IV. Какие-то повседневности

      Славя приходит в зал и плюхается на диван. Уткнувшись носом в подушку, долго наблюдает за чужими пальцами, быстро печатающими что-то на клавиатуре. Девушка протягивает в его сторону костлявую руку и легонько машет ей. -Тебе что-то нужно, солнце?-в ответ тот лишь скашивает свои эти необычные глаза с желтым отливом.       Славя со вздохом убирает руку. Иуда неконтактный. Иуда не обнимается на прощание, редко целуется, быстро убирает локоть, за который она иногда придерживается на улице. Даром что инкуб наполовину. -Какое я тебе солнце? Я луна,-она разворачивается на своём ложе и хмурит тонкие, почти белые брови, рассматривая свою бледную кожу. -Да я так, по-привычке сказал. -Ты многих так называл, да? Он вздыхает, снимает очки и длинной ногой отталкивается от пола, чтобы откатить кресло. -Славяна, что случилось? -Я просто соскучилась! Ты уходишь на работу, приходишь и работаешь. Ты меня любишь вообще?-две светлые полоски на веках-так сливаются её ресницы издалека-прикрывают грустные глаза. -Конечно люблю, что за вопросы, у нас скоро будет ребёнок! -А за что ты меня любишь? Кроме ребёнка! -Ну…за всё. Кофе мне сделаешь-ещё сильнее любить буду. Славя резко встаёт с дивана и удаляется на кухню с кислой миной. Иуда хлопает себя по лбу, так сильно, что русые пряди взлетают вверх. В них он до легкой боли впивается долгими пальцами.       Он так быстро запомнил её веснушки на лице и плечах и подмечает новые. Складывает в одно место все её двенадцать гигиенических помад для вечно сухих губ, а потом всё равно находить их под подушками и даже в своих карманах. Подолгу может смотреть в её горящие серые глаза, похожие на две лужи с Иной стороны, когда та опять рассказывает про что-то из японской культуры. Как зависимость уже залипать на худое угловатое тело с небольшим животом, когда та по утрам крутится перед зеркалом голая, а он притворяется спящим. Научился прикрывать глаза по-особому. «Беременность мне не идёт»-когда-то услышал он скептичный шепот. «Дура! Я красивее тебя никого не встречал!»-так хотелось заорать тогда. Но он даже тихо не сказал. Он вообще сказать не может, не приучен к искренности, на Иной стороне в своих пошлых похождениях ложь лилась из него в чужие живые уши, жажда из нутра вила сладкий яд и теперь язык липнет как на клей, когда нужно говорить слова любви. Искренние. За это ненавидит свою породу. Славя мешает кофе с кубиком сахара, разворачивается и сталкивается с глазами этими чудными. На эти глаза он покупает всех в своём окружении. -Чего тебе?-она оказывается заперта между двух рук и столешницей. Либо девушка очень маленькая, либо руки у этого змея такие здоровые. Либо её настолько близко прижали, что они почти касаются носами одинаковыми, а кофе грозится вылиться на их домашние футболки. -А ты меня за что любишь? Возвышается над ней. -Не знаю даже. С тобой спокойно…-одна рука отцепляется от кружки и осторожно касается скулы, проводит по ней до аккуратного подбородка и ниже до торчащей ключицы,-Красивый как чёрт и трахаешься как Бог! Всё, пусти! Она вредно и ловко выворачивается, не разливая кофе и оставляя его адресату на столе со стуком и звоном ложки.