Часть 7

На бег перейти не позволяли лишь туфли на каблуке и длинное платье, которое путалось в ногах и мешало поскорее скрыться с глаз ошарашенного Дилюка. Он так и остался сидеть на тех несчастных ящиках около сломанной телеги, где Кэйя неумело прижалась к его губам. Задрав юбку еще выше, девушка быстро поднялась по ступеням к винокурне и быстро проскользнула через черный вход на кухне. Сердце до сих пор колотилось в груди словно сумасшедшее, заглушая собой все остальные звуки вокруг. Альберих выглянула в гостиную, из которой до сих пор доносился шум гостей, проложив себе самый короткий маршрут на второй этаж. Она практически взлетела по лестнице и закрылась в комнате, грузно опираясь спиной на дверь. Кэйя зажмурилась, снова и снова прокручивая в голове произошедшее. Растерянное лицо Дилюка до сих пор стояло перед глазами, а на губах как будто остался след от неловкого прикосновения со сладковатым привкусом выпитого вина. Девушка провела по губам кончиками пальцев, ощущая фантомное тепло от чужих суховатых губ. Стыд накатил удушливой волной, заставляя рвано хватать воздух ртом. Кэйя медленно прошла в глубь комнаты и осела на ковер у кровати, запрокидывая голову и уставившись в потолок. Заколка в волосах больно впилась в кожу, натягивая волосы. Слезы наворачивались сами собой, и единственным желанием было больше никогда не показываться на глаза Дилюку. Соленые капли все же покатились по смуглым щекам, оставляя за собой влажные дорожки. «Он хотел поддержать меня, — крутилось в голове, — просто проявить заботу, а я всё испортила...». Наутро из комнаты выходить совершенно не хотелось. Кэйя долго сидела на заправленной кровати, стараясь найти в себе силы спуститься на завтрак. Она совсем не могла представить реакцию Дилюка, хотя вчера вечером на его лице явно читались замешательство и непонимание. Когда Альберих всё же спустилась вниз, никого кроме горничных, убиравших остатки вчерашнего празднества, там не оказалось. Она быстро соорудила себе завтрак и села за стол на кухне, чтобы не быть замеченной кем-то в обеденной. Запихивая в себя наскоро собранный бутерброд, девушка размышляла, что все любовные истории, прочитанные ей, были сплошной ложью. Хоть она и предпочитала книги с легендами, приключениями и закрученным сюжетом, Кэйя знала, что влюблённость в романтических книжках чаще всего дарила чувство свободы и окрыленности, а также другие яркие и позитивные ощущения. Альберих же чувствовала, что сердце тяжелым камнем тянет вниз, и это тянущее чувство в груди не проходило, а лишь наоборот от обилия мыслей усиливалось. Конечно скорее всего дело было в невзаимности этой самой влюбленности, но от анализа ощущений и чувств легче не становилось. Было одновременно до ужаса обидно, что Дилюк тогда не догнал ее, дабы поговорить сразу же, а с другой, Кэйя совершенно не представляла, что могла бы сказать ему. Одной из первых идей, пришедших ей в голову, было просто уехать в город, не дожидаясь конца с трудом полученных выходных. Однако девушка быстро отмела эту мысль, посчитав ее слишком трусливой. Хотелось найти какой-то вариант, который поможет оставить их отношения такими, какими они были до этого, но в голову, как назло, ничего не приходило. "Может быть просто сказать, что вино оказалось слишком крепким? Хоть я и не пьянею быстро, Дилюк не знает сколько я выпила на приеме. Алкоголь часто является причиной странных поступков, так чем я хуже? А потом все и забудется," — допив из бокала виноградный сок, Кэйя поморщилась. Она абсолютно не понимала, как можно было его любить, ведь лучше уж подождать момента, когда он превратится в изысканное вино. Сладковатый вяжущий привкус остался во рту даже после того, как девушка выпила воды. Приведя свои мысли в хоть какой-то порядок, она поднялась из-за стола. Альберих посчитала, что стоит действовать первой, в надежде избежать еще большего вороха недопонимания и неловкости. Глубоко вздохнув, она вышла из кухни и поймала одну из горничных, чтобы узнать, не видела ли та молодого господина. Оказалось, что Дилюк поднялся гораздо раньше неё и вместе с мастером Крепусом отправился на конную прогулку по виноградникам с одним из торговых партнеров, который остался на ночь в их особняке. Кэйя быстро выскользнула из дома и направилась в сторону конюшни, где планировала дождаться Дилюка. Полночь встретила ее радостным ржанием, а когда девушка подошла ближе, кобыла подставила голову, давая себя погладить. Альберих мягко потрепала ее по темной гриве и прошлась ладонью ото лба до влажного носа, чуть склоняя голову к своей питомице. То, насколько лошади были чуткими животными, всегда удивляло Кэйю. Полночь, почувствовав смешанное настроение своей хозяйки, ткнулась широким лбом ей в плечо, стараясь приободрить. Девушка чуть улыбнулась и потрепала кобылу между ушей в знак благодарности. Когда с улицы послышался цокот копыт, Кэйя успела тысячу раз подумать о том, что нужно сказать. Она нервно проходилась гребнем по гриве, стараясь выглядеть как можно более непринужденной. Мысли роились в голове, а под солнечным сплетением неприятно тянуло от волнения. Вскоре в конюшню вошел Дилюк, ведя под уздцы двух коней. Он на секунду приостановился, заметив, что в помещении кто-то есть, а затем продолжил свой путь, заводя коней в стойла. Девушка отложила гребешок и поглубже вдохнула. — Люк? — М? — послышалось чуть приглушенно. Он стоял к ней спиной, закрывая стойло на щеколду. На нем не было привычного пиджака, лишь поверх рубашки надета темная жилетка, подчеркивающая узкую талию и бедра. Высокий хвост практически касался лопаток, покачиваясь при каждом его движении. — Хотела извиниться за вчерашнее, — неуверенно начала Кэйя, подходя ближе. Рагнвиндр немного развернулся, и она смогла увидеть его профиль, освещенный светом из узкого окна, — Я немного перебрала вчера. И моя благодарность за твою заботу была явно излишней. Девушка постаралась произнести это как можно более беззаботней, растягивая губы в извиняющейся, но немного лукавой улыбке. Дилюк выглядел спокойным, но она видела его напряженные плечи и то, что он держался отстраненней обычного. От этого в груди неприятно кольнуло, однако Кэйя сохраняла непринужденный и веселый вид. — Я бы не хотела, чтобы нам обоим было неловко, поэтому давай забудем о том что произошло. Теперь я знаю, что мне не стоит перебирать с алкоголем, — она усмехнулась, запуская руку в волосы. — Хорошо, — коротко ответил Дилюк, полностью поворачиваясь к девушке. Его взгляд прошелся по Кэйе, отчего ей стало немного неуютно, — Я рад, что мы поговорили об этом и все выяснили. В следующий раз тебе стоит быть аккуратней с алкоголем, — его поза стала более расслабленной, а губы растянулись в небольшой усмешке, — Вдруг ты решишь поцеловать кого-то еще. — Да уж, не хотелось бы перецеловать пол города по доброте душевной, а то проблем не оберешься. Они оба засмеялись, и у Кэйи отлегло от сердца. Захотелось подойти к Дилюку и крепко обнять его, но девушка сдержала свой порыв, оставшись стоять в нескольких шагах от парня. — Знаешь, мне стоит быть более осторожным. По тебе почти не видно что ты пьяна, даже если ты прилично выпьешь. В груди в ту же секунду всё снова сжалось от волнения. Казалось, что он раскусил её ложь. Однако Дилюк больше так ничего и не сказал, повернувшись обратно к своему коню. Он потрепал жеребца по холке, а потом выудил из кармана небольшой кусок сахара, отдавая его на раскрытой ладони. После этого разговора казалось, что все вернулось на круги своя. Но Кэйя продолжала чувствовать себя довольно неуютно. Казалось, что каждое действие слишком открыто показывает ее симпатию. Теперь ей было неловко оставаться наедине, чтобы помочь разобрать документы в ордене, ужинать вдвоем в комнате Дилюка, отправляться на небольшие задания за пределами города — все это из привычек превратилось практически в пытку. Девушка старалась вести себя непринужденно и свободно, но на самом деле все больше отстранялась, избегая открытых касаний, совместных ужинов и много другого, что стало таким родным и привычным за время их дружбы. Рагнвиндр не мог не замечать всего, что начало происходить, но он совершенно не знал, что стоит предпринять. Он видел облегчение в глазах девушки, когда они разрешили ситуацию с неудавшимся поцелуем, и он понимал легкое стеснение после произошедшего. Но Кэйя с каждым днем все будто больше закрывалась, и парень боялся, что попытка поговорить может лишь обострить ситуацию. Давнишний разговор с Джинн во время завтрака в «Хорошем охотнике», пока они ждали Кэйю, еще больше запутывал и не давал никаких ответов. Гуннхильдр тогда сообщила, что Кэйя может быть в кого-то влюблена. Она произнесла это почти что заговорческим шепотом, и это заметно поставило Дилюка в ступор, ведь он никогда не задумывался об таком. Капитан не подверг догадки Джинн сомнениям, все-таки они были подругами и жили в одной комнате, наверняка девушка могла заметить что-то, на что Дилюк бы не обратил внимание. Гуннхильдр заказала завтрак для Кэйи, выглядя при этом странно довольной. В этот же день Кэйю позвали на свидание. Когда она рассказала об этом, Дилюк почувствовал, как внутри поднялась горячая волна злости и легкой ревности. Он не смог скрыть напряженное выражение лица и корил себя за неуместные эмоции. Кэйя была уже взрослой и вольна делать, что захочет без его излишней опеки. Но в момент, когда он увидел того парня на улице, злость в нем заклокотала с новой силой, и если бы девушка не увела его в комнату, он бы наверняка выпустил на волю своего огненного феникса. Ежели Кэйя и была в кого-то влюблена, то явно не в этого неудачливого ухажера. Привычное шевеление и сопение под боком, успокаивало его. А понимание того, что только он может видеть Кэйю без повязки, — такой открытой и доверчивой — приятным клубком сворачивалось в груди. Он с удивлением поймал себя на мысли, что если девушка найдет себе пару, таких моментов может больше никогда не быть. Когда при мерклом свете заходящего солнца и загорающихся звезд Кэйя неумело прижалась к его губам, он растерялся. Девушка быстро поднялась и практически убежала, а он так и остался сидеть, не понимая что произошло. На нижней губе остался чуть влажный след, а ощущение прохладных длинных пальцев отпечаталось на щеке. Парень отмер лишь через несколько минут, в голове было пусто, и ни единой цельной мысли в нее не приходило. Единственный вывод, который он смог сделать — ему было приятно. Это поразило его еще больше, и было совершенно непонятно: дело в Кэйе или же любой другой поцелуй ощущался бы точно так же. Разговор на конюшне немного отрезвил его. Решение забыть о произошедшем показалось вполне сносным, так как он сам не совсем понимал свои ощущения. Облегчение так явно читалось на лице девушки, что Дилюк вновь вспомнил о словах Джинн. Кэйя была влюблена в кого-то. Может быть, под влиянием алкоголя она представила на его месте своего возлюбленного? От этой мысли стало как-то не по себе. И теперь, когда Кэйя стала отдаляться все сильнее и сильнее, он совсем не понимал что стоит предпринять. Она была той, кто, кажется, был с ним всегда и везде. Прошло уже больше семи лет с тех пор, как Альберих оказалась в их доме, и парень совершенно не мог представить, что когда-нибудь им придется расстаться. Девушка была вечным спутником в его приключениях и службе, частью семьи, которую он безмерно любил. А сейчас он даже не знал точной причины, из-за которой его самый близкий человек становится все дальше от него. Была ли причиной этого персона, в которую она влюблена? Чем больше он думал об этом, тем больше начинал ненавидеть этого человека. Горячая злость вперемешку с ревностью взметнулась в нем и пламя свечей на столе взвилось неудержимым потоком. Дилюк попытался медленно выдохнуть и взять под контроль свои элементальные силы, но выходило плохо. Пламя продолжало подниматься выше, чем ему положено, начиная испускать темные струйки дыма, которые могли оставить следы на стенах или потолке. Парень понимал, что горячий коктейль из эмоций, бушевавших в нем, не поддавался никакому объяснению. Имел ли он вообще хоть какое-то право ревновать ее к человеку, который занял её сердце?

***

Утром бумага от магистра Варки лежала на его столе поверх всех отчетов. Кто-то из дозорных принес новость о том, что в районе Пика Буревестника строится новый лагерь монстров. Информация была не особо точной, но проверить ее стоило. Магистр писал о том, что для этого рейда нужен небольшой мобильный отряд, который смог бы быстро добраться до обозначенной точки и проверить местность. Но если опасения оправдаются, рыцари должны быть достаточно сильны, чтобы дать отпор. Дилюк несколько раз пробежался взглядом по документу, запоминая детали, и отложил его, попутно поднимаясь из-за стола. Отряд кавалеристов действительно хорошо подходил для этого задания: верхом можно было без проблем добраться до Пика Буревестника, а проверенные и надежные бойцы действительно были. Поэтому уже через несколько часов Рагнвиндр вел небольшой отряд к назначенному месту. За ним ехали Джинн и Кэйя, переговариваясь о мелочах, а позади девушек находились еще двое рыцарей. Информация действительно подтвердилась. Лошади были оставлены в безопасном месте у скалы, а отряд направился разбираться с монстрами. Хиличурлы облюбовали одну из старых дозорных вышек; несколько монстров дремали на холмах недалеко от нее, еще несколько расположились по этажам и, завидев приближающийся отряд, закричали что-то невнятное, призывая остальных своих товарищей. Они не представляли особой опасности для хорошо обученных рыцарей: с ними даже не было митачурла, который мог выступать в качестве лидера небольшой группы. Все шло хорошо ровно до того момента, пока позади Дилюка не раздалось неприятное хихиканье. — Люк! — послышался голос Кэйи. Парень быстро перекатился в сторону, едва не угодив под атаку появившегося словно из ниоткуда мага бездны. И к большому сожалению, этот маг обладал магией Пиро. Пушистое нечто мерзко посмеивалось за своим крепким щитом, телепортируясь в разные точки поля боя и атакуя пламенем. Дилюк недовольно цыкнул, стараясь поскорее придумать план действий. Анемо элемент Джинн отлично справится с щитом мага, однако сухая трава разгорелась бы еще сильнее и пламя могло задеть остальных рыцарей. Можно было бы загнать противника в воду, и его щит рассыпался бы сам собой, но в этой части местности, как назло, не было ничего подходящего. Подумав, парень решил, что придется долго и упорно сбивать щит обычными атаками меча. — Разберитесь с оставшимися хиличурлами! — крикнул он подчиненным, перехватывая клеймор поудобнее. Сам он ринулся к магу бездны напрямую, замахиваясь клинком. Щит замерцал, однако выдержал атаку, и монстр мерзко засмеялся, посылая волну пламени на капитана. Обладатели Глаза Бога Пиро были более устойчивы к своей стихии, но увернувшись, Дилюк все же почувствовал жар пламени, скользнувшего в паре сантиметрах от него. Поджав губы, он вновь поднял клинок и атаковал. Рангвиндр слышал, как где-то позади добивали последних хиличурлов его соратники. Кэйя уже спешила на помощь, осознав, что так просто щит снять не удастся. Маг принял непринужденную позу и махнул посохом, исчезая в воздухе. Все произошло слишком быстро. Дилюк почувствовал сильный толчок в плечо, за которым последовал болезненный женский вскрик. В место, где он только что стоял, било три потока жгучего огня из призванных магом волшебных летучих голов. Кэйя, пролетев еще пару шагов после того как оттолкнула его, упала на землю, стараясь сбить пламя с обожженного плеча. Рагнвиндр резко развернулся и со всей силы ударил по огненному щиту, тот наконец-таки поддался и рассыпался мелкими искрами. Маг бездны дезориентировано рухнул на землю, не ожидая, что его щит уже сломлен. Дилюк добил монстра точным ударом, практически разрубая того пополам. Он быстро развернулся к Кэйе, которая сидела на земле в нескольких метрах от него. Рукав ее форменного пиджака и рубашки обгорел, открывая покрасневшую кожу. Если бы не несколько слоев одежды, она могла бы пострадать гораздо сильнее. К Альберих навстречу спешила Джинн — она тут же опустилась перед подругой на колени, отбрасывая меч в сторону. — Потушите огонь, чтобы я смогла призвать Бриз! — четко и громко отдала приказ Гуннхильдр, доставая небольшой кинжал и стараясь аккуратно отрезать подпаленную часть рукава. Когда пылающая трава была затоптана, Джинн призвала Одуванчиковый бриз, который разогнал духоту и запах гари. Кожа на руке Кэйи стала не такой малиново-красной как была до этого, и она облегченно выдохнула, упираясь лбом в плечо подруги. — Чтобы не появились волдыри и шрамы, стоит показаться сестрам в церкви. Бриз лучше заживляет колотые раны и царапины, сейчас он лишь уменьшил степень ожога и ослабил боль. Тебе надо поехать с кем-то на лошади, лучше не тревожить руку. Я наложу компресс из намоченной ткани, но до Монда ехать достаточно далеко. — Не сахарная, — коротко произнесла Кэйя, с помощью подруги поднимаясь с земли. «Она пострадала, пытаясь защитить меня,» — крутилось в голове Рагнвиндра, пока он наблюдал за девушками. Сердце неприятно сжалось. Парень подошел ближе и перенял Кэйю с рук Джинн. Он придерживал ее за талию, ведя в сторону лошадей. — Удержишься, если поедем до Мондштадта галопом? — тихо спросил он, чувствуя себя виноватым. — Да. Люк, за кого ты меня принимаешь? Какой из меня рыцарь-кавалерист, если я не смогу удержаться на лошади с поврежденной рукой, — она кривовато усмехнулась. — Мы поедем вперед, вам оставляем одну из лошадей, — произнес капитан, поворачиваясь к Джинн. Та серьезно кивнула, убирая меч в Глаз Бога. Остальные рыцари последовали за ними. Кэйя удивленно охнула, когда Дилюк, обхватив руками ее талию, усадил ее на коня. Девушка ловко перекинула ногу через спину животного, устраиваясь в седле. Дилюк запрыгнул на лошадь одним слитным движением, оказываясь за спиной девушки. Со стороны поврежденной руки его ладонь мягко опустилась ей на талию, придерживая, а второй рукой он взял поводья, выводя лошадь на дорогу. Ехать так было не очень удобно, но выбирать особо не приходилось. Когда мускулистый конь Дилюка перешел на быструю рысь, Кэйя крепче вцепилась здоровой рукой в луку седла и плотнее прижалась к торсу Дилюка, стараясь поймать единый ритм движения. Адреналин и магия Джинн начали понемногу спадать, и ожог стал печь сильнее. Казалось, что каждый быстрый шаг лошади отдается в поврежденной коже волной жара. Альберих откинулась назад, устраивая голову на плече парня и прикрывая глаза.

***

К городу они подъехали, когда солнце уже садилось за горизонт. Коня пришлось оставить у городских ворот и подниматься до собора самостоятельно. Лестницы явно можно было назвать достоянием и проклятьем Мондштадта. Кэйю усадили на больничную койку в скромной палате, и над ней сразу же начали хлопотать несколько церковных сестер. Дилюк молчаливым и задумчивым изваянием сидел на стуле для посетителей в углу комнаты, сложив руки на груди. Когда сестры удалились за дверь, палата погрузилась в какое-то тяжелое молчание. — Тебе не стоило этого делать, Кэйя, — выдавил из себя парень, поднимая взгляд на нее. Рука Кэйи была полностью закрыта пропитанными бинтами. — Делать что? — Пытаться защитить меня, рискуя жизнью и получая при этом травмы. — Ты что совсем с ума сошел? — практически прошипела Кэйя, взметнув на него злой взгляд, — Если бы я тебя не оттолкнула, ты сгорел чуть ли не полностью! И твой Глаз Бога тебе ни капли не помог! — Кэйя... — Даже не смей! Ты, как капитан, должен понимать, что травмы неизбежны. Мы не в куклы играем, а с монстрами деремся. И сегодня мы обошлись малой кровью. Ты не пострадал, а я всего лишь обожгла руку. У меня не останется даже шрама. — Да, я согласен с тобой. Но я не хочу, чтобы ты жертвовала ради меня своей жизнью и здоровьем, потому что я... «...люблю тебя,» — пронеслось у него в голове. Эта внезапная мысль будто выбила всю почву из-под ног. Его глаза расширились, и он уставился куда-то в стену позади девушки. Та нахмурилась и только хотела спросить, что же случилось, как дверь вновь открылась. Немолодая сестра с морщинистым лицом проскользнула в комнату с подносом в руках. На нем стояло несколько пузырьков и чашка, от которой поднимались клубы пара. Она подошла поближе, поставила поднос на тумбу у кровати и вкрадчивым голосом принялась объяснять Кэйе, какое зелье и какая мазь для чего нужна. Выдав все рекомендации, женщина аккуратно передала кружку девушке в здоровую руку и тихо покинула палату. — Люк? — Знаешь, я давно хотел поговорить, — вдруг произнес он. Мысль, внезапно озарившая его, заставила еще сильнее захотеть разобраться в причинах отстраненности Кэйи. Он был готов смириться с ее влюбленностью в другого человека, но потерять такие сильные и родные отношения он не мог. — И о чем же? — Еще когда ты только начала вести себя странно, я решил поговорить с Джинн, — начал Дилюк, бросая взгляд на девушку и ожидая её реакцию, но она лишь внимательно посмотрела на него в ответ, — Она сказала мне, что ты ведешь себя так, будто влюбилась в кого-то, однако она так и не сказала в кого, — на этих словах, Кэйя напряглась, серьезно смотря на юношу, — Потом этот Стивен и случай на винокурне. Я предполагал, что после разговора нам будет немного неловко, но ты все больше и больше отстраняешься, практически избегаешь меня. А сегодня бросаешься под огонь. Я знаю, что не могу просить тебя сказать мне имя человека, в которого ты влюблена, если дело действительно в этом. Но я хочу, чтобы ты знала о том, что являешься одной из самых близких и дорогих мне людей. Больше всего на свете я не хочу терять нашу связь, которую мы выстраивали годами, из-за каких-то недомолвок. Если ты думаешь, что мне или отцу не понравится человек, которого ты выбрала или что-то подобное, то просто знай, что я всегда буду на твоей стороне. Хорошо, Кэй? Со стороны койки послышался громкий всхлип. По щекам девушки катились слезы, но она упорно утирала их тыльной стороной ладони. — Как ты так просто можешь говорить такие вещи? — прохрипела Кэйя, ее губы задрожали, — ...в тебя. — Что? — Я влюблена в тебя, — чуть громче произнесла она, вся сжимаясь и опуская взгляд.