Глава 4: Прибежище.

Внутри хижины было темно и холодно, как будто весь свет и тепло были вытеснены деревянными стенами. Мерфи взглянул на потрескивающий огонь в яме и задрожал, обхватив себя руками за плечи. Снаружи, рядом с Андреа, он чувствовал себя тепло и спокойно, почти уединенно, а здесь даже воздух был тяжел для его плеч. Прошло всего несколько часов с тех пор, как они нашли убежище в этой маленькой хижине, но казалось, что прошла целая вечность. Столько всего произошло, столько слов было сказано, столько чувств задето. На маленькой и тесной кухне Тео и Джейсон готовили чай, постоянно натыкаясь друг на друга и задевая друг друга локтями. Кудрявый мужчина оглянулся через плечо, услышав звук закрывающейся двери, и поднял бровь на Мерфи в немом вопросе. Темноволосый мужчина бесстрастно пожал плечами, сам не зная, как ему это удается, и прислушался к тишине, прерываемой лишь тихим стуком кружек и чайника. После того как Андреа вернулась в дом, он пробыл на улице так долго, что у него онемели ноги. Это было трусостью, но он просто не мог заставить себя снова посмотреть в глаза Эдриану. После той ссоры весной они так и не смогли восстановить свою дружбу. Они по-прежнему постоянно проводили время вместе, но между ними была невидимая стена. И казалось, что на этот раз она разделила их навсегда. Во время весенних каникул Эдриану пришлось потратить большую часть своего времени на решение проблем, которые сыпались на его семейный бизнес, словно из рога изобилия. А Мерфи обнаружил, что большую часть бодрствования он проводит с девушкой своего лучшего друга. Это не было слишком странно, наоборот, это казалось правильным. Настолько правильно, что поначалу он не замечал, что он был первым, кого она искала утром, и последним, кому она говорила "спокойной ночи", прежде чем вернуться в их с Эдрианом номер в крошечном отеле, расположенном всего в нескольких десятках футов от голубой, шелковистой поверхности Средиземного моря. Ничего особенного. Утром они оба проснулись раньше всех, позавтракали на террасе и отправились на долгую прогулку по берегу, наблюдая, как небо окрашивается в румяный и ярко-оранжевый цвета. Потом Хизер тащила всех осматривать достопримечательности, и почему-то им с Андреа всегда удавалось тащиться следом, разглядывая архитектуру и теряясь в узких улочках, тесно заставленных маленькими белеными домиками и цветущими деревьями. И они разговаривали. Просто болтали обо всем и ни о чем, теряя счет времени, пока кто-нибудь не отправлялся на их поиски. А потом, когда все вернулись в отель после того, как Хизер устала заставлять всех танцевать и играть в местные игры, они остались на улице, чтобы посмотреть на звезды, которых не было видно дома. А потом она пожелала ему спокойной ночи и вернулась к Эдриану, надеясь, что он закончил работу на сегодня, и Мерфи остался один, не думая ни о чем, кроме ее мягкой полуулыбки. Он понимал ревность Эдриана, хотя она была беспочвенной. Андреа ни разу не дала своему парню повода для таких чувств, и все же на следующий день после их возвращения в Нью-Йорк Эдриан взорвался. Два лучших друга поссорились, поссорились из-за того, что даже не произошло, разрушив многолетнюю дружбу и доверие.       Мерфи до сих пор помнит гнев, охвативший его, когда он вдруг схватил Эдриана за воротник его безупречно выглаженной рубашки, шипя ему в лицо, как гадюка: — ты не можешь мне доверять? Он повторил слова своего друга и выпустил его из своей хватки, не сдвинувшись ни на дюйм.       — А как насчет меня? Думаешь, я могу тебе доверять? Ты знал, что я чувствую к ней, с того самого первого дня. Я пришел к тебе и рассказал о девушке, в которую влюбился, и что ты сделал? Ты забрал ее у меня. Ты решил, что я несерьезен, потому что тебе нужно было оправдать свой поступок. Так скажи мне, друг: как я могу тебе доверять? Это был первый и последний раз, когда они говорили о Андреа, и последний раз, когда они действительно разговаривали друг с другом. До этого момента. Мерфи вздохнул и двинулся в сторону маленького коридора, не желая больше откладывать это дело. Он прошел мимо двери в спальню девочек и уловил сочувственные слова Андреа.       —... и я сожалею, что позволил тебе. Мужчина покачал головой и отошел чуть дальше, сдерживая себя, чтобы не подслушать разговор.       — Привет, — он толкнул дверь во вторую спальню и моргнул, приспосабливая глаза к темноте. Эдриан стоял возле окна, наблюдая за тяжелыми, густыми потоками воды, стекающими по стеклу. Его лицо слегка дернулось при звуке голоса Мерфи, но он заставил себя повернуться и посмотреть на своего некогда лучшего друга, который, как он думал, станет его лучшим другом на всю жизнь. Без слов Эдриан включил старый торшер, и его тусклый, пыльный свет заполнил небольшое пространство между ними, заставляя тени на стенах мерцать при каждом движении одного из мужчин. Они стояли в неловком молчании, глядя друг на друга, долго, прежде чем Эдриан нарушил тишину.       — Она порвала со мной, — сказал он без эмоций и, если бы не холодный огонь, бушующий в его глазах, Мерфи мог бы подумать, что Эдриан читает список продуктов. — Подумал, что ты захочешь узнать. Эдриан облокотился на подоконник, скрестив руки на груди. Он больше ничего не сказал, ожидая реакции Мерфи, но тот не знал, что сказать. “Мне жаль”? Он не сожалел. По крайней мере, он не чувствовал себя виноватым.       —Что? — Эдриан мрачно усмехнулся. — Совсем никакой реакции? Мерфи выдохнул и устало опустился на край кровати, наклонив голову, чтобы посмотреть на другого мужчину.       — Это не из-за меня.       — Не так ли?       Эдриан оттолкнулся от подоконника и подошел ближе к своему другу: — тогда, наверное, это из-за меня, да? Потому что я был дерьмовым парнем, так?       — Я этого не говорил.       — Ну, — Эдриан рухнул в старое кресло, стоящее в стороне от кровати. — Она сказала. Устало прислонившись головой к спинке кресла, его взгляд остановился на точке чуть выше плеча Мерфи.       — Она сказала, что не может больше так жить, — его голос немного надломился, когда он повторил слова девушки. — И что... Эдриан не закончил, отряхиваясь, и, почти вскочив на ноги, подошел к своей сумке, стоявшей у двери. Он присел на корточки и порылся в ней, ища что-то, в то время как Мерфи закинул ногу на ногу, положив подбородок на колено, наблюдая за своим другом. Его гнев исчез, оставив после себя только усталость. Что бы он ни чувствовал раньше, теперь это прошло. Он устал спорить, устал злиться, устал от постоянного ощущения, что он должен следить за тем, что он говорит и как смотрит на девушку, которая принадлежит другому. Это истощало, и он больше не мог так жить.       — Я собирался подарить ей это, — Эдриан наконец нашел то, что искал, и бросил это Мерфи. Поймав маленькую бархатную коробочку, Мерфи почувствовал, как его желудок опустился. Ему не нужно было открывать ее, чтобы узнать, что внутри.       — Глупый я, да? — Губы Эдриана дрогнули в кривой улыбке. — Я собирался предложить ей вечность, а она не смогла выдержать со мной даже до конца этой поездки.       — Мне жаль, — слова соскользнули с языка Мерфи легко и искренне. — Я не знал. Эдриан только пожал плечами и забрался на кровать, натянув на ноги одеяло.       — Я хотел сказать тебе, но, — он запнулся на полуслове, но продолжил. — Я не знал, как начать говорить. Медленно Мерфи подполз к изголовью кровати и устроился под свободным концом пушистого теплого одеяла, пахнущего морской солью и лавандой.       — Мы привыкли быть как братья, — продолжал Эдриан, его голос слегка дрожал. — А потом я все испортил. Ты был прав, — он заметил, как Мерфи открыл рот, чтобы что-то сказать, и покачал головой, останавливая его. — Ты был прав. Я знал, что ты чувствуешь к ней. Мне не стоило даже пробовать с ней. Я знал, что ты ей нравишься, но... Каждое слово он произносил сквозь тяжелый, болезненный ком в горле, отчего его голос дрожал, а слова спотыкались друг о друга, но Эдриан продолжал, его глаза были прикованы к темноте за окном, которая иногда озарялась молниями.       — Я решил, что я ей больше понравлюсь. В конце концов, я всегда знал, как произвести впечатление на девушку. Но с ней все было по-другому. Я даже не знаю, во что она влюбилась, в конце концов. Она никогда не казалась слишком впечатленной. Но она полюбила, и это было лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я.. во время той поездки я видел вас вместе. Эдриан наконец оторвал взгляд от окна и повернулся на кровати, чтобы посмотреть на молодого человека рядом с собой.       — Это было в тот день, когда мы отправились в деревню рыбаков. Вы просто стояли рядом, разговаривали, не прикасались друг к другу, не шептались, даже не смотрели друг на друга, ее лицо в тот момент заставило что-то щелкнуть внутри меня. Я не мог вспомнить ни одного случая, когда она была так спокойна рядом со мной. И я не мог избавиться от этого. Это была не твоя вина, не ее вина, но я сделал так, как будто это, так и было. И я...       Нахмурившись, Эдриан тяжело сглотнул и продолжил: — мне жаль. За это. И за то, что с самого начала встал между вами двумя. Лишившись дара речи, Мерфи мог только смотреть на своего друга, в его голове не было ни одной связной мысли. Всего два часа назад он был парнем, который сохнет по девушке своего лучшего друга. Парень, который был одним из многих, кто хотел эту девушку. Парнем, который едва мог выносить присутствие своего лучшего друга. А теперь, кем он был теперь? Кем они все были теперь? В тишине Мерфи встал и подошел к окну, выключив свет. Он забрался обратно под одеяло и лег на спину, уставившись в потолок, гадая, не покинули ли они каким-то образом свою реальность и не оказались ли в параллельной вселенной, где все превращается в дешевые мыльные оперы.       — Ты не вставал, между нами, — его голос разрезал неподвижный воздух, как нож мягкое масло. — Я уступил дорогу. Ни один из них больше ничего не сказал, поглощенные своими мыслями, лежа рядом друг с другом, как два солдата, сражающихся на противоположных сторонах, в одном убежище во время бури, пока дождь и гром не убаюкали их.