Глава 7: Старые раны

Стоя перед зеркалом, Элли неохотно снимала рубашку, на которой осталось уже высохшее пятно кока колы. Её главной ошибкой за прошедший день стало — послушать двух ангелов, которые каждую секунду были рядом. Даже сейчас они смеялись над какой-то шуткой. Сохранять самообладание с каждым днём получалось всё хуже. Элли перестала высыпаться и постоянно ощущала на своих плечах непонятную тяжесть. Отбросив рубашку, Элли взглянула в зеркало. Живот уродовали мелкие белёсые шрамы, проводя по ним пальцами, она вспоминала событие, которое перевернуло её жизнь навсегда, лишив единственного по-настоящего дорогого таланта. Когда-то Элли покоряла ледовый каток и утопала в аплодисментах, являлась гордостью семьи и всеобщей любимицей школы. А потом всё исчезло. Кроме шрамов и ноющих коленей. Гавриил толкнул брата и кивнул в сторону девушки. Увиденное обоих заставило удивиться. Грудь Элли была туго перемотана эластичным бинтом. Когда она распустила уродливую гульку, по спине заструились густые тёмные локоны, а высокий лоб скрыла чёлка, которую девушка убирала заколкой. Ангелы недоумённо переглянулись. — Я в душ, — сказала Элли и поглядела на братьев. — Надеюсь, там-то вы оставите меня? — Но если ты настаиваешь, мы могли бы помочь, — Бальтазар внезапно оказался за её спиной и положил руку на плечо. Элли ощутила тепло шершавой руки и сразу же сбросила её. — Недотрога? Понял, извиняй. — Будьте здесь. Когда дверь за спиной Элли закрылась, ангелы подошли к шкафу и начали оценивать вещи. В основном гардероб Элли заполняла форма для тренировок, джинсы, брюки, однотонные и однотипные рубашки. Скучно и серо. А что больше всего поразило ангелов, так это то, что у неё совсем не было платьев! Да даже хотя бы одной юбки! Ничего привлекательного! Ничего, чем можно было бы подчеркнуть девичью красоту. Гавриил разочарованно покачал головой и вернул лифчик на место. — Ну, титьки у неё есть — уже хорошо, — сказал Бальтазар, разглядывая разрисованную дверь шкафа. — Н-да, — скептически ответил глашатай и бросил на кровать мужскую футболку. — Типичные люди. Вечно зацикливаются на своих недостатках, а потом ноют, что другие их ненавидят. «Всё плохо!» — говорят они и винят Бога в том, что им дали непропорциональное тело или переизбыток веса. А мне вот интересно, а сами-то они собираются задницы двигать, чтобы помочь самим себе или нет? — Тебя понесло, — заметил Бальтазар и забросил на полку чёрные кружевные трусы. — Не знал, что ты до сих пор болезненно всё воспринимаешь. — Ничего не болезненно! — фыркнул Гавриил и потянул за замочек походной сумки. Внутри оказались ещё вещи. — Просто они меня раздражают. Люди делают всё, чтобы не следить за собой. Разумеется, не всем можно заниматься спортом, но как оказывается, такие люди имеют силу воли в разы крепче полноценных. В сумке лежали фотографии. На некоторых архангел узнал Лису, девушка выглядела совсем не так, как в кафе. Здоровая и полная жизни Мелиса обнимала Элли, которая в недалёком прошлом носила круглые очки. На других снимках Элли была с семьёй, шею украшало множество медалей. Глашатай улыбнулся. Взгляд маленькой Элли был полон дерзости и молчаливого вызова. Такая она нравилась ему больше нынешней. — И ты всё равно за них заступаешься, — Бальт улёгся на кровать. — Потому что они интересны. Люди меняются, меняя вокруг себя весь мир. Сейчас просто наступило хорошее время, мирное и оно порождает слабых. Подожди и наступит плохое и человечество изменится опять. — Ладно-ладно, — замахал рукой ангел. Ему не нравилось, когда глашатай начинал философствовать. — Скажи лучше, что будем с камерой делать? Я тебе, конечно, подыграл, как смог, но не может же это длится вечно. — А ничего, — развёл руками Гавриил. — Камера принадлежит девчонке — это факт, а мы будем рядом — ещё один факт. Так Мишаня нас не достанет. Мы же исполняем свой долг перед Небесами! Защищаем то, что принадлежит Раю. Бальтазар провёл рукой по шее. Их головы точно полетят, если они вернутся домой. Ангел поднялся, когда в комнату Элли вошёл, опираясь о старую трость, Освальд. Они уверены, что человек не видел их, но не раз думали о том, что у бывшего военного отлично развито шестое чувство. Трость отдавалась тихим стуком, когда Освальд прошёл вглубь комнаты. Он словно кого-то пытался найти и глашатая это уже начинало раздражать. Бальт бесшумно переместился за спину Освальда и открыл музыкальную шкатулку. Наваррет вздрогнул и тут же обернулся. От резкого движения в шее звонко щёлкнуло и мужчина поморщился. Он осторожно поднял шкатулку, вспоминая, как отец подарил её Элли на Рождество. На самом деле это была его, Освальда, идея. Эл всегда нравились подобные вещи, особенно она любила снежные шары, но тогда они стояли слишком дорого, а Освальд ещё не работал, чтобы порадовать сестрёнку. — Что-то ищешь? Элли вошла в комнату. На ней уже надета растянутая серая футболка и свободные домашние штаны. С распущенных волос срывались капельки воды. — Нет. — Зашёл сказать, что мама звонила, у Лили наконец спала температура. — Хорошо, — слова прозвучали совсем безрадостно. — Значит, скоро беззубик вернётся домой и будет по-новой всё обсасывать. — Элли, — Освальд вздохнул и вымученно улыбнулся. Ему тоже было трудно жить в такой большой семье, но в отличии от сестры не испытывал злости. После того, что ему представилось увидеть на войне, он стал ценить семью гораздо больше. — Ты тянула в рот куда больше, чем Лили. — Даже интересно, — хихикнул Гавриил. Элли отмахнулась. — По крайней мере я не орала по ночам. — Смотря как орать, — добавил Бальтазар и сверкнул голубыми глазами. — Она ещё малышка, — ответил Освальд, опускаясь на кровать. — Скоро Лили вырастет и… — И ничего не поменяется, — фыркнула Эл и снова отмахнулась от назойливых, словно мухи, ангелов. Брови брата поползли вверх. Он ещё не видел сестру в таком отвратительном расположении духа. — Что? В этом доме вообще ничего не меняется с годами. Разве что, старики воняют сильнее. — Ну… — соглашаться было неприятно, но это была правда. — Всё-таки когда-нибудь что-нибудь поменяется. Например, ты выйдешь замуж и уедешь отсюда. Элли прикусила губу. Освальд сказал это с улыбкой, но грусть, вложенную в них, невозможно было передать словами. Как будто каждое слово — это бездна боли расставания. — Да какой там, — отмахнулась Элли и хихикнула. — Я даже на работу устроиться не могу! — она всплеснула руками, слыша за спиной надменный смех ангелов. — Кстати, а ты дозвонился начальству тех агентов? — Да, да, дозвонился, — на самом деле Освальд позвонил по другому номеру. Благо связи ветеранов позволяли позвонить не последнему человеку в городе. И каково же было его удивление, когда он узнал, что агентов под такими фамилиями в их штате просто нет. — Не беспокойся, всё нормально. — А, забыла тебе сказать, я сегодня с Лисой виделась. — Да, с той самой обдолбанной блондинкой, с которой ты засасывался, — сказал Гавриил над самым ухом Освальда, но тот, разумеется, ничего не услышал. — А ты знал, что она употребляет? — Да, он знает, — прошипела Элли и отмахнулась от Бальта. Следующую фразу девушка сказала громче: — Она передавала тебе привет. Может быть на днях заскочит на чай. Освальд нахмурился и поднялся. Шершавая рука легла на лоб сестры. — Ты себя хорошо чувствуешь? — Конечно, а чего? — Мне не нравится твой брат, — сказал Бальт, сидя на шкафу. — Однозначно, — поддакнул Гавриил. — Я просто устала, — Элли улыбнулась. — День был долгий. Они ещё немного поговорили. Им всегда было что обсудить, даже если разговор вдруг зайдёт о погоде. Бывали между родственниками крепкие нерушимые узы и эта связь настолько сильная, что один чувствует, когда другому плохо. Элли и Освальд тому пример, несмотря на то, что он был сильно старше. В диалог постоянно встревали ангелы с неуместными фразами и Элли уже начинала сомневаться в том, что это были настоящие Божьи создания. Разве так должны вести себя солдаты армии Рая? В книгах ведь всё совсем не так. Но и жизнь сильно отличалась от сказок. Тогда возникает резонный вопрос: где же истина?