Часть 21

— Узнал всё-таки... — огибая мужчину, ядовито произносит Пак. — А ты думал, я оставлю себе поганое имя, которое дала мне моя семья, а после запихнула в дурку?! Конечно, нет! — Я не понимаю... — откладывая подальше оружие, говорит Минхёк. — А тут и понимать нечего, ты всегда был тугодумом, но таким ты мне и нравился. Это я, Пак Кён — друг твоего детства, который был с тобой на протяжении долгого времени. Это из-за меня твои родители забрали тебя и увезли как можно дальше, думали, это поможет, но как видишь, я по прежнему с тобой. И кем бы ты только был без меня? — Кён... Лиран, схватившись за голову, мотает ею в разные стороны, дабы хоть немного уменьшить головную боль. Ему приходят какие-то странные картинки в голову, он слышит слова и, кажется, всё вспоминает. — Но как это возможно? — прищурившись спрашивает Минхёк. — А вот так. После того, как тебя увезли, моя жизнь превратилась в ад. Твоя семейка знатно постаралась испортить моё пребывание в больнице. Но вот незадача, кто-то урезал бюджет, и они закрыли её. И я стал свободным, сбежал, чтобы не попасть в новый ад, — улыбаясь говорит Пак. — Я скитался по разным местам, жил на улице как какая-то собака, мне нигде не было места. Хотя... я ведь ждал, ждал когда ты приедешь и заберёшь меня оттуда, а тебя всё не было. Помню, как-то раз, встретил на улице твою мать, она ничуть не изменилась, всё такая же стервоза. Она даже не узнала меня, и это было мне на руку. Я решил узнать, приехал ли ты с ней, но, как оказалось, нет. Подслушав разговор с её подругой, я узнал, что ты до сих пор в Америке проходишь особую терапию и почти обо всём забыл, — размахивая руками, всё рассказывает мужчина. — И я решил, что всё равно встречусь с тобой, начал подрабатывать, заниматься кое-как учёбой и устроился позже к Яну. — Ты и на него работал?! — негодующе спрашивает Ким. — А как же! Он меня многому обучил, говорил, что у меня талант. Но жадность его погубила, хотел он очень многого. Но об этом позже, — будто рассказывая сюжет интересной книги, легко и непринуждённо говорит Кён. — Я всё же нашёл тебя, Минхёк. Узнал, где ты, с кем живёшь, кто твои друзья и как часто прилетаешь сюда. Мне было всё о тебе известно. Ты не представляешь, как долго я ждал той первой встречи с тобой спустя столько лет. А ты даже не узнал меня, — разочарованно выдыхает Пак. — Ты обо всём забыл, даже об имени, которое сам же мне и дал. Твоя мамаша с психиатрами хорошо постарались, но я не опускал руки. Пытался быть к тебе ближе, всегда где-то рядом и вот стал помощником. Но посторонние всегда вмешиваются, когда их не просят. На горизонте нужно было появиться твоим «новым» друзьям. Ты создал вместе с ними компанию, стал проводить почти всё время, а я вновь перестал быть нужным. — Ты не можешь присваивать себе людей! Это неправильно, они не вещи! — Он мой друг и больше ничей, ясно тебе, Хёнджун! После этих слов Пак Кён не сдерживается и бьёт мужчину в лицо. Этого удара хватает, чтобы Хёнджун упал, хватаясь за больное место. — Я практически смог избавиться от всех вас. Думал, легче сразу со всеми разобраться, но не вышло. — Тот взрыв на месте старого здания ты подстроил?! — подключается к разговору Убин и с яростью смотрит на Кёна. — Да, я! Я не думал, что и ты там окажешься, Лиран. Захочешь сам во всём разобраться. Как глупо. Сколько бы я тебе всего не подсовывал, а ты всё равно продолжал верить в то, что это не их рук дело. Даже после того, как они хотели тебя подорвать, и ты получил все эти травмы, всё равно захотел с ними встретиться и всё выяснить. После этого я и подал идею Яну: помочь тебе разобраться с твоими друзьями, а взамен получить часть компании. А ты взял и отпустил их! — Да, потому что я не могу убить друзей! — не сдерживаясь, выкрикивает Лиран и встаёт из-за стола, со злостью смотря на пака, ведь он начинает понимать, что натворил. — Вот тогда я и понял, насколько они опасны для меня. Первым я решил устранить Боксу, ведь тогда бы компания досталась нам. Похищение их сынишки не составило труда, да и выгодный обмен состоялся бы вскоре с его отцом. Но я не учёл одного момента... Ян решил прибрать всё к рукам, не поделившись ни со мной, ни с тобой. Он подстроил аварию Боксу и его жены, после этого я собственноручно убил его. Тебе, Лиран, достались его люди, а что делать с Чоном я и не представлял. Но как оказалось, наследство папаша успел оформить на него, в случае собственной смерти. Так что за этим ребёнком пришлось следить, а ещё и воспитывать, подавляя его волю, чтобы не возникло проблем в будущем, — качая головой, отвечает Пак Кён, ходя из одного угла в другой. — Но я не забыл о мести. Следующим был Убин, — переводя взгляд на мужчину, стоящего на коленях со связанными руками, усмехается тот. — Такой слабый, немощный, привязанный к своим детям, он был жалок. Стоило его подставить, как тут же он засуетился и решил всё решить деньгами компании, ну и как результат этого — отправился за решётку, а его сынок Линь... ох, как же хорошо я с ним повеселился! — Ты убил его?! — тут же подскакивает Убин и сразу же получает сильный удар по спине. — Я выпотрошил его, сломал, убил, — без особых эмоций отвечает Кён. — Ты соврал... — прикрывая глаза, говорит Лиран. — Ты во всём мне врал, а я тебе верил. Предал своих друзей из-за тебя. Ты не тот Кён, которого я знал ребёнком. — Да я, я это, и остался таким же! — Нет! Я обещал вернуться, но не смог. Я виноват в том, что ты стал таким! — хватая за грудки Пака, кричит Минхёк, пытаясь достучаться до друга. — Нет, не ты, а только они, и сейчас я избавлюсь от этой проблемы, — отпихивая от себя Лирана, Пак Кён направляет пистолет то на Хёнджуна, то на Убина. — Ты ублюдок больной шизофренией! Такого как ты нужно было держать в клетке, — поднимая руки, кричит Ким и смотрит за спину помощника, усмехаясь. — Что это?! — слыша странный шум и вой сирен, спрашивает Минхёк. — Полиция. — Тогда единственное, что они найдут здесь, так это ваши тела, — усмехаясь с безумным взглядом говорит Кён. — И первым будешь ты. — Нет! Слышится негромкий возглас откуда-то из-за угла, и звук выстрела оглушает тех, в чьих глазах застыл страх и безысходность. Тёплая жидкость окрашивает чёрную пайту Чонгука. Он не может вымолвить ни слова, ведь не чувствует ни боли, ни ранения. Это не его кровь, а того, чьё тело закрыло его от пули. Перед глазами лишь твоё лицо, руки, что обняли крепко и тёплое дыхание в области шеи.