Часть 2

Северус расположился в дорогущем антикварном кресле в кабинете Люциуса с максимальным комфортом — ноги покоились на невысокой, оббитой синим бархатом скамеечке, левая рука на подлокотнике из красного дерева, а в правой он лениво покачивал бокал лучшего Огденского. Горел камин, отбрасывая на потолок причудливые всполохи, да от маленькой ёлочки, украшенной волшебными огоньками, во все стороны разлетались разноцветные искорки. Наколдованный Люциусом шар под потолком испускал мягкий свет, а сам хозяин кабинета с аппетитом поглощал рулетики с вяленым мясом и шарики моцареллы, поданные заботливым домовым эльфом. — Мерлин, я уже думал, что не доживу до ужина! — Малфой-старший откинулся на спинку кресла и с любопытством уставился на гостя и друга. — Роуз не уточнила, во сколько появится? — Нет, — покачал головой Снейп, — но она просила её не ждать. Не понимаю, зачем ты упорствуешь. У девочки заключительная стадия эксперимента, застряла в лаборатории. А мы бы могли уже есть гуся и пить шампанское, закусывая ананасами… А ещё я в шоке от того, что ты пригласил… Поттера. Пусть и не самого раздражающего, но всё же. Что ты задумал, Люц? Приняв оскорблённый вид, аристократ воззрился на собеседника честными серыми глазами. — Я? Всего лишь рождество, Северус. Твоя подозрительность не знает границ! А молодой Джеймс неплохо разбирается в финансах — гоблины его уважают, да и маггловские банки он знает, как свои пять пальцев. Гость хмыкнул. — Моя подозрительность, как ты её называешь, не раз и не два выручала и меня, и твою холёную шкуру. А она тебе дорога, уж мне ли не знать. Скорпиус прекрасно ведёт дела, к чему тебе банкир, да ещё и носящий фамилию Поттер? — Скажи спасибо, что я не позвал его дражайших родителей и брата. Снейп помрачнел, стискивая в руке полупустой стакан. — Что тебе известно? Люциус отставил стакан и переплёл тонкие пальцы, украшенные фамильными перстнями. Изумруды и бриллианты издевательски сверкнули, и Северус на миг перенёсся в прошлое… — Всего пара лекций, мистер Снейп. Ваш бесценный опыт оценят и студенты, и их родители. И пусть Реджина в этом году закончила Хогвартс, и, к моему величайшему сожалению, не останется, нам бы хотелось… — льстиво проговорил заместитель директора школы, преподаватель зелий Эрмин Эмерсон. Северус только фыркнул, делая осторожный глоток шампанского. Его средняя дочь в алом платье и серебристой мантии оживлённо переговаривалась с какой-то невзрачной курносой девицей, а рядом отирались никто иные, как позор семьи Поттеров, названный по странному стечению обстоятельств Альбусом Северусом и его дружок-прилипала Фрэнсис Лонгботтом-младший. Выпускной бал в этом году был устроен с особым размахом, и в первый раз за всю историю Хогвартса, родителям и другим родственникам разрешили на нём присутствовать. Реджина почему-то состроила кислую мину, когда он выкроил время и приехал — один, Гермиона была с министерским визитом в Австрии. И вот он смотрел за дочерью как ястреб, нутром чуя, что неспроста она вертелась словно на иголках, когда он трансгрессировал в Хогсмид и повёл её выпить чаю в кафе. Реджина ныла, что хочет отметить выпускной дома, со всеми вместе, а он портит ей всё веселье хмурым видом и замашками мизантропа… — Ты что, мне не рада? — спросил он дочь, ненавидя дрожь в своём голосе. — Почему ты так говоришь, папа! -возмутилась Реджина, вгрызаясь в миндальное пирожное. — Я просто думала, что мы повеселимся… без родителей. Понимаешь, всё время книги, заклинания, тренировки… Библиотека. Света белого не видишь, лишь бы сдать экзамены. — То есть ты собралась… расслабиться? — мягко начал он. — И как? Выпить? Я никогда тебе не запрещал немного сливочного пива… — Пиво не алкоголь, — осторожно сказала Реджина. Он потерял дар речи. Его дочь выросла. Его маленькая девочка хочет пить спиртное и веселиться. А он… он ей мешает. — Папа, ну что ты, — Реджина потянулась к нему через стол и погладила по руке, — всё хорошо. Ты справишься. — Ничего, о чём бы ты сам не знал, — самодовольно улыбнулся Люциус, — а я говорил тебе, что Скорпиус встречается с младшей племянницей бывшего министра магии, Розмари Бруствер? Чудная пара! — Да-да, — пробормотал Северус, — конечно. И Роуз мы сейчас ждём ровно затем, чтобы об этом рассказать, я прав? — Твои намёки оскорбительны. — А твоё сватовство — нелепо! — взорвался Снейп, одним глотком допивая виски и со стуком ставя стакан на стол. — Если бы Роуз была заинтересована в твоём внуке, она бы об этом сказала! — Как ты сказал Гермионе, что она тебе небезразлична, когда она пришла к тебе в Паучий тупик? — вкрадчиво поинтересовался Люциус. — И ты, разумеется, был полностью с ней откровенен, когда вы встретились спустя семь лет? Северус сверкнул глазами. — Не суй свой аристократический нос туда, куда не просят. Когда друг вышел, всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения, Малфой-старший хмыкнул. Что же, Снейп сам напросился. План пока работал безупречно — дружок Роуз убрался — совсем нетрудно было попросить знакомого из Министерства об одолжении, Джеймс Поттер, которого он пригласил в последний момент, успешно отвлёк внимание Северуса со старшей дочери на младшую. Ну а дальше немного старинной магии… и чтобы некоторым было неповадно, они тоже получат свою порцию. Вытащив палочку, Люциус начертил в воздухе старинный символ и прошептал: — Inveniet anima tua mate, Северус. Заклинание было очень старым и обладало непредсказуемым результатом, поэтому его не применяли совсем, особенно, когда лет триста назад Министр магии неожиданно признался в любви своему помощнику. Мужского, к слову, пола. В те времена это был неслыханный скандал. Эффект наступал в полночь — все говорили только правду о своих чувствах — настоящих, спрятанных глубоко в сердце. Сама магия не позволяла лгать. Достаточно было произнести имена тех, от кого ты хотел узнать, кого они любят. Нельзя было только накладывать его на себя. Негромкий стук в дверь заставил его вздрогнуть и спрятать палочку в рукав голубого праздничного камзола, украшенного серебристой вышивкой. — Войдите! — крикнул Люциус. Нарцисса, распахнув дверь, смерила его оценивающим взглядом. — Что ты сказал Северусу? Он вылетел отсюда как пробка от шампанского. — Правду! — патетически вздохнул Люц. — И не я виноват, что это ему не понравилось. — Дорогой, ты же знаешь, что я всегда и во всём на твоей стороне, правда? — осторожно начала Нарцисса, обхватив тонкими пальчиками его предплечье. — И даже если ты задумал что-то… чего я не одобряю. Вот только Скорпиус уже взрослый, и он сам разберётся. Девушка, с которой он пришёл, очень мила. Может, стоит перестать сталкивать его и Роуз Снейп лбами? Кончик носа Малфоя дёрнулся, но он мягко улыбнулся жене, поцеловав её пальцы. — Не переживай, дорогая, я знаю, что делаю. — Этого я и боюсь, — пробормотала Нарцисса так, чтобы муж её не услышал. В парадной столовой Малфой-мэнора стояли целых три рождественских ели — льдисто-голубая, зелёная и белая, украшенные переливающимися волшебными огоньками и традиционными стеклянными шарами. Они были чудо как хороши, а с потолка медленно падал зачарованный снег, исчезающий, не успев коснуться пола. Но мысли Роуз витали далеко от помпезной прелести старинного особняка. Она нет-нет, да смотрела на Скорпиуса, что-то шепчущего на ухо шикарной темнокожей девушке, на которой было надето простое чёрное платье, облегающее её словно вторая кожа. Рози в своём тёмно-зелёном безразмерном свитере и кожаных брюках чувствовала себя пятиклассницей. Отец, как всегда облачённый в мантию и мать в вишнёвом костюме-двойке смотрелись вполне органично. И даже Реджина, на которой красовалось что-то синее с блёстками, выглядела уместно. Отъезд Дэмиена совсем выбил Роуз из колеи, да к тому же она не успела проверить последние сочетания ингредиентов, рассчитанные двумя лучшими аналитиками отдела и теперь переживала, сделает чешуя саламандры зелье более стабильным или же наоборот, заставит его испариться. По правую руку от неё сидели мама вместе с папой, а слева Реджина. Скорпиус с новой девушкой расположились напротив. Ужин, как и обычно у Малфоев, был великолепен — гусь с хрустящей корочкой и яблоками, ореховый салат, тарталетки с икрой и сливочным сыром, французское шампанское, сыры и пирожные с фруктами. Непринуждённая болтовня о великолепной работе Розмари, коммерческих успехах Скорпиуса и новом назначении Джеймса Поттера вызвали у Роуз головную боль. — Чем занимается Альбус после Хогвартса? — поинтересовалась Нарцисса, когда подали горячее. — Проходит практику в аптеке Малпеппера, — сообщил Джеймс, вгрызаясь в гусиную ножку. — Серьёзно? — Снейп скривился. — Аптека не пострадала? Зная таланты вашего семейства в зельеварении… — Папа! — возмутилась Реджина. — Ал был одним из лучших на курсе, к твоему сведению. — Зато я в этом — полный ноль, — ухмыльнулся Джеймс, — как и Лилс. Она взорвала уже два котла, отец был в восторге. После Ала кто-то же должен был вернуть скверную репутацию Поттеров. Гермиона от души расхохоталась. — Узнаю Гарри. Роуз сосредоточенно изучила со всех сторон тарталетку, прежде, чем сунуть её в рот: — Если мистер Поттер захочет, я с радостью приму его на работу после практики. — В самом деле? — проворчал Северус. — Я думал, что в твою лабораторию самые высокие критерии отбора. — Так и есть. Но Альбус действительно хорош… — Кстати об этом, — вклинился Скорпиус, пристально глядя на Роуз, — в «Эйфории» платят больше, да и простор для творчества — это как раз то, что нужно юным талантам. Джей, если твой брат захочет, то может мне позвонить. Проведу экскурсию. Роуз стиснула в руках салфетку. «Разумеется. Лишь бы перетянуть одеяло на себя. Как всегда». — Если массовое производство — это творчество, то конечно, Алу стоит с тобой встретиться, — ядовито выговорила Роуз. — Розмари, а как твой дядя? Визенгамот не кажется ему скучным после Министерства магии? — поспешно спросила Нарцисса, выразительно взглянув на внука. Скорпиус в ответ лишь приподнял брови и сунул в рот фаршированную оливку. Люциус же самодовольно усмехнулся, посмотрев на часы, пока Розмари в красках описывала жизнь Кингсли. Ещё немного, и заклинание сработает. И будь он проклят, если ошибается насчёт своего внука и Роуз Снейп! Напряжение между ними можно было резать ножом. — Всё в порядке, Рози? — Гермиона наклонилась к дочери, с беспокойством всматриваясь в её лицо. Она опоздала на час, улаживая кое-какие дела в Министерстве, но к её удивлению, ужин ещё не начался. Роуз появилась спустя десять минут после неё в кое-как наброшенном пальто и без шарфа, на щеках горел лихорадочный румянец, а на все вопросы она отвечала уклончивым «У меня слишком много работы, мама, я просто устала. Всё хорошо». А теперь она смотрит на внука Люциуса так, словно вот-вот воткнёт ему вилку в глаз, а он… улыбается. — Да. Просто не люблю икру, — быстро сказала Роуз, отпивая глоток шампанского из бокала, — а как ты? Удалось договориться с итальянцами? Пока Гермиона описывала свою встречу, Роуз продолжила разглядывать Скорпиуса и его подругу. Они выглядели счастливыми, отметила она, ощутив укол зависти. Почему она не может быть такой же — спокойной и довольной жизнью, почему всё время куда-то бежит? И зачем грубит ему каждый раз, стоит ей открыть рот, а он подначивает? В полночь, когда они подняли бокалы, чтобы выпить за наступивший год, Джеймс Поттер, которого Северус почему-то весь вечер сверлил глазами, неожиданно выпустил из рук свой, и тонкий хрусталь разлетелся по полу острыми брызгами. — Что такое? — Реджина с беспокойством уставилась на парня. — Ты побледнел, тебе нехорошо? Поттер судорожно сглотнул, а затем выпалил: — Я люблю тебя, Реджина. — Что?! — Снейп вскочил, раздувая ноздри, а затем тоже побледнел и повернулся к жене. — Я люблю тебя, Гермиона. — И я люблю тебя, Северус, — отозвалась она, — но зачем ты говоришь об этом сейчас? Что происходит? — Что ты сделал, Люциус? — воскликнула Нарцисса, глядя на гостей. — Только не говори, что ты применил… — Заклинание правды, — кивнул Люциус, — оно работает только в Рождество, потому, что это подарок духов. — Идиот! — взревел Снейп. — Контрзаклятия нет! О, Мерлин, знал же, что ты что-то задумал! Люциус выглядел сбитым с толку. — Оно не нужно, эффект длится всего лишь сутки. — Но если любовь не взаимна, то человек так и будет повторять эту фразу! — Я люблю тебя, Джеймс, — тихо прошелестела Реджина и в ужасе зажала себе рот ладонью. Старший сын Поттера уставился на неё сверкающими зелёными глазами. Гермиона успела схватить мужа за руку, прежде, чем он прыгнул на парня, вытащив из сюртука волшебную палочку. — Подожди, — проговорила она недоумённо, — но ты же целовала на балу Альбуса Поттера, Реджина! — Это долгая история, мама, — пролепетала девушка. — Я убью тебя, дедушка, — произнёс Скорпиус Малфой спокойно, а затем повернулся к Роуз. — Я, кстати, люблю тебя, Рози. — Я… — начала было Роуз, но встретившись взглядом с серыми глазами Скорпиуса, стиснула зубы и решительно бросилась прочь. Пока все смотрели старшей дочери Снейпов вслед, пытаясь переварить услышанное, Скорпиус тоже встал и, бросив салфетку, покинул комнату. Наступившую звенящую от напряжения тишину внезапно разрушила племянница Кингсли, сообщив: — Я люблю мою подругу Вайолетт.