Замки

      Драко был в бешенстве, когда его вызвала Амбридж, отдавая приказ словить кучу гриффиндорцев. Он был в шаге от раскрытия тайны Алекс — у неё всё-таки была тайна! — и, если бы не директор, он бы сейчас уже всё знал.       Привязанный к стулу Поттер очень приятное зрелище, он был бы рад посмотреть, как тот помучается, но не в данный момент. Хотелось быстро закончить здесь дела и отыскать свою девочку.       Его девочку.       Драко не помнит, когда начал в мыслях называть её своей — возможно, после того поцелуя в кабинете Зельеварения, или после того, как она спасла их всех в Запретном Лесу.       Вообще, в душе было непонятное, но приятное чувство, будто она всегда была его. Даже тогда, на Святочном Балу, он готов был вгрызаться в глотку каждого, кто смотрел на неё не таким взглядом. Ну что же поделать, раз Драко такой собственник.       Когда дверь кабинета распахнулась, и Пэнси толкнула внутрь растрёпанную и злющую Кларк, он был вне себя от гнева. Ненависть обуяла всё нутро, когда он заметил расцарапанный подбородок и красный след от пощёчины на бледном лице. Если честно, хотелось удушить Паркинсон каким-нибудь проклятием. Та будто чувствовала это и избегала взгляда, хотя стопроцентно чувствовала, как он выжигает её фигуру.       Малфой проклинал Амбридж, проклинал Поттера, проклинал Паркинсон и проклинал себя — за то, что не знал, как помочь. Он ещё в начале года заметил напряжение между директрисой и Алекс.       Ему показалось, словно Амбридж потеряла контроль — её здравый смысл граничил с безумием.       Татуировка ворона, воронье перо. В голове всплыл знакомый герб одного конкретного семейства.       Вопрос за вопросом паззл собирался, у него участился пульс. Он колотился в ушах, и Драко замер в предвкушении, когда встретил взгляд любимых зелёных глаз. Таких чистых и ясных, в них уже не было той тусклой дымки, которую он видел в начале года. Сейчас он читал в них воинственность, преданность, непокорность.       - Александра Лестрейндж.       Давно забытое имя, ставшее лишь воспоминанием и утонувшее в небытие — всплыло вновь, горя так ярко, как никогда. Это имя он впервые увидел, когда ему было четыре. Мать сказала, что она должна была быть его невестой, но её, к сожалению, не стало, также как и её родителей — это было нормой для того времени, потому что шла война. В восемь лет, покопавшись в древних семейных фолиантах он узнал, что, оказывается, никогда не сможет полюбить никого, кроме той, которая когда-то носила имя Александры Лестрейндж. В десять лет он заставил себя забыть это имя, запирая его на семь замков глубоко внутри себя. В двенадцать он попробовал имя Александры Кларк на вкус, чувствуя что-то знакомое, но полностью проигнорировал это из-за тогдашней мальчишеской непосредственности.       В четырнадцать он впервые влюбился, и сам же не поверил этому. Всё казалось таким противоречивым, что он запутался и списал это всё на разбушевавшиеся гормоны и тягу к запретному. В пятнадцать он понял, что что-то не так — он не мог понять, как вообще может чувствовать что-то особое к этой девчонке. Родители говорили, что он не сможет никогда полюбить никого, кроме той, которую намеренно забыл в детстве, чтобы не причинять своему сердцу больше боли. Как же её звали? Александра? Александра…       Александра Лестрейндж.       Замки, под которые он запер это имя, разбились вдребезги.       — Чт… что? — Амбридж была растеряна и выглядела так, будто перед ней вырос трёхголовый Дамблдор с тремя парами рук.       — Ожидали другого, я полагаю?       Александра злорадствовала, наблюдая за удивлёнными, нет, шокированными слизеринцами, и упивалась реакцией директрисы, лицо которой исказил праведный страх. Драко испытал гордость за свою Алекс.       Теперь уже полноправно свою.       — Так, — попыталась собраться Амбридж, — следующий вопрос. Какое отношение ты имеешь…       Взгляд зелёных глаз метнулся вбок, отыскивая его лицо. Просил о помощи. Драко лихорадочно думал, как помочь ей, что сделать, чтобы прекратить это. В голове смешались все мысли.       — … к Ордену Феникса?       Женщина в ожидании стояла перед ней, чтобы она раскрыла ей все карты. Поттер и его дружки напряглись, девчонка Уизли начала вырываться усерднее.       — Я… — она запнулась, зажмуриваясь, её дыхание снова сбилось.       Драко решил рискнуть и попробовал то, что когда-то вычитал из личного дневника Септимуса Малфоя. Его предок был одарён особыми навыками к окклюменции и легилименции, и подробно описывал свои продвижения в этих сферах. Юноша пользовался этой драгоценной информацией, развивая собственный дар, и сейчас ему как раз пригодились эти знания.       Он сконцентрировался на цели и направил палочку в сторону Александры, тихонько шепнув под нос «Легилименс». Услышавший незнакомое заклинание Долгопупс, которого всё ещё держал Драко, дёрнулся, вероятно, опасаясь, что он представляет опасность непосредственно для неё. Как же он ошибался.       Амбридж нетерпеливо стукнула по столу.       — Ну?       Драко проник в сознание брюнетки и попробовал построить границы вокруг себя. Он ту же защиту, что и у себя в голове, словно это к нему залезли в голову. Выстроив стены вокруг воспоминаний, он надеялся, что сыворотка правды не сломит их.       — Отвечай, сейчас же! — голос Амбридж доносился как будто из-под толщи воды.       Драко почувствовал, что разум Алекс не поддаётся зелью и искренне улыбнулся в темноте её сознания.       — Я… — её веки распахнулись, смотря в ненавистные глаза директрисы. — Я не скажу вам больше ни слова.       Эти слова породили ярость Амбридж, узкие крашеные губы противно задрожали.       — Кажется, действие сыворотки закончилось, — нервно предположила Паркинсон.       — Оно не могло так быстро закончиться! — рявкнула Амбридж.       Алекс повернула голову к Драко, едва заметно кивая — благодаря за помощь, — а тот в ответ улыбнулся уголком губ.       Пришёл Снегг, внимание перешло к Поттеру. У профессора не оказалось запасов сыворотки, и тот удалился. Как только за ним закрылась дверь, Амбридж достала палочку.       — Похоже, у меня нет выбора, — она наигранно-печально вздохнула, поворачиваясь к Алекс. — Заклятие Круциатус развяжет вам язык.       Драко даже не сразу поверил своим ушам. Эта сумасшедшая что, собирается сейчас использовать непростительное на учениках? На его Александре?       Когда палочка направилась прямо на Алекс, он расцепил пальцы на одежде Долгопупса, быстрым шагом оказываясь перед Амбридж, закрывая от неё его девочку.       — Мистер Малфой? — женщина была озадачена.       — Только попробуйте тронуть её хоть пальцем, — он говорил это холодно, чеканя каждое слово, — и Круциатус покажется вам раем.       То ли от серьёзности его тона, то ли ещё из-за чего-то, но Амбридж не рискнула перечить ему, и переключилась к Поттеру. Грейнджер выпалила что-то про оружие, и великая троица удалилась вместе с директором в Запретный Лес.       Драко вырвал из рук Паркинсон палочку Алекс, взял гриффиндорку за руку и утащил прочь из кабинета. Ближайшим свободным помещением оказалась ванная старост. Они вошли внутрь, парень тут же наложил запирающее заклинание на двери. Перевёл взгляд на брюнетку.       Одна секунда.       Две.       На третью секунду они оба подались навстречу друг другу, болезненно сталкиваясь зубами. Они слились в долгожданном поцелуе — страстном, грубом, но полным эмоций. Во рту отчётливо чувствовался вкус крови — настолько сильно они кусали губы друг друга. Девичьи руки мяли школьную мантию, поднимаясь выше и с наслаждением зарываясь в шелковистые платиновые волосы. Мужские ладони сцепились на талии, блуждали по спине, шее, ключицам.       Они отстранились только тогда, когда начали задыхаться от нехватки воздуха. Лёгкие жгло, губы приятно покалывало, тело горело от желанных прикосновений.       — Мне… мне нужно идти, — прошептала она ему в губы.       Драко рвано кивнул, не желая отстраняться ни на один грёбаный миллиметр.       — Да, — хрипло ответил он, пытаясь восстановить дыхание, — хорошо.       Оставив на его губах нежный, чувственный поцелуй, брюнетка отворила двери и убежала. Драко стоял посреди ванной старост, прикрыв глаза, стараясь запомнить вкус её губ.