Глава 36: Грустное счастье

       — Здравствуй, брат, — Михаил как всегда приходил неожиданно, без стука и прелюдий. — Как твое заключение в вечности?        Люцифер посмотрел на архистратига, прищурившись. Что-то в нём изменилось, даже запах был другим, словно за неделю, что они не виделись, его братец успел стать другим человеком. Были у него мыслишки, но Дьявол решил воздержаться.        — Молчишь как всегда, — Михаил сообразил себе из воздуха кресло и плюхнулся в него, рассматривая младшего брата. — Ну, это ничего, я ведь пришел рассказать, чем занимался на днях. Видел твою подружку.        — Как она? — сдался Люц и уставился голубыми глазами на брата.        Михаил с минуту поразмышлял, но потом всё же сдался.        — У неё всё хорошо, продолжает убиваться из-за твоей «смерти». Отучилась, работает в четвертой больнице, если тебе это о чём-то говорит.        Люц улыбнулся, а архистратига аж кольнуло, насколько полной любви была эта улыбка.        — Моя милая девочка, старается, — он мечтательно погладил прутья, представляя там её пальчики. — Она очень хотела именно в эту больницу, там хорошая зарплата, и она считается очень престижной.        — Такое людское, — фыркнул Михаил. — Хотя я стал больше тебя понимать, было на что менять благодать и семью.        — Я уже был без благодати, напомню, — качнул головой Дьявол, — да и без семьи тоже. Сидел один на улице, просил милости у людей.        — Но, Люци, ты ведь презираешь их, человечков, ты Отцу проявлял протест из-за презрения к ним, ты брата своего заставил себя в ад низвергнуть, а потом… склонился перед ней? Почему? Она ведь тоже человек. Несовершенная, порочная, жалкая. Или передо мной новый Люцифер? Любящий людей.        — Я понял кое-что важное, — Люц сел, серьезно глядя на брата, — мне неважно кто — люди, ангелы, твари — я ненавижу всех одинаково. Она помогла мне понять это. Ты — архистратиг, второй после Бога, а я всё равно тебя ненавижу. А она — да, человек, а я её люблю. Не потому что она человек, а тебя ненавижу не потому что ты архангел, понимаешь? Её люблю, потому что она самое прекрасное, что есть в этом мире, а тебя ненавижу — за то, что ты лишил меня и её счастья. И перья из твоей задницы тут не причем.        Михаил помолчал какое-то время. Люц говорил это спокойно и ни слова ни тон не разгневали архистратига, тот наоборот задумался, переваривая услышанное.        — Мы переспали, — наконец выдал архистратиг. — Теперь она такая же прекрасная?        — Я уже понял, что переспали, — грустно улыбнулся Люц, — ты пахнешь счастьем, которое она приносит. А отвечая на твой вопрос… Да, такая же. Она считает, что я мертв, и сама пытается чувствовать себя живой, но она всегда будет любить меня и выбирать меня.        Повисла тишина. Каждый думал о своем, пока Люц не продолжил:        — Я чувствую это, я чувствую её, — он приложил руку к груди, — словно половина моего сердца — её. А у неё — половина моего. И как тебе, моему старшему брату, спать с девушкой, которая наполовину я?        — Я хотел тебя унизить, — ответил Михаил.        — Не вышло, теперь трахнешь эту половину? — усмехнулся Люц. — И чего же ты хочешь теперь?        — Не знаю, — архистратиг начинал злиться. — Я ужасно себя чувствую после той ночи, мы делали это у вас дома, представляешь? И уже я был в ней, и она стонала подо мной, и целовала она меня! — он немного перешел на крик, но тут же взял себя в руки. — Тем же вечером я попытался избавиться от её запаха на мне и от её вкуса, со мной были самые прекрасные девушки небес.        Михаил замолчал, а Дьявол, усмехнувшись спросил, сам зная ответ:        — Получилось?        — Нет! — взорвался Михаил. Он вскочил и с силой ударил по клетке. — Нет! Нет! Нет! Всё не то, я не понимаю почему! Это заклятие? Она что-то сделала?!        — Сам вот до сих пор гадаю, — рассмеялся Люцифер.        — Вечером, я целовал их, ласкал, они поддавались мне, выгибались. Я с предвкушением раздвигал им ноги, надеясь воплотить тот момент, который запечатлелся бутоном в моей памяти… а там… Просто тела, детородные органы, которые мы же с тобой помогали Отцу создавать по образу и подобию.        Он поднял растерянные глаза на брата.        — Почему так, Люци? Ты ведь смог уже это понять?        Дьявол вздохнул.        — Успел, но я не отвечу тебе, ты не готов это слышать.        Михаил сел обратно в кресло и покивал. Надо же, младший братец поучает его. Какой позор.        — И что, не будешь плеваться ядом и обещать убить меня? — он грустно усмехнулся. — Не порвешь меня за то, что я ступил на твою территорию?        — Лиса — не территория, — неожиданно мягко ответил Дьявол, — она девушка, только она будет решать, пускать кого-то к себе или нет. Когда я выберусь, а я обязательно выберусь, мы оба это знаем, она снова будет только моей.        Михаил кивнул.        — Выберешься, но у меня пока есть время изменить исход. Ты не вернешься в счастье, ты вернешься и увидишь, как она предпочтет меня.        Люцифер рассмеялся тому в лицо.        — Будь у тебя хоть миллиард лет на это — папочкина девочка принадлежит только папочке.        Михаил прищурился.        — Это мы ещё посмотрим.