💊

..если песня про тебя, то эта песня про наркотики. На твоей раскрытой ладони голубая таблетка, на которой нарисован маленький, едва различимый дельфин. Ты закрываешь глаза и сжимаешь руку в кулак, нервно усмехаясь. Он сжимает в руке микрофон и запрокидывает голову к потолку, игнорируя подпевающую толпу людей с айфонами в руках. Он не слышит их одобрительных возгласов и даже собственного голоса, словно отключаясь от внешнего мира на несколько секунд. Ты смотришь на своё отражение в зеркале, чувствуя, как нещадно горят щёки, и как всё меньше и меньше сомнений остаётся для того, чтобы сделать одно простое движение рукой, уничтожив остатки собственного сознания на ближайшие четыре часа. Или уничтожить саму себя в случае, если тебя не успеют откачать. Русская рулетка. Он благодарит публику и уходит со сцены под оглушительные аплодисменты, мгновенно стирая с лица улыбку. Он жадно пьёт воду в выделенной на сегодняшний вечер гримёрке, дожидаясь, пока она обойдёт вокруг и окажется рядом. Ты ждёшь секунд двадцать, слушая, как медленно тянутся гудки на том конце, и не дожидаясь ответа, сбрасываешь, закидываясь таблеткой и закрывая глаза, словно её волшебные свойства проявятся прямо сейчас, и у тебя вырастут крылья. Он вырывает свой телефон у неё из рук, с ненавистью к ней глядя в экран и обнаруживая пропущенный от тебя. Он перезванивает ровно в ту секунду, когда тебя охватывает паника. Таблетка слегка жжёт, а от привкуса то ли железа, то ли плесени начинает подташнивать, и ты выплёвываешь её, не давая возможности окончательно раствориться в организме, уставшем бороться со всей этой хуетой вокруг. Ты сдаёшься, но ещё не проигрываешь. Он срывается сразу же, как только узнаёт, что ты всё-таки сделала это, покрывая тебя последними словами вполне заслуженно. И ты заранее знаешь, что звонить ему - было ошибкой, которая будет стоить очень дорого вам обоим. Но больше некому... потому что только он знал, какие ебанутые идеи посещали твою голову относительно недавно, но не думал, что ты настолько чокнутая. Ты прощаешься с подругами совсем быстро, даже не заморачиваясь над поводом для ухода в самый разгар тусовки. Цепляясь взглядом за свой бокал с недопитым шампанским. Вслушиваясь в строчки играющей в зале песни. Зрение и слух обостряются раз в десять, словно ты в 5D-кинотеатре, но на экране транслируют твою жизнь. Вэлкам ту зе драг трип. На улице плюс, хотя по ощущениям, как весь минус, но ты не ощущаешь ровным счётом ничего, кроме страха, словно совершила что-то противозаконное. Ну, так-то, если подумать, то всё верно. Он появляется из ниоткуда, выскакивая из машины и буквально утаскивая тебя от входа в бар на глазах у курящих рядом людей. Это выглядит, как похищение, но ты успеваешь лишь тихо ахнуть, не возражая ни слова. - Ответь мне только на один вопрос: ты долбанутая? - он не то чтобы зол, но готов убить тебя и закопать труп в лесу. - Спасибо, что приехал, - шепчешь ты, с нескрываемой нежностью глядя на него. Он включает в салоне свет, беря твоё лицо в свои ладони и заглядывая в глаза в попытке понять, насколько сильно не повезло вам обоим этой ночью. - Ты совсем дура? Тебе что, в 35 лет заняться больше нечем? - на самом деле у него больше, чем один вопрос, - Ты вообще чем думала? - Я её выплюнула, - парируешь ты, словно это очень сильно оправдывает в сложившейся ситуации. - Чего и сколько ты выпила? - он пытается просчитать все риски наперёд. - Пару бокалов шампанского, - заторможенно отзываешься ты, - Всё же будет нормально? - Ты на зрачки на свои посмотри... нормально у неё всё будет, - шипит он, выключая свет и ударяя кулаком по рулю, - Зачем, Поль, блять? Зачем? - Ты же знаешь, зачем, - пожимаешь плечами ты, шумно вздыхая. - Я думал, у тебя хватит ума послушать меня и выкинуть этот бред из своей головы, - теперь, если что, он будет винить во всём себя. Теперь это ваша коллективная ответственность. - Это же всего лишь таблетка, а ты устроил такую истерику, как будто я героиновая наркоманка, - абсолютно спокойно выдаёшь ты, чувствуя, как в салоне становится душно. - Ты не героиновая наркоманка, ты конченная дура, - заявляет он, замечая, как ты обмахиваешь себя руками, и приоткрывая окна, - А чё тогда выплюнула, раз это «всего лишь таблетка»? - Испугалась, - честно отвечаешь ты, ведь именно так всё и было. - Тебе нужна какая-нибудь капельница, - он начинает думать, что делать. Он пытается понять, почему из всех твоих друзей, знакомых и родственников эта участь выпала ему. - Нет, пожалуйста, давай подождём, - мотаешь головой ты, растерянно глядя на него. - Чего? Прихода? - недоуменно переспрашивает он, - Что ты чувствуешь? - Жарко и очень хочется пить, - это единственное, что ты точно чувствуешь, - Давай просто подождём, пока это пройдёт... - Я понятия не имею, что намешано в составе той таблетки... И если у тебя сейчас начнутся судороги, или остановится сердце, я просто ничего не смогу сделать, - поясняет он, стараясь говорить чуть спокойнее, чем изначально, - Ты хоть понимаешь, что это опасно? - Всё будет нормально, - настаиваешь ты, почему-то не чувствуя больше никакого страха, - Только не оставляй меня, пожалуйста, одну... - Давай для начала купим воды, а дальше будет видно, - он медленно выдыхает и заводит машину, беря твой инстинкт самосохранения под личный контроль. Тот ваш разговор в гримёрке неделю назад, когда он стал случайным свидетелем твоего нервного срыва, является главным ответом на все вопросы. Ты хотела убежать от самой себя хотя бы на время, а в итоге втянула в эти «догонялки» вас обоих. Был не до конца откровенен, не до конца с тобой, не до конца погружён, Не выходил из комы, подавлял крик счастья, говорил о нас всегда вскользь... Он берёт тебя за руку, про себя подмечая, какая она ледяная, но больше не произнося ни слова насчёт того, какая ты дура. Он не так представлял себе ночь после вечернего выступления перед грядущим выходным. Он планировал выспаться, а не спасать тебя непонятно от чего. Разве что от самой себя. Он покупает тебе полтора литра воды, а себе пачку сигарет, чтобы ты не откинулась от обезвоживания, а он – от невроза. И те три минуты, на которые ты остаёшься в машине одна, пугают его сильнее, чем последние шесть лет, что вы провели порознь. - Как ты? - интересуется он, возвращаясь в машину и дожидаясь, пока ты утолишь жажду, на четверть опустошив бутылку. - Всё хорошо, - заверяешь ты, всё-таки снимая куртку и оставаясь в свитере с таким, как никогда удачно, открытым декольте, что тебе перестаёт быть жарко довольно скоро, а вот ему, наоборот, становится... - Ты своими детоксами эту дрянь из организма ещё год будешь выводить, - подмечает он, продолжая переживать за твоё здоровье, - Господи, Поль, почему нельзя было просто позвонить мне и попросить приехать? Мы бы поговорили, всё бы наладилось, и я бы даже не поседел от того, что ты устроила! - Ну, так давай поговорим сейчас? Что изменится? - конечно, не он - причина этого твоего максимально тупого и нелогичного поступка, но в этом-то и смысл. - Ты не убежишь от себя, даже если начнёшь юзать каждый день, - говорит он, очень надеясь, что теперь ты, находясь в любом состоянии, поймёшь это, - Я правда думал, что ты тогда спросила это не серьёзно... И эти таблетки... Блять, я даже спрашивать не буду, где ты их достала, потому что всё ещё хочу прибить тебя! - Прости, что напугала тебя и себя, - отвечаешь ты, виновато глядя на него. - Выкурила бы косяк, в конце концов, - рассуждает он, не понимая, чем ты руководствовалась при выборе. Он сворачивает к Котельнической набережной, условно соглашаясь дать тебе время и подождать, когда тебя окончательно отпустит всё то, что успело попасть в организм и распространить свои свойства. Ты как минимум не думаешь, что умеешь летать, и это не может его не радовать. Хлопья снега кружатся в воздухе, приземляясь на лобовое стекло и мгновенно растворяясь. Он открывает панорамную крышу и заглушает мотор, на несколько секунд задерживая взгляд на твоей открытой шее, плечах и груди. И с трудом отводит его. - Пойдём, - и ты даже не спрашиваешь, куда и зачем он зовёт тебя пойти, просто потому что доверяешь. Правда идти совсем недалеко: всего лишь на заднее сидение, откуда гораздо удобнее любоваться снегопадом в час ночи, когда вы оба чего-то ждёте. Но ждать чуда было бы куда романтичнее, чем того, что досталось сегодня вам... Откинувшись на спинку сидения, вы похожи на ту парочку из «Вечного сияния чистого разума», но вместо льда – заднее сидение его машины. Только ты не Кейт Уинслет, а он не Джим Керри, и у вас своя история. Своё кино. И вы бы не рискнули стереть друг друга из памяти. Никогда. - А ты меня правда любил или просто думал, что любишь? - неожиданно спрашиваешь ты, не испытывая при этом никакого стеснения, ведь тебе всё ещё ничего не стоит быть предельно откровенной сейчас с ним. - Всё-таки накрыло, да? - невесело усмехается он, прекрасно это понимая. - Мне всегда было интересно, просто не хватало смелости спросить, - пожимаешь плечами ты, делая несколько глотков воды, - Ну, так что? - Я ничего не употреблял, чтобы говорить с тобой об этом, - даже при всей твоей смелости под воздействием MDMA память не сотрётся к утру, и ты будешь помнить абсолютно всё до мельчайших подробностей, а для него это невыгодно. - А это не передаётся воздушно-капельным? - на всякий случай уточняешь ты прежде, чем приникнуть к его губам. Твои чувства притуплены, ревность наиграна, дистанция - это моя броня, Ты была таблеткой экстази под языком, и в последний миг я зассал принять... Он отвечает на поцелуй, а затем аккуратно отодвигает тебя в сторону, придерживая за плечи. Он как будто бы даже не удивлён, хотя это совсем не так. - Не передаётся, - заключает он, отрицательно мотая головой. Ты снова обмахиваешь себя руками и ловишь на мысли, что одного поцелуя тебе недостаточно и хочется чего-то большего. Он не отталкивает тебя, когда ты придвигаешься ближе и опускаешься к нему грудь. Он накрывает твои голые плечи своей рукой, обнимая и вдыхая запах твоих волос. - Значит, не ответишь? - тихо напоминаешь о своём вопросе ты, в надежде всё ещё получить ответ. - Если решишься переспросить, когда отойдёшь, то отвечу, - всё по-честному. Опасаясь, что придётся трезветь, буднего дня искал подвох в каждом жесте, Надо было проебать тебя, как рукопись романа, и о его качествах всем напиздеть... Ты запрокидываешь голову, глядя на него снизу вверх, и он уворачивается за секунду до твоего намерения оставить очередной поцелуй на его губах. - Поль, это побочка, - поясняет он, давая понять вам обоим, что конкретно твоей вины в этом нет. Ну, если только в том, что ты закинулась этой таблеткой... - Какая разница, если я сама этого хочу? - ты ухмыляешься, даже не допуская мысль о том, что дело не в побочных действиях, а в том, что этого банально не хочет он. - Я буду чувствовать себя моральным уродом, если воспользуюсь тобой в таком состоянии, - и дело правда не в чём-либо другом. - Эта фигня просто добавила смелости, но никак не отразилась на моих желаниях, - искренне считаешь ты. Он усмехается, кончиками пальцев касаясь твоей шеи и понимая, что не сможет долго спорить с тобой. И сопротивляться тоже не сможет. Тобой движет метилендиоксиметамфетамин, а им - здравый смысл, и непонятно, что из этого победит в вашем неравном бою. Ты проводишь рукой по его щеке, продолжая изводить и провоцировать в знак «благодарности» за помощь. Может быть, тебе станет стыдно за всё это, когда отпустит, но сейчас ему об этом знать не обязательно. - Пелагея, я не железный! - возмущается он, удерживая тебя за руки и лишая всякой возможности прикоснуться к себе, - Давай отвезу тебя домой, ляжешь спать? - Я не хочу спать, - возражаешь ты, о чём не сложно было догадаться. - Тебя скоро отпустит, - констатирует он, выпуская из своей хватки и поочерёдно заглядывая в твои глаза, - Я надеюсь... Твои зрачки по-прежнему расширены, и это единственное, что выдаёт тебя, не считая такой откровенной потребности в тактильности. В его тактильности. - Ладно, поехали по домам, я не хочу тебе мешать, - шумно вздыхаешь ты, будто на мгновение переключаясь в своё привычное состояние. Ты дёргаешь ручку двери, чтобы пересесть вперёд, но он останавливает тебя, снова дотрагиваясь рукой до твоего обнажённого плеча. Почти случайно, но в то же время жизненно необходимо. - Ты не мешаешь, просто я не хочу, чтобы ты натворила глупостей, - говорит он, вынуждая тебя захлопнуть дверь и убедиться в своих самых смелых предположениях. Свет фонарного столба тускло освещает салон машины сквозь панорамную крышу, но для того, чтобы считывать эмоции, вам не обязательно чётко видеть друг друга. Ментальная связь би лайк. Он сам подаётся вперёд, накрывая твои губы своими и всё ещё продолжая контролировать ситуацию. Ведь карт-бланш на глупости сегодня только у тебя, и что могло бы быть между вами без той таблетки, останется загадкой. - Пообещай, что больше никогда этого не сделаешь, - просит он, разрывая поцелуй, - Просто позвони мне, и я приеду и буду сидеть с тобой хоть целый день... - Обещаю, - киваешь ты, сама больше не собираясь экспериментировать с изменением собственного состояния, несмотря на то, что сейчас тебе слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы давать хоть какие-то обещания. Между вами ничего не будет: по крайне мере, сегодня. Хотя у него есть все предпосылки для того, чтобы переспать с тобой и не чувствовать себя виноватым с точки зрения твоей настойчивости, что в любой другой ситуации могла бы быть воспринята, как абсолютно осознанное желание. Он предупреждает, что тебе будет плохо ближайшие пару дней, но обещает быть рядом... и в горе, и в радости, и на отходосах. И если это не любовь, то ни что другое тоже не любовь. А ты правда меня любил или просто думал, что любишь? А ты правда хотела поиграть в отчаянную наркоманку или просто думала, что хочешь? Он всё ждёт момента, когда проснётся и поймёт, что это был всего лишь дурацкий сон, будучи готов пожертвовать всеми теми поцелуями, дальше которых, слава богу, не зашли ваши исключительно дружеские отношения той ночью. Он всё для этого сделал. Или, наоборот, не сделал. Но априори ради тебя. Ты не отвечаешь на звонки и сообщения больше суток с того момента, как вы расстаётесь, и ты остаёшься один на один со своим психологическим и эмоциональным состоянием, проклиная тот вечер, ту таблетку и те тупые идеи, которые того не стоили. Он считает нужным снова начать переживать, пока не обнаруживает тебя на репетиции в прекрасном с виду расположении духа. Как будто бы и не было той ночи, связывающей вас примерно навсегда. Он вполне готов не возвращаться к этой теме, предполагая, что тебе не захочется вспоминать события трёхдневной давности, которые, по правде говоря, так и не получилось забыть. - Как дела? - неуверенно спрашивает он, когда вы, наконец, остаётесь наедине. - Ещё не сторчалась, если ты об этом, - он расплывается в искренней улыбке от того, что ты снова шутишь. Значит, всё в порядке. - Я рад, - кивает он, отчего ты тоже усмехаешься. - Я тебе очень благодарна за всё, - говоришь ты, действительно ничего не забыв, - И за то, что был рядом; и за то, что не позволил «натворить глупостей»... - Ну, вот видишь, - он разводит руками, думая, что от начала до конца был прав. - А теперь ты ответишь на мой вопрос? - но в чём-то всё же просчитался. - А надо? - наивно уточняет он, не рассчитывая на то, что вы когда-либо вернётесь к этому разговору. - Нет, - мотаешь головой ты, - Это шутка... Или просто нежелание узнать правду спустя столько лет. Это ведь ничего не изменит. И неизвестно, зачем ты вообще спросила об этом тогда... Неужели начала сомневаться? - Смешно, - невесело подмечает он, не осуждая тебя за такое странное чувство юмора. КВН и Камеди клаб – это всё-таки разный уровень сложно выкупаемых шуток. - Ты занят завтра вечером? - и вдруг ты уже не такая смелая, как тогда. - Смотря, что ты подразумеваешь под вечером, - пожимает плечами он, не сразу сопоставляя между собой твой вопрос и ваши возможные общие планы, - Освобожусь где-то после девяти часов... А что, есть предложения? Несколько секунд вы неотрывно смотрите друг на друга, словно не виделись никогда до этого и вообще не были знакомы. И как будто всё-таки согласились стереть память. - Всё, что было тогда, в машине... - ты произносишь эти слова и мгновенно жалеешь, что всё-таки решилась озвучить их вслух, но продолжаешь говорить, - Мне кажется, это была не побочка, Дим... - Так ты предлагаешь это проверить завтра? - уточняет он, на что ты тут же несильно бьёшь его по руке. - Я и так сама позвала тебя на свидание, имей совесть, - шипишь ты, нисколько не отрицая, что он всё правильно понял. - Ну, ты хоть выпила для храбрости, или у тебя ещё остался эффект от той ночи? - он тоже умеет шутить, и это едва ли не главный критерий в твоём выборе. - Слушай, давай быстрее: «да» или «нет»? - нетерпеливо вздыхаешь ты, уже устав терзаться сомнениями насчёт его ответа, - Если «нет», то можем просто сделать вид, что не было ни той ночи, ни этого разговора... - А если «да»? - второй вариант развития событий не был озвучен. - Тогда увидимся завтра, - и это звучит вполне логично, но всё равно не до конца развёрнуто. - Нужно будет снова забрать тебя из какого-нибудь бара среди ночи? - на всякий случай заранее уточняет он. - А если нужно, то ты сольёшься? - усмехаешься ты, и вы как будто бы всё ещё продолжаете топить друг друга. И в этом есть какой-то ваш общий прикол. - Нет, тогда я просто не отпущу тебя никуда уже сегодня, - парирует он, побеждая в этом условном споре. Тебя полностью устраивает такой ответ, а его устраивает твоё предложение, и вы оба в плюсе. Он одинаково сильно нравится тебе в любом состоянии, а он, в свою очередь, принимает это твоё любое состояние, игнорируя вопросы о правдивости собственных чувств. Потому что он всё ещё думает, что любит тебя. И это правда.