Магия как мистика VS магия как метафизический элемент

      В этой главе я предлагаю остановиться подробней на главном (по словам Терри Гудкайнда) отличии и преимуществе его книг от наиболее часто встречающейся (опять же, по словам г-на Гудкайнда) тенденции в жанре. Поговорим о разнице между магией как метафизического элемента в мироустройстве и магией как мистического элемента.       Уточняя, что есть метафизика: метафизика — это раздел философии, занимающийся исследованиями неизменных, раз навсегда данных и недоступных опыту началах мира. Т.е. фактически по Гудкайнду магия в его книгах — фундаментальный элемент реальности, формирующий законы бытия. Магия в мире Меча Истины способна к регуляции мирового баланса сил, любые изменения в нём влияют на мир в целом. На глобальном уровне это можно проследить уже сразу от предыстории основной серии.       Во время Великой войны, произошедшей за три тысячи лет до основных событий серии, волшебники вмешались в магию на фундаментальном уровне: заблокировали у волшебников развитие способностей к магии Ущерба. Но в конечном итоге их вмешательство в систему магии привело к деградации волшебного дара как такового. На момент первой книги в живых остались только двое одарённых волшебников, остальные упоминавшиеся пять волшебников были “искусственно выведенными”. Итог и доказательство метафизической природы магии в книгах Гудкайнда: из-за вырождения магии деградировала политическая система Срединных Земель, т.к. она держалась на власти Исповедниц, которых в свою очередь защищали волшебники. Нет волшебников — нет защиты Исповедницам. Исповедниц не стало — стабильность в содружестве государств пошатнулась.       Также в качестве примера можно вспомнить систему защиты наследования дара в семье Ралов, подчиняющуюся магически-метафизическим законам баланса (но об этом чуть позже).       Что же насчёт магии как мистического элемента? Уточню, что, как поклонник идей Айн Рэнд, мистер Гудкайнд, вероятно, и определял понятие мистики соответственно её взглядам. У Рэнд мистика — нечто, не предполагающее возможности познания разумом. К ней она относила любые явления, которые не имели объективного объяснения своей природе.       Самый простой пример магии-мистики, который пришёл на ум мне — магия в Гарри Поттере. Что случится с маглами, вымри вдруг все волшебники разом? Ничего. Миры волшебников и маглов практически никак не пересекаются, магия в Гарри Поттере не несёт фундаментального характера. Она — сверхъестественная категория, существующая в отрыве от законов природы своего мира. Так что и её исчезновение не приведёт к глобальным изменениям в мироустройстве. Что доказывает её мистическую природу.       В мире Меча Истины же магия — образующий элемент законов природы. Регулируя баланс, она влияет на эволюционные, политические и социальные процессы. Примером эволюционного процесса был пример с вырождением волшебников. Также примером может быть ситуация с орденом Исповедниц. Их дар изначально рассчитывался на женщин, потому для Исповедниц существует изначально заложенное ограничение в использовании сил: магия исповеди расходуется полностью за один раз и требует времени на восстановление. Однако, появившись у мужчин-Исповедников, на которых этот вид магии рассчитан не был, их дар трансформировался в магию без ограничений, что снимает с них обязанность анализа, когда, где и к кому применять силу. Из чего в итоге за тысячу лет до основных событий серии вылился политический конфликт между волшебниками, Исповедницами и Исповедниками.       Самый яркий пример социального влияния магии на мир Меча Истины — это, конечно же, Д’Хара и род Ралов. Начнём с того, что магия Уз, созданная Альриком Ралом, повлекла за собой механизм сохранения баланса, создателем Уз не предполагаемый. Для того, чтобы разобраться в этом подробнее, следует зайти издалека.       Изначально Узы создавались в качестве защиты от так называемых сноходцев, магически модифицированных людей, которые были способны проникать в мысли человека. Эти существа проникали в промежутки между мыслями, чтобы, расширяя эти условные “промежутки”, оставлять себе “якоря”, за которые сноходцы могли зацепиться по возвращении в мозг жертвы и продолжить разрушать его мышление. Узы же предполагали, что их заклинание заполнит промежутки между мыслями людей безоговорочной преданностью к человеку-инициатору Уз (одарённому волшебнику, с которым связан народ, в данном случае Магистру Ралу), что не оставит места для проникновения сноходца.       Какая первая проблема встала перед механизмом Уз? Они передаются по факту наличия дара у мальчиков-Ралов. Что, если одарённых наследников будет несколько? В таком случае люди, находящиеся под Узами, будут вынуждены разрываться между двумя их носителями, так что ни о какой безоговорочной преданности не может быть и речи. А значит, не станет и защиты. Как повёл себя механизм регуляции в такой ситуации? Магия стала передаваться в роду Ралов по прямой линии и лишь раз в поколение. Как следствие Магистры стали многоженцами. Так как не было никакой гарантии в рождении наследника, практика многоженства стала выходом для повышения шансов получить следующего Магистра Рала. Интересное замечание: у Ричарда Рала, отрицавшего многоженство, сразу родился одарённый мальчик в цикле “Дети Д’Хары”. Можно ли объяснить это тем, что, так как люди с даром во время обряда бракосочетания “соединяют” свои способности , магия Уз самостоятельно подстроилась под такой расклад и, выбрав наихудший вариант, активировала дар у первого же родившегося мальчика? Т.е., женись Ралы изначально по всем обрядам одарённых людей, им бы и не пришлось делать кучу детей в попытках зачать наследника, как это делал Даркен Рал? Но это уже другая история и возможность поразмышлять. А мы вернёмся к Д’Харе и её Магистрам.       Как же такое ограничение повлияло на магию внутри рода Ралов? Здесь надо уточнить, что в мире Меча Истины простые люди тоже имеют дар. Он ограничивается их способностью реагировать на магию. Соответственно, исключая риски, механизм Уз создал новый подвид человека в мире Меча Истины — истинно неодарённых или Столпов Творения, которые никак не проводили магию. По сути, магия их не видела, для дара они были слепой зоной. Так Узы защитили себя даже от возможности “вырастить” дар хотя бы из той крупицы, что доставалась обычным людям, как это было с пятью волшебниками на начало событий серии.       А что насчёт народа Д’Хары? У них также Узы передаются с рождения, что выливается в их безоговорочное подчинение Магистру Ралу. Из всех существующих народов в мире Меча Истины д’харианцы — самые патриотичные и, если власть попадёт в руки недобросовестного Магистра, самые фанатичные. Изменения в них, внесённые Узами, даже привели к тому, что они чувствуют своего Магистра на расстоянии. Это сравнивается со способностью чувствовать собственную конечность.       Что случается с д’харианцами без Уз? Это демонстрирует Второе правило волшебника. Изменения, внесённые в народ Д’Хары магией, необратимы. Потому люди, лишившись Магистра, не имевшего (на тот момент) наследника, стали искать, кому им служить. Они не анализировали, кто это и что им придётся делать, главное — найти кого-то, кому они могли бы быть преданы, как того требовала магия Уз. Из-за чего во Втором правиле читатель получает множество глав с эпизодами кровавой резни в городе Эбиниссия, потому что д’харианцы сделали неверный выбор.       Ещё одним примером влияния магии на народ Д’Хары становится тот факт, что в первую очередь они известны своим мастерством в военном деле. Это объясняется тем фактом, что Узы — это договор между Магистром о защите д’харианцев “магией против магии”, когда народ — защита Магистра “сталью против стали”. Выполняя свой договор и будучи бесконечно преданными своему волшебнику, д’харианцам в буквальном смысле на роду написано быть превосходными воинами.       Такие примеры влияния магии на образ жизни людей (и не только людей) в мире Меча Истины можно приводить до бесконечности: это культурный упадок Древнего мира после отказа от магии, это указание Императора Джеганя на торможение научного прогресса из-за присутствия магии в мире (а ведь правда: нет резона развивать хирургию, когда в мире достаточно магов-целителей, способных поставить на место органы и срастить кости и ткани за несколько часов).       В итоге в конце этой главы я делаю вывод, что автор в суждениях касательно своих книг не приукрасил: его магия является в них именно тем, чем он её и считает. Является ли это существенным преимуществом перед книгами, где магия — это элемент мистики? Для меня да. Как автор я считаю, что произведение в первую очередь должно быть цельным. Задача писателя — понимать, что любые его творческие решения влияют как на форму, так и на содержание. Магия же в качестве мистики не имеет под собой продуманного рационального объяснения. Что, конечно, в какой-то степени удобно: любой "рояль" можно объяснить фразой "просто это магия". Любые изменения, дополнения, неточности в её работе можно и не объяснять вовсе, т.к. объяснения не было и не могло было быть изначально. Напротив, попытка вписать магию в канву бытия куда более кропотливая работа: придётся учитывать множество результатов влияния на мир, магические первопричины событий, последствия изменений в элементах магии. Повторюсь: для меня как для автора это показатель огромного труда. А как для читателя это повод восхититься и выделить серии отдельную полку. Что я и сделала.