Поезда

*** Заходя в тёплую комнату, Мэри уже и забыла что хотела сказать, когда посмотрела что делает сидящий на ковре мальчик. За окном щебетали птицы, солнце тёплыми лучами освещало помещение, а батареи приятно его грели. На кухне еле слышна была какая то возня, а дети на улице кричали и веселились. Однако, несмотря на этот шум, что доносился, казалось, из каждого угла, было относительно тихо. И лишь один звонкий звук разрывал эту тишину на части, не давая собраться снова. Подойдя к мальчишке, Мэри присела на корточки, и немного осмотрев деятельность младшего, спросила: — В поезда играешь? — звонкий голос окончательно растоптал чудесную тишину, да так, что кажется, этим голосом можно уши резать, как ножом. — Да, — тихо и как-то даже неуверенно ответил Джим, на что получил краткое "понятно". Не понимая как поддержать диалог, собеседники сконфуженно отвели взгляды. Подождав секунд 10, старшая решила хоть как-то разбавить напрягающее молчание, и тихонько сказала: — Знаешь, а ведь поезда чем-то похожи на жизнь, — после этих слов девушка улыбнулась, загадочно, непонятно от чего – просто так, или что-то ее порадовало. На фоне щебечущих птиц, и приятного прохладного ветра, что так ласково обволакивал открытое лицо, её голос звучал на удивление тихо, чем минутой ранее. В этот раз голос Мэри будто сливался с тишиной, становился с ней одним целым. Джим вопросительно повернул голову в сторону старшей, и та, заметив заинтересованность мальчишки продолжила: — Рельсы – это линия жизни, — обогнув взглядом длинные полоски на ковре, она продолжила, — а поезда – люди, — подставив два пальца на самый конец мини-поезда, беловолосая двинула его вперёд, показывая "ученику", как протекает чья-то жизнь. Неприятный шум, что издавал поезд скользя по рельсам, разрывал установившуюся тишину с глухими вскриками детей на улице и совсем тихими звонами из другой комнаты. Однако, это даже придавало приятную атмосферу комнаты, с двумя людьми посередине. И хотя подобные звуки Мэри назвала бы омерзительными, сейчас она молчала в тряпочку, видно, не желая ломать удовольствие от тишины ещё одним мерзким звуком. — У этих поездов нет тормозов. Они остановятся, только когда закончится дорога... — старшая сделала небольшую паузу, во время которой, подтолкнув поезд, пригнала его к концу рельс и игрушечный транспорт уткнулся в ограждение. После этой пятисекундной паузы, разбавляемой глухими стуками, она продолжила, — то есть, когда человек умрёт. Всё время, пока девушка вела монолог, Джим не издавал ни звука, ни шороха – ничего. Могло показаться, что он вовсе исчез. Пропал, будто его и не было. Но нет, он всё это время сидел и внимательно слушал её. Именно это нравилось Мэри. Она любила, когда её слушают, внимательно, не перебивают, и не занимаются посторонними делами. Именно в такие моменты она чувствует себя уверенной как никогда. И хотя беловолосая не хочет привлекать лишнего внимания, желая, чтобы о ней будто забыли иногда, она все же хотела общения, особенно чтобы рассказать о чём-нибудь. Джим отличался от других мальчиков. Остальные дети бегали, резвились, кричали, дрались, и список можно продолжать! Как только воспитатели справляются с этими отпрысками ада? Но Джим был другой: он вёл себя тихо, всегда <слушал>, и если остальные дети познают мир через взаимодействия, то он познавал мир через общение, преимущественно с людьми старше. Ведь, раз они более взрослые чем он, то и больше ведь знают, верно? —Мы можем повернуть поезд в две стороны, — переставив игрушку на другую дорогу перед двумя поворотами, Мэри продолжила монолог, — одна – может сделать дорогу длинее, — немного двигая поезд вперёд-назад, она будто пыталась решить куда повернуть, — а вторая – короче. Так и не выбрав сторону, девушка толкнула транспорт вперёд и немного отсела от маленьких рельс, но внезапно она продолжила: — А я – боюсь поездов, как ездить на них, так и их самих... — будто заложив скрытый смысл в этих словах, но не озвучив его, она все еще пусто улыбаясь смотрела на игрушку. Последняя фраза ввела мальчишку в ступор. Вроде бы сначала все было понятно: рельсы – жизнь, поезда – люди, повороты – решения людей, но что пыталась донести до мальчика Мэри последними словами? Боится поездов – боится людей, что-ли? Непонятно... Нервничая и смотря куда-то вниз, Джим всё же решил найти ответ, но на другой вопрос: — А по какому пути поехала ты? — тихо произнёс мальчишка, смотря в лицо Мэри, как будто пытаясь найти там ответы на мучавшие его вопросы. Он не особо много знал об этой действительно странной девушке. Единственное, что он знал, так это то, что она умерла в своей истории. Но как, почему, от чего, что было до этого... Ответы на эти вопросы он не знал, а когда спрашивал, она не хотела отвечать, тупо смотря в глаза, а хотя казалось – прямо в душу. — По второму, — недолго думая ответила собеседница. Было не особо понятно, что выражало её лицо. Вроде бы она и улыбалась, и довольно стойко, но глаза говорили о другом... — Но почему? Он ведь короче! — ответ явно не устроил мальчика, и возможно он даже надеялся получить ответы на совсем иные вопросы, путём длинного разговора. — Человек не видит, куда он едет, — наконец, девушка все же оторвала взгляд от ничем не примечательных рельс и все же посмотрела на младшего, а после продолжила, — потому жизнь и интересна. Никогда не знаешь, что с тобой может произойти, — взгляд ее поменялся и выражал уже теплоту и... Заботу? Непонятно, Мэри не из тех, кто за всеми подряд заботится, пытаясь всем помочь. Прям совсем не близко. Она всегда больше думала о своих желаниях и потребностях, чем о чужих. Ее не волновало, как себя чувствует другой человек, главное, что "с ней все в порядке, а остальное не важно", так она считала. Поднявшись с нагретого телом ковра на ноги, она сменила тихий и спокойный тон на звонкий и сказала: — Ладно, хватит тебе философии на сегодня, — после этих слов, мальчик уставился в пол. Пройдя пару шагов к двери, Мэри произнесла с какой-то особой теплотой, — еда уже готова, иди есть, — она подошла к дверному проёму, и лицо её изменилось, хоть и оставило улыбку(однако Джим не увидел изменений в её лице, ведь он сидел спиной к ней), — и ещё... — Она полностью отвернулась, заходя в холодный, в отличии от комнаты, коридор, произнесла: — Главное – не сверни на короткий путь, — и после секундной паузы добавила, — окей? Тишину теперь не нарушало абсолютно ничто. Ни крики юных людей из окна, ни мелкий грохот на кухне. Посреди комнаты, на полу сидел мальчик, анализируя услышанное ранее. Солнце приятно пригревало, ветер щекотал лицо. Мальчишка не двигался, как статуя и лишь мысленно произнёс, не решаясь сказать вслух. я постараюсь... ***