Ситуация: Отвратительные, прекрасные и снова отвратительные звуки

      Фиона выбежала из кабинета, не в силах больше выносить эти звуки. Отвратительные, не дающие сосредоточиться на заклинании, они вызывал в ней желание надеть наушники и включить что потяжелее, лишь бы не слышать что-то настолько раздражающее.       Фея неслась по коридору, вытирая рукавом свитера слёзы, градом хлынувшие из её глаз, когда терпение окончательно иссякло. Тогда она всхлипнула, заревела и соскочила с места, оставив всех в недоумении. Бедный профессор Палладиум гадал, что он мог сделать не так. Для Фионы это было только начало первого года обучения в Алфее, но она поступила сюда во многом благодаря выдающимся познаниям в магии природы, что не было удивительным, ведь юная волшебница — дочь Флоры! Она даже помогла украсить вход в школу удивительной виноградной лозой, и сделала это с такой лёгкостью, что её приняли за второкурсницу! Каковы шансы, что у такой ученицы не получится самое простое заклинание? Разумеется, дело в преподавателе! Или, может, кто-то из других фей в классе сказал ей что-то обидное? Нет, никто ничего не говорил, и никто даже представить не мог, как сильно Фиону сводили с ума ЭТИ ЗВУКИ.       Наконец перестав рыдать, она осмотрелась и поняла, что убежала аж до самых ворот! Ну и влетит же ей за это от Гризельды! Возможно, та даже нажалуется маме бедной феи, и Флора, как обычно, свяжется с дочерью, мягко улыбнётся ей, и предложит помощь. Но ничего и никогда не помогало! Такой терпеливой, спокойной и любящей женщине просто не понять, что чувствует несчастная Фиона. И грустная улыбка матери делала всё только хуже.       На самом деле, девушка во многом была похожа на матушку. Не только внешне (хотя сходство трудно было не заметить!), но и, в силу воспитания, характером. Только вот одна маленькая, совсем крошечная проблема каждый раз превращала юную фею в комок нервов. С Флорой никогда не происходило ничего подобного.       Горе-первокурсница знала — ей стоит вернуться в класс, извиниться и завершить заклинание над горшочком с печальной герберой, которой волшебница даже успела дать имя. Герберу звали Ирвинг, и этот цветок был так же несчастен, как Фиона сейчас. Фея прекрасно понимала, что должна сделать, и, собравшись с духом... Шагнула за ворота. Не самая светлая идея, но если ей снова придётся услышать раздражающие звуки, то пусть мучения начнутся завтра. А на сегодня с неё хватит!       Блуждать по лесу и слушать пение птиц было намного приятнее, чем сидеть в классе, и девушка наконец смогла вздохнуть с облегчением. Она чувствовала, как растения вокруг живут, бесшумно дышат, цветут и пахнут, и это приносило какое-то совершенно особенное спокойствие душе феи. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пушистые еловые пирамиды, играли бликами в светло-фиолетовых глазах, отчего девушка невольно зажмурилась и неожиданно громко чихнула, спугнув маленькую круглую птичку, задремавшую над её головой.       — Прости!— рассмеялась Фиона и вдруг поняла, что песня леса перестала радовать её слух. — Эй, да брось, природа, не такая уж я и громкая.       Фея вздрогнула, почувствовав холодок, пробежавший по спине. Она уже готова была испугаться, но лес не казался ей встревоженным или замершим в ожидании чего-то ужасного. Он будто затих, чтобы послушать кого-то или что-то ещё, но девушка не знала, что именно.       Вдруг где-то вдали раздалось тихое, явно нечеловеческое пение, и ветер снова зашуршал иголками — в такт музыке. Птицы и даже маленький ручеёк, казалось, тоже решили подпеть, и Фиона пошла в направлении чарующего звука. Она ничуть не жалела, что покинула класс — иначе её бедные уши точно бы не отдохнули так, как отдыхали сейчас. Девушка, вообще-то, не была любительницей приключений и даже скромных походов, но природа, кажется, говорила, что всё в порядке. А кто она такая, чтобы не доверять природе?       Фею постигло разочарование! Чудесное пение исходило от странного камня, сверкающего, словно бриллиант в перекрестье лучей, но стоило Фионе коснуться его, как весь свет исчез, и музыка тоже. Первокурсница ещё не дошла до глав учебников, где говорилось не трогать волшебные светящиеся штучки, но предполагала, что какое-нибудь ожерелье или старинный гребень, украшенный драгоценностями, могли оказаться прокляты, и в итоге наслали бы на нашедшего их чуму или ту глупую, раздражающую, но до ужаса приставучую мелодию из рекламы летающих скейтбордов! Это всё кажется логичным. Но то, что прикосновение к прекрасному уничтожит его... Такого точно не было ни в одном учебнике!       Девушке показалось, что пальцы на её правой руке онемели, но чувство быстро прошло, и осталось только переживание по поводу того, что красивый камень больше не такой красивый, и, кажется, больше не хочет петь.       — Извини, — вздохнула фея. — Ты... ты красиво пел. Я не хотела тебя прервать! Ох... Потрясающе, я стою в лесу и разговариваю с камнем. И комментирую это. И продолжаю комментировать.       Фиона хлопнула себя по губам, чтобы остановиться. Зато теперь у неё появился ещё один повод вернуться в Алфею — нужно узнать что-нибудь о большом поющем бриллианте. Точнее, уже не поющем, и уже не совсем бриллианте.        Последний раз вдохнув запах сосен, слыша лишь чудесный лес, волшебница проскользнула на территорию школы, сорвала выращенную ей же гроздь спелого винограда, и, уминая одну ягоду за другой, наконец набралась смелости зайти в само здание. Большая ошибка. Фея тут же вспомнила, почему убежала в слезах.        Какая-то ученица прошла мимо, звучно шмыгая носом, другая — тяжело дыша после марафона. Соседка по комнате даже не поздоровалась, зато процокала языком весь мотив песни из рекламы скейтбордов! Кто-то причмокивал губами, доедая остатки пирожного, которое давали в дополнение к ланчу. Кто-то хрустел яблоком. Кто-то бубнил себе под нос несостоявшийся диалог с парнем. Одна из учительниц, стоящая у лестницы, громко и протяжно мычала, прежде чем ответить на каждый из поступающих ей вопросов. Чей-то попугай улетел из клетки, и издавал бесконечное человеческое: "Эй!".       Слёзы заполнили глаза несчастной Фионы, её сердце бешено забилось, и девушка, закрыв уши ладонями так, что казалось, готова сдавить свою голову, устремилась прочь — к виноградной лозе.       К сожалению, даже непростые смертные не застрахованы от мизофонии.