И один раз позволила им сойтись

— Джолин, ты живёшь в 2017-м, а не девяностых, просто напиши ему сама!  — Так, Фуфайка, иди ты знаешь, куда?  — Меня зовут Фу Файтерс, а не «фуфайка»! Джолин показала язык — самый взрослый жест, достойный девятнадцатилетней девушки, готовой вот-вот выйти замуж за своего парня в чёртовом Майами. По-хорошему, им надо было бежать в Вегас, но нет же! Нарцисо просто обязан был официально распрощаться со своим «прошлым» — а в буквальном смысле он собирался ткнуть бывшей, изменившей ему девушке средний палец в лицо, и жениться на Джолин в той же самой церкви, где до этого планировал обвенчаться с той самой бывшей. Джолин и Нарцисо познакомились на первом году обучения в колледже Джексонвиля. Она была одинокой, с большими щенячьими глазками; он был себе на уме, красил волосы в розовый и вечно одевался во всякую фигню. А теперь они остановились в четырёх часах от Майами, на полном серьёзе готовые связать жизни узами брака. Они встречались всего год, но Джолин всё ещё была озлобленной, спасибо папаше, старому куску дерьма. Она собиралась выйти замуж за идиота, влюблённого в свою бывшую, ленивая жопа Джотаро Куджо жила в получасе ходьбы от дома бывшей Нарцисо, и Фу была права — они жили в двадцать первом, мать их, веке. Она могла просто написать этому кретину, высказать всё, что думает, и покончить с этим скандалом навсегда. Можно было даже на свадьбу его не приглашать. Им в любом случае пришлось бы поехать в Джексонвиль на подпись каких-то бумажек, но Нарцисо было принципиально провести самую каноничную свадьбу в церкви. Даром, что ни один из них не был верующим, а Джолин полностью осознавала себя дешёвой заменой какой-то подруге, которая просто заедет Нарцисо ногой по лицу, едва его увидит. И всё же Джолин оставалась озлобленной. С ней редко кто считался, и она принимала любое проявление доброты к себе слишком близко к сердцу.  — Ладно! Она снова показала Фу язык и всё-таки написала Джотаро Куджо о предстоящей свадьбе. Даже если его не приглашали, он заслужил знать. «Ок», получила она в ответ. Фу прикрыла рот рукой, пока Джолин чуть ли не пар из ноздрей выдувала.  — Вот же сука! — прорычала она. Нарцисо благоразумно старался не подавать лишнего звука и не выходить из машины, но поправил шляпу. — Его единственная дочь выходит замуж, и всё, что он смог родить — это «ок»? Да пошёл ты на хуй, батя! Джолин чуть не швырнула телефон, но Фу вовремя перехватила её за руку. Спустя несколько минут ругательств и слёз они вернулись в машину к Нарцисо.  — Свадьба отменяется, — выплюнула Джолин.  — Я так и понял, — пожал плечами он. Фу на заднем сиденье закатила глаза.  — Вы, два придурка, решили пожениться, потому что одному так хочется насолить бывшей, а другая собралась мстить своему отцу. Ребята, вам в дурдом на профилактику надо, а не свадьбу играть, — Фу получила в лицо средний палец, и Джолин отдала Нарцисо приказ газовать. — Эй, мы куда?  — Свадьбы не будет, но это не значит, что я не начищу ебальник Джотаро Куджо. Нарцисо моргнул.  — Ты хотела позвать его на свадьбу, чтобы побить? Джолин, ты в своём уме?  — Заткнись и рули, — рявкнула она в ответ. Они ехали целый час. Минуя «Green Dolphin Street», они поехали через Орландо, через районы небоскрёбов и коттеджей. Тишина в салоне не была долгой — Джолин, Нарцисо и Фу легко завели новый разговор. Даже если они были полными придурками, они оставались настоящими друзьями, а остальное было не так важно.  — Эм-м, Нарци, — Фу указала на счётчик топлива. — Ты на последней остановке не заправлялся?  — …Нет.  — Ты охренел? — процедила Джолин сквозь зубы.  — Ты так кричала, я испугался и не подумал. Она вздохнула.  — На заправке остановись… пожалуйста.  — Ого, даже на «пожалуйста» разорилась, — хмыкнула Фу. Джолин не сдержала улыбки. Они остановились как раз, когда автобус набирал пассажиров. Джолин обратила внимание на девушку-латиноамериканку, стройную, но светло-зелёная безрукавка открывала вид на мускулистые руки — подруга наверняка постоянно занималась спортом. У девушки была смуглая кожа и тёмные дреды, и она быстро говорила по-испански в трубку, когда заходила в автобус.  — Эй, Джолин, — окликнул её Нарцисо. — У нас проблемы.  — Что ещё?  — У меня нет денег.  — Мой кошелёк остался в Джексонвиле, — сообщила Фу. Джолин потёрла виски.  — Ну вашу мать. Фу покосилась на пассажиров и повернулась к расписанию на остановке.  — Либо просить милостыню, либо ждать два часа до следующего автобуса. Внезапно разгорелся скандал — латиноамериканка вылетела из автобуса и принялась орать на водителя, помахивая купюрой в пятьдесят баксов. Фу, Нарцисо и Джолин тут же приметили деньги, и слушая открывшуюся сцену, никто из них не заметил мальчика, подошедшего к незнакомке. Джолин обратила на него внимание первой — на вид ему едва можно было дать двенадцать лет, он был в бейсбольной форме. Из-под кепки пробивались светлые кудрявые волосы, и судя по лицу, он был так перепуган, как будто только что побывал в аду. И всё же, судя по тому, как он доверяюще подходил к девушке у автобуса, он испугался вовсе не скандала. Заметив его, латиноамериканка предложила мальчику разбить ей пятьдесят долларов, но водитель даже не думал её ожидать — выбросил её багаж и уехал вон. Нарцисо подал голос раньше, чем девушка смогла бы сорваться на ребёнке.  — Эй, подруга! У нас бензин закончился. Как насчёт оплатить нам заправку и обед, а мы довезём тебя, куда надо? — а потом он обратился к мальчику: — Тебя тоже подбросим, если хочешь. Латиноамериканка сперва отмахнулась от них, но внезапно с неба закапали первые капли дождя. Джолин и Фу уставились в небо. Несколько минут назад на небе было ни облачка — откуда ливень? Нарцисо вздохнул.  — Гроза надвигается. Я с удовольствием посижу и посмотрю, как вы будете ждать под дождём два часа до следующего автобуса. Закатив глаза, Джолин жестом позвала Фу сесть в салон и повернулась к мальчику. Она решила, что он сбежал из дома и теперь побирался, где мог, и в сердце неприятно кольнуло. Она сама впервые сбежала из дома в четырнадцать, и доехала аж до границы Джорджии, готовая уехать жить в Сент-Мэри. На полпути её перехватил Джотаро и повёз обратно к матери. Джолин вспомнила, как он ругался по дороге в Джексонвиль.  — Мальчик, садись к нам. Мы хорошие ребята, не обидим. Меня зовут Джолин, это Нарцисо. На заднем сиденье — Фуфайка.  — Жизнь твоя фуфайка! Я Фу Файтерс. Она только улыбнулась на этот выпад и убрала с глаз зелёную чёлку.  — Где твои родители? Мы, вот, к моему отцу едем…  — Джолин отмудохает его за всё хорошее! — сообщила Фу. Когда дождь стал сильнее, латиноамериканка выругалась на погоду и неохотно согласилась ехать с ними.  — Но больше десятки не дам! Мне нужно на мыс Канаверал! Фу и Нарцисо завозились, но Джолин махнула рукой, чтобы не спешили. Посмотрев на мальчика, она только сейчас увидела, с каким потрясением он на неё смотрел и боялся сказать хоть слово.  — Как тебя зовут? Не бойся, тебя довезём за бесплатно. Боже, ты так дрожишь, замёрз? Джолин ждала от мальчика чего угодно. Он мог стащить у них телефон, мог последнюю воду из багажника забрать. Судя по тому, насколько далеко забрался, он определённо знал правила — то бишь, сбежавшие из дома живут без правил. Они все были лёгкой добычей для воришек: что Джолин, что её друзья, что девушка, которая уже представилась как Эрмес. Она могла ожидать от ребёнка многого — но не того, что он разрыдается на её руках.  — Э-Эмпорио, — прохныкал он. — Меня… Меня з-зовут Эмпорио. Усадив его, они не проехали и десяти минут, как Фу заметила на дороге автостопщика.  — Мне здесь хватает двоих! — проворчал Нарцисо. — На фига ещё одного?  — Ты сам сказал, что будет гроза! Жалко его, остановись! Нарцисо с большой неохотой, но затормозил. Фу, Эрмес и Эмпорио подвинулись на заднем сиденье, чтобы было место для последнего пассажира — и уж вот кто оделся прямо по погоде. Он был в меховой шапке, выцветших синих джинсах, и на простую рубашку был нахлобучен синий пиджак. Джолин показалось, что посреди дождя и ветра им повезло встретить ангела, чистого и прекрасного. Опустив окно, она посмотрела в его глубокие синие глаза. Он был бледным, как снег, с полными губами, мощной челюстью и крупным носом. Из-под шапки виднелись белые волосы. На его плече был рюкзак.  — Мне нужно в Порт-Сент-Люси, — сказал он настолько тихо, что ей пришлось чуть ли не высовываться через окно, чтобы услышать.  — Мы едем на мыс Канаверал, потом можем повернуть к Порт-Сент-Люси, — прощебетала Фу. Эмпорио рядом с ней захныкал с новой силой, и Джолин показалось, что он будет плакать до конца своих дней. Парень кивнул.  — У меня есть с собой наличка. Но скажу сразу — я еду в «Green Dolphin Street», так что высадите меня перед мостом. Гражданских на машинах туда не пускают, — и даже не представившись, он всучил Джолин рулон стодолларовых купюр. Нарцисо таращился на деньги, как на пиратские золотые дублоны, но Джолин вообще не обратила на них внимания. Она помнила этого парня. Где они могли видеться?  — Как тебя зовут? — спросила она.  — До… Доменико. Можно просто Везер. Джолин моргнула. Нарцисо выхватил из её рук деньги и жестом пригласил Везера в машину.  — За такие бабки с меня наилучший сервис.  — Буду премного благодарен, — кивнул Везер. Они ехали целый час, Фу, Эмпорио и Везер спокойно уснули под дождь.  — «Green Dolphin Street»… — заговорила Эрмес. — Та ещё помойка.  — Он едет на свидание, — пожал плечами Нарцисо. — Интересно только, к кому. Джолин не нужно было об этом задумываться. Она чувствовала, как в голове собирается какой-то паззл, но не до конца понимала, в чём его смысл. Мысли и образы, которые она видела перед глазами впервые, складывались во вполне себе цельную картинку — не хватало пары штрихов. Она видела чернокожего мужчину с белыми волосами. Она видела своего отца мёртвым, и сердце начало ныть. Джотаро Куджо был живее всех живых, и она писала ему всего несколько часов назад. Фу была жива, как и Нарцисо. Они все были живы, сидели в машине и ехали к мысу Канаверал, а потом — в Порт-Сент-Люси. Все главные герои истории прямо сейчас были живы и здоровы. Но какой истории? Джолин могла сломать всю голову в поиске ответов, но найти бы всё равно не получилось.  — Изгиб твоих губ перепишет заново историю мира, — пробормотала она про себя. Она не понимала, что это значит, и не поймёт ещё много лет. За разговорами ни о чём возникла дружба. Дружба побудила их обменяться номерами. Как итог, Фу смогла перевести себе деньги от мамы через ресторан Глории Костелло. У них остались лишние деньги и взятое с Эрмес обещание позаботиться об Эмпорио. Тот снова разрыдался, обнимая Джолин, Нарцисо и Везера на прощание, но они пообещали вернуться к нему и помочь с документами на усыновление — только довезут Везера и вернутся в Джексонвиль за кошельком Фу. Джолин даже написала отцу за советом, и выяснилось, что у него есть нужные связи, и проволочек возникнуть не должно. Она оставила их номера Эрмес, чтобы та передала Глории, и пообещала, что в следующую их встречу всё уже устаканится. Машина Нарцисо сломалась по пути в Порт-Сент-Люси. Четыре часа, что машина ремонтировалась, Джолин провела с Везером на скамейке, глядя на Атлантический океан.  — Кто ты такой? — спросила она. Он тупо моргнул, не поняв вопроса.  — Меня зовут Доменико Пуччи. Обычно меня все зовут Везер.  — Ты всегда был «Доменико» и отзывался на «Везера»?  — Что за вопрос такой? Джолин фыркнула.  — Просто ответь. Он неловко уставился себе под ноги.  — Родители назвали меня Доменико. Меня выкрали из роддома, и я рос в семье… мамы, укравшей меня, и её мужа. Тогда меня звали Вес Блюмарин. Когда мне было шестнадцать, я узнал, что оказывается, я был погибшим старшим сыном семьи Пуччи. Мой родной отец засадил мою маму за решётку и отобрал у её мужа опеку. Джолин захотела закурить. Вместо этого она уставилась на море.  — Ты к ней едешь? К маме? Везер покачал головой.  — К брату-близнецу. Мама покончила с собой несколько лет назад. Джолин вспомнила того самого чёрного парня со странно подбритым ёжиком белых волос.  — Что он сделал? Везер не сразу ей ответил. Она хотела подтолкнуть, но что-то её сдерживало. Она помнила дождь, помнила, как его обнимала, но это был не этот Везер. Парня рядом с собой она могла поклясться, что никогда не обнимала. До сегодняшнего дня они даже не виделись ни разу.  — Он убил банду клановцев, — прошептал Везер. Он и так говорил тихо, но эти слова могли сойти за самый лёгкий бриз, что она ощущала в жизни.  — За что? Везер вздохнул.  — Они изнасиловали нашу сестру, она не выдержала и покончила с собой. Через неделю после похорон он нашёл их в месте сбора за городом, запер все выходы и устроил пожар. Никто не выжил. Джолин сглотнула.  — И теперь он сидит в «Green Dolphin Street». Он уставился вдаль.  — И теперь он сидит в «Green Dolphin Street». Джолин казалось, что эта история куда глубже и сложнее, чем уже звучала, но она не собиралась совать свой нос. Сейчас им стоило закончить, потому что может, в другом времени и месте, они были лучшими друзьями, или обнимались, или делили моменты куда ценнее этого. Здесь и сейчас они друг друга практически не знали. До «Green Dolphin Street» оставался час езды, и Джолин уже обещала, что они вернутся к Эмпорио. У машины их ждали Фу и Нарцисо, да и с Эрмес они поладили. С Везером они расстанутся после «Green Dolphin Street». Максимум — Нарцисо заберёт его после свидания и отвезёт в гостиницу, и всё. Доменико Пуччи, Веса Блюмарина и Везера можно будет забыть. Останутся только воспоминания про автостопщика, а Джолин продолжит жить свою жизнь. Она поёжилась, когда по голове словно молотком ударило, настолько сильной оказалась память о желании, которое она загадывала пять жизней назад. Не в этот раз, впрочем, и чёрт его разбери, каким именно было желание, но Джолин притянула его к себе и поцеловала. Его мягкие полные губы касались её грязного рта с такой нежностью, что она чуть не растаяла прямо на этой скамейке, и в начале он даже позволил ей погладить его щёки, почувствовать гладкую кожу его лица. Поцеловать его глубже она не успела — он оттолкнул.  — Прости, я… — тихо забормотал он, и слова унесла приближающаяся гроза. — Я сейчас не могу. Я… не в том состоянии. Будь она хоть немного тупее, она бы спросила, в чём дело, но она не стала. Каким-то образом в её голове уже появился готовый ответ. Везер был раненым, сломленным человеком. Он давно не позволял себе любить, не позволял себе в принципе жить. Он ехал к своему брату, а не на поиски счастья. Джолин понимала, что давить на него не стоит.  — Давай попробуем как-нибудь потом, — предложила она. — Когда мы оба придём в себя. Везер кивнул и встал, прежде чем побрести к машине. Последний час за рулём была Джолин. Высадив его у входа в тюрьму, они с Нарцисо хотели было спросить, через сколько его забрать, но Везер покачал головой.  — Я достаточно вас побеспокоил, — мягко сказал он, прежде чем посмотреть в глаза Джолин. — Вызову такси. А вы езжайте за вещами и возвращайтесь к Эмпорио. Нарцисо просто кивнул и помахал ему на прощание. Везер поблагодарил их и отвернулся от Джолин, отвернулся от своей семьи. Стоп, семьи? Когда они успели стать семьёй? Той ночью она спала в своей постели в доме матери, а во сне ожила память о тюрьме. Там была Фу, Эрмес, Нарцисо и Эмпорио. Джолин захотелось посмеяться — Фу никогда бы не попала в тюрьму, настолько была доброй и наивной. Потом она увидела в тюрьме Везера, увидела священника с белыми волосами, и паззл собрался воедино, только чтобы развалиться поутру. Джолин проснулась от запаха кофе, сердце бешено колотилось в груди. Она не помнила ничего из того, что снилось, но боль никуда не делась. Она помнила, как его потеряла, как хотела поговорить с ним ещё раз.  — Везер, поговори со мной ещё раз, — прошептала она в пустоту. — Пожалуйста, я… Я хочу ещё раз услышать твой голос. В следующий раз они встретились только через двенадцать лет. Их жизни были связаны куда глубже, чем ей казалось изначально, но жизненные пути так толком и не пересеклись. На официальном усыновлении Эмпорио, Везер застрял в аэропорту Атланты, и смог приехать только через два дня после отъезда Джолин. Нарцисо смог гордо вернуться в родной Майами, и даже пососедствовал по комнате с Везером несколько месяцев, но в день, когда Джолин приехала в гости, Везер как раз уехал жить отдельно. Она только увидела его затылок в машине, но почему-то не смогла вовремя окликнуть. Джолин сделала себе одолжение и простила Джотаро. Фу вышла замуж. Эрмес помогла Джолин вернуться в университет и даже успешно его закончить. Везер не приехал ни на её выпускной, ни на свадьбу Фу. Но всё же, когда Джолин ездила с мамой по Италии, Фу, Эрмес и Нарцисо собрались вместе с Везером, Эмпорио и Глорией, и поехали в Диснейленд. Их судьбы сближались за секунду до точек пересечения, но даже когда было просто невозможно не встретиться, им этого не удавалось. Когда Джолин исполнилось тридцать один, Эмпорио как раз закончил колледж, и даже она смогла добраться на его выпускной, но Везер не смог — погода, видите ли, помешала. Вся компания долго смеялась с этого оправдания. Везер всё же приезжал к Эмпорио, но уже через неделю после всей остальных; помог ему снять квартиру и начать новую жизнь. Они ни разу не виделись, но постоянно друг о друге слышали. Через год, когда Везеру исполнилось тридцать девять, Джолин купила ему в подарок белую меховую шапку, и сама поехала в Порт-Сент-Люси. Она нашла его возле закусочной, читающим «Портрет Дориана Грея» — он сидел на бетонном парапете, который одновременно служил оградой между заведением и парковкой. Он хлебал газировку, листал страницы, и не замечал Джолин, пока она не откашлялась прямо у него за спиной. Подняв голову, он встретился с её зелёными глазами, и приоткрыл рот, как будто не верил, что она могла здесь как-то оказаться. Она громко рассмеялась, но руки предательски тряслись.  — А я всё думала, когда снова увижу твою милую мордашку.  — Джолин, — сказал он вместо приветствия. — Что ты здесь делаешь?  — «Изгиб твоих губ перепишет заново историю мира», — процитировала она, указав на книгу. — А так, с днём рождения, Везер. Когда смятение и страх в его взгляде сгладились, он всё-таки поблагодарил её и, отложив книгу, пригласил сесть рядом. Тогда между ними завязалась непринуждённая беседа, затянувшаяся на час, а то и дольше. Они говорили обо всём, и ни о чём, и Джолин взяла его за руку, ощупывая мозолистую кожу на его ладонях, отмечая аккуратные ногти. На этот раз уже он первым поцеловал её, и она ответила с таким же пылом, как будто ей снова было девятнадцать. Ухватившись за его щёки, она оставила поцелуй на его лбу, и крепко обняла. С плеч словно упала тяжёлая ноша.  — Я думал, что больше тебя не увижу, — сказал Везер. Небо темнело к дождю, но Джолин было всё равно. — Мы постоянно были рядом, и я вправду хотел позвонить, но не хотелось навязываться…  — Как и мне не хотелось, и в итоге мы куковали чёрт знает сколько, — закончила она. — Наверное, кому-то из нас стоило просто плюнуть и заявиться на порог. Он улыбнулся.  — Наверное, надо было проявить чуть больше инициативы.  — Кто знает. Вдруг, идеальный момент наступил только сейчас, а тогда мы бы только всё испортили. Везер не стал возражать. Положив голову ей на плечо, он закрыл глаза.  — Джолин, спасибо, что приехала.  — Я не уеду.  — Мы с тобой практически друг друга не знаем, — выдохнул он. — Двенадцать лет прошло. Джолин уткнулась щекой в его голову и сжала его ладонь.  — Нам некуда спешить. В этой жизни, в этом времени и месте, им действительно некуда было спешить. Вся жизнь была впереди.

***

Джолин становилась старше, но не слабее. В тридцать один она имела вполне крепкое тело — спасибо тяжелой работе на грузовом складе в Порт-Эверглейдс. Даже если она была вполне себе авторитетной начальницей, ей попросту нравилось заниматься тяжёлой работой как минимум трижды в неделю. Можно было очистить голову, пока руки работали, и держать себя в тонусе. Три недели они с Везером держались на одних поцелуях, но стоило ей один раз заявиться к нему на смену без предупреждения, увидеть его в раздевалке без рубашки — и всё, Джолин решительно потащила его в старую добрую постель. В тот вечер она дождалась, когда Везер закончит с мусором, вымоет руки, и налетела на него с поцелуями. Они оба чуть посмеялись над её методами пикапа, но всё же поехали к нему домой. А теперь она позволяла его нежным рукам гладить её грудь и массировать клитор, пока скакала на его члене, стонала его имя ему в рот и заходилась удовольствием. Когда Джолин кончила чуть ли не с волчьим воем, буквально тут же Везер хрипло застонал ей в шею. Она хихикнула, сползая с него, и уткнулась носом в его широкую грудь. Было довольно странно, но всё же, наслаждение было поистине райским. Когда он пытался отдышаться, в его груди рокотало, практически убаюкивая Джолин. Она знала своё тело — после хорошего оргазма её всегда тянуло на поспать, и прямо сейчас она вполне была готова отрубиться. Она совершенно не заметила, как над головой Везера нависло тёмное зловещее облако, как будто дождь был готов начаться прямо в этой комнате. Она всё же подняла голову — Везер отвернулся от неё, глядя куда-то в пустоту. Он жил на третьем этаже, его балкон выходил на соседнюю улицу, но сегодняшняя ночь была тёплой и пустой. Не было фонарей, даже машины не проезжали мимо. И даже так Джолин чувствовала слёзы на своём лице. Она знала, что это не из-за секса, не из-за постоянных свиданий и даже не от факта, что Джолин любила ложиться ухом ему на грудь и слушать, как бьётся сердце.  — Везер? Он вытер щёки и откашлялся.  — Прости. Он не повернулся к ней — так и смотрел в пустоту улицы, на тусклую луну за облаками.  — Что случилось? Сжав губы, Везер закрыл глаза.  — Джолин… Только честно, что ты знаешь обо мне? Сонливость как рукой сняло. Джолин села на кровати и, подвинувшись к его подушке, заставила его повернуться лицом. Ей не хватало ощущения его тёплой груди, но на такие вопросы не стоило отвечать, по крайней мере, не прочитав его лица, не поняв хотя бы примерного контекста. В его синих глазах было столько чистой боли, что она могла даже не надеяться его когда-либо от этого исцелить.  — Всё, что мне рассказывали остальные. Ну, и то, что ты постишь в инстаграме. Ты иногда таким задротом бываешь, — улыбнулась она и погладила его по щеке, такой же гладкой, как и его грудь. Она бы вечно так за него и держалась, если бы он позволил. В его глазах снова собрались слёзы, и её улыбки след простыл. Внезапно Везер взял Джолин за руку и, стоило ему судорожно прижаться щекой к её пальцам, как её сердце разорвалось на части. Он был гораздо крупнее её, и всё же, она обхватила руками его трясущиеся плечи, положила подбородок ему на голову и позволила тихо заплакать на своей груди.  — Энрико умер в прошлом году, — прошептал он.  — Да, знаю. Нарцисо рассказывал.  — За две недели до выхода он повесился. Джолин затаила дыхание.  — Этого он мне не говорил.  — Потому что я не рассказывал. Я… собирался забрать Энрико жить со мной.  — Ты знаешь, почему он это сделал?  — Джолин, ему было очень плохо. Он… не смог себя простить.  — За то, что убил тех людей?  — За то, что Перла пережила всё это из-за него. Джолин застыла.  — Перла… это твоя сестра?  — Ты обещаешь, что не будешь меня ненавидеть? — рваным шёпотом спросил он. Джолин почувствовала, как по спине проходит холодок, и ухватилась за него так крепко, как только могла. В комнате ощущалось присутствие чего-то потустороннего, как будто ей стоило один раз соскользнуть, и Везер больше не вернётся.  — Что случилось?  — Мы были детьми, — глухо сказал он. — Мы ни черта не знали. Я один раз выручил её, и мы влюбились. Она могла просто пройти мимо меня, но не прошла. Джолин, мы просто были тупыми детьми. Она молчала, позволяя говорить ему. На улице начиналась гроза, листья пальм задрожали. Занавески на его балконе начали ходить туда-сюда. Джолин держалась за Везера, защищая его от чего-то гораздо старше и мощнее прожитых шести жизней.  — До шестнадцати лет меня звали Вес Блюмарин, и я работал в кафе-мороженом. Мой отец был инвалидом, мама и так работала на двух работах, так что, я бросил школу, потому что мы едва сводили концы с концами. Всё было нормально, пока мы с ней не встречались. Она была из закрытого богатого района, наше кафе было недалеко от её школы, и она просто зашла купить лимонада. Какой-то парень украл её бумажник, и я вырубил его банкой сока. Я только хотел вернуть ей бумажник, чтобы она оставила мне чаевых. Я… не думал, что могу влюбиться. Джолин ждала, что в горле поднимется желчь от злости и ревности, но вместо этого она чувствовала жалость. К Везеру. К девушке, которую он когда-то встретил. К его брату, который решил уйти из жизни за две недели до обретения свободы.  — Это была Перла? Он кивнул ей в грудь, отказываясь смотреть в глаза.  — Я не… не знал, кто мы друг другу. Она просто была хорошей и симпатичной. Мы начали встречаться. Джолин мягко зарылась пальцами в его волосы.  — Что было потом? Он подавил стон боли.  — Мы были вместе всего несколько недель, а потом как-то выбрались в парк на пикник. Там они нас и нашли. Сначала я подумал, что они просто уведут меня и побьют, потому что кто я такой? Нищий альбинос, с отцом-инвалидом и никому не известной матерью. Я думал, отец Перлы узнал про нас и подослал их, чтобы нас разлучить, но… я ошибся. На улице стояла жара. В квартире Везера стало холодно, словно зимой.  — Они затащили нас на обрыв, посадили друг перед другом и заставили меня всё ей рассказать. Что меня зовут Вес Блюмарин, что я живу в трущобах на окраине, что мой отец — темнокожий инвалид, а мама разрывалась между работой кассирши и уборщицы. Они заставили меня сказать, что я — чёрный, просто больной и поэтому выгляжу так же, как все остальные. Джолин, они смеялись надо мной, и заставляли Перлу всё это слушать. Она так плакала. Мы оба плакали. Нам было очень страшно. Джолин знала остальную историю. Энрико Пуччи убил всех клановцев за изнасилование своей сестры. Но они же не были настолько больными на голову, чтобы насиловать в глуши дочь миллионера, они же не…  — Они сказали Перле, что она трахается с чёрным, — голос Везера сорвался. — Они сказали, что чёрный парень попросил их отвадить его сестру от парня, но если бы они знали, что его сестра — тупая чернильница, они бы и заказчика убили. Они держали меня, а потом всей толпой её изнасиловали у меня на глазах. Потом они решили меня повесить. Джолин, я должен был умереть в тот день. Они уже затянули петлю, но… Лицо Джолин было мокрым. Её душа была опустошена.  — Но?  — Они её отпустили, — выдохнул он. — Меня повесили, а её отпустили. Она спрыгнула с того же обрыва.  — И ты всё видел.  — Она сначала спустила меня. Влезла на дерево и ободрала все руки, пока развязывала петлю. Я еле дышал, у меня была сломана шея. Я уже тогда должен был сдохнуть от ран, но выжил. Перла убедилась, что я дышу, и уже потом прыгнула.  — А остальное — уже история. Везер сделал глубокий вдох.  — Я пролежал в больнице шесть месяцев. За это время копы нашли в реке Перлу, посадили Энрико за поджог и убийство, а мой родной отец посадил приёмную маму за похищение меня. К тому времени, как меня выписали, я был официально Пуччи по документам. Мама была в тюрьме, отец оказался бездомным. Я пытался вернуться хотя бы к нему, но Пуччи отправили меня в военную школу. Я пытался сбежать, но далеко уйти так и не смог. Они всегда меня находили.  — Как Пуччи узнали про тебя?  — Энрико случайно узнал. Мама пошла в церковь исповедоваться, священник уехал по каким-то делам, и Энрико, тогда ещё просто послушник, согласился её выслушать. Ему было жалко маму, но выслушав её… он сложил паззл. По сути, наши отношения с Перлой были инцестом, так что, он заплатил клановцам, чтобы меня от неё отвадить. Он мог бы просто поговорить с нами, но боялся, что Перла что-то с собой сделает, — Везер невесело усмехнулся. — А оно вот как получилось.  — Получается, когда ты ехал в тюрьму двенадцать лет назад… Ты собирался впервые встретиться с ним?  — В восемнадцать я закончил школу, забрал перед выпуском свои вещи с документами и уехал. У меня были знакомые в администрации, они меня пожалели. Я девять лет ездил по стране, и только двенадцать лет назад вернулся во Флориду. У меня не было выбора, Пуччи и так забрали у меня всё, и мне нечего было им противопоставить. Я даже не мог навестить маму с папой — Пуччи бы меня нашли. Так что я скрывался, бежал, и держался от этих мест как можно дальше. Мама покончила с собой в тюрьме, папа не смог выжить на пособие и тоже умер. Я вернулся, потому что прошло достаточно времени, чтобы я привлёк чьё-то внимание. Я хотел увидеться с братом, который сломал мне жизнь.  — Что он тебе сказал?  — Ничего не сказал, — вздохнул он. — Молча меня слушал. Я сказал, что его ненавижу, и что он всё это заслужил. Если бы он сделал всё нормально…  — Но он не сделал, Везер. Случилось то, что случилось. Наконец он отстранился, и Джолин увидела его лицо в красных пятнах и влажные глаза.  — Это заняло много времени, но я смог его простить. Я навещал его несколько раз после этого, но он так и не говорил со мной. Я отправил ему письмо, сказал, что как выйдет, пусть приезжает жить ко мне… и он повесился. Я приходил на похороны, но не подходил к остальным. Пуччи тоже были там. А я положил цветы уже после того, как все разъехались.  — Он же был твоим братом. Близнецом даже.  — Джолин, я даже не знал его, но знаешь… он был так похож на меня. Правда, он был чёрным, пошёл в бабушку с дедушкой. Я родился альбиносом. Перла была похожа на мать с отцом. Блюмарины подменили меня на своего погибшего ребёнка, и больница обманула Пуччи, чтобы не ввязываться в расследования и санкции. В последний раз, когда я слышал, Пуччи засудили владельцев, и больницу закрыли навсегда. Одна ошибка, а сколько жизней пошло псу под хвост. Иногда мне хотелось тоже пойти и умереть, чтобы у Пуччи было только двое детей. Мне хотелось, чтобы Энрико удушил меня ещё в утробе, и я никогда не появлялся на свет. Джолин, я даже не могу кого-то винить в своих проблемах, потому что… всё только из-за меня. Если бы я умер…  — Везер, ты этого не хотел, — напомнила ему Джолин. — Ты был обычным парнем. Ты не хотел всего этого.  — Хотел, не хотел, но получил. И мне придётся с этим жить. Какое-то время они молчали. Гроза стихла, тяжёлый холодный воздух выветрился, и в комнате снова стало тепло — на улице только пошёл лёгкий летний дождь. Они лежали в одной постели, обнажённые, но Везер закрылся от неё. Джолин по его глазам видела, что ему стыдно за такое прошлое, и что он старается держаться подальше, чтобы не запачкать её своей грязью. И даже так, Джолин его поцеловала. Везер замер от её прикосновения, прежде чем попытаться её оттолкнуть, но она не собиралась сдаваться так просто. Он позволил себе рухнуть в её объятия и заплакать снова, пока Джолин осторожно целовала его щёки и лоб, растирала ладонями его напряжённую спину и шею, зарывалась пальцами в волосы. Когда он сгрёб её в свои объятия, она с готовностью прижалась крепче, готовая утонуть в этом океане. Её крашеные зелёно-чёрные волосы рассыпались на его груди, когда она села сверху, и Джолин оставила дорожку поцелуев вниз по его шее, спускаясь руками ниже, к его бёдрам и талии.  — Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо. — За то, кто ты есть, кем ты был и кем будешь. Я хотела поговорить с тобой ещё раз, но мне всегда мало одного раза, — она обхватила его лицо руками и прижалась к его лбу своим. — Я хочу говорить с тобой целую вечность.  — Джолин… — он выдохнул так тяжело, будто выталкивал из себя всю боль двадцати лет. — Я люблю тебя. Она снова его поцеловала, пока он обвивал руками её тело, тонул в её прикосновениях и растворялся. А когда успокоился до конца, Джолин прижалась щекой к его груди и задремала. За окном дождь смывал воспоминания о шести сломанных жизнях.