Глава 28: Жёлтый платок

Погода испортилась вконец. Несмотря на начало весны, температура упала аномально низко. Моросил мелкий дождь, такой, что, даже простояв под ним долгое время, вряд ли можно было всерьёз промокнуть. Хлестал колкий ветер. Словно загнанный зверь, он завывал и крутился водоворотом по закоулкам. Ещё один свирепый порыв — и где-то над головой хрустнула ветка высокой липы. Элли невольно вздрогнула, выронив из рук ключи, — те звонко звякнули, ударившись о кафельный пол. Дин обеспокоенно покачал головой и быстро поднял их. — У тебя всё хорошо? — Если откинуть тот факт, что мы оказались во Франции — да, всё просто чудесно, — натянуто улыбнулась Элли и недоверчиво покосилась на полную тарелку шоколадных пончиков. Они ей казались предметом иллюзорного спокойствия и порядка, хотя это далеко было не так. После произошедшего ужаса в непонятном военном бункере по ощущениям — прошло несколько недель, пока на деле же минули только сутки. — Я креплюсь, со мной всё будет хорошо. Заблудившись в дебрях собственных мыслей и угукая невпопад, Элли и впрямь старалась вести себя так, будто ничего не произошло. Но внутренний стержень, на котором крепилось всё её достоинство и гордость — давал трещину. Она взглянула на себя в небольшое зеркало над раковиной, невольно вспоминая недавнее прошлое. На душе по-прежнему было тяжело, но девушка знала, что время лечит всё, надо просто набраться терпения и жить дальше, несмотря ни на что. Просто жить и радоваться новому дню. — Просто… — Дин откашлялся. В одной руке он держал открытую бутылку пива. — Ты всегда можешь поговорить со мной и я торжественно клянусь, что ни одна душа не узнает о разговоре. — Спасибо, но на этот случай у меня есть личный психотерапевт, — хитренько подмигнула охотнику Элли и взяла из руки Дина открытую бутылку. Холодное и колючее пиво обожгло язык. Эл не слишком жаловала алкоголь, но в связи с последними обстоятельствами не выпить — было подобно преступлению. — Лиса — профессионал, хотя на первый взгляд кажется иначе. — Она встречалась с твоим братом, — Дин облокотился о столик и теперь смотрел на Элли снизу вверх и лишь сейчас заметил небольшую горбинку на носу. — Так вы с ней познакомились? — Это было одно из обстоятельств, из-за которого мы общались, — призналась девушка и снова отпила из бутылки. После передала её охотнику. — Но познакомились мы задолго, — она улыбнулась, как улыбалась в кафе, где они сидели. Легко и открыто. Её улыбка была похожа на улыбку Лизы и сердце Винчестера каждый раз оттаивало, стоило ему вспомнить лицо любимой женщины. Интересно, как у неё дела? — А как насчёт тебя? Сейчас в особняке Бальтазара, куда их перенёс Гавриил, было тихо, хотя несколькими часами ранее на каждом этаже грохотала музыка и повсюду ходили полуголые проститутки, а ещё невыносимо воняло травой, которую раскуривали те самые дамы лёгкого поведения. Первые несколько секунд Элли была уверена, что саморучно разорвёт двух ангелов, ведь такого притона она в жизни не видела, не говоря уже о брате, который большую часть жизни провёл в казармах. «Лиса бы оценила», — обиженно фыркнул Бальтазар и одним щелчком пальцев привёл особняк в более или менее божеский вид. Кстати о Лисе и Семе. За ними отправился Кас, но прошёл уже час, а их по-прежнему не было и в душу Дина начинало прокрадываться беспокойство. — Не помешал? — в просторном коридоре бесшумно появился Освальд. — Очень даже, — сказал Дин. — Нисколько, — ответила Элли и протянула руку к камере. — Ты починил? — Не уверен, — Оз передал камеру сестре и забрался на высокий стул. Он сверлил Винчестер недовольным взглядом, как будто тот, только что предал его доверие. — Но клоун сказал, что все детали выглядят именно так, как я их поставил. — Гейб? — уточнила Элли и нажала на кнопочку. Камера щёлкнула, экран посветлел и тут же погас. — Оу, кажется, я снова всё сломала. Освальд забрал камеру и с непониманием начал открывать корпус. Он не самый лучший мастер, но разве можно ошибиться в парочке проводков? Сам по себе аппарат цел и невредим, какие ещё могли возникнуть неполадки? В этот миг послышался долгожданный шелест крыльев и от стен огромного особняка отразились восхищённые выкрики Лисы, от которых по спине Освальда пробежался неприятный морозец и он непроизвольно вздрогнул. — Ты чего? — с удивлением заметила Элли, когда брат замер, как вкопанный. — Не обнимай Мелиссу, — охрипшим голосом проговорил Освальд, продолжая крутить камеру в руках. — Согласен, — поддакнул Винчестер, прекрасно помня, как окочурился Освальд. — Она сейчас… заразна. Смертельно.

***

— Пошли все вон! — прогремел архистратиг и за окном с громким треском в небе ударила зигзагообразная молния и через мгновение с тяжёлых облаков посыпались крупные капли. Михаил приложил ладонь к стеклу, наблюдая, как по нему стекают капельки, соединяясь с другой. — Какая честь, аж тошно, — послышался едкий голос за спиной и архистратиг усмехнулся. Братец никогда не менялся и видимо уже не изменится. — Чего надо? — И тебе здравствуй, Гавриил, — Михаил жестом предложил брату сесть, но тот сразу же покачал головой, продолжая стоять в центре комнаты. — А что так? — Знаешь, после электрического стула, который ты чудесным образом испытал на Анне. Я предпочту постоять, — всё также ядовито ответил младший архангел. — Как хочешь, — пожал плечами Михаил, приближаясь к Глашатаю. — Я тебя позвал, чтобы ты ответил мне на вопрос. — О-о, какая тварь в лесу сдохла, чтобы мне выпала столь высокая ответственность? А почему ты позвал меня? У тебя же столько советников! — Ты знаешь Люцифера лучше. Любимый из всех старших братьев, твой наставник, — Михаил прошёлся по кабинету, касаясь подушечками пальцев стола, на котором не было ни единой пылинки. — Уверен, ты догадываешься, что творится в его голове. — Ошибаешься, Мишенька, — фыркнул глашатай. — Я не имею ни малейшего понятия. — Точно? — Мне предоставить тебе расписку с печатью? Губы Михаила исказились в тонкой усмешке, не предвещающей ничего хорошего. Архистратиг не знал, что такое юмор. — Не лги мне, Гавриил. Мне известны твои проделки, — он подошёл к брату, нависая над ним угрожающей тенью. — Я знаю всё, что ты делал. И у меня вызывают любопытство двое смертных, над которыми ты так печёшься. Любимчики? Гавриил тихо вздохнул и теперь боялся сделать лишнее резкое движение. Михаил смотрел на него решительно и хладнокровно. Он верил в каждое свое слово, и это пугало. Архистратиг удовлетворённо хмыкнул своим мыслям, как будто убедился, что произведённый эффект подействовал. Он отошёл на несколько шагов, достал из кармана жёлтый платок, зачем-то приложил к лицу и, сделав несколько нервных вздохов, аккуратно сложил его и убрал обратно. Вопросов после его речи появилось слишком много, и Гавриил торопливо пытался выбрать лучший из них, пока брат ещё шёл на диалог. — Я верю в твою искренность, Гавриил, — вдруг мягче сказал Михаил, заведя руки за спину. — Но ты забыл… — архистратиг вдруг закашлялся. — Он нам не подконтролен, сила его необузданна. Он вырвется, и нам его не сдержать. Ты хочешь отворить врата? Он будет свободен. В прошлый раз хватило лишь щели, и только забвение вернуло его в его гробницу. Не смей будить зверя! Он не станет подчиняться. Он свободен и неподвластен, — Михаил говорил о звере тихо, едва ли не с трепетом, и напомнил Гавриилу священника на грани религиозного припадка, но при этом он продолжал сохранять силу и строгость. — Мальчик мой, меня поражает твоя наивность! Выбрал себе игрушки? Играй, наслаждайся, делай с ними, что хочешь, но забудь о вратах!