Глава 34

Странно, но Маверик испытал практически детское счастье от осознания того, что не умрёт, если задержит дыхание под водой дольше, чем на минуту. Первый раз, когда Пралине утопила его голову в ванной, парню казалось, что за ним вот-вот явится Костлявая: мало того, что повторно, так ещё и усмехаясь. Сквозь заложенные уши фон Элдрич услышал хруст ткани: наружу прорвался ящеричий хвост, вызвать который раньше не смогли ни ненависть, ни зверский голод. Из-за увеличения объёма Маверика на единицу ванны по закону Архимеда лишняя вода незамедлительно эвакуировалась на Пралине и кафель. Хватка ослабла, и демон вырвался. Кажется, он орал, но когда гнев утих, парень даже смог получить некоторое удовольствие: что-то подобное он испытывал, бродя по закоулкам Старого Города. Тьма и вода. Кажется, лучшим временем для фон Элдрича было его пребывание в утробе матери. Пралине была права – его демоническое тело быстро вспомнило о скрытой сущности василиска. А потом пришли сны наяву. Минута за минутой. Лёгкие перестают бить панику, глаза уже не щурятся, испуганные искажённым видением мира за пределами водной плёнки, а пальцы не стискивают Штормовое Око словно диковинный спасательный круг. Жаль, в его время не изобрели дзен или типа того, возможно, жизнь Маверика могла сложиться иначе. Здесь, в ванной съёмной квартирки, фон Элдрич искал «связь с камнем», раз за разом ощущая воду во всех её ипостасях: от той, что окружала его, до капелек пара, вырывавшихся изо ртов пленённых страстью любовников, живущих этажом ниже. Вода была везде. Тысячеликая основа жизни. Даже в чёртовой банке безалкогольного пива, которое пила Пралине, даже в его любимых сэндвичах. В Пентаграм-Сити. И за пределами Преисподней. Когда Маверик впервые почувствовал океан Фидеса, он было решил, что разорвётся сердце. Только после того, как Пралине выволокла его за волосы, а потом отвесила пару пощёчин, дабы привести в чувство, парень осознал, что Штормовое Око признало его, подпустив к своим тайнам. Отныне, если Маверик задерживал дыхание, лёжа в воде, его вены становились реками, капилляры – мелкими ручейками, а сам он без следа растворялся в Шепчущем океане. Вот только раз за разом кто-то или что-то не давало ему получить контроль над солёными водами. Это не было резким запретом. Нет, вовсе нет. Когда Пралине спросила, на что это было похоже, Маверик поначалу бестолково похлопал ресницами, а затем произнёс: – Знаешь, как если бы я был слепым щенком, сдуру выползшим из коробки, а большущая рука взяла бы меня за шкирку и вернула обратно. Это так унизительно, и при этом до отвращения… мило. Так продолжалось из раза в раз. Щенок и заботливая рука, хватающая за загривок. Но не сегодня. – Больше не мешают, – фон Элдрич вынырнул, уже привычным жестом приглаживая разбредшиеся по всему черепу волосы. – Можешь контролировать? – сразу же спросила Пралине. Вечно одно и то же: скорее повторно издохнет, чем похвалит или порадуется прогрессу. Сразу предоставь ей доклад по существу. Парень шевельнул пальцами правой руки: – Я попробовал поднять волну… и это возможно. Но невероятно сложно. Просто это так далеко от нас, и… Представляешь, я видел дельфинов! Чувствовал их. Они такие резвые, у меня аж мурашки побеж… Он замолк, чувствуя бурение взглядом, полным чистой ненависти: – Не рассусоливайся! Щенячий восторг мести не помощник. Хорошо, что препятствий больше нет. Вылезай и иди спать. – Я есть хочу. – Ешь. А потом – сразу спать. Тебе надо набраться сил. Маверик хотел было пошутить на тему того, что о нём в коем веке заботятся, но передумал: это была забота того же толка, который бывает у владельца, бинтующего ноги боевому петуху: чем плотнее слой, тем крепче будет держаться лезвие у шпоры. Близился час мести, и ничто не могло его отсрочить. Пралине уже притащила в гостиную два телевизора, чтобы одновременно следить за прямыми трансляциями и с Фидеса, и со светского раута в Преисподней. Лучший момент. Цель в зоне доступа. И одна специфическая штука, которую заметят, только когда станет слишком поздно. – Уж не думаешь ли ты сделать цунами? – помнится, скептически поинтересовался Маверик в перерыве между погружениями. – Было бы классно, но слишком заметно, – фыркнула соучастница, – Ты знаешь, что такое тягун? – Никогда раньше не слышал. Она коварно улыбнулась: – Вот заодно и узнаешь. *** – Ло… Во имя девяти кругов… Ло, прекрати… Вомбат! – Ой, – услышав стоп-слово, демоница послушно разжала челюсти, глядя на проявившийся на груди мужа отпечаток укуса, – Извини, дорогой, увлеклась. Я залижу, кровь идёт. Стой смирно. – Не хочется тебя торопить, но… – Радиодемон нервно сглотнул, оглядывая их временное пристанище. Кабинка туалета за ресторанным двориком. Если Чарли решила разнообразить их сексуальную жизнь, то уж точно не делала этого на минималках, – …кто-нибудь может войти сюда в любую минуту. – А мы замрём, – в её глазах всё ещё мерцали бесовские огни, – К тому же, мы женаты. – Мы правители, и подобное поведение… Её горячий язык вернулся обратно в клеть зубов. – Дорогая? Чарли вздохнула, отстраняясь и поправляя платье: – Тебе не кажется, что мы что-то упускаем? Например, друг друга? – Мы же только что… Шарлотта Рендер-Магне мимолётно улыбнулась: – Да, конечно. Мне понравилось. Удивлена, что ты согласился. – Я бы не сказал, что мы вовсе не безумствовали за годы брака, сердце моё, – убедившись, что в коридоре никого нет, Радиодемон выскользнул прочь, маня следом жену, и только после приобнял Чарли за плечи, – Как мне помнится, однажды из подобного приключения мы вернулись с Алисоном. Правительница Фидеса выдала какую-то смешанную реакцию. Она кокетливо хихикнула, но радость на лице практически сразу же сменилась испугом: – Думаешь, я… Нет-нет, по календарю ещё не время, не волнуйся! Я это… стресс сняла. – Любовь моя, – Аластор потёрся носом об её лоб, всё ещё покрытый капельками мускусного пота, – Как бы то ни было, я был бы рад новому малышу. Ты ведь знаешь. – Знаю, – демоница погладила его бок, – Но после того случая я… боюсь. То есть я рада, я тоже была бы рада, но… – Милая, – остановившись, Радиодемон обогнал её, взявшись за хрупкие плечи жены, – Всё позади. У нас двое прекрасных детей. Трудности, выпавшие на нашу долю, никак не связаны с тем, что мы делали и чего не делали. Просто Алисон… особенный ребёнок. – Да… да, я знаю, – женщина быстро закинула голову вверх, чтобы случайно не расплакаться, и Аластор всерьёз задумался о том, возможно ли повторение послеродовой депрессии, мучившей его спутницу жизни после рождения их сына. Надо бы спросить об этом Мальодора. Проклятье! Ещё и Люцифер с этой стажировкой. Будто у правителей Фидеса нет других проблем, кроме как волноваться за сына ещё и в таком контексте! А ведь знает, насколько тяжело было Чарли – но нет, делает всё по-своему! Так отбросить мысли о владыке ада, пора подумать о жене. – Знаешь, дорогая, я тут подумал… Как устаканится эта стажировка и прочее, быть может, мы могли бы устроить себе медовый месяц, которого у нас, по факту, не было? Женщина воззрилась на него с нескрываемым удивлением: – Ты серьёзно? – А что? Фидес не рухнет, если мы чуток передохнём от государственных дел. Обновим клятвы, поваляемся в постели дольше положенного, никаких забот. Только ты и я, побережье Шепчущего океана, и… – И «вомбат», – она дружелюбно боднула мужа в предплечье, – Придётся взять его с собой, поскольку я очень сильно истосковалась по твоим ласкам. Увы, когда я прихожу в наши покои после целого дня неотложных дел, всё, что я могу, это раздеться и рухнуть лицом в подушку. Да и ты в последнее время какой-то усталый, я только в туалете заметила, что у тебя круги под глазами. – Должно быть, переживания за сына делают своё дело, – он улыбнулся, подправляя волосы жены, – Спасибо за небольшое приключение, дорогая. Ну что, идём вести светские беседы? – Да, только дай мне минутку. – Конечно. Чарли достала карманное зеркальце, но вместо того, чтобы посмотреть на своё отражение, проводила мужа глазами. Давно она не видела этой улыбки. Оскал маньяка-убийцы. Что происходит? В груди завозилось дурное предчувствие. О, хоть бы ей ошибаться!