BONUS_17

Вечер кино в общежитии начинался с неоправданно высокого уровня пафоса. Когда кто-то из ребят предложил устроить коллективный просмотр, все с радостью согласились, предвкушая уютные посиделки с горой пиццы. Но идиллия закончилась ровно в тот момент, когда на экране, вместо привычного экшена, замелькали зловещие титры хоррора. В комнате сразу будто изменился воздух — стал плотнее, тяжелее, как перед грозой. Кто-то из ребят даже на автомате придвинул подушку ближе, хотя ещё минуту назад смеялся громче всех. Поначалу «бродячие дети» изо всех сил старались держать марку. Из разных углов гостиной доносилось бодрое: «Да всё в порядке!», «Хоррор — это просто кино», «Там всё липа!», «Нас таким не возьмёшь!». Но их храбрости хватило ровно до первого скримера. Секунда перед ним тянулась подозрительно долго — экран будто специально выжидал, а затем резко «выстрелил» звуком, от которого даже динамики, казалось, дрогнули. Когда на экране из темноты с нечеловеческим воплем показалось нечто, тишина в комнате буквально взорвалась. Хёнджин заорал. Пронзительно. Высоко. Так, что я всерьез подумала: сейчас в гостиной лопнут не только наши перепонки, но и все стеклянные поверхности в радиусе километра. Бан Чан, забыв о роли лидера и примерив на себя роль священника, стал неистово причитать молитвы, словно монстр вылез из телевизора и стоит перед ним. На долю секунды казалось, что даже свет в комнате стал тусклее, а кто-то инстинктивно отшатнулся от экрана, как от реальной угрозы. Ликс, мгновенно растеряв всю храбрость, уткнулся мне в плечо и так крепко обнял, будто я его единственный и самый надежный бункер. Чонин просто зажмурился и плотно закрыл уши ладонями, а Чанбин, выставив перед собой подушку как тактический щит, начал яростно её мять. При этом он сбивчиво причитал, что «просто хочет её взбить, чтобы удобнее было сидеть на полу», хотя по его лицу было видно: он готов этой подушкой отбиваться до последнего вздоха. Подушка в его руках уже давно перестала быть подушкой — скорее символом последней линии обороны, которую он отчаянно пытался не признать. Джисон застыл на месте с совершенно ошалевшим взглядом. Со стороны он казался парализованным, и только его рука, намертво впившаяся в коленку Минхо, выдавала зашкаливающий уровень ужаса. Линоу на мгновение нахмурился, его брови сошлись у переносицы, но он быстро встряхнул головой и попытался принять непринужденный вид, хотя взгляд оставался напряженным. Сынмин же включил режим «критика», выдавая комментарии в духе: «Не страшно», «Могли бы сделать и лучше». Но его голос предательски дрожал, а речь была рваной и запинающейся, полностью выдавая его истинное состояние. Даже его попытки звучать рационально выглядели как отчаянная защита от собственного страха — будто сарказм мог стать бронёй. Я не выдержала и резко рассхохоталась, глядя на этих трусишек, что буквально еще совсем недавно храбрились словно петухи в куртянике. От этого неожиданного звука парни одновременно завизжали, окончательно прощаясь с остатками мужского достоинства. Минхо, не дожидаясь финала, ударил по кнопке паузы, а Сынмин подскочил и включил в гостиной свет. Свет резанул по глазам слишком резко, возвращая всех в реальность, где монстры были всего лишь пикселями на экране. В наступившей тишине на меня уставились восемь пар злых и совершенно обиженных глаз. Даже воздух будто застыл — пауза повисла плотная, почти осязаемая, как после неловкой шутки, которая зашла слишком далеко. — Что? — я едва сдерживала новый приступ смеха, глядя на их испуганный вид. — Вы сами предложили посмотреть ужастик. — Больше никаких страшилок! — властно приказал Чан, всё еще нервно поглядывая на темный экран, и ребята дружно, в один голос, его поддержали. — Тогда расходимся спать? — заманчиво поинтересовалась я, уже предвидя ответ. Вопрос прозвучал почти как провокация, учитывая их текущее состояние. — Нет! — хором выкрикнули они, даже не пытаясь скрыть панику в голосе. Слишком быстрый ответ, будто сама мысль о темноте вне комнаты была хуже любого хоррора. — Может, поспим сегодня все в гостиной? — неловко пробормотал Чонин, испуганно косясь на темный коридор. Коридор за пределами комнаты вдруг стал выглядеть подозрительно длинным и чужим. — Отличная идея! — тут же подхватил Хёнджин, прижимая руку к сердцу. — Может, посмотрим что-нибудь другое? Мне нужно срочно развидеть этот кошмар, — жалобно добавил Ликс, не спеша отпускать мое плечо. Парни наперебой закивали, а я лишь молча покачала головой. Вот и вся ваша “маньячная” харизма. И в этой капитуляции было что-то удивительно искреннее — как будто страшнее всего оказался не фильм, а собственная попытка выглядеть бесстрашными.