BONUS_3.2

Еда, вопреки его опасениям, была великолепной, но я едва различала вкус — всё моё внимание было поглощено тем, как Ёнбок смотрел на меня. В его взгляде больше не было тени или страха. Осталось только тягучее, бархатное обожание. — Знаешь, — тихо проговорил он, когда мы закончили ужинать. Он потянулся к той самой черной коробочке на кровати. — Я долго думал, что именно подарить тебе в этот день. Но потом понял, что не хочу дарить тебе просто какую-то вещь. Мне захотелось подарить тебе что-то такое, что будет напоминать о том, что я всегда рядом. Он открыл коробочку. Внутри на черном бархате лежал изящный кулон в форме крошечного солнца, инкрустированный мелкими, сияющими камнями. — Это чтобы ты никогда не забывала, кто твоё личное солнце, — он неловко улыбнулся, и эта его привычная смущенность заставила моё сердце пропустить удар. Я повернулась к нему спиной, приподнимая волосы, и почувствовала его пальцы на своей шее. Контраст его прохладных рук и моего горячего дыхания высек первую искру. Когда замочек щелкнул, Ликс не отстранился. Его ладони медленно скользнули по моим плечам вниз, притягивая меня спиной к его груди. — Тебе нравится? — прошептал он мне в самое ухо. — Я уже очень люблю его. А тебя Хэнбоки… еще сильнее, — я развернулась в его руках, ласково коснувшись его щеки. — У меня тоже есть кое-что для тебя. Подожди секунду. Я подошла к своей сумочке и достала небольшой сверток. Внутри лежал тяжелый, качественный кожаный блокнот в винтажном стиле с тиснением в виде компаса, а к нему прилагалась дорогая перьевая ручка. — Я знаю, как много мыслей роится у тебя в голове, когда ты пишешь музыку или когда тебе просто нужно выговориться, — сказала я, вкладывая подарок в его руки. — Я хочу, чтобы этот блокнот стал местом, где живут твои самые сокровенные мечты. А на первой странице… загляни туда. Ликс осторожно открыл его. На первой странице моим почерком было написано: «Моему самому яркому солнышку. Пиши свою историю так, как видишь её ты. А я буду рядом на каждой из этих странице». Ёнбок замер. Я видела, как его кадык дернулся, а взгляд стал влажным. Он провел кончиками пальцев по надписи, будто не веря в реальность происходящего. — Миён… это… — он не договорил. Он отложил блокнот на тумбочку и, сделав шаг ко мне, обхватил моё лицо ладонями. — Это самый лучший подарок. Потому что ты веришь в меня больше, чем я сам. Его поцелуй был ответом. Сначала робкий, почти благоговейный, но с каждой секундой он становился всё более настойчивым и глубоким. Ликс перехватил инициативу, его руки переместились мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, удерживая меня так, словно я была величайшим сокровищем. Мы медленно переместились к кровати, сминая лепестки роз. Ликс отстранился на мгновение, заглядывая мне в глаза, ища подтверждения того, что этот момент — только наш. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — его голос сорвался, становясь еще глубже, почти до вибрации. Я не дала ему закончить, прижав палец к его губам. — Не говори. Я всё чувствую. В полумраке комнаты, под тихий треск догорающих свечей, всё остальное перестало существовать. Ликс осторожно потянул за тонкие завязки моего платья, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, тут же сменившиеся жаром его ладоней. Его руки, всё еще немного подрагивающие, скользнули по моей талии, исследуя каждый изгиб с таким благоговением, будто он прикасался к святыне. Он действовал с поразительной, почти пугающей нежностью. Его поцелуи спустились от губ к подбородку, задерживаясь на пульсирующей жилке на шее, а затем ниже — к ключице. Каждый раз, когда его губы касались моей кожи, я слышала его прерывистый, глубокий вдох. Ликс не просто вел меня за собой — он проживал каждое мгновение, каждую секунду нашей близости. Когда мы окончательно оказались в кольце друг друга на мягком шелке простыней, усыпанных лепестками роз, реальность окончательно размылась. Свет свечей рисовал на его обнаженных плечах танцующие тени, подчеркивая каждую линию его тела. Ликс навис надо мной, опираясь на локти, и его веснушки в этом золотистом сиянии казались россыпью звезд. — Миён… — выдохнул он, и это было похоже на молитву. Его пальцы переплелись с моими, прижимая мои руки к подушке. Это было не проявление силы, а желание быть максимально близко, чувствовать мой пульс своим. Когда он вошел в меня, мир на мгновение замер. Это не было вспышкой или взрывом — это было похоже на медленное погружение в глубокую, теплую воду. Ликс двигался медленно, тягуче, не сводя с меня глаз. В его взгляде, затуманенном страстью, я видела отражение самой себя. Каждое его движение было наполнено смыслом, каждым толчком он будто повторял те слова, что не успел сказать вслух. Его дыхание обжигало мою щеку, а когда я впилась пальцами в его плечи, он лишь крепче прижал меня к себе, заглушая мой тихий стон поцелуем. В этом интимном полумраке Ликс был мужчиной, который всем своим существом доказывал, что мы — одно целое. Мы плавились в этом ритме, теряя границы собственных тел. Жар, исходивший от него, окутывал меня, и в какой-то момент я перестала понимать, где заканчивается моё дыхание и начинается его. Это было искупление, финал долгого дня и начало чего-то нового, еще более прочного. Когда пик близости накрыл нас, Ликс спрятал лицо в изгибе моей шеи, содрогаясь всем телом. Он шептал моё имя так, будто оно было его единственным спасением, а я гладила его по влажным волосам, чувствуя, как внутри меня разливается бесконечный покой. Позже, когда мы лежали в объятиях друг друга среди растрепанных простыней, Ликс лениво перебирал мои пальцы, поднося их к своим губам. Комната наполнилась ароматом роз и остывающего воска. — Теперь ты точно знаешь, — прошептал он, целуя мою ладонь. — Что именно? — Что ты — мой единственный центр вселенной. И я никогда не отпущу твою руку. Даже если весь мир будет против. Я прижалась к нему плотнее, слушая, как его сердце наконец-то бьется спокойно и ровно, в унисон с моим. Гроза, бушевавшая в этот день, окончательно утихла, оставив после себя лишь это бесконечное, уютное тепло, которое теперь навсегда принадлежало только нам.