула на пол, на колени. Слёзы частыми каплями продолжали течь. Изо рта вырвался судорожный вздох, пропитанный ужасом. Плечи и левое предплечье начали пульсировать болью.       «Смайли…», — не сразу вспомнила Арина, побуждая себя найти силы подняться. Преодолевая слабость, тошноту и боль, девушка поспешила наверх, да так, что чуть не упала на одной из ступенек, споткнувшись.       Карие глаза в страхе расширились, когда она увидела Смайли на полу без сознания. Она вмиг оказалась подле него на коленях. Осторожно перевернула тень на спину и легонько приподняла его голову. Её взгляд наполнился сожалением, когда заметила трещину на его щеке.       — См-майли, Э-эй! — промямлила Арина, не совсем понимая, живой он или нет, и несильно похлопала его по щекам. Впрочем, исходя из слов Софьи, раз он находиться перед ней не в виде светло-серой кучки песка или пыли, то, должно быть, живой. — Очнис-сь… Пожалуйста.       Но несмотря это знание, в душе были сомнения. Паника всё ещё заставляла её сердце учащённо биться, а мысли — хаотично носиться в попытке понять, что же делать.       В голове образовалась мысль-импульс, и девушка осторожно взяла его под подмышки, намереваясь притащить его в квартиру, дабы там уже решить, что конкретно делать. Она старалась нести его аккуратно и не отпускать, поскольку для неё он был достаточно тяжёлым, так что слабые руки ныли и просили бросить тело.       Когда её ноги почти перешли порог квартиры, тень зашевелился.       Багровые глаза неспеша открылись.       — Где?.. — пробормотал он и поднял голову, посмотрев на Арину.       Она облегчённо выдохнула, осторожно отпуская его. У Смайли кружилась голова, так что Арина помогла ему подняться и зайти внутрь. Парень опустился на пол в коридоре у стены, съёжился, до сих пор чувствуя этот холод.       Небрежно сняв обувь, девушка тут же побежала в ванную за Муркой. Арина опустилась на колени, нагнулась, заглядывая под ванну, и позвала питомца:       — Кис-кис-кис, Мурка, это я-я! — дрожавшим от тревоги и нового порыва для слёз голосом говорила она. — П-пожалуйста, Мурка, выйди ко м-мне.       Она ещё и ещё звала её, но к ней не выходили, из-за чего она подумала, что, может быть, животное сменило место. Однако Смайли сказал ей, что кошка до сих пор сидит под ванной, просто напуганная и напряжённая; предложил позвать её по-другому, например, едой, но перед этим вымыть руки и переодеться во что-то, чего Мимик не трогал (по крайней мере, не должен был…).       Арина приняла его советы. Переоделась в домашние длинные шорты и свободную футболку. Взяла из шкафчика в её комнате пачку с кошачьими витаминками, так как знала, что Мурка их любит. Вернулась в ванную. И на этот раз, хоть и не сразу, но получилось.       Кошка осторожно выглянула из-под ванны, настороженно огляделась, принюхалась. Её ушки то и дело напряжённо двигались, словно пытаясь понять, определить, есть ли в доме посторонние, что могут причинять ей вред, или нет. Животное подошло к хозяйке и ласково потёрлось мордочкой о её руку, приподняв хвост. Девушка нежно провела ладонью по голове, спине Мурки и почувствовала, что сейчас снова разрыдается.       Мимик не соврал о том, что оцарапал животному бок. Белоснежная шёрстка была окрашенной в бордовый, местами слипшейся и, как следствие, жёсткой. Порезы были длинными; казалось, неглубокими — но Арина была в этом не уверена. Кровь почти перестала течь, превратившись в тёмные корочки. Сердце девушки разрывалось на куски от этого вида, заставляло кровь закипать в гневе от понимания, что это случилось и кто это сделал.       — П-пойдём, Мурка. Обработаем т-твои ранки, — всхлипнув, проговорила она и поднялась.       Смайли наблюдал за тем, как питомец пошёл за хозяйкой в другую комнату и как эта самая хозяйка стала носиться по квартире в поисках того, чем можно обработать раны её домашнему животному, совершенно забыв про по сути гостя.       — Надо будет сводить тебя к ветеринару. А то мало ли где этот мерзавец ходил… — услышал он девичье озлобленное бормотание из её комнаты.       Тень не жаловался. Наоборот, ему как будто бы хотелось побыть в тишине. Или нет? Парень и сам не до конца понимал. После подобных инцидентов он всегда чувствовал себя не очень хорошо. На поверхности души лежали опустошённость, усталость, но глубоко-глубоко внутри — ненависть. Ненависть к тому, что это повторилось; тому, что он не может выбросить эти воспоминания и просто забыть; к себе…       Смайли потёр свои глаза и притянул к себе колени, утыкаясь в них. Арина всё ещё не замечала его, из-за чего такое знакомое чувство одиночества, ненужности ударило по нему с новой силой. Будто он снова находится на каком-то сиде или там один…       Парень резко ударился затылком о стену и раздражённо прошипел.       Нет. Он не должен раскисать. С ним приключались вещи и похуже. Сейчас он, будучи старше, должен поддержать и успокоить Арину!       Тень, опираясь на стену, встал медленно, дабы боль во всём теле не жгла так сильно. Парень поморгал, прежде чем поднять глаза на входную дверь, которая… отдалялась от него. Она уходила всё дальше и дальше, пока бежевые обои коридора становились более серыми, приобретали жёлтый оттенок. А в ушах… В ушах стояла полная пугающая тишина, какая обычно стояла дома у него.       Волосы встали дыбом. Тень похлопал себя по щекам, помотал головой. Сильно зажмурился и живо распахнул глаза. Перед ним вновь была квартира Арины, а не оно.       «Так, Смайли, успокойся. Ты здесь. Не там», — мысленно сказал парень сам себе и стиснул ладонью футболку на груди, чувствуя сильную пульсацию в ней и как тело уже напрягается, подобно пружине, чтобы броситься в бега. — «Не начинай. А то станет хуже».       Он нервно сглотнул, и глотка отозвалась болезненным жжением. Тень неспеша подошëл к комнате Арины, встал в дверном проëме и заглянул внутрь.       Кошка лежала боком на сложенном на краю кровати одеяле. Арина сидела рядом с Муркой и нежно гладила её по голове. Лицо девушки было мрачным, красным от слëз, а глаза опухшие, заплаканные. Смотря на неë, не покидало ощущение, что она может снова вот-вот впасть в истерику.       Краем зрения она заметила его и похлопала по месту рядом, приглашая сесть, что тень наконец-то и позволил себе сделать. Парень осторожно опустился в нескольких дециметрах от девушки и сгорбился, оперев локти о ноги.       Его тело со временем расслабилось. Боль чутка ослабла. И теперь-то он точно чувствовал себя просто опустошённым, не в состоянии быть эмоциональным как прежде и оказать соответствующую поддержку. Кроме того на душе была какая-то тяжесть… Тень отвёл уставший взгляд в сторону, не в силах сказать что-либо. Сжал ладони в кулаки, чувствуя себя никудышным.       Арина зыркнула на парня. Было кое-что, что очень хотелось спросить. Вернее сказать, уточнить. Однако глодала неуверенность, делать это или нет. Вещь явно неприятная и навряд ли, как ей казалось, Смайли захочет с ней говорить об этом… Но попытаться стоит, посчитала она. Тем более это, похоже, так или иначе связано с тем, что она и так хотела узнать.       — Слушай, можно кое-что спросить у тебя? — продолжая гладить питомца, поинтересовалась девушка. Смайли кивнул ей, прикрывая глаза. — То, что сказал Мимик, — это…       — Правда. Мы, люди-тени, не более чем прислуга, посему и отношение соответствующее, — сухо отозвался он и пожал плечами. — Не знаю, конечно, может, кому-то повезло, и с этим «кто-то» не обращались как со слугой. Но я вот являлся обычным прислужник-ком, — голос дрогнул из-за стрельнувшей слабой душевной боли в груди. Тень поморщился. — Ну знаешь. Принеси-отнеси-собери. Иногда была чёрная работа. Однако, к счастью, меня хотя бы не заставляли руки марать в крови. Тем не менее из-за последнего относиться ко мне лучше не начинали.       Парень насупился, обнял себя, припомнив, как видел издалека этих убийц. Хозяин запрещал ему контактировать с остальными людьми-тенями, причём с любыми. Видите ли, «они нехорошие и навредят ему». Но даже если бы этого запрета не было, Смайли бы всё равно ни за что не подошёл бы к теням, которых вынуждали пачкать руки. Они были… такими бездушными и внешне, и внутри. Они пугали Смайли.       Со стороны девушки послышался всхлип. Она тёрла глаза, вытирая накатившиеся новые слёзы.       Тень мягко погладил её по плечу в попытке успокоить. Возможно, он мог бы приобнять Арину, но он не знал, не понимал, действительно ли мог. Она всё же не до конца ему доверяет. А нервировать её ещё больше не хотелось.       Впрочем, Арина сама села к нему поближе. То ли доверять стала больше, то ли не знала, к кому пойти и просто что ещё сделать, дабы успокоиться. Смайли в данный момент физически был ближе, да и показал себя с хорошей стороны, не бросив её. Тем не менее парень так её и не обнял, только переместил руку на голову, начиная гладить уже её.       В комнате становилось всё темнее и темнее: солнце окончательно зашло за горизонт, наступили вечерние сумерки. Тень магией раздвинул шторы, пооткрывал окна в квартире, чтобы внутрь зашёл свежий воздух и Арине полегчало: девушка была ужасно бледной, ослабшей и дышала так, что аж казалось, что она вот-вот упадёт в обморок.       Смайли хотел было предложить ей сделать чай, поесть и, может быть, посмотреть что-то, дабы успокоиться, отвлечься, тем самым побыстрее отойти от случившегося, но замок входной двери защёлкал, и девушка дёрнулась от испуга.       — Это родители твои пришли, — сообщил он. — «И они вопрошают, почему в коридоре стоит такой мерзкий запах, напоминающий запах мертвечины…» — Слушай, мне–?       — Останься! — вцепившись в его футболку, попросила она. В её глазах до сих пор плескался страх. Губы дрожали. — П-пожалуйста. Хотя бы до момента, пока я не лягу спать…       Тень как раз хотел спросить насчёт этого, но Арина опередила его. Он убрал её руки и спокойно ответил:       — Хорошо.