Познай грешность души своей

      После долгих и тяжелых размышлений, взвешиваний всех "за" и "против" и накопления необходимых средств, ты таки вырвалась в путешествие по Англии, где, в принципе, ты уже давно жила, но не видела всей страны. В поездку ты отправилась совершенно одна, но это тебя никак не пугало и не тяготило, совсем наоборот. И сейчас ты застряла в небольшом городке, отдаленном от оживленного Лондона. Его природа, тишина и покой так запали в душу своим комфортом и уютом, что покидать, казалось бы, какую-то глушь совсем не хотелось.       Из любопытства ты однажды решила посетить местную католическую церковь, чтобы полюбоваться внутренней исторической отделкой. Подобные храмы тебе уже встречались на пути и в каждом из них была какая-то своя изюминка. И вот по своему обычаю, озираясь по сторонам при входе в церковь, ты не заметила идущего на встречу пастора, который в свою очередь уткнулся в какую-то очень заинтересовавшую его книгу. Вы столкнулись весьма жестко, так что носом ты моментально отметила, какая жесткая у него грудь. Ты хотела было выругаться, но подняв глаза и увидев, с кем столкнулась, запнулась, только безмолвно открыв рот. В первые секунды на его лице мелькнули удивление, за ним скрываемое негодование, но лицо быстро разгладилось, натянулась легкая улыбка: - Ну, что же вы, будьте аккуратнее, - произнес бархатный глубокий голос.       Ты нервно сглотнула, промямлила что-то вроде "простите" и, чувствуя, как лицо начало заливать краской, проскользнула мимо мужчины, уйдя как можно быстрее в глубь залы.       Неловкая, даже дурацкая встреча, но эти голубые с переливом в зеленый изумруд глаза, смотрящие на тебя с любопытством и некоторым укором не давали этой ночью уснуть. Сердце гулко отдавалось в груди, а мысли где-то в глубине сознания кричали тонким голосом: - Он священник! Ты с ума сошла, явно! Пора уезжать отсюда!       Голова говорила одно, а тело... Рано утром, толком еще не проснувшись и пропустив завтрак, ты пошла на звук колоколов, сама не зная, зачем. Особо религия никогда тебя не интересовала, ты к ней относилась постольку-поскольку, но сейчас ноги сами несли в эту церковь. Усевшись на дальней скамье в тени, ты выловила взглядом того самого священника, проходящего мимо редких прихожан и мило их приветствующего: - Миссис Бэрни, как ваш кот поживает? - Помер на днях, хоть от шерсти в доме избавилась - пробурчала пожилая вдова, но так же тепло ответила улыбкой. - Доброе утро, отец Томас, - поприветствовала молодая девушка, робко кивнув преподобному.       Значит, Томас. Ты закусила губу, скрыв просящуюся улыбку. Хорошо, что тебя пока никто не заметил. Пол часа прошли не заметно, пока ты с упоением поглощала звук его голоса, вещающий утреннюю проповедь. Слов ты, конечно, не уловила совсем. Зато рассмотрела его получше, на сколько позволяло расстояние: высокий, не худой, даже под рясой видно красивые подтянутые формы ("Для священника не странно ли?" - пронеслась у тебя мысль), волосы слегка вьются, кажутся русыми, но на тонком луче солнца, проскальзывающего через маленькое окошко в стене позади мужчины, они отливают рыжим. При этом весьма подвижная, но приятная мимика, а руки, держащие книгу... Ты тяжело вздохнула. Руки большие, с длинными красивыми пальцами, что как по щелчку разбудило давно спящее воображение.       Ты облизнулась, что даже сама не сразу обратила на это внимание. И почему-то именно в этот момент, отец Томас вдруг поднял глаза, осматривая небольшой зал, и его взгляд остановился на тебе. И снова к лицу прилила краска, что ты неловко заерзала на скамье. Но чтоб его, чертов, да, именно так, священник лишь слегка ухмыльнулся и вновь опустил глаза, заканчивая чтение. Твое тело отзывчиво кольнуло в самом низу живота так, что отдалось легкой пульсацией. И пока прихожане что-то рассказывали преподобному после его проповеди, делились прошедшими за неделю событиями, ты незаметно выскочила на улицу, чтобы вдохнуть свежий воздух и остыть. В затылке и висках пульсировало от стыда за собственные мысли и желания. Прикрыв глаза, наслаждаясь погодой, ты не заметила, как высокая тень выросла рядом: - Не видел вас здесь раньше, до вчерашнего столкновения, - произнес глубокий голос.       Ты от испуга подскочила на месте и быстро задышала словно пробежала километровый кросс, положив руку на грудь и быстро моргая. - Простите, не хотел вас напугать, - мужчина приветливо улыбнулся.       Католический священник, в рясе, которая к слову ему безумно идет, приятная и добрая улыбка, но что-то в его взгляде вызывало холодные мурашки по коже, при этом увеличивая тяжелый шарик, который будто перекатывался внутри, давя на чувствительные точки. А его голубые океаны глаз сейчас внимательно и изучающе следили за тобой будто бы читая все на твоем лице. Ты осознала, что так и не сказала ни слова в повисшей тишине: - Я... я тут... мимо.. просто, - ты начала запинаться. - Путешествую, - выдохнула. - У нас слишком маленький и скучный городок, чтобы задерживаться здесь дольше, чем на пару часов, - тихо произнес священник и посмотрел куда-то вдаль. - Здесь спокойно - то, что мне сейчас и нужно. - Ищете себя? - Вроде того. - Наверное, остановились в доме на окраине? У нас, в принципе, больше-то и негде. - Да, там уютно и тепло, и недорого.       Мужчина снова посмотрел на тебя с какой-то загадочной улыбкой. Ты сжала губы, понимая, что снова хочется облизнуться и при этом упорно силилась не опускать взгляд на его губы. Что ж, вблизи он был еще прекраснее, от него буквально пылало жаром, что жалкие +12 градусов сейчас на улице ощущались как все +40. "По-моему, главный грех - это принимать в священники именно таких мужчин", - подумалось тебе. Он же всем своим видом всего за пару минут знакомства наваливал на тебя мысли, которые совсем не вяжутся с его "призванием".       Через пару минут из церкви вышло пару человек, попрощавшись с отцом Томасом. Он все так же по-доброму пожал руки и пожелал хорошего дня. Пока ты. Просто. Горела. Стоя, рядом с ним. Голова становилась ватной от дикого желания просто коснуться его, положить руки на его широкую грудь. Ты как и вчера невнятно промямлила что-то вроде: "Простите, я голодна..." и поспешила удалиться в сторону небольшой местной закусочной. Ох, если б ты только знала каким взглядом тебя проводили. Возможно и правда вспыхнула бы праведным огнем.       Несколько дней ты просто гуляла по окрестностям, наслаждаясь природой, отдыхая на лужайке с книгой и сэндвичами и, теперь стараясь избегать церкви. А все потому, что через день после вашего первого разговора, хоть это и сильно будет сказано, тебе приснился падре, жадно облизывающий свои губы и надвигающийся на тебя в полумраке залы, в которой виднелись слабые лучи заходящего солнца, просачивающиеся через верхний витраж. А когда он оказался прямо возле тебя, то грубо обхватил за талию, притянув к себе. От этого движения ты резко проснулась и подскочила на кровати, ощущая и жуткий жар, и тянущее тягучей болью все нарастающее возбуждение.       В какой-то день, ты уже было думала, что приняла решение все-таки уезжать. Хотелось же посмотреть куда больше, чем всего пару небольших городков. Но как на зло вновь напоролась на преподобного, который уже несдержанно рассмеялся твоей рассеянности и этим неловким встречам: - А я уж было решил, что вы все же отправились дальше. - Начали скучать? - и ты тут же прикусила губу, за вырвавшуюся глупость.       Мужчина резко окинул тебя взглядом и ухмыльнулся как-то нагло, что стал похож на кота, объевшегося сметаны. Если ты и сама опешила от вырвавшихся слов, то вот он будто даже ожидал этого, а в его глазах, сегодня цвета самого холодного льда, проскочили явные бесенята. Что-то с этим пастором было не чисто, это уж точно. Но твою же мать! Эта черта наоборот притягивала к себе все сильнее, что все больше отключало контроль над собой. - Скажем так, мне приятно видеть вас снова, - немного ехидно и с прищуром произнес, наконец-то, мужчина.       Вы стояли недалеко от реки, возле последних домов городка, где дул сильный и неприятный ветер. Отец Томас мельком окинул округу и, убедившись, что никого поблизости нет, вдруг поднял руку и заправил твой локон растрепавшихся волос за ухо. Ты замерла совсем не дыша, а вот он подтянулся чуть ближе, наклонился к твоему уху и, проведя костяшкой указательного пальца по щеке, прошептал: - Можешь являться в церковь в любое время, я почти всегда там, даже ночью.       Он отодвинулся, довольно ухмыляясь твоему шоку и, мельком взглянув на волнующуюся от разбушевавшейся непогоды речку, ушел восвояси. А вот по твоей спине пробежали мурашки уже совсем не от сквозящего ветра. Ты проморгалась и мысленно повторила его слова, его шепот у себя в голове. Это сейчас было на самом деле или твое воображение сыграло с тобой злую шутку? А как он коснулся щеки слегка прохладным пальцем: с ума же сойти! Однако, теперь к собственным желаниям приросло и жуткое любопытство. Уж очень хотелось узнать, что будет, если ты явишься в церковь если не ночью, то хотя бы поздно вечером, и что же ты можешь увидеть там, как поведет себя отец Томас, к чему вообще был этот странный намек, отдаленно похожий на приглашение.       Ты долго вечером не решалась выйти из своей скромной комнатки, но сжав руки в кулак, таки выпрыгнула на улицу. Оделась даже как-то не по погоде: воздушное платье сантиметров на десять выше колена, ботильоны на небольшом каблучке и легкий плащ. Правда бешено стучащее сердце замерзнуть все равно не позволило. А уж когда ты робко постучала в дверь церкви и прокралась внутрь, оно и вовсе ушло в пятки, оставив после себя волну жара, охватившую затылок. Внутри храма было весьма темно и не видно было ни души. Только в конце зала горело несколько свечей и пахло расплавленным воском, старым деревом и книгами. Стучать каблуками, нарушая эту тишину, казалось чем-то ужасным и ты почти на носочках тихо поползла вглубь церкви. В конце виднелась приоткрытая деревянная резная дверь, из которой также сочился легкий теплый свет свечей. Ты набрала побольше воздуха в легкие и скользнула в нее. За ней был небольшой коридор с кабинетом в конце и дверь в него так же была слегка приоткрыта. Слышался треск камина и шелест старых жестких страниц.       Ты замерла в паре шагов от двери, не решаясь ни постучать, ни сделать еще шаг. Прошла всего минута, хотя тебе показалось гораздо дольше, пока из-за двери не донеслось тихо: - Я знаю, что ты стоишь за дверью. Может, наконец, зайдешь?       Ты слегка вздрогнула, ошибочно полагая, что была незаметна как мышь, и шагнула за дверь, открыв ее шире: - Я… - ты сама не знала, что хотела сказать. - Любопытство победило? - он будто видел тебя насквозь.       И в подтверждение этому, наконец-то, поднял голову от стола, за которым сидел, и посмотрел на тебя все с той же наглой ухмылкой: - Проходи, садись, дитя мое, - последнее он произнес будто с издевкой. - Могу предложить чаю или что-то покрепче? На улице весьма холодно для того, как ты оделась, - это уже было сказано более мягко и тепло, но ты не упустила его непрошеный и дерзкий переход на «ты».       Этот контраст в голосе завораживал и одновременно с тем немного пугал: - Я бы предпочла что-то покрепче, - ты потерла слегка все же замерзшие на ветру пальцы.       Отец Томас достал из ящика стола небольшую бутылку, которая на половину уже была опустошена, и разлил ароматный ликер в небольшие стаканы, один протянул тебе. Ты будто недоверчиво покрутила в руке прозрачную посудину с густоватой жидкостью и сделала маленький глоток. Ликер приятно согрел губы и тепло по горлу прошло дальше, согревая на самом деле продрогшее тело. Отец Томас отпил позже тебя и поставил свой фужер на стол, оперся о темное дерево локтями и неотрывно смотрел на тебя, от чего стало не по себе: - Так значит, путешествуешь, - задумчиво сказал он. - Одна?       Ты сделала еще глоток и кивнула. - По своему желанию или по невозможности взять кого-то с собой? - У меня никого нет в этой стране да и мне так комфортнее. Я полностью свободна и ни от кого не завишу. - Разумно. - А почему вы проводите почти все время здесь? Как же дом? - Я живу и сплю здесь же, а семьи нет, если ты этим интересуешься. - Почему же? - Мне это не интересно, - он откинулся на спинку пошарпанного кресла. - А чем заняты в другое время, когда не нужно выслушивать и успокаивать прихожан? - Читаю книги, - он обвел кабинет руками, указывая на многочисленные полки с кучей старых обложек толстых томов, - изучаю что-то новое, интересуюсь новостями в мире, а последнюю вот неделю некой молодой особой, чуть не сбившей меня с ног в моей же обители.       Ты кашлянула, не ожидая такого завершения фразы. Он как-то будто случайно опустил руку под стол и поправил брюки. Так и хотелось привстань и заглянуть поверх старой столешницы. Но ты только сглотнула и оставила его без встречного ответа. - А ты сама не интересуешься религией, я так понимаю? - Н-нет. - Однако, в мою церковь тебя занесло, - он слегка прищурился как лис. - Я… они бывают очень красивые внутри, поэтому решила зайти. - Но за один раз все не увидела? - Увидела больше, чем собиралась, - выпалила ты, чувствуя, будто он пробирается под кожу и выуживает таки из тебя все, что его интересует.       Он в этот раз удержался от усмешки, а глаза скользнули по твоему слегка раскрытому воротнику плаща, из под которого виднелся вырез шифонового платья. - Я все давно пытаюсь понять, что есть грех, - слегка дрожащим голосом начала ты. - Раз уж мне довелось познакомиться со священником…       Он тебя перебил: - Мы бы были знакомы, если бы ты хоть раз назвала свое имя, - немного жестко прозвучало.       Ты бросила свое имя ему будто что-то не очень съедобное и тут же продолжила: - Раз уж так сложилось, я хочу услышать от вас, что это такое на самом деле.       Пастор как-то по кошачьи сморщился, встал из-за стола и медленно обошел его, подойдя к тебе. Смотря на тебя сверху, он повторил утренний жест: провел пальцем по щеке, от чего от лица по всему телу пробежал холодок. Преподобный убрал руку и оперся бедрами на край стола: - Наши ошибки, которые мы совершаем либо осознанно, либо нет. Неверный выбор в той или иной ситуации. Но если ты понимаешь, что поступил неверно, то такой грех легко отпустить. - А если я заранее знаю, что это плохо?       Лицо священника озарила тонкая едва заметная улыбка, а в глазах блеснул огонь камина: - И что же тебя волнует, дитя мое? Какой грех тебя тянет совершить и могу ли отговорить тебя от него?       Ты почти задохнулась, собираясь сказать правду, но осеклась. Уши и так уже горели синем пламенем. Ты опустила глаза в пол, нервно теребя край плаща. Повисла недолгая тишина. Мужчина вдруг сел на одно колено перед тобой и пальцами приподнял твой подбородок, так что ваши лица оказались почти на одном уровне и так чертовски близко, что ты даже побоялась моргнуть. Он подтянулся еще ближе, а его ухмылка становилась все шире и вдруг, когда между вами осталось всего пара сантиметров, она исчезла. Лицо расслабилось, только между бровей залегли хмурые морщинки, а зрачки так потемнели и расширились, что казалось, глаза вот-вот станут полностью черными как у демонов. Он больше не шевелился, только ровно дышал, обдавая твои губы горячим воздухом и донося легкий аромат ликера с его губ и от того их еще сильнее хотелось облизнуть. Ты слегка заерзала на месте, приоткрыв рот, но не решаясь на действо. А пастор был не так прост: - Нееет, если хочешь что-то получить, то просто ждать не достаточно, - последнее слово он произнес особо грубо и отчетливо, - и даже просто просить нельзя, нужно и самой что-то делать. На Бога во всем не полагайся… - он фыркнул слово недовольный дракон.       Он тебя испытывает? Или себя? Что происходит? Голова начала кружиться, и ты поддалась почти бессознательному состоянию, поддавшись вперед и неуверенно накрыв его губы своими. Его были слегка грубыми, немного обсохшими, но теплыми и… нежными? Он выждал пару секунд, прежде чем уступить тебе и ответить.       По началу он действовал мягко, аккуратно, будто пристраиваясь к тебе удобнее, но вскоре весьма вальяжно положил руку на твое бедро, забравшись под юбку платья и процарапав ногтями тонкую поверхность капроновых колготок. Поддался вперед, привставая, углубляя поцелуй, пробираясь языком в твои губы и жадно ища твой язык. Твое дыхание резко сбилось, но скорее от шока. Преподобный отстранился, стянув свободной рукой твои волосы на затылке и подтягивая к себе: - Я точно могу сказать, что приятнее грешить, когда потом сам себе можешь все простить, - он это буквально прорычал тебе в лицо.       Ты нервно затрепетала, увидев перемены в лице отца Томаса, голосе, поведении и при этом металась глазами по нему, понимая, что это только сильнее тебя зажгло. Легкие совершенно переставали слушаться, а сердце начало сбиваться и пропускать удары. Но черт с ним! Ты скинула с себя плащ и села на колени перед полностью выпрямившимся священником, властно смотрящим на тебя сверху. Ты сложила руки в молитвенной позе: - Тогда прошу и мне позже отпустить грех ведь все для вашего блага, - и ты повторила его наглую ухмылку.       Мужчина тихо рассмеялся и снова посерьезнел, проведя рукой по ширинке черных брюк. В свете камина плохо было видно, однако, его движение и едва заметные очертания дали тебе понять, что подарок тебя ждет не маленький, от чего в животе скрутило приятным узлом. - Ну же, не заставляй меня ждать, милая, - мужчина мягко провел рукой по твоим волосам и щеке, накрыв ее полностью своей большой ладонью.       Ты подтянула руки к краю брюк, успокаивая дрожь и медленно расстегивая маленькую черную пуговку. Вы смотрели друг другу в глаза, горя от желания и одновременно от грязной похоти, возникшей между почти незнакомыми людьми, между потерянной и ищущей себя, часто сомневающейся в своей вере девушкой и католическим священником, выбравшим своим смыслом жизни очищение и освобождение других от их грехов. Ты аккуратно потянула ширинку, освобождая уже горячую окрепшую плоть, от которой, как оказалось, кроме ткани брюк больше ничего не отделяло. Ох, этот падре! Ты медленно провела пальцами от края головки до основания члена. Так странно… ты не раз уже делала минет, но собираться делать это со священником что-то из ряда вон, невообразимое и волнующее. По спине и рукам пробежали мурашки. А желваки мужчины дернулись от нетерпения. Ты подсела ближе, подтянулась к нему и, наконец, разорвав зрительный контакт, легонько коснулась горячей головки губами. Сверху до тебя донесся глубокий выдох. Ты облизнулась и накрыла головку губами полностью, проведя кончиком языка по кругу и, надавливая, облизав ямочку в середине. За вздохом последовало легкое шипение. И это был такой прекрасный звук, вызывающий иголочки в груди и россыпь искр в животе. И не хотелось останавливаться. Ты вновь провела пальцами по всей длине и обхватила член у основания, заглатывая чуть сильнее.       Его рука вновь собрала твои волосы, легонько нажимая на затылок, намекая, что отец Томас хотел большего. Ты втянула носом побольше воздуха и взяла его член глубже на сколько могла, что было не так просто с его толщиной. И, о как же, это будоражило воображение. А пока ты постепенно начала совершать поступательные движение и всасывать сильнее головку его плоти, отец Томас содрал воротничок, кинув его на стол, и резко расстегнул черное одеяние, так как ему становилось все жарче, но совсем не от распалыхавшегося камина, чей треск пропал за звуками легких, но шумных вздохов, переходящих в тихие стоны. Пастор крепче сжал твои волосы, намотав на одну руку, другой сдирая с себя рясу. Как только одежда его оказалось на полу, полностью открыв весьма атлетично сложенное для священника тело, он рванул тебя вверх, заставив подняться. Мужчина молча посмотрел тебе в глаза, цвет его голубых радужек совсем растворился, заменившись глубоким синим. Отец Томас выдохнул тебе прямо в губы, слегка касаясь их своими, но оторвался и повернул тебя к себе спиной, так что тебе пришлось отпереться руками на стол, пастор полностью откинул свои брюки, грубо задрал юбку твоего платья, прижавшись к тебе грудью и языком лаская кожу за ухом: - Иногда демонам внутри нас тоже нужен выход, дабы освободиться от них, - затылок обдало жаром.       Преподобный всего одним движением порвал тонкий капрон, запустив длинные, в этот раз такие же горячие пальцы под белье, опустив его ниже. Его рука быстро по-хозяйски развела уже влажные складки, лаская клитор и заставляя тело слабеть. А сам отец Томас перестал дышать, внимая твоему дыханию и ожидая более громкого ответа на его действия. Мужчина немного помедлил, остановился, а через пару секунд ввел пару пальцев внутрь, что ты не удержалась от стона, которому пастор тут же довольно усмехнулся и прикусил мочку твоего уха: - Да, будь сегодня красноречива для меня.       Он начал прокручивать пальцы внутри, давить на набухающую точку, заставляя ноги подгибаться. Пастор с благоговением наслаждался твоими нарастающими стонами и проявляющейся легкой дрожью в теле. Но вдруг вынул пальцы, немного не дав дойти до пика, и смачно шлепнул по оголенной коже, что ты пискнула от неожиданности. И тут же схватила воздух ртом как рыба, выброшенная на сушу, потому что он вошел в тебя, грубо толкнувшись, вжимая в край стола.       Сначала почувствовалась боль от его объема, но через несколько секунд низ живота залило истомой от такого сладкого ощущения его внутри, растягивающего, приятно давящего на возбужденную до отказа точку. Преподобный сделал глубокий вдох и начал двигаться, разливая волну удовольствия по всему телу. Он крепко обхватил тебя рукой вокруг талии, начав вдалбливаться до пошлых звонких шлепков так, что темнело в глазах. Но чем грубее он входил, тем больше ему хотелось, быстрее и сильнее. Мужчина смахнул со стола книги, бумаги и все что мешалось, одним движением нагнул тебя так, чтобы ты распласталась на столе, но при этом потянул за волосы, заставляя выгнуться и усилил рывки, за минуту доводя до мощного оргазма: - А теперь потише, дорогая, мы все же в доме святом, - прошипел он на твой весьма громкий вырвавшийся стон.       Он не дал и перевести дыхание, все ускоряясь, входя еще глубже. О, черт подери, как же его ощущение внутри сводило с ума, что все казалось просто невероятным сном, в котором все реальные ощущения только усиливались в два раза. А мужчина нагнулся к тебе, прижавшись телом, заведя руку под твой живот и начав стимулировать клитор, что ты сразу начала оседать, и ему пришлось отпустить волосы, придерживая тебя. Отец Томас тихо засмеялся тебе в ухо, на все усиливающуюся дрожь и слабость в твоих ногах, рваные вдохи от нехватки воздуха и стоны, переходящих во всхлипывание. Под веками забегали белые точки от сильных и долгих оргазмов, а силы уже давно закончились: - Пожалуйста, - тихим умоляющим тоном произнесла ты. - Неет, я не закончил, - прорычал мужчина, вновь поднявшись, впившись пальцами в твои бедра так, что на утро наверняка проступят заметные следы, и продолжил изнуряющую пытку.       Отец Томас, хотя к нему совсем теперь так не хотелось обращаться, все же немного замедлился, решив, видимо, пощадить тебя. Его рука задрала твое платье еще выше, поглаживая взмокшую кожу на спине. Он сам слегка выгнулся и запрокинул голову, вторя твоим уже подзатихшим стонам. И как бы ты не устала, а тело не размякло, выпускать его из себя теперь не хотелось. Однако, ему тоже необходимо было получить, наконец, свою разрядку. Немного передохнув и сам, он вновь ускорился, а ты случайно пискнула от резко и уже неожиданно нахлынувшего нового оргазма. Сделав еще несколько грубых толчков, падре вышел из тебя, за волосы резко приподнял от стола, развернул к себе и вернул обратно на пол, подтянув к себе поближе и проведя головкой члена по твоим губам. Встряхнув головой и пытаясь собрать крупицы сил, ты обхватила ствол плоти рукой и сразу глубоко взяла в рот, усиливая посасывающие движения губами, создавая вакуум и доставая этим из мужчины жутко грязные хрипловатые стоны. В одну секунду он положил руки на твой затылок, входя сам еще глубже, перекрывая воздух, пока через несколько секунд твое горло не наполнила горячая густая жидкость. С жутким шипением пастор провел рукой по своим уже влажным волосам и выпустил себя из твоих губ, наклонившись и проведя большим пальцем по твоему рту: - Будь хорошей девочкой, проглоти это.       Ты сглотнула и обвела губы языком. Мужчина посмотрел на тебя с уже знакомым прищуром и довольно улыбнулся, мягко поцеловав. Ты кое-как восстановила немного дыхание и прошептала в его губы: - Святой отец, я сегодня согрешила.       Вы оба рассмеялись. И вновь перемена в его лице на мягкое и даже нежное выражение: - Я отпускаю тебе этот грех, дитя мое. - Он помог тебе встать и поправил твое платье, ухмыльнувшись открытым местами ногам из-за порванной тонкой ткани. А на улице все сильнее зазывал ветер. - Придется мне сегодня выделить грешнице место в своих покоях, дабы не мучать потом свою совесть за оставленную на холоде милую душу.