84. Свои интересы (2)

— Уходишь? Сиила медленно приблизилась к Элану, наводящему последний лоск на свое оружие. Он всегда был очень бережлив к обмундированию: за все время их знакомства Сиила никогда не видела рыцаря с другим мечом. Верный даже в мелочах; на душе снова стало гадко, липко, и, не дождавшись ответа, паладин сделала еще несколько шагов, будто надеясь убежать от собственных ощущений. — Командор еще спит. — Этого следовало ожидать, — соглашается Элан. Не оборачивается, будто бы любуясь блеском любимого клинка. На рукояти повязана тоненькая ленточка, и Сииле не нужно спрашивать, чтобы точно знать, кому она принадлежит. — Впереди тяжелый бой, — шепчет Сиила, останавливаясь в полуметре от бывшего друга. — Да будет наследница благосклонна к нам. — Да содрогнутся демоны от ее гнева, — поддерживает Элан старую речовку. И наконец-то поворачивается к Сииле. Смотреть ему в глаза все еще как-то странно после всего, что они наговорили друг другу, но теперь еще сложнее стало не смотреть, избегать взгляда, обходить стороной. Их осталось только двое — без Янны и Завитка, о которых все так же нет никаких вестей. Сиила пришла извиниться, потому что другого случая может уже не представиться — но теперь слова вязнут, путаются и не хотят складываться в отработанную накануне наедине с бутылкой проникновенную речь. — Ты написал Киане? — Этим утром гонцы забрали последние письма, — кивает Элан. — Многие воины хотели попрощаться с родными… на всякий случай. — Ты выживешь. — И ты. Снова неловкое молчание. Сиила никогда не считала себя умной девочкой, всегда полагаясь на слово Наследницы и рыцарский устав в ситуациях, когда не могла принять решение сама. Но правильно ли она понимала волю богини? Праведной ли жила жизнью все это время, или сама придумала для себя эту «правильность»? Все так запуталось за время похода; сейчас эта путаница достигла своей кульминации, готовая испортить последнюю, возможно, встречу двух людей, которые несмотря ни на что были дороги друг другу. В том или ином качестве, под тем или иным названием, но Элан был дорог Сииле, как и Янна, и Завиток… Не имея настоящей любящей семьи, она нашла ее в них, всем сердцем принимая ребят как братьев и сестру. Кто бы мог подумать, насколько странно делать с братом… то, что они делали с Эланом. Сиила открыла рот, чтобы все-таки сказать правильные слова, но в памяти снова возникли слова, сказанные Эланом в их предыдущей беседе. Он назвал ее жалкой лгуньей, не имеющей права носить звание паладина. И Бездна, был совершенно прав. — Остаешься охранять сон командора? — Она скоро проснется, я верю, — Сиила хватается за иную тему для разговора, надеясь по ней, как по хрупкой соломинке, выбраться из болота, в которое сама себя загнала. — У нас есть план, как сделать штурм значительно проще. — И королева его, конечно, не одобрила, — Элан понимающе кивает и снова отворачивается, принимаясь перебирать стандартный офицерский комплект лечебных зелий и порошков. — Это не значит, что план не сработает. — Тебе-то откуда знать, Сиила? Давно ты стала блестящим стратегом? Сиила не отвечает, сдерживает порыв гнева, которым раньше так легко скрывала собственную душевную слабость. В гневе не может быть праведности, злоба рождает только новую злобу. — Или это тоже даровали тебе силы, которые неизвестно как проявились у безродной эльфийки? Сиила молчит, изо всех сил сцепив зубы. — А может, ты просто боишься оказаться вдали от своей драгоценной Мерисиэль? Боишься оказаться обычным воином против демонических орд, а? Стать одной из нас, простых смертных? Элан говорит холодно и почти спокойно, но голос его едва заметно дрожит. Сиила не двигается и продолжает молчать, подавляя желание донести до Элана очередную свою правду. Она ведь не за этим пришла, так почему они снова ссорятся?.. — Я предупреждал тебя. Незаслуженную силу потерять проще, чем получить. Наконец-то это случилось, и я даже не удивлен. Возьми себя в руки и выступай с остальными, поспать Мерисиэль сможет с одним из своих любовников, которым половина похода каждый день перемывала кости. Сиила сжимает кулаки, мысленно уговаривая себя сдержаться и в этот раз. Элан не ведает, что несет, не знает о командоре столько, сколько знает Сиила. Он не делил с ней скудный походный ужин, не спал в одной палатке где-то в диких землях язвы, не плакал над телом общего друга и не видел, с какой отдачей Мерисиэль все это время старалась во благо всех их. Даже не представляет, сколько жизней спасло одно ее имя. Он слеп, и в этом нет его вины… — Но ты все равно останешься, так? Потому что и ты, и твои избранные друзья — ни на что не способные трусы. Рука срывается, короткий замах должен бы закончиться выбитым зубом или чем похуже — Элан никак не успел бы увернуться, уверенный в безропотности бывшей подруги. Но Сиила останавливает себя в последний момент и лишь легонько тычет костяшками пальцев в его щеку. — Ты поймешь. Обязательно, — обещает она и, не дожидаясь ответа, идет к крепости. Ответа не звучит — Элан не кричит ей в спину, не кроет последними словами, не призывает Наследницу в свидетели и не делает ничего, что делал в прошлый раз. И Сиила благодарна ему. «Береги себя, ты нужен Киане… и мне, чтобы было, кому надрать задницу после попойки в честь взятия Дрезена…» *** Пройти через казематы оказалось легко, даже слишком — но и в коридорах крепости Камелия и Иламин никого не встретили. Ко второму этажу, где скрывалась комната командора, они даже перестали держаться теней и заглядывать за каждый угол. Несмотря на суматоху во дворе, сама крепость будто вымерла. У дверей самой важной фигуры крестового похода тоже было пусто — ни охраны, ни часовых. Никого. Зато из самой комнаты доносился приглушенный голос, бормотавший узнаваемо и мелодично одно из самых мощных лечащих заклинаний, способных при должной удаче буквально поднять мертвого. Иламин вышел вперед, аккуратно приоткрыл дверь — все так, в комнате командора, помимо самой спящей, только Дейран и Сиила, хмуро повернувшаяся на тихий скрип. — Рада видеть вас, друзья, — устало проговорила большая латная женщина. Дейран на них ровно никак не отреагировал, продолжая бормотать слова заклинания. В комнате прохладно, камин едва тлеет, но по виску оракула медленно ползет капелька пота. Золотые завитки спутаны, несколько прядей неопрятно прилипли ко лбу, но Дейрану до этого, кажется, нет никакого дела. Его ладони по-лекарски беззастенчиво лежат на груди Мерисиэль, впуская в ее спящее тело раз за разом потоки целительной магии. Командор лежит неподвижно, но потом вдруг меняет положение; Дейран сбивается, отдергивает руки, с пальцев сыплются золотистые искры прерванного заклинания. «Надо же, и правда спит…» Иламин, едва оказавшись в комнате, начинает делать ровно то, для чего в нее и пришел — он по-звериному тянет носом, улавливая знакомые запахи, придирчиво осматривает забытую на тумбе тарелку из-под вчерашнего плова, поднимает с пола забытую кем-то деревянную кружку. — Она спит, — Сиила пожимает плечами. — Зосиэль сказал, что устала, поэтому еще несколько часов не проснется. — У нас нет нескольких часов, — холодно отвечает ей Камелия. — Походу нужен командор и прямо сейчас. — Если пришла ныть — проваливай, — хрипло отзывается Дейран. Командор теперь лежит на боку, подтянув колени почти к самой груди, и дрожащие пальцы вымотанного оракула лишь медленно поглаживают ее плечо. Влюбленного мужика в нем все-таки побольше, чем командорского целителя — Камелия позволяет себе ехидно ухмыльнуться. Еще один безнадежный идиот, как будто одной пещерной крысы для такой, как Мерисиэль, недостаточно. И что они в ней находят?.. — Что здесь было? — подает голос Иламин, вертя в руках кружку. — Чай? — Чай, — соглашается Дейран. Хочет добавить что-то ехидное, но почему-то сдерживается и снова затягивает заклинание возрождения, будто бы командор смертельно больна, а не дрыхнет самым наглым образом. — Из чего? — не унимается Иламин. — Друг, мы уже подумали об отравлении, — примирительно говорит Сиила, подходит к алхимику ближе и по-дружески кладет руку на плечо. Она выше его на полторы головы, и рядом они выглядят скорей комично, чем гармонично. — Не отрава. Успокоительный чай. Не токсин. Не выведешь, — отрывисто выдает Иламин. — Пил такой. Быстро действует. — Тогда почему не сплю я? — Дейран только дочитал очередное заклинание. Под его глазами уже залегли темные круги. Сколько силы бедолага уже потратил? — Потому что ты его не пил, — пожимает плечами Иламин. — А она — да. — Я отдал приказ принести Мерисиэль этот чай. Хочешь сказать, это я ее усыпил? — Отдал приказ. Не приготовил сам, — уточняет Иламин. Дейран хмурится. — Барроу приготовил его, Хигсли принес. Кому из них может быть нужна спящая командор? — Дейран потирает переносицу. — Ты уверен, что это оно? — Да. Где они сейчас? — он обращается уже к Сииле. Та пожимает плечами. — Барроу ушел с первым отрядом, Таннис со своими вообще не касаются напитков… — А Хигсли? — А кто это? Я всех кухонных знаю, но Хигсли… — Сиила задумчиво чешет затылок. В комнате застывает тишина на несколько долгих секунд. Кажется, никто не знает никакого Хигсли; возможно, теперь бы все они бросились на его поиски или придумали действенный способ вернуть командору бодрость, но дверь резко распахивается и на пороге возникает Нура Дендивар собственной персоной, нарушая все нынешние и будущие планы. — Помогите! — Пищит она и бросается к Сииле, прячется за ее внушительной фигурой раньше, чем она успевает хотя бы понять, что происходит. — Он убьет меня, убьет… В коридоре слышится тяжелое дыхание и торопливые шаги, сопровождаемые звоном кольчуги. Сиила выходит вперед, выставляя щит и цепко ухватив рукоять любимого меча, Камелия призывает четверку волков одним пассом, наконец-то сладив с мгновенным заклинанием, а Иламин готов в любой момент пустить в ход взрывчатые склянки…