А мне бы слышать твое сердце

      — Я люблю тебя, Гермиона… — только и услышала девушка. Было еще что-то, она поняла это по движениям губ Малфоя, но ничего не могла разобрать.       Грейнджер встала на носочки, нежно обхватила лицо мужчины своими ладонями и притянула ближе, накрывая губы своими. Ведьма начала поцелуй неторопливо, с наслаждением смакуя податливые губы, очерчивая контур кончиком языка, чуть прикусывая и вновь ласково целуя.       Люциус поднял невесомое тело девушки на руки и, не разрывая поцелуй, покинул библиотеку.       Он осторожно положил Гермиону на свою кровать, нависая сверху. В комнате было прохладно, но источающая жар возбуждения кожа не замечала этого. Малфой скользнул пальцами правой руки по бедру девушки, приподнимая платье вверх.       — Все эти женщины, — Люциус очертил языком пульсирующую венку на шее Грейнджер. — Все они…       — Уверен, что хочешь поговорить сейчас? — Гермиона смяла в руках льняную рубашку мужчины и нетерпеливо потянула вверх. Она мечтала это сделать еще там, в библиотеке. Сорвать преграду и насладиться видами, что весь вечер терзали ее воспаленный разум сладкими воспоминаниями с ароматом сандала.       Малфой не препятствовал. Он позволял своей ведьме делать все, что только она задумает сегодня. Ожидание — томительное чувство с привкусом горечи. Эта чаша переполнилась давно, выплескивая ненавистное содержимое на сердце Люциуса, обжигая его, отравляя. Но награда, такая сладкая и долгожданная, она смогла затмить все — стереть преграду долгих месяцев разлуки и жажды.       — Я каждую провожал к точке аппарации и отправлялся на ужин в мэнор, — аристократ сжал бархатную кожу девичьего бедра длинными холодными пальцами, чем вызвал тихий полустон Гермионы.       — Как низко! — девушка бросила рубашку на пол, вожделеюще осматривая часто вздымающуюся грудь Малфоя: ровные коричневые круги ареол, белоснежные завитки волос, редкой линией спускающихся вниз и утопающих в льняных брюках, рельефный плоский живот и чуть выпирающие нижние ребра. — Использовать других, чтобы вызвать мою ревность.       — Значит, сработало? Ты ревнуешь? — губы Люциуса растянулись в плутовской улыбке. Он склонился к тонкой шее, которая источала тонкий аромат жасмина, провел кончиком носа невесомую дорожку к ключице, жарким дыханием опаляя чувствительный участок.       — Ничуть, — гортанно выпалила Грейнджер, выгибаясь навстречу прикосновениям мужчины. Маленькие ноготки скользили по округлым плечам Люциуса. Тело сводила приятная истома, а сердце отзывалось глухими ударами в висках.       — Знакомые чулки, — Малфой очертил рисунок подушечками пальцев. — Я думал о них все это время. Как медленно я стяну их с тебя, покрывая каждый дюйм ножек поцелуями, и возьму около того книжного шкафа в кабинете, — мужчина поднялся выше, чуть сжимая полушарие груди в ладони. — Сотканная богами из нитей чувственности и только для меня.       — Ты эгоист, — Гермиона притянула Люциуса к себе, вовлекая в страстную борьбу губ и языков.       — Собственник, — закончив поцелуй, мужчина опустил с плеч ведьмы алые бретели.       Девушка вздрогнула. Она смотрела в любимые глаза цвета самого прекрасного льда и таяла. Ее сбивчивое дыхание было самой говорящей эмоцией в этот момент.       — Я не позволю тебе исчезнуть снова, — Люциус потянул бегунок вниз, окончательно высвобождая тело ведьмы из плена струящегося шёлка. Ткань скользящим движением упала к ногам Гермионы. — Само совершенство, — заключил аристократ. Он встал с постели, жадно рассматривая нагое тело. — Не говори мне, что пришла на мальчишник Драко в платье и чулках.       Грейнджер стыдливо сжала ноги и прикрыла грудь рукой. Закусив нижнюю губу, она положила стопу на слегка выпирающую плоть мужчины сквозь льняную ткань и сжала пальчики.       Раздался приглушенный стон Люциуса.       — Ты против? — щеки девушки тронул розоватый румянец.       — В сомнительной компании молодых парней, обуреваемых пошлыми мыслями, и ты еще спрашиваешь, против ли я твоего появления без белья? — мужчина бросил суровый взгляд на ведьму, когда вновь почувствовал движение на собственной плоти. — Согласен. Твой внешний вид мы обсудим позже.

***

      Гермиона достала из сумочки маленькую косметичку, в которой лежало складное зеркальце и помада. Подправив макияж и прическу, девушка улыбнулась отражению, которое буквально светилось от счастья, и шагнула в здание. Ее встретил водоворот запахов, в основном состоявших из терпких алкогольных паров и дорогого мужского парфюма.       Все трое продолжали сидеть на диване, оживленно общаясь. Словно не прошло двух часов ее отсутствия. С облегчением выдохнув, Грейнджер бесшумно присела напротив мужчин.       — Я решил, что он сошел с ума. Ну кто, кто в трезвом состоянии способен на такое? — Драко энергично взмахивал руками. — Нет, их политика не для меня. Слишком странная и противоречивая.       — Местное Министерство Магии тоже не может похвастаться идеальным устройством. Бреши есть на всех уровнях: управление, подчинение, маги и маглы, — в разговор вмешался дремавший до сих пор Теодор. Он сладко потянулся, взял в руки бокал с медового цвета жидкостью и опустошил несколькими большими глотками. — Ошибки прошлого тяжёлым грузом легли на молодое поколение. Каждый из нас унаследовал грехи отцов, дурную славу. Они мертвы, мертвы их имена, но расплачиваться должны мы.       — Тяжелое время, — грустно поддержал друга Блейз. — Мы восстанавливаем разрушенный мир, но мир отказывается принимать нас.       — Не слишком печальная нота для мальчишника? — Гермиона плавным движением руки подозвала официанта. — Четыре шампанских.       — Шампанское? — Нотт вопросительно взглянул на пустующий бокал в своей руке. — Менять прекрасное создание на шипучку… Будут предложения получше?       — На правах единственной дамы сегодняшнего вечера я прошу вас составить мне компанию, — Грейнджер взяла с подноса бокалы и протянула каждому из присутствующих. — В школе вы были ещё теми говнюками. Но, несмотря на прошлое, сейчас я вас бесконечно люблю. Конечно, большая часть сердца отдана тебе, Драко, — девушка тепло улыбнулась другу. — Ты изменил мою жизнь, ты спас меня, мы оба это знаем. Твоя настойчивость однажды стала спасительным кругом и я хочу, чтобы эта поддержка теперь всецело принадлежала твоей прекрасной невесте. Сделай ее счастливой и сокрой от всех невзгод этого мира. Луна — прекрасный цветок, стань для нее любящим садоводом. За тебя, мой друг, — ведьма подняла вверх бокал.       — Я люблю тебя, Грейнджер, — Малфой обнял девушку.       — Я люблю тебя, Драко, — она обняла мужчину в ответ.       — Уже пора пускать скупую мужскую слезу? — Тео заботливо похлопал Драко по спине.       — Мерлиновы кальсоны! Ты засранец, Нотт, — Малфой обнял друга за шею и притянул поближе к Гермионе. — Но тебя я тоже люблю.       — Давайте и я всех облобызаю, — снисходительно выдохнув, Блейз заключил в свои объятья троицу.       — Минутка романтики окончена, пора бы потанцевать, — Драко взмахнул волшебной палочкой, и комната заполнилась музыкой. Половина свечей потухла, а потолок заискрился тысячами звезд. — Нам нужно поговорить, — шепнул он на ухо девушки и отошел в сторону.       Пока Блейз и Нотт обновляли напитки, Гермиона и Драко уединились за барной стойкой.       — Ты рассказала отцу? — начал Малфой. Он говорил твердо, будто в нем не было почти пинты крепкого алкоголя.       — Нет. Это не так просто, Драко, — настроение девушки сошло на нет. Она только начала свыкаться со словами Люциуса, приняла собственные чувства и оказалась совершенно неготовой к разговору о сыне и его нелегкой судьбе.       — Я бы хотел общаться с Адамом, если ты мне позволишь, — мужчина ласково погладил пальчики ведьмы.       — Конечно. Как только будешь готов, я что-нибудь придумаю, и мы все вместе сможем встретиться, — Грейнджер снисходительно сжала в ответ длинные пальцы друга, так непохожие на отцовские.       — Нет, Гермиона, — Малфой с трудом сглотнул. Разговор давался тяжело обоим, как и принятые решения.       Ведьма понимала, что этой беседы невозможно избежать. Все, кто более менее был дорог ей, нуждались в объяснении. Придет время, когда и широкой публике предстоит узнать о появлении Адама и его родстве с одной из самых противоречивых семей волшебного мира. Но ее мальчик… Сейчас он был слишком мал для всей этой шумихи, грязного белья и сплетен.       Гермиона надеялась, что Драко безоговорочно встанет на ее сторону, поймет ее выбор и не осудит, ведь столько раз он уже делал это.       — Я хочу общаться с Адамом на правах старшего брата, не стесняясь соседей-маглов или еще кого-то, — мужчина стер капли пота со лба. — Я хочу познакомить Луну с ним, но ты сама должна понимать, какие вопросы могут возникнуть у нее в связи с нашей схожестью во внешности.       Драко взял паузу, печальным взглядом всматриваясь в слегка напряженное лицо Гермионы. Он ее хорошо знал, пожалуй, намного лучше собственного отца, с которым теперь у них намного больше общего. Видел все необходимое ему, кроме одного.       — Через неделю свадьба. Мне казалось, что впереди еще так много времени. С тобой все было так просто, так непохоже на то, что я переживаю сейчас. Я сделал предложение, подал прошение на брак и каждый день засыпаю с мыслью: «Правильно ли все это? Должен ли я жениться на этой девушке и связывать всю оставшуюся жизнь с ней? А если я ошибся». Брак с тобой был таким простым, решения давались мне легко, я ни о чем не думал. Мы словно всегда были созданы друг для друга. Понимаем с полуслова, не ругаемся, умеем договариваться, чувствуем настроение, знаем так много, что семейная жизнь кажется логичным завершением всего, — Драко пожал плечами.       — Это предсвадебный мандраж, Драко, не бери в голову. Вы отлично смотритесь с Луной, — Гермиона размеренно поглаживала колени Малфоя тонкими ноготками. — У нас было все слишком, — девушка сделала акцент на последнем слове. Таком, понятном для обоих, потому что по другому они и не могли.       — Но для семьи мало хорошо смотреться, — в голосе мужчины преобладали нотки разочарования. Драко никогда не отрицал, что боится семейной жизни с Луной Лавгуд, но не смел заговорить с ней о своих страхах, своих сомнениях.       — Мы пробовали, и у нас ничего не получилось, ты и сам это знаешь. Семья не для нас. Без любви…       — Да, — Драко повел плечами и тепло улыбнулся. — Избалованное поколение. Любовь ставим превыше всего. Знаешь… — неожиданно сменил тему мужчина. — Я все еще не понимаю, как ты и мой отец… Как все это…       — Я не знаю, какое будущее ждет нас с твоим отцом, с Адамом. Мы такие разные, часто ругаемся, наши отношения только начинаются, а уже есть общий ребенок. Но я верю в бесконечную силу любви и судьбы. Ведь сколько бы я не пыталась сбегать, неведомая сила заставляет меня вернуться сюда, к нему, — щеки Гермионы покрыл легкий румянец.       Люциус поднимал из глубин души все то, что девушка никогда не надеялась ощутить. Странный трепет от ноток знакомого голоса, дрожь в теле даже от светских прикосновений, отключение основных чувств в особо сладостные моменты и бесконечно желание узнавать — малая часть того, что находилось во власти Люциуса Малфоя.       — Хочешь сказать, в наших отношениях есть намёки на судьбу? — хмыкнул Драко. Он отрицательно качнул головой, рассматривая стакан с огневиски.       — Не знаю, но вы уже преодолели с Луной очень много и не отказались друг от друга и своей любви. Разве этого недостаточно, чтобы создать семью? — Гермиона, ведомая чувствами, вновь окунулась в собственные воспоминания.       — Гермиона… — с болью в голосе выдохнул он, и гнев его сменился на нежность.       Взгляд спустился на чуть приоткрытые губы бывшей Грейнджер.       — Прости, — прошептал Люциус в губы ведьмы и накрыл их своими.       — Все это странно, Грейнджер, — Драко посмотрел на танцующих в паре Блейза и Теодора и прикрыл рот ладонью, скрывая смех.       — Это? — ведьма указала на мужчин. — Думаю, нам пора привыкнуть к их дурачествам.       — Нет, я не об этих идиотах, — Малфой махнул в сторону уже спорящих о ведущей позиции в следующем танце друзей и развернулся корпусом к девушке. — Отец все еще не знает о существовании Адама. На родовом гобелене он должен был появиться практически сразу после рождения. Может, он забыл, когда последний раз наведывался в библиотеку.       — Библиотека? — сердце ведьмы пропустило удар.       — Я и сам не сразу сообразил. Ты должна понять, новости о существовании Адама, мягко сказать, шокирующие, но спустя время меня осенило. Грейнджер, — Драко обеспокоенно потрепал Гермиону за плечи. — Ты бледная. Все… Нормально? Может, на свежий воздух?       — Нет, — девушка почувствовала, как ее ладони покрылись неприятным липким потом, а по спине пробежал холодок. — Все хорошо.       — Я уверен, отец бы не стал молчать, знай он о существовании Адама. Пока тебе не о чем переживать.       — Как думаешь, как он отреагирует на новости? — Гермиона отпила прохладного шампанского, успокаивая биение сердца.       — Скорее всего, захочет тебя убить.

***

      Гермиона стояла напротив окна с докладом о вчерашнем заседании и пустым взглядом гипнотизировала открывающийся вид. Сегодня она пришла одной из первых в Министерство, решив, что дома ни родители, ни Адам не дадут ей осмыслить разговор с Драко.       Своим обаянием он пытался всю оставшуюся ночь приободрить девушку, вытеснить из ее души тревожность и занять голову чем-то более приятным, но тщетно. Гермиона улыбалась, пила вино и шампанское, но все ее мысли были заняты одним: «Как и в какой момент рассказать Люциусу о существовании сына?».       За сердечными делами она совершенно позабыла о главной проблеме их отношений, дала волю чувствам, прежде чем приняла окончательное решение.       — Эй! — послышалось где-то неподалеку, но девушка приняла это за шутку подсознания, ведь до прихода основной массы работников Министерства оставалось еще больше получаса.       — Оглохла, девочка?! — снова знакомый голос.       Опустив папку на подоконник, Гермиона развернулась к раздражающему звуку.       — Доброе утро, Анна, — безэмоционально выпалила ведьма, оценивая очередной откровенный наряд секретарши. — И за что тебя держит Кингсли? Явно не за мозги, — уже шёпотом добавила она.       — Чего ты там бормочешь? Неважно. Давай, найди себе занятие и не появляйся здесь часика два, — Анна поправила зону декольте и причмокнула большими алыми губами.       — Вероятно, ты ошиблась кабинетом. Здесь отдел магических рун, а не приёмная министра, — Грейнджер налила в чашку свежезаваренного чая.       — По-хорошему ты не понимаешь, — Анна встала напротив Гермионы, выбивая из ее рук чашку с горячим напитком. — Ты — никчемное существо, которому повезло однажды в жизни! Дружба с Гарри Поттером это все, на что ты способна. Думаешь, никто не знает, почему Драко Малфой взял тебя в жены? Думаешь, самая умная? Сплетни расходятся быстро, милая! Ты шантажировала его беременностью, хотя тебя изнасиловал какой-то старый магл с твоего же согласия. И как только все стало известно, Драко развелся с тобой, а ты уехала, чтобы родить ребёнка. Вот только зачем вернулась?       — Тебе бы романы писать, — Гермиона скрестила руки на груди, с вызовом глядя на покрасневшее в гневе лицо Анны.       — Я не слепая. Ты постоянно ошиваешься рядом с Люциусом, постоянно остаешься допоздна, надеешься на что-то! Но ты опоздала. Уволься по собственному желанию, пока он не вышвырнул тебя сам, — секретарша указала на дверь кабинета Малфоя позади Гермионы. — Одно мое слово, и ноги твоей не будет не только в Министерстве, но и во всей магической части Британии. Я же пришла не просто так. Пока ты развлекалась с Драко Малфоем на его мальчишнике и снова ходила по рукам чистокровных волшебников, как самая последняя потаскушка, я была с Люциусом! Он любил меня всю ночь, каждую минуту твоего сексуального позора Люциус шептал слова любви мне и целовал меня! Ты проиграла, Гермиона Грейнджер.       Гермиона достала палочку, направляя ее между глаз Анны. Та шокировано уставилась на кончик древка, дрожа всем телом.       — Теперь ты не такая острая на язычок? Куда делась твоя храбрость? — девушка сильнее сжала рукоять.       — Ты… Ты не посмеешь… Тебя осудят… В Министерстве… — заикалась Анна и пятилась назад, ощупывая все поверхности в поиске чего-нибудь для защиты.       — Нельзя использовать магию? Плевать! Я с удовольствием прокляну тебя и глазом не моргну, — Гермиона не собиралась исполнять свои слова, но животный страх, что плескался в глазах ее жертвы, приносил необыкновенное удовольствие.       — Она этого не стоит, — мужчина мягко коснулся плеча Грейнджер.       Ведьма затаила дыхание, наполняя легкие приятным ароматом знакомого сандала. Голова шла кругом, а внизу в тугой жгут закручивалось возбуждение.       — Мистер Малфой, — на глаза Анны навернулись слезы. Она было ринулась в сторону мужчины, но одним движением он заставил ее передумать.              Вторая рука Люциуса легла на талию Гермионы и притянула ее ближе к себе. Губы мужчины растянулись в нежной улыбке, обращенной к ведьме, что находилась в его объятьях.       Секретарша притопнула ногой и покинула кабинет.       — Она расскажет всем. Что ты натворил?