Часть 1

Тони никогда не любил деловые встречи, даже до того, как Питер появился в его жизни. Раньше все эти собрания были просто бессмысленной и скучной пыткой, но теперь, когда он был разлучен со своим ребенком, своим мальчиком, самым драгоценным в его жизни солнышком, он ненавидит их так яростно, что сложно поверить. Сегодня пятница, часы Тони только что прозвонили, предупредив его, что Питер прибыл в башню. Он быстро набирает текст на маленькой поверхности часов: «Я поднимусь через 30 минут!» и сосредотачивает свое внимание на докладчике, но не потому, что презентация хоть как-то ему интересна, а потому, что ему нужно сосредоточиться на чем-то кроме разлуки со своим ребенком. Через несколько минут Питер отправляет ему текстовое сообщение, содержащее короткое: «хорошо!» и кучу улыбающихся смайликов и сердечек. Тони посылает синее сердечко в ответ, а нежная улыбка появляется на его лице, но он быстро притворяется, что обращает внимание на доклад какого-то инвестора, чтобы избежать гнева Пеппер. «Всего тридцать минут, — думает он про себя, — и я смогу подняться наверх и обнять своего ребенка.» *** Лифт тихо звенит, двери открываются, и Тони радостно заходит в помещение. — Пит! - не очень громко произносит он, понимая, что Питер, возможно, вздремнет, ведь он часто устает после школы. — Приятель? — зовет он снова, посмотрев на диван. Его там нет и это совсем не странно, но Питер, на самом деле, не часто спит в собственной постели. — Дружище, — снова зовет он, идя по коридору. Сначала он заглядывает в свою комнату, потому что Питер любит свернуться калачиком на гигантском матрасе, но снова нигде не видит своего ребенка. Тони мычит себе под нос, беспокойство начинает разгораться в его груди, и он направляется в комнату Питера. — Пити? — спрашивает он, стуча в дверь, — Ты там? Он не получает ответа и делает паузу на секунду — Питер никогда не возражает, если он врывается по итогу в его комнату если сильно беспокоится о парне. Тони стучит один раз и взволнованно произносит: — Я вхожу, хорошо? Он открывает дверь и видит что-то, что словно вышло прямо из его кошмаров. — Питер! — кричит он, подбегая к своему мальчику, который безвольно лежит на земле. Солнце мягко освещает его лицо, выглядит все так, будто он просто спит. — Питер, — выдыхает он с очевидной паникой в ​​голосе, когда падает рядом с ним на колени. — Питер, проснись, — он берет Питера за плечи и осторожно кладет к себе на колени. — Эй, Пятница, жизненные показатели! «Босс, сердцебиение, дыхание и давление Питера находятся в пределах нормы и соответствуют его обычным показателям во время быстрого сна» — спокойно говорит Пятница, но после словно почувствовав волнение создателя, добавляет: «Он просто спит, босс». Тони замирает, и подносит свою руку к носу Питера. Мягкое теплое дыхание касается его пальцев. — О, слава богу, — шепчет Тони, прижимаясь лбом к Питеру. — Ты уверена, Ница? «Совершенно точно, босс. Я бы предупредила вас в противном случае». Тони тихонько посмеивается, прижимая ребенка ближе. — О, Пит, — бормочет он, качая головой. — Почему ты здесь спишь, а? Знаешь, у тебя тут целая кровать за четыре с половиной тысячи долларов. Питер застонал, его ресницы затрепетали — очевидно, он проснулся, в чем Тони не был до конца уверен, это была скорее та самая тонкая грань между сном и явью — двигаясь, пока не почувствовал себя комфортно, и обвил руками шею Тони, который, в свою очередь, поцеловал его в лоб. — Тут было тепло, — бормочет Питер, все еще с закрытыми глазами. —Ш-ш-ш… черт возьми. Тони качает головой, крепче прижимает его к себе и целует в обе щеки. «Солнышко пригрело?» Он нежно смеется, любовь в его сердце такая большая, такая огромная, что ему почти физически больно. «О, кенгуренок , что мне с тобой делать?» Питер удовлетворенно мычит: — Обнимать? — Мне обнять тебя? — Тони почти смеется. Полностью проснувшийся Питер никогда не был бы таким прямым в своих просьбах. — Ох, мелкий, ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, — он осторожно поднимается на ноги, стараясь не потревожить полусонного мальчика у него на руках. Кровати Питера более чем достаточно для них двоих, но по какой-то причине парень всегда предпочитает спать у Тони. Тони размышляет, укладывая Питера на кровать, осторожно вытаскивая одеяла из-под него и проскальзывая внутрь. Питер прижимается к нему, ложась всем телом на грудь мужчины. — Почему тебе нравится спать в моей постели, а? — спрашивает он, убирая челку Питера с его лба. На секунду он думает, что Питер, должно быть, снова заснул, но затем тот отвечает с такой чистой честностью, что непрошенные слезы выступают в глазах Тони. — Тут безопасно. Пытаясь не заплакать, Тони притягивает его ближе, поправляя множество одеял так, чтобы была видна только голова Питера. — О, Пити. Я так сильно тебя люблю, — он едва видит, как розовые губы Питера изгибаются в слабой улыбке. — Я 'оже т'бя л'блю — бормочет мальчик в ответ, и Тони думает, что его сердце разорвется от той любви, что постоянно бушует в нем. Он прижимается лицом к пахнущим клубникой кудряшкам Питера, смахивая слезы. Дыхание парня быстро начинает замедляться, поскольку он просто растворяется в объятиях Тони, в то время как сердце Старка просто растекается в лужице розовых соплей. Тони уверен, что Питер погрузился в страну грез, но продолжает гладить его по волосам, оставляя несколько поцелуев на его лбу, глядя на того, кто, несомненно, должно быть является самым красивым человеком в мире. Позже он чувствует, как его веки становятся тяжелее, а рука в волосах Питера расслабляется. — Стоп! — Питер кричит, едва не доводя Тони до сердечного приступа, когда тот просыпается от такой громкости своего ребенка и вздрагивает. — Сколько стоит моя кровать?!