Глава 39. Наперегонки с ветром

      Когда начинаешь задумываться о любимом празднике в году, первый в голову приходит день 1 января. Выходные у мамы, каникулы в школе, предпраздничная суета и подарки — вот, что делает Новый год неповторимым и ярким. Вырезанные фигурки на окнах, праздничные шарики на кончиках штор и разноцветные лампочки-гирлянды украшают каждый уголок города, улицы, комнаты.       Новый год это праздник, который принято отмечать с размахом — причина, почему мысли о дискотеке в школе буквально вытрясала из меня все нервные клетки. Особенным штрихом в списке дел для подготовки актового зала к мероприятию была с горем пополам работающая штука, похожая на дискошар. Видимо, она завалялась в технической комнате с каких-то доисторических времён. Нам повезло, что Артём неплохо разбирался в технике. Короче говоря, праздничное веселье обеспечено на сто процентов!       Я попробовала нормализовать сон из-за напряжённых школьных деньков, но перед эпизодом свежевышедшего сериала устоять всегда трудно. Услышанный закадровый голос заставил меня мчаться вверх по лестнице похлеще тренировочного забега, и по пути заметила, что к громкому шатанию лестничного металла добавился режущий скрип.       — Поставь на «стоп», а то я всё пропущу!       Никита уже удобно устроился на офисном кресле перед компьютером и кружился на месте, будто на танцполе. Я с яростью нажимаю на функцию паузы на экране, не боясь выдавить кнопку мыши — и поворачиваюсь к нему с осуждающим взглядом.       — На это ты тратишь свою жизнь? — усмехнулся вампир.       — Сериалы тоже искусство. Тем более, которое мне нравится. Ты сегодня рано, почему?       — Ты просила заглядывать раньше двух часов ночи.       — Но ещё двенадцати нет, мама может заметить. Давай договоримся в полпервого?       Вампир вдруг оттолкнулся от стола, прихватив книжку, по названию совсем не привлекающая внимания. Открыл на середине, скорчив заинтересованный вид читающего, и спросил:       — Как дела в школе?       — Контрольные, беготня за оценками, подготовка к дискотеке, о которой я тебе уже рассказывала, — ответила я непритворно скучающе. — Ты спрашиваешь, потому что тебе интересно?       — Скорее, я должен был спросить из вежливости. Нормальные друзья, пары интересуются школьными буднями? И хотел сказать, что люди существенно прогрессировали со времён моего поколения. Когда я был маленьким, у меня в мыслях не было когда-нибудь увидеть чудеса современных технологий. Будь медицина развита также, как сегодня, двести лет назад… многих можно было бы спасти. С другой стороны — чем больше людей, тем легче мне питаться.       Послышалось знакомое скрипение — я приземлилась на мгновенно освободившееся кресло, вампир спрятался в тени. Действие, будто бы проработанное до мелочей, хотя мама впервые открывает дверь и застаёт меня за увлекательным чтением учебника.       — Роза, неужели ты делаешь уроки?       — Ну да, делаю. По-твоему, я настолько безответственная?       — Конечно, — легко согласилась мама. — Хочу сказать, тебе не хватает иногда подумать о последствиях…       — Ма! Я давно не поступаю совсем уж наплевательски. Правда.       Но её строгий взгляд и скрещённые на груди руки молча объяснили мне всё, что она думает на этот счёт. Я мучительно вздохнула и потянулась выключать компьютер. С прощальной улыбкой она захлопнула дверь — за которой, прижавшись к стене, застыл Никита в образе карикатурной статуи. Ещё недолго в комнате висела тишина…       — «Безответственная».       — Сам такой!       Мы засмеялись, теперь — в небольшой вакуум, прикрывая рот ладонями. И повеселились, и не дали шуму погулять!       — Давай будем разговаривать потише, — движением руки я пригласила его сесть на кровать, он мгновенно оказался на подушке для Вельвет, а я плюхнулась рядом. — Ну, если серьёзно, я неслучайно оставила учебник по биологии на столе. Недавно мы с Олегом и Ксю обсуждали особенности вампирского организма, тогда я зачиталась…       — Я же говорил ни лезть куда не надо, — раздражённым тоном заметил Никита.       — Помню, помню. Но ты забыл объяснить, что запретного в желании понять, как устроено высшее звено пищевой цепочки?       Он пронзительно смотрит на меня, видимо, намереваясь разгадать истинную природу моего предложения. И вообще понять, что у меня на уме.       — Пойдём со мной, — и Никита вежливо протягивает руку.       — То есть?       — Прямо сейчас.       Уставшая после работы мама не внушала доверия, что закрытая дверь останется не распахнутой надолго. Но дух приключений и жажда знаний очень часто берёт вверх над моим рассудком. А когда Никита настаивает, призывая удовлетворить любопытство, сомнения исчезают… например, как пыль после влажной уборки, которой давно не было в моей комнате?       Решение он прочитал в моих глазах. Бесшумно открылось окно…       — Прыгай за мной, — а через секунду Никита испарился в ночной тьме.       — Да куда ты!       Прыгать сразу я не стала, сперва посмотрела вниз и убедилась снова, что высота больше восхищает, чем наоборот. Там же, утопая в снегах, Никита раскрылся в самых широких объятиях, но готовый меня ловить. Чёрт!.. Даже несмотря на то, что было у него в голове сейчас, я уверена — в первую очередь он хотел помочь побороть страхи. Пробежалась по комнате и надела поверх майки две кофты и самые тёплые штаны в арсенале, впустила недоумевающую Вельвет в комнату. Ну, надеюсь, мама в ближайшее время не захочет пожелать мне спокойной ночи — последняя мысль перед тем, как я с громким взвизгом прыгнула из окна.       Сколько времени прошло в полёте? А когда я упаду и куда? И что случится, если посадка будет тяжёлой, как несколько лет назад? За считанные секунды мозг успевает сгенерировать тысяча и один вопрос, лишь бы отвлечься от процесса сближения с землёй…       — Поймал!       Это не больно, приземляться в сильные руки партнёра по ночным путешествиям, вот описания типа «грубо и неприятно» — подходят идеально. Зато страха не существовало от слова совсем, точно не было похожего падения, короткой комы и недельной реабилитации ног, и как-то на опыте я быстро восстановила дыхание.       — Знаешь, этот страх я давно поборола. Давай следующий.       — Тебе не понравится место, куда мы направляемся, — улыбнулся Никита.       — Почему тогда ты меня ведёшь туда?       — Иначе ты бы не увидела.       Следующим страхом, который следовало бы побороть, это вырвать содержимое желудка на чёрный плащ Никиты. Ведь опять я схватилась за его спину (можно сказать, верхом на вампире?), и мы, крышу за крышей, пересекали город. Ветер, чей вой в ушах резал перепонки, скорость, которую не увидишь ни на одном соревновании, и расплывающийся свет фонарей в глазах — и если сперва ночная прогулка неизвестно куда казалось классным развлечением для избранных, то незаметно скоро энтузиазм угас…       А потом я снова начала падать.       — Держу я, держу!       На краю крыши висело тело… не чьё-то, а моё! Взглянула вниз — чёрт, а в положении невесомости высота перестаёт соблазнять красотой. Мимолётный вскрик, отрезвляющий удар воздуха по щекам, я снова в руках у Никиты.       — Извини, — сказал он, прижимая, — но я бы не дал тебе разбиться.       Мне не пришлось уговаривать взять небольшой перерыв. Сохраняя интригу, Никита не раскрывал конкретное местоположение, куда мы направлялись. Внимательно оглядев вид с высоты, вдалеке узнала сооружения Павелецкого вокзала в центре Москвы.       — Давно хотел прогуляться. Не как, предлагаешь ты, а так, как гуляю я, — заговорил вампир, присоединяясь к виду. — Без цели, просто взглянуть на мир с высоты. Как бы ты ни пыталась приучить меня к человечности, то, что ты видишь, давно стало частью моего бытия. Мне нравится, я привык. Среди всех богатств мира, что будет тебе родным, но где я навсегда останусь чужаком, хищник среди добычи… мне нужна только ты.       Уверенность в его словах не оставила мне шанса. Слова, которые несвойственны Никите, неизбежно вынужденные вырваться после всего, что между нами было…       — Хочешь сказать, я твоя первая серьёзная… ну…       Произносить то самое слово, когда речь шла о Никите, признаюсь, затруднительно — будто мешала застрявшая деталь, невидимая и неосязаемая, но всё равно сковывающее язык.       — Любовь? — закончил он. Ему это даётся намного легче. — Вполне возможно. Но ты продолжаешь сомневаться в выборе. Я начал задумываться, почему…       Тон приобретает требовательную окраску, он хочет знать ответ здесь и сейчас, а я… была готова сделать что угодно, лишь бы провалиться под пол. Начала кусать губы и не заметила, как перехватила у Никиты привычку играть с пальцами, когда речь заходит о чём-то волнующем.       — Мне нужно раскрыть больше тайн? Сколько твоих друзей придётся напугать, чтобы стать «нормальным»? Или ты сомневаешься, потому что твоё сердце принадлежит другому? Я не знаю.       На крыше высотки воздух проникает в лёгкие, немного охлаждает обстановку. Никита, как всегда, сверхъестественно проницателен. Если бы не споры с Олегом и лучшей подругой… Очередная волна мурашек прошлась по коже — и в ответ на вопрос в голове снова возник образ простого и милого местного парня.       — Я обожаю проводить время с добрым и отзывчивым Никитой. Когда же тёмная сторона твоей души берёт контроль, ты меняешься и… становишься Хищником. Тем самым, чья жестокость отпугивала меня, и тот, кого я приблизила к себе, несмотря на опасность и безумность этого решения. Вместе мы многое пережили и проделали огромную работу над недостатками.       Пауза. Избитая, мёртвая, мне показалось, так молчит безымянная гора трупов, которую Никита набрал в качестве послужного списка за двести лет существования.       — В общем, хочу сказать… Никита, ты правда неравнодушен мне. Но я бы не называла наши отношения, ну… Я хочу убедиться, что ты больше никогда не станешь Хищником. Ты убиваешь людей, думаешь, мне легко держать это в голове?        — Уверен, непросто, — произнёс Никита, приподнимая мой подбородок, прожигая взглядом насквозь. — Знаю, я не идеален для тебя, но хочу таковым быть. Я буду работать над собой, учиться контролировать голод… И когда-нибудь добьюсь тебя.       А потом поцелуй в щёку — неожиданно быстро и нежно, я даже не подумала, что заслуживаю после слов, сказанных на горячую и утомлённую голову.       — Вон там жилой комплекс, — Никита показал куда-то вдаль. — Не считай этажи, испугаешься.       — Нам снова пора в полёт? — спросила я и почему-то вспомнила о детской мечте географа — стать пилотом, который было не суждено исполниться.       — Верно, давай залезай.       Новый прыжок! — и через пару минут мы оказались на самом высоком в округе здании. Конечно, кроме вокзала, ярких вывесок и горящих лампочек города здесь прекрасно видно величественные высотки Москва-сити. Удивительно, как уникальные строения, характерный почерк современности, выделяются на фоне древней столицы. Впрочем, уже на крыше я почувствовала подкатывающую к горлу тошноту и присущее головокружение…       — Обратно я на метро!       — Метро закрыто.       — Тогда вызову такси. Чёрт, а где мой телефон? Надеюсь, я просто оставила его в комнате.       Не ранее, чем вспомнив последнее местоположение телефона, мы уселись на карнизе, как в старые добрые. Сперва я подумала — крыша как крыша, ничего необычного, вид на Преображенскую набережную и главный туристский центр города прилагается. Но атмосфера ни с чем несравнимая там, где перед лицом города только он и я, ветер и холод. Всё-таки Никита привёл меня сюда не затем, чтобы хвастаться местными панорамами, доступные лишь таким, как он. Здесь, невидимые и неслышные для остальных людей, где наши ладони сплелись на холодной кирпичной поверхности под немногочисленный свет небесных тел. Именно здесь мы слились в одном потоке времени, воспоминаний и желаний, недоступные для одних, но близкие и откровенные друг другу…       — Да, мои идеи не сработали, — заговорила я полушёпотом, потому что по-другому было бы неправильно в такой атмосфере, — или сработали, но не до конца. Но знаешь, я не опускаю руки. Тем более, перед Новым Годом. Недавно у меня появилось пару идей, как мы будем его отмечать вместе.       — Я не отмечаю праздники, — пожал плечами Никита.       — Даже день рождения?       — Я бессмертный, зачем мне отмечать очередные именины?       — Потому что со мной он станет чуточку увлекательней, — хихикнула я.       — В этом году мы не отметим. Он прошёл в начале весны, я говорил, что родился в марте. Хочешь, расскажу, как справлял девятнадцатилетие?       — Конечно, давай!       — Уже в тот момент я был еле дышащим трупом, — подхватил Никита тонким, волшебным голосом, будто рассказывал новую сказку — основанную на реальности, на неизменном, горьком прошлом. — Я лежал на кровати с матрасом-мешком, набитый соломой и мякиной… и улыбался. Потому что тогда мои друзья, мама были живы. Мы плакали и смеялись над какими-то незначительными вещами, думали, что кошмар вокруг быстрее закончится, если не подавать виду. И многого не знали…       — Это был прекрасный день?       — Очень. Когда всё изменилось, после обращения, день рождение отмечали, как обычные люди, ну, знаешь, надо было хорошо провести время, праздник же. Но вскоре слово «время» превратилось для нас, нестареющих юношей, в нечто, над чем можно хорошо пошутить. Счёт прожитых годов стал бессмысленным, ровно как день, когда он начинался.       Вспоминая о прошлом, Никита всегда делал вид равнодушного рассказчика. От того я начала гадать, когда он в последний раз проливал слёзы. У меня самой вдруг зачесались глаза, и захотелось поговорить о чём-то другом, праздничном и счастливом.       — Ладно, жду целый год, придумаю тебе самый классный подарок за двести лет. Ни за что не забудешь! И Новый Год обязательно отметим. Помнишь про дискотеку у нас в школе двадцать пятого числа? Я очень хочу участвовать в том, что мы напридумали… ну да, не буду тянуть. Я подумала, ты захочешь составить мне компанию?       Никита должен попробовать ещё раз выйти в люди. Мы вместе будем отмечать лучший праздник в календаре! Однозначно, день на дискотеке пойдёт на пользу его социальным навыкам и поможет приобщить к человеческой жизни. И может быть, в новом году мы научимся меньше рассуждать о грустных прошедших годах.       — Ты хочешь… Я правильно понял — твоё следующее последнее испытание это приглашение на бал?       — На дискотеку с элементами бала, если быть точнее, — я скорчила самую милую рожицу, на которую была способна, и заглянула в голубые глаза Никиты. — Там будет мой класс, Олег Алексеевич, тот самый охотник-географ, потом ещё куча людей из нашей и других школ. Актовый зал у нас огромный, мы его классно украсили, под стать лучшему дню в году. Короче говоря, пропускать такое мероприятие до несправедливости обидно. Вот, ты в деле?       — Конечно, я согласен, Рози. Это честь для меня — быть твоим партнёром на танцах.       — Отлично! — я не сдержалась и захохотала. Ох, эти архаизмы в современных реалиях. — Сказал очень красиво, мне понравилось. Я уверена, вальс на публике под громкие колонки будет не менее круче, чем дома под раритетный граммофон.       В конце концов, Никита тоже расплылся в радостной улыбке.       — Я буду похож на настоящего подростка, как школьник радоваться, что скоро закончу учёбу. Танцевать, смеяться рядом с другими подростками… Никогда не чувствовал. У меня не было возможности.       — Помни, никаких вампирских штучек.       — Не вопрос.       — Не ссорься с Олегом. И с Ксю. И не пугай моих одноклассников.       — По-другому не будет. Ты не хочешь предупредить их о том, что я приду?       — Нет, — ответила я с игривой ухмылкой. — Ты будешь сюрпризом.       — Значит, я для тебя всего лишь неожиданность?       — Приятная неожиданность.       — Твои друзья поспорили бы.       — Скоро это изменится, да, Никит?       Он не ответил — должно быть подумал, что оно того не стоит.       Как ни крути, а зимние морозы окончательно добивали желание продолжать прогулку, холодные потоки снова резали глаза. Стала сама вспоминать, когда в последний раз плакала. Разве плохо это — проливать слёзы по тем, кто заслужил, сожалеть о поступках, которые лучше бы не совершать или наоборот, надо было решиться. Вот и сейчас я всхлипнула, совсем выбиваясь из разговора, не сдерживая солёные слезинки и вспышку откровенности, которая меня внезапно посетила после радостного объявления:       — Мой самый большой страх — окончательно потерять кого-то из близких. Единственный, который я пока не могу побороть, как ни крути. И кажется, Никит, ты попал в список.       — Даже не знаю, похвала это или нет. Я-то думал, твой непреодолимый страх — начать со мной отношения, — рассмеялся Никита. Но вдруг посмотрел вниз, когда снова подул морозный ветер, мощнее предыдущего потока. Хорошо, что его плащ, предварительно упавший на плечи за секунду до, защитил от порыва непогоды. Я мягко облокотилась об плечи вампира.       — Просто… давай решим все проблемы. Например, разгадаем тайну моей крови. Поборем твою жажду крови. Мы ведь справимся, вместе? Правда?       — Конечно, Рози. Справимся и сделаем даже больше.       Мы сидели и наслаждались звёздным небом над ночным городом, чей шум никогда не утихнет. Тыкали в созвездия, угадывая их названия — знания Никиты в астрономии и тут не оставили мне шансов, дальше Большой и Малой Медведицы я не узнала. Наверное, спустя десятки лет, когда покажется, что я узнала о Никите всё, вскроется новая тайна, не менее интересная, закрепив статус самого непредсказуемого парня в моей жизни. И когда мне исполнится условные тридцать, он будет пить кровь и оставаться молодым, пробуждать по ночам звать на прогулки по крышам… Будет ли оно стоит того, когда есть альтернатива? И когда я хотела бы разделить жизнь за пеленой тёмного мира от мечты поступить на исторический факультет…       Я в последний раз шмыгнула носом и сильнее укуталась в плащ. Всё-таки сегодня холод, как назло, после более-менее тёплых зимних деньков, выдался убийственный. Заметив или прочувствовав это, Никита решил закругляться. Погревшись в подъезде, мы попрыгали обратно к дому, но теперь поездка далась легче — должно быть, привыкла. Вельвет поджидала на соседней подушке и радостно замурчала, когда я зарылась в одеяло рядом. Вампир, пожелав спокойной ночи, исчез за окном, а через несколько секунд я, уставшая и замёрзшая насквозь, наслаждалась сладким сном без кошмаров и пробуждений в бреду.