Часть 3

            Как можно было шесть товарищеских матчей просидеть на лавке? Шесть! Не два, не четыре — шесть. Это же немыслимая цифра.       Дамиано увеличил себе физическую нагрузку, занимаясь по вечерам, раз за разом отклоняя заманчивые предложения Теодора развлечься, сгонять в какой-нибудь клуб. А что в итоге — ничего, никакой разницы. Игру начинают двадцать два человека, а его место по-прежнему на скамейке запасных.       — Ты нужен команде. Но не сейчас.       — А когда, блять?       — Когда я скажу, тогда и выйдешь. Хватит ко мне подходить!       Наверное, единственная слабая сторона Дамиано — это его характер. Абсолютно неуправляемый и нелогичный. Вроде бы знает, в каких ситуациях лучше промолчать, но осознанно усугубляет, когда нервы уже не выдерживают.       Это одно из фундаментальных правил для футболиста — не спорить с тренером. Можно воспринимать как аксиому — факт, который не нуждается в доказательстве. Дамиано искренне не понимал, что происходит — ну не может же он, блистая на каждой тренировке, раз за разом упускать место в основе. Ощущение, будто между ними установили крепкий барьер, сквозь который один не может пробраться, а другой — не хочет.       Последняя игра закончилась поражением от «Торино», и весь оставшийся вечер он проводит в ванной, растворяясь в теплой воде. Немой крик заполняет комнату. Он опускает голову к коленям и закрывает глаза. Впереди ещё много игр. Время есть.       — Давид! — крикнул Моуриньо, уже на следующей тренировке, когда мяч отскочил от груди парня чуть дальше, чем нужно. Надо было отскакивать и принимать ногой. — Что ты творишь? Передачу прими нормально!       — Мне так удобно, — оскалился итальянец, которого под конец второго часа бесил каждый вдох в его сторону, не то что замечание.       — У тебя отберут мяч, дурень! И голову поднять не успеешь. Удобно ему…       Они препирались без остановки каждый день за исключением некоторых дат, когда базу посещали представители сборной. Обычно в эти дни тренер часто отвлекался на менеджеров и больше уделял внимания ключевым игрокам. Сперва это обрадовало Дами — он мог спокойно отрабатывать упражнения, и никто не ворчал на бровке. Свобода — радовался он сначала, но со временем эта свобода перелилась в нечто иное.       Он слишком часто смотрел на неё — на эту притягательную блондинку с дерзко поднятым подбородком. Просто любовался тем, как вьются её волосы, скрытые под фирменной кепкой. Как образуются ямочки на щеках, когда она улыбается. Как, случайно сгорбившись, она тут же исправляет осанку. Однако её, казалось, нисколько не волновали открытые знаки внимания. Девушка была погружена в работу. И зачастую хмурила брови, поглядывая в телефон.       — Дами, не спать! — рядом проскользнул Спина, в отместку отбирая мяч у потерявшего бдительность игрока.       — Я не сплю.              А почему он должен пытаться привлечь её внимание, собственно говоря? Сейчас главная задача — не оплошать перед тренером. Уж чем он не будет заниматься, так это беготней за малознакомой девушкой в разгар сезона.       Словно услышав его мысли, два горящих голубым пламенем огонька сверкнули в его сторону. Девушка позволила себе задержать на нем взгляд чуть дольше секунды, но это не укрылось от внимания португальского коллеги.       — За кем наблюдаешь?       — Вон за тем, который сейчас за Спиной пошел. С длинными волосами.       Обычно она запрашивала базовые параметры кандидатов: статистика, характер, роль в команде, перспективы. А по нему было бы интересно узнать что-то более личное. Что-то, не касающееся игры.       Моуриньо делился подобными наблюдениями при необходимости — про одного из защитников он рассказал, что мало тому доверяет, так как новые отношения для него иногда бывают важнее игр. О другом игроке выяснилось, что у него проблемы в семье, поэтому он часто уходит раньше или приходит позже.       И да, разумеется, всё это предельно важно, потому что брать на ответственный турнир что одного, что другого — опасно. Так будет ли что-то интересное о хмуром, но чертовски харизматичном парне, который никак не покидает её мысли?       Молчание в ответ. Глубокий выдох, и он подходит ближе, лениво засунув руки в карманы.       — Он хорош, — решила продолжить она, чтобы развить тему. — Быстрый, техничный. С мозгами. Нет?       — На перспективу — я бы взял. Только не говори ему, что я так сказал. Он думает, что я тиран, и что я его ненавижу. Пускай продолжает так думать.       — Зачем вы так с ним?       — А по-другому нельзя. Хоть он сам этого и не понимает. Если я начну с ним сюсюкаться, он расслабится. И поплывет.       Передача навесом — и чуть левее от партнера, но всё равно выполнено неплохо. Не идеально — да, это раздражает, но для того и нужна практика.       Тео отдает обратно, и снова приходится принимать грудью. Дамиано слегка подпрыгивает и меняет траекторию, чтобы мяч мягко приземлился возле правой ноги, и сразу валится корпусом в левую сторону, чтобы запутать оппонента. Но Спина на то и чемпион Европы, чтобы не вестись на такое. Он оказывается хитрее, отходит назад, выигрывая время, и затем быстро разгадывает маневр, выставив ногу в противоход.       Мяч отобран. Давид выплескивает поток нецензурной лексики, плюнув в траву.       — Вы выпустите его против «Сассуоло»? — любопытство в голосе было незаметно, и это можно было считать успехом. Не хватало ещё выдать личную заинтересованность.       — Посмотрим.       Спинаццола смеется, передавая мяч обратно. Подмигивает сестре и встает на исходную точку. Хорошо же ему живется — стабильное место в основе клуба, безоговорочная путевка на каждые сборы. Плюс ко всему, у него безупречная репутация, никаких проблем с тренером — тот наоборот часто хвалит парня за быстрый темп восстановления.       В чем твой секрет, Спина?       На такие вопросы обычно он отвечает просто: «не знаю». Но один раз Даму удалось выбить из него что-то похожее на признание. Парень сказал, что приучил себя разделять то, что происходит на поле, и то, что происходит вне. Только благодаря этому он всё ещё не сломался от давления.       — Ты знаешь, это кажется, что если ты успешен, то у тебя постоянно всё получается. Но нет, это не так. Когда мы выиграли Чемпионат Европы — это одно. Мы плакали от счастья, обнимались, пели ту идиотскую песню про диету, купались в шампанском. Это было весело, безумие какое-то, — он покачал головой, улыбаясь. — Но три года назад мы проиграли шведам в стыках, и это было просто… мне не объяснить. Мы молчали. В раздевалке гробовая тишина. Мало того, что нам самим было хреново, так ещё и болельщики… постоянно какие-то крики, какие-то оскорбления. Тогда всем было тяжко.       Спина говорил медленно, направив пустой взгляд вперед. Как будто возвращал воспоминания и прокручивал их заново. Ком подкатывался к горлу, даже говорить об этом оказалось нелегко.       — Моя семья не дала мне сломаться. Мои родители, девушка, сестра. Они старались убедить меня в том, что я сделал всё, что мог. И… потом мы стали собираться командой. Перед сборами был небольшой промежуток. Мы очень много говорили, обсуждали ошибки. И как-то потихоньку всё наладилось.       Ладонь Дамиано крепко сжала плечо наставника. Он дал обещание в тот день, что следующий Чемпионат мира они не пропустят. Сделают всё, что в их силах, и даже немного больше. Вместе. Леонардо кивнул, хлопнув того по спине. Он нисколько не сомневался, что так и будет.

***

      Идет пятьдесят пятая минута матча. Третий тур «Серии А» в самом разгаре, и римляне пытаются урвать победу у команды, висящей в середине турнирной таблицы. Пока что дела идут не очень: нулевая ничья не устраивает ни одну, ни другую команду, потому что «Роме» нужны эти три очка, чтобы снять горечь двух предыдущих поражений и подняться в таблице, а «Сассуоло», кажется, почувствовали азарт и поверили в себя.       Их попытки прокрасться к воротам Лоренцо становились всё опаснее, и опасные удары в створ заставляли парня оставаться максимально сконцентрированным, чтобы защитить ворота. В атаке никак не складывалось, Пеллегрини фальшивил в сквозных передачах, и тогда тренер дал установку больше навешивать. Получалось неплохо, но форвард выигрывал воздух только в одном случае из трех, после чего уступал в борьбе за мяч.       Спинаццола тащит мяч из обороны и отдает на ход вингеру, тот обыгрывает двоих и сдвигается ближе к центру. Штрафная площадь в двух шагах, и он аккуратно удерживает мяч, уворачиваясь от защитника. Секунда на то, чтобы оглядеться. Но уже поздно — кто-то из соперников ластится в подкате, сбивая с ног Стефана Эль-Шаарави. Сыграно в мяч — чисто, по мнению судьи. Стеф закатывает глаза, вбивая кулак в землю.       Моуриньо сходил с ума на бровке. Он намотал километров десять, не меньше, расхаживая вдоль и поперек зоны, метаясь от края к краю. За черту не заходил, но пару раз был очень близко, на что сразу обратил внимание один из помощников арбитра. Он просто не мог успокоиться — как только более-менее устаканилась защита, начали подводить нападающие. Один Спина радует. И Лоренцо, конечно: столько ударов уже отразил.       Вскоре стала очевидна необходимость заменить Пеллегрини по той причине, что парень абсолютно потерян, процент успешных передач падал в геометрической прогрессии. Неожиданный сюрприз от капитана… Но вариантов нет, так играть больше нельзя. Тренер принимает решение выпустить Тео вместо него.       Пока друг разминается, в сердце Дамиано кипит злость. Он сжимает кулаки от раздражения.       Ну почему блять я всё ещё сижу здесь?       Ещё в перерыве он подошел к боссу с подобным вопросом. Конечно, выбрал форму повежливее, и это было больше похоже на просьбу дать ему шанс, но итог тот же — всё впустую. Тот посмотрел на него исподлобья и сказал лишь одно слово, прежде чем исчезнуть в компании персонала.       — Жди.       И чего ему ждать? Ждать, пока команда такими темпами скатится в «Серию Б»? Ждать, пока ему стукнет лет тридцать, и единственное, что ему поручат, это пробивать пенальти шестым игроком? Может, ждать, пока тот же Лоренцо станет чемпионом мира, а самому наблюдать с трибун? Или Тео. Да плевать. Он не готов ждать.       Моуриньо снова вскочил с лавки.       — Что с Абрахамом? — спросил он у ассистента. — Он прихрамывает, или мне кажется?       — Да. Заднюю потянул, похоже… Что думаешь? Готовим замену?       — Он не сможет продолжить?       — Лучше не рисковать…       — Ладно. Да, — в горле пересохло от осипшего голоса. Ему даже не нужно было оглядываться на запасных — выбор уже был сделан. — Пускай Давид разминается.       Дамиано стоило лишь краем глаза увидеть жест — выходи — как он пулей вылетел с кресла, поправляя на себе тренировочную манишку.       — Ты должен постоянно двигаться, обыгрывать на скорости, — тренер перешел к задачам, как только он закончил разминку. — Они отвыкли от резких рывков, видишь? Стефа накрывают сразу же. Бегите вдвоем со Спиной к штрафной и обменяйтесь короткими передачами. Один точный удар, и они не успеют среагировать. Понял?       Парень кивал на каждое слово. Безусловно, игра читалась, ошибки на ладони, и нужно было лишь сделать то, что от него требовалось. Моуриньо зарядил его ещё сильнее. Это было неожиданно — видеть столько веры в его глазах, чувствовать столько поддержки в его прикосновениях.       — Ничего невозможного, слышишь? — мужчина потряс его за плечи. — Левандовский в свое время забил пять голов за десять минут. А нам нужен всего один за шестнадцать. Всё, пошел!       Приняв эстафету от Абрахама, он оставляет ритуальный поцелуй поверх татуировки на запястье и выбегает на поле. Сразу находит взглядом Тео и изображает жестом передачу «верхом» — кивок — тот всё понял, теперь можно занимать позицию. Спина ждет, прокручивая мяч в руках. И как только раздается свисток, вбрасывает его из-за боковой в направлении ближайшего открытого партнера.       И его тут же встречают, не дают развернуться. Теодор на подстраховке, он сразу принимает пас и мчит вперед, обгоняя оппонента. Пытается ворваться в центр, но туда бессмысленно — трое готовы обороняться, тогда есть другой вариант — вести по левому флангу, пока кто-нибудь не откроется. Спинаццоле приходится меняться с ним местами, и он уже готов принять передачу.       Тео поднимает голову, оценивая обстановку. Дамиано держат двое — не вариант, Спина открыт, но в явном офсайде. Тогда он отдает на ход Стефану, который что-то прокричал из-за спины, подавая знак. О чем говорил тренер? Стеф медлит. Поэтому в очередной раз не успевает оторваться, как ему уже перекрывает путь защитник. Как удачно! Из-под опеки высвобождается Дамиано, который в следующую же секунду получает мяч.       На ложном замахе он убирает единственного оставшегося центрального защитника. Пробил бы и сам, но вратарь «Сассуоло» сыграл грамотно — быстро вышел вперед, сокращая площадь поражения — попасть в створ нереально, он потащит любой удар. Тогда Дам отдает практически вслепую — нет времени оглядываться — просто помнит, что Спина как раз был где-то справа.       Неточно. Мяч отскакивает от пятки подоспевшего игрока вражеской команды и попадает прямо под ноги Теодору, который в спешке сдвигается левее и отдает прицельный пас навесом обратно на Дамиано, которого чуть ли не вытолкнули за пределы штрафной площади. Вспоминая то, чему приходилось долго и упорно учиться на тренировках, он принимает мяч грудью — чуть более резко, чем хотелось бы — и бьет с лету, не поднимая головы.       — Да-а-а-а!       Он не сразу понимает, что произошло. Просто бежит по инерции вперед, ближе к оглушающим крикам с трибун и разводит руки в стороны. На его спину запрыгивает кто-то из товарищей, потом ещё один, и вот его уже свалили с ног. Счастливые лица и сорванные голоса — всё, что ему нужно было, чтобы убедиться — он сделал это, всё-таки забил.       Когда изо рта больше не выходит ни звука, он понимает, что связки отказываются работать. Да и черт с ним, с голосом, ведь спустя восемьдесят шесть минут один из нулей на табло наконец-то уступил место единице. Дами улыбается, оглядывая обнимающихся болельщиков. И замечает её на трибуне…       Викторию. Вик. Он случайно услышал, как Спина записывал голосовое, называя её по имени. Она сидела слишком далеко, чтобы распознать, куда был направлен её взгляд… но Дамиано отчаянно хотелось бы, чтобы на него.       Да, сука!       Да!       Свисток, и нужно снова включаться в игру. Просто не пропустить. Судья вряд ли добавит к основному времени больше минуты, поэтому продержаться нужно совсем чуть-чуть. Дамиано остается в обороне вместе с остальными. Он играет грубо, но в меру, чтобы не нарваться на желтую карточку — в любом случае, большую часть работы сделают защитники, поэтому рисковать бессмысленно.       Арбитр заканчивает матч, как только Лоренцо выбивает его из штрафной.       Наконец-то.       — Bellino, — Спина крепко обнимает его в раздевалке. — Поздравляю, брат. Это же первый в этом году?       — Да, первый, — улыбка сошла с лица, когда он остался один, ведь слова друга нашли отголосок глубоко внутри, задели кое-что очень личное и болезненное. Он устало приземлился на лавку, опустив голову так, чтобы скрыться от всего мира.

***

      Обмотавшись полотенцем, он направился в спальню. Лодыжка ныла после неудачного столкновения на поле, и он старался не сильно опираться на правую ногу. Весь покоцанный, он как будто не тридцать минут отыграл, а полные сто двадцать.       Да уж, это был ужасно сложный финал. Они вытащили этот матч только благодаря потрясающей реакции Энцо во время серии пенальти и, наверное, дикому фарту. Дамиано угнетало, что он ничего не смог сделать. Лишь изредка касаясь мяча, он отдал пару-тройку хороших передач и один раз пробил — сильно выше ворот.       А ведь тренер пообещал ему больше игрового времени в следующем сезоне, если тот забьет хотя бы один гол — он ещё не знал, что покинет команду тем же летом и обещание выполнить не сможет априори. Но суть не в этом — главное то, что парень не справился.       Он мечтал о месте в старте, ровно как и о победе команды на том турнире. И как любой другой нападающий, он был голоден до голов. Умение приносить результат в критических ситуациях — то, что необходимо воспитать в себе каждому спортсмену. Неважно, футболист ты, хоккеист, баскетболист или боксер — ты должен уметь успокаивать нервы и делать своё дело — побеждать.       Который это уже матч подряд без голов? Он сбился со счету.       Так нельзя.       — Милый, что такое? — девушка приподнялась на кровати, откладывая книгу в сторону. Дами рухнул рядом и подполз ещё ближе, чтобы уложить голову на её колени. Женские пальчики тут же зарылись в его волосы, поглаживая макушку.       — Всё хорошо.       — Перестань, — она мило улыбнулась, разглаживая морщинку между его бровей. — Я же знаю. Ты чем-то недоволен. Расскажи мне, тебе станет легче.       Он по-прежнему молчал. Не удивительно. Чтобы разговорить такого интроверта, нужно как минимум раз двести его об этом попросить. Приласкать, расположить к себе так, чтобы ему было комфортно, и его упорство дало трещину.       — Ну? Давай, я жду.       Он тяжело выдохнул и позволил себе расслабиться, погружаясь в сладкую пелену смешанных чувств, которым так боялся дать определение. Прикрыл глаза и поднес ладошку к своим губам, оставляя мягкий поцелуй.       — Amore, — кожа его лица была шероховатой из-за легкой щетины, и она приподняла его голову чуть выше, чтобы достать губами до щеки. Он дернулся в попытке украсть всего один поцелуй, который мог бы превратиться во что-то большее и сбить девушку с мысли, но не успел — она откинулась обратно на подушки, разгадав его замысел.       По застывшему блеску в глазах можно было убедиться — нет, ты её не перехитришь.       — Это из-за матча? — догадаться оказалось несложно. Существовало небольшое количество вещей, которые по-настоящему заботили Давида. Это футбол, это семья и это друзья. Если бы проблема была во втором или третьем, Джорджия бы об этом знала. Остается только один вариант. — Ты расстроился, что не забил?       — Давай не будем, — тихо проговорил он, повернувшись набок. — Я не хочу… чтобы тебя это беспокоило.       — Дамиано Давид, — начала она серьезным тоном. Но тут же смягчилась, плавно проведя ладонью вдоль обнаженного торса, чем вызвала табун мурашек по всему телу. — Мы же это обсуждали. Твои проблемы — это мои проблемы тоже, поэтому просто смирись с тем, что я хочу тебе помочь… Постарайся не зацикливаться, прошу тебя.       Он усмехнулся. Будто бы это так легко…       — Ты себя износишь, если будешь так сильно переживать. Помнишь, как было в «Примавере»? Ты расстраивался, что тебя не переводят в основную команду, а когда отпустил ситуацию, всё случилось ровно так, как ты хотел.       — Твоя заслуга.       — Не преувеличивай. Ты всё сделал сам.       Мысли в его голове кружили в бешеном танце, отдаваясь под контроль эмоциям, и даже воздух казался легче.       — Когда я забью первый гол за «Рому», — он медленно поднялся, пересаживаясь на её бедра и плотно сжав колени по бокам так, что она оказалась обездвижена. Полотенце съехало ниже, обнажая всё больше участков кожи, — я посвящу его тебе.       Наклонился. Провел кончиком носа по шее, поддразнивая.       — И все остальные…       Мокрый поцелуй чуть выше, и она больше не выдерживает. Притягивает к себе за затылок, потому что ей катастрофически мало. Пускает электрический разряд прямо в губы, срывая стон с языка. Довольная сменой его настроения, Джорджия тянется к полотенцу, избавляя распаленного парня от единственного элемента одежды.       Ему казалось, что это естественно — быть зависимым от её близости. Но он настолько погряз в обволакивающем все органы чувстве, что не замечал, как каждый поцелуй обжигал кожу и наполнял отравой сердце. Он верил в любовь так отчаянно, что растворился в ней без остатка.       …Любила ли она?

***

      — Дать сигарету?       — Я не курю, Тео.       — А зря. Видок у тебя… ты как будто пахал всю ночь.       — Я бегал, — лицо в зеркале казалось ещё более недовольным, чем было на самом деле. Даже контрастный душ не прибавил виду бодрости, но не сказать, чтобы это сильно его заботило — выглядит, как овощ, и черт с ним.       — Ночью?       — Да, — товарищ сделал вид, что нисколько не удивлен подобному заявлению, лишь кивнув головой. Если он сейчас пошутит, может просто получить в нос, судя по никчемному настроению друга. — И утром.       Того и стоило ожидать, потому что плохие новости зачастую приносили Дамиано бессонницу. А таковые имелись — вчера стал известен состав сборной на грядущие матчи — важнейшие матчи, которые повлияют на выход команды на Чемпионат мира, и, как бы ни пытался, своего имени в заявке нападающий не нашел. Поэтому решил занять себя чем-то полезным, раз уснуть всё равно не получалось, и намотал несколько километров по ночному Риму.       Конечно, он сразу поздравил Лоренцо, хотя оба понимали, что неизменный голкипер сборной, гордость всей Италии, а именно Джанлуиджи Доннарумма вряд ли уступит ему место в воротах. Ему тоже двадцать два, и он уже один из лучших в мире. Невероятно. Самая высокая конкуренция, какая только могла быть. Но, возможно, новичку дадут шанс хотя бы показать себя в одном из поединков. Дамиано будет надеяться на это, всё же он рад за друга. Хоть у кого-то из них дела пошли в гору.       — Чем займемся? — один из редких выходных, связанных с перерывом на сборные, ребята решили провести вместе, поэтому Тео завалился в гости к Давиду к вечеру, встретившись лицом к лицу с его расшатанным состоянием.       — Посмотрим матч, наши же играют с Болгарией.       — Может, всё-таки поспишь?       — Я не смогу.       Такое странное состояние — вроде ты полон энергии и желания действовать, а вроде мозг абсолютно не готов включаться в процесс, и всё, что ему нужно — это отдых. Оценивая внешнюю составляющую, Тео посоветовал бы второе.       — Хорошо. Но если ты уснешь в процессе, не ругайся потом, что всё пропустил — я тебя будить не буду.       — Садись пока, — не стал спорить Дамиано. — Я принесу чего-нибудь перекусить.       По истечении сорока пяти минут казалось, что никакой игры и не было вовсе. Итальянцы много прессинговали, у них огромный процент владения, но что толку, если они просто катали мяч в центре, только пару раз доходя до штрафной площади. Тео начал дергать ногой от нервов, и хозяин квартиры бы ему треснул, если бы сам не расхаживал по комнате вдоль и поперек.       — Я не понимаю, почему не меняют Чиро, он запорол уже момента три, как минимум…       — Когда была штанга, помнишь? Там меньше двадцати метров было, ну сука!       — Дам, сядь давай, ты уже весь красный. Всё равно перерыв.       Он резко сел рядом и провел ладонями по коленям, глубоко выдохнув.       Невыносимо. Когда ты четко видишь ошибки команды, но ничем не можешь им помочь. Вышел бы сам, сказал бы, отдал бы, и ещё тысячу «бы», которые на самом деле не произойдут, и у такого же способного, но чуть менее удачливого итальянца нет ни одного мизерного шанса как-то повлиять на ситуацию.       Спустя десять минут растяжной игры в ворота Болгарии залетел шальной мяч. Герой поединка — Лео Спинаццола сделал подачу с углового, и игрок команды-соперника просто не вовремя выставил ногу, из-за чего случайно привез гол в свои ворота.       — Да! — оба подпрыгнули на месте, сталкиваясь плечами. Вода, которой Тео запивал успокоительное, выплеснулась из кружки, намочив одежду обоих, и парни впервые за вечер рассмеялись.       Победа была обеспечена — абсолютно все выдохлись от постоянной возни в центре поля. По запоздалым движениям было понятно, что болгары устали обороняться и просто доигрывали матч, смирившись с его исходом.       Можно выдохнуть… И, наверное, поспать.