Попробуй убежать

      На протяжении недели Северус и Гермиона старательно избегали друг друга. После занятий профессор направлялся в лабораторию или допоздна засиживался в классе за проверкой работ учеников, а ведьма, получив разрешение от нынешнего директора, всё время сидела в библиотеке, стараясь никому не попадаться на глаза, во избежание информирования семьи Уизли о её местонахождении.       «Все тот же книжный червь», — подумалось девушке однажды по пути в подземелье. Ещё во времена обучения она получила такое нелепое прозвище — единственная среди учеников всех факультетов. Хотя, справедливо отметить, что эти самые часы, проведенные среди книг, привносили неоценимый вклад в победы над Реддлом из года в год. Как жаль, что те, чью шкуру неоднократно приходилось спасать, слишком быстро об этом позабыли.       Тихо отворив дверь, Гермиона обнаружила бывшего профессора в кресле-качалке со свежим номером «Пророка». Сохранить необходимое молчание так и не удалось. И на седьмые сутки после взятия под стражу Люциуса и Драко предположения, вынесенные конечно самыми умнейшими и великолепнейшими, блистали на первой странице самого известного и ненавистного многими медийными личностями издания.       Снейп, словно не почувствовав появления бывшей гриффиндорки, взял в руку чашку с каким-то дивно пахнущим напитком и сделал небольшой глоток.       Гермиона расположилась напротив, вдыхая непривычный для этого места аромат ванили и черной смородины.       — Если вы хотите чай, то будьте так любезны, позаботьтесь о себе сами. Раз оккупировали мою территорию, — мужчина указал рукой на поднос с чайником и второй чашкой. Не отрываясь от чтения, он лениво качнулся в кресле.       — Мне и самой не приносит это особого удовольствия, — тихо подала голос девушка и налила в посуду горячий напиток, присаживаясь обратно в кресло напротив.       — Вы — еще та мазохистка, мисс Грейнджер, — лениво протянул зельевар. — С вашими заслугами можно было давно выпросить себе отдельные апартаменты, но вы продолжаете доставлять неудобства мне.       — Могли бы и подсказать, — фыркнула в ответ ведьма. — И я миссис Малфой!       — Да, — Северус резко закрыл печатный экземпляр и протянул его Гермионе. — Вероятно, вам будет интересно на это взглянуть.       — Я читала ещё утром, — вжавшись сильнее в кресло, девушка отвела неуверенный взгляд в сторону.       Ничего хорошего «Пророк» не нёс. Обвинения в нападении, ещё большее очернение фамилии Малфой и безудержный интерес прессы к неожиданному исчезновению драгоценной супруги Драко. Как и полагается, ситуация рассматривалась односторонне. Доступа к журналистам у мужчин не было.       — Почему не Поттер? — подал голос профессор.       — После моего расставания с Роном Гарри выбрал сторону друга и жены. Не думаю, что он знает всю правду, чтобы судить правильно, но намеренно навязываться со своей точкой зрения я не хочу. Друзья так не поступают. Он даже не спросил меня. Обвинил в предательстве и ушёл, — сколько раз девушка порывалась поговорить с лучшим другом, объяснить свои мотивы, но не слишком ли безрассудно пытаться достучаться до того, кто сам не протянул руку навстречу?       Самым сложным моментом во всей этой ситуации был именно разрыв с Гарри. Не жалея себя, своих хрупких взаимоотношений с Уизли, жизни и благополучия своих родителей, места в Хогвартсе, она верила в него, шла на помощь и никогда не отворачивалась. А в ответ… А что в ответ? «Как ты могла так поступить? Не верю ни одному твоему слову, предательница!»       — А почему вы помогаете Люциусу?       — Не слишком ли вы много берёте на себя, называя собственного свёкра по имени? — зельевар взглянул на испуганную Гермиону и мысленно улыбнулся. Спустя годы вновь доводить гриффиндорскую всезнайку до исступления — особый вид удовольствия. — Когда Люциус с семьей бежали с поля боя, они нашли меня. И помогли вернуться к некоему подобию жизни. Благодаря их помощи, я набрался сил и смог приступить к разработке зелья для нейтрализации яда Нагайны. Теперь же я возвращаю долг, оберегая вашу шкуру, хотя искренне не понимаю, для чего это Люциусу. Он же вас на дух не переносил.       — Может, потому что я супруга его единственного сына? — с вызовом бросила ведьма.       —И вы правда в это верите? Пожиратель Смерти, ненавистник маглорожденных волшебников, борец за чистоту крови даёт вам согласие на брак, хотя очень даже против этого! Да из всего окружения первой на съедение кому бы то ни было он отдаст именно вас, потому что это Люциус Малфой, — Снейп сузил глаза, всматриваясь в раскрасневшееся лицо Гермионы.       — Он не такой! Он — бывший Пожиратель Смерти. А еще чуткий и внимательный. Он сидел около моей постели, когда я была в бреду от отравления, — сообразив, что сболтнула явно лишнего, от чего в чёрных глазах профессора заиграл опасный огонёк разоблачения, бывшая Грейнджер театрально скрестила руки на груди и гордо подняла голову. — Он ваш друг, а вы его выставляете в таком свете!       — Да, конечно, — безэмоционально парировал Снейп. — Завтра их отпустят домой.       — Что? Откуда вы знаете? — девушка подскочила с места, ошарашенно осматривая бесстрастную фигуру профессора.       — Мисс Грейнджер, — зельевар вскинул выразительную бровь, намеренно заостряясь на девичьей фамилии ведьмы, как бы демонстрируя своё непринятие её новой роли. — Я не обязан посвящать вас в собственные методы добычи информации. Завтра в полдень в мэнор прибудет конвой авроров. Драко уволили за неподчинение и агрессивное поведение. Люциуса лишили палочки. На время следствия он будет дома под доблестной охраной вашего рыжеволосого «друга».       — Я смогу отправиться к ним! — воодушевлённо выпалила Гермиона, но в то же мгновение её настиг осуждающий взгляд.       — И что вы собираетесь там делать? Вы наломали достаточно дров! Тем более в вашем положении не рекомендуется подвергаться стрессам, которые вы абсолютно не умеете избегать.       — Нет никакого положения. Это Драко придумал, чтобы скорее получить согласие на брак, — бессмысленно скрывать правду. Даже если Люциус после докажет фиктивность брака, даже если она вновь станет Грейнджер, главное взять ответственность за свою судьбу в собственные руки.       — Завтра вы поступите вот как…

***

      Люциус шагнул в гостиную, разминая собственные кисти, на которых виднелись отметины от оков. Мужчина пренебрежительно фыркнул в сторону рыжеволосого раздражителя, что расположился на его дорогом диване, и с отвращением кинул:       — Если вас оставили здесь наблюдателем, это совершенно не значит, что вам дозволено трогать мои вещи! — аристократ прошёл мимо, не удостоив Уизли даже кратким взглядом, и замер напротив небольшого стеллажа с книгами.       Длинными пальцами он пробежался по корешкам фолиантов, Малфой остановил свой выбор на тёмной обложке с выгравированными золотом буквами и открыл на странице триста девяносто четыре. Он не читал, потому что строки этого текста ему были известны еще со времен обучения в Хогвартсе. Люциус лишь старательно делал вид заинтересованности, чтобы ненавистное лицо скорее испарилось из окружения более умных волшебников, не выдержав интеллектуального давления.       Мысли мужчины вот уже на протяжении недели следовали по пятам за новоиспечённой миссис Малфой. Мужчина старательно прокручивал в голове события давно минувшего дня. Её горячее тело, её вожделеющий взгляд, мелкая дрожь от приближения к цели и ураган противоречий, пронесшийся в сомневающемся взгляде.       Нельзя сказать, что сложившаяся ситуация с семьёй Уизли была приятной или не волновала Люциуса. Но уверенность в собственной правде, силе адвоката, которого после освобождения он так и не уволил, и вероятном проколе Рональда — подпитывали самолюбие аристократа. Куда серьёзнее в голове засел план по захвату гриффиндорской принцессы, которая, испугавшись собственных чувств, поджала хвостик и решила идти самым лёгким путём.       «На самом деле решила, что я так просто отступлю? В следующий раз стоит напомнить основные черты студентов Слизерина. Жажда власти! Даже если это власть над женщиной», — от собственных мыслей уголки губ аристократа скользнули вверх.       — Чему ухмыляешься? — раздался противный скрип со стороны дивана.       Отложив чтение, Малфой опустил книгу и обнаружил два прикованных к нему глаза тошнотворно голубого цвета. «Мм, так это всего лишь голос ублюдка».       — Задумываешь что-то? Книга по тёмной магии? Меня так просто не проведешь!       Люциус взглянул на обложку — «Выдающиеся имена нашей эпохи» — и вновь на надутого Уизли. Еще раз на обложку и на Рона. Тяжело вздохнув, мужчина, с нескрываемым удовольствием произнес. — Почему я не удивлен?       — Папенька! — странно радостная девушка вихрем влетела в комнату в горчичном платье в пол. Она с непринуждённой легкостью подбежала с свекру, и обхватив его удивленное лицо своими ладонями, оставила по два жарких поцелуя на щеках. — Я так рада вашему возвращению!       Одарив Гермиону нервной улыбкой, Малфой склонился к её уху, имитируя поцелуй для свидетеля и тихо прошептал. — Моргни два раза, если Северус тебя проклял. Что за цирк?       — Нам нужно уединиться, — в такт мужчине ответила Гермиона.       Спину обожгло требовательное прикосновение ладони аристократа, которая с силой притянуло девушку к себе. Ведьма слегка качнулась и, прижавшись талией и бедром к мужчине, упёрлась руками о рельефную грудь.       Нервно сглотнув, Гермиона неуверенно подняла глаза, улавливая ласкающий взгляд серо-голубых омутов на себе. Девушка отдалась во владения наслаждению, пронизывающему её тело тончайшими нитями, и почувствовала, как сердце приятно кольнуло от близости. Внутри словно расцвели миллионы нежных белоснежных амариллисов — тех самых цветов, с которыми с момента первого искреннего разговора в Азкабане, ассоциировался у девушки Люциус Малфой.              Амариллис оттенка первого снега — красивый, роскошный, экзотический, как сам мужчина, цветок. Символ гордости и внутренней силы, мужественности и любовных страданий.       В мыслях замелькали воспоминания. Опаляющее её нежную кожу дыхание. Соприкосновения тел. Его низкий глухой тембр, поднимающий самые потаённые желания из глубин души. Дрожь в ногах от удовольствия. Жадные поцелуи со вкусом рисового пудинга. И его «я не отдам тебя этому мальчишке».       Да, Люциус — настоящий мужчина. Он знает, чего хочет и как достичь цели. Решительность и находчивость — те черты, что всегда негласно привлекали ведьму к студентам Слизерина.       Рональд Уизли — тёплый свитер, способный согреть тебя в самые промозглые вечера. Он пах уютом и пирогами матери. Но как бывает со всеми натуральными свитерами, если их надеть на голое тело, есть шанс получить раздражение кожи и зуд. Сначала приятно и тепло, но потом мелкие ворсинки начинают колоть тело, оставляя микротрещинки. И чем больше таких трещин, тем больше ты ненавидишь этот свитер.       Драко Малфой — ледяной принц с кипящим характером. Вулкан в самом сердце северного полюса, которому под силу растопить многовековые льды. Он опасный, чуть сумасшедший, но если выбирать между смертью от лап медведя или красивым жертвоприношением богам Олимпа- погибнуть, скинув своё бренное тело в жерло вулкана, — выбор очевиден. Красивая моментальная смерть. Но его возможно подчинить. Достаточно изредка остужать водой и давать выход кипящим эмоциям.       Люциус Малфой — притягательная неизвестной. Чёрная дыра! Ты не знаешь, существует ли что-то за горизонтом событий. Ещё никто из особо любопытных не вернулся назад. Но этот факт не делает его менее манящим. Великая сила притяжения. Великая и прекрасная.       Из потока мыслей Гермиону вывел раздраженный голос непрошенного гостя.       — Что вы делаете? — процедил сквозь зубы Уизли, направляясь к паре. В мгновение настигнув их застывшие фигуры, мужчина протянул руку, которая, была откинута в сторону легким хлопком.       Аристократ сделал полшага навстречу, закрывая доступ к девушке своей спиной, и, мазнув по напряженному лицу рыжеволосого аврора взглядом полным отвращения, спокойно выпалил:       — Не смей к ней прикасаться. Твое дело следить за мной! Помяни мое слово, Уизли, если еще хоть раз стану свидетелем такого наглого поведения по отношению к миссис Малфой, я не побрезгую и…       — Не надо, — настойчиво, но тихо произнесла ведьма. Она положила ладони на опущенные вниз мужские руки, и нежно очертила линии вен невесомым прикосновением подушечек пальцев. — Он не заслуживает.       Люциус вздрогнул. По телу пробежал импульс, переводя злость в возбуждение. Шумно выдохнув ртом, аристократ перехватил руку девушки, сплетая её пальцы со своими и повел в кабинет.              Когда дверь за ними захлопнулась, а в камине вспыхнул огонь, заполняя всё пространство очага танцующими чувственный танец ярко красными языками пламени, ведьма обернулась.       Её ноги вновь налились свинцом, совершенно не слушаясь хозяйку, а руки вцепились в край стола, предостерегая от падения.       Грациозная фигура двигалась навстречу, освещаемая светом огня. Благородная белизна кожи вспыхнула розоватым румянцем, а тонкая линия губ превратилась в ухмылку.       Расположив ладони по обе стороны от Гермионы, тем самым перекрывая пути отступления, Малфой склонился к её щеке, обжигая горячим дыханием бархатную кожу.       — Мы уединились. Что ты хотела сказать? — с некоторой усмешкой задал вопрос мужчина, отмечая рваное дыхание, срывающееся с приоткрытых губ ведьмы.       — Мистер Снейп сказал, что я должна вести себя, как принято в вашем обществе, — неестественно низким голосом ответила девушка и чуть прокашлялась, в надежде скрыть нахлынувшее возбуждение. — А ещё сегодня будет бал-маскарад в мэноре.       Лёгкие горели от недостатка кислорода и преобладания запаха мужчины. Перед глазами вновь всё плыло. Разум проигрывал…       — И ты решила взять за основу сюжет из примитивного женского романа, — лёгким движением мужчина поднял выбившуюся прядь к лицу и с упоением вдохнул аромат. — Немного переиграла. Если хочешь, я могу обучить тебя манерам.       — Ты обещал, — заикаясь вымолвила Гермиона и, когда Люциус очертил край уха своим пальцем, вновь повторила, — Ты обещал, — глаза застилала пелена. Не в силах бороться с собственным возбуждением, девушка откинула голову назад, открывая мужским пальцам больший доступ.       И он воспользовался этим шансом. Спускаясь ниже по шее, аристократ чуть надавил на пульсирующую вену, заставляя сорваться новый вздох наслаждения. Длинные холодные пальцы провели дорожку по ключице Гермионы и спустились к краю лифа, чуть поддевая белоснежную ажурную складку.       Облизнув пересохшие губы, мужчина отпрянул от ведьмы, любуясь её видом. Часто вздымающаяся грудь, жадный рот, хватающий порции кислорода, прикрытые глаза, багровый румянец, скрывающий в себе россыпь веснушек, капелька пота на виске, готовая вот-вот сорваться и упасть в ложбинку между грудей.       — Что я обещал? — бархатно протянул Малфой.       — Обещал отступить.       — Я целую неделю был в стороне. И если бы не стены министерства, моё обещание давно бы закончило свой срок, — приблизившись к лицу бывшей Грейнджер, аристократ остановился напротив её губ. Дыхания переплетались лаская друг друга, а ощущения были похожи на настоящее физическое прикосновение. — Я не коснусь тебя, пока ты сама не попросишь.       — Я не попрошу, — мягко ответила Гермиона и распахнула глаза. Зря, очень зря.       Серо-голубые омуты оказались прикованными к её губам и потемнели от возбуждения. Медленно моргнув, мужчина поднял взгляд, всматриваясь в самую душу и выворачивая её наизнанку.       Он знал — она его хочет, жалеет о сказанном, но не может изменить себе.       Поэтому Люциус будет действовать осторожно. Раз за разом подводить её к горизонту событий. И когда интерес возьмет вверх, а принципы останутся сброшенным балластом позади, вот тогда он завладеет ей. Всей. Без остатка. И больше не позволит вырваться из собственного плена.       — Не будь так уверена в этом, — слегка язвительно заявил Малфой и покинул кабинет.