Но в кирпичах замурован цветок.

У меня нет чувства ритма. Если верить вам - такта тоже. Не ищу подходящей рифмы, Чтоб сказать, как зудит под кожей. Но такой фурункул не вскроешь, Скальпель просится сразу в глаз: Ты со скрытой обидой смотришь, Затаив её напоказ. Котёнком слепым и ничтожным Я всё носом вела по стене. Под штукатуркой – слоем кожным, Тебя силилась рассмотреть. Вашу мудрость с дуростью звонкой Я отчаянно в сердце храню. Не впервой мне прослыть недалёкой, Так что снова я горя глотну! Сколько стоит моё «люблю»? Не дороже плевка на асфальте. А почём берёте моё «сгублю»? Дороже всех сокровищ на карте. Налетай на моё «не смогу»! Разберёте всё в три секунды. И в моём воспалённом мозгу Не возникнет мысли о бунте. Врач качал головою хмуро: Не большое сердце, а точка. Заключил он, очи сощуря: Я пустая, звенящая бочка. Ах, впрочем, на вашем рентгене Попробуй хоть намёк разгляди. Удавкой на горле связаны вены, А я не распутаю – так и броди. Я вам руку тянула когда-то, До сих пор ищу свои пальцы. Спасибо, что хоть без яда В разинутой пасти страдальцев. Вы молчали, я вдоль стенки металась, Не в силах ладони разжать. Где-то там, в уголке, стена кончалась, Но я устала лазейку искать. Да плевать мне на ваши стигматы, И на солёные слёзы поверх кирпичей. Вы – поэма, а я – на заборе маты, Вас надо любить, меня – гнать взашей. Вы – замурованный глубóко цветок, Его за стеною никто не сорвёт. А я же была как щиток: Не влезай, мол, Убьёт.