IV

      Зима в Винтерхолде от лета отличается только тем, что над горизонтом почти не показывается солнце. Только небо на юге светлеет, как перед рассветом. Но видно это только в ясные дни, а такие в Винтерхолде бывают нечасто.       Новых учеников нет, но оно и неудивительно – слухи о том, что «маги опять что-то взорвали», Мирили слышала еще осенью, когда возвращалась из Фолкрита. И слух насчет взрыва еще самый безобидный... Репутация Коллегии медленно ползет дальше в пропасть. Мирили остается надеяться, что это все же временно и дальше будет все-таки лучше. Первые шаги сделаны, но для того, чтобы было ясно, насколько они успешны, нужно время.       Пытаясь удержать Коллегию на плаву, Мирили с головой зарывается в документы. Она просматривает договора на поставки, регулярные и разовые, действующие и аннулированные – и от осознания, в какой бездне Обливиона находится Коллегия, ей хочется выть и биться головой о стену. Или спрыгнуть с этой самой стены. А еще лучше – с моста. Чтобы с гарантией. Чтобы Финису Гестору нечего было поднять и снова усадить за эти проклятые гроссбухи...       Поэтому, когда Дж’зарго, встретив её во дворе, в очередной раз завистливо мявкает что-то насчет того, как почетно быть архимагом, не выспавшаяся Мирили мгновенно звереет. И под хмыканье Анкано тащит бывшего однокашника с собой – помогать. А потом, дождавшись, когда тот взвоет раненым саблезубом, с ласковой улыбкой, от которой Дж’зарго почему-то испуганно поджимает уши, объясняет разницу между титулом архимага и должностью «архимага Коллегии». И предлагает поменяться. Прямо сейчас. Она, дескать, не против спокойно доучиться, пока Дж’зарго разбирается с проблемами Коллегии. А разбираться ему придется лично, потому что преподаватели и без того заняты. Так что больше некому. Энтир? Энтир хоть и не преподаватель, но он тьютор, и его дело следить, чтобы ученики не разнесли Коллегию. Разве что Нирию можно попытаться привлечь... И да, Дж’зарго придется постоянно взаимодействовать с советником Анкано...       Неизвестно, что пугает Дж’зарго сильнее – то ли осознание «истины», то ли многообещающий оскал присутствующего при разговоре Анкано... но он сбегает, даже не попытавшись придумать для бегства благовидный предлог. И в дальнейшем об этом не заговаривает. Ни разу.       Самый главный вопрос, не перестающий волновать Мирили – где брать деньги? Основной доход приносит Сергий Турриан и договора с храмами на зачарование амулетов. Кое-какую прибыль Коллегия получает через Энтира, на сомнительные делишки которого Мирили по-прежнему закрывает глаза. Еще один тоненький, чуть живой ручеек – Колетта с её уроками в «Замерзшем Очаге». Изредка всплывают частные заказы для все того же Сергия... и все. Зато расходы... Коллегия – это не только название. Это здание, которое надо содержать и ремонтировать – при одной мысли о мосте у Мирили начинается мигрень – это люди и не люди, которых надо кормить и обеспечивать хотя бы самым необходимым...       По-прежнему остро стоит вопрос с алхимиком. И дело даже не в том, что зелья могли бы стать еще одной статьей дохода, пусть и не сразу. Ученики болеют – Винтерхолд это не Алинор. И даже не Золотой Берег. Будущие чародеи и боевые маги почти поголовно швыркают носами и кашляют так, что содрогаются стены. Но что хуже всего – они травятся. Кое-как отпоив противоядием очередного идиота, лечившегося собственноручно сваренной бурдой и едва не оставшегося без магии, Мирили решает, что с нее хватит. Один не увидел разницы между перьями ворожеи и перьями ястреба, другая перепутала гниль Намиры с кровавым венцом, третий – красный горноцвет с голубым... Она включает в список дисциплин основы алхимии. Всего лишь основы... и их она намерена преподавать сама. Хотя бы потому, что больше попросту некому. А ждать, пока кто-нибудь нахлебается отравы, от которой противоядие не поможет, нельзя. Да, до настоящего алхимика ей, как до Вайтрана пешком... но уж на то, чтобы показать, как готовить самые распространенные и востребованные зелья, и научить не путаться в ингредиентах для них, её знаний вполне достаточно.       А еще надо найти хоть немного времени на собственное обучение... Потому что летом, когда большая часть учеников разъедется, Мирили намерена поехать на Солстхейм, к бывшему наставнику. Не потому что соскучилась или раскаялась. А потому что Телванни Нелот – мастер Зачарования, школы, в которой Мирили намерена получить свое первое мастерство. Самый лучший специалист, насколько ей известно... и самый отвратительный учитель, насколько она помнит. Не в плане передачи знаний, хотя и тут все далеко не радужно – в плане отношения к ученикам. А уж каким будет его отношение к ней... Мирили старается об этом не думать. Чтобы не пойти на попятную.       На фоне всего этого она просто перестает замечать присутствие Анкано. Не до того – не мешает и ладно. Ей слишком многое надо успеть сделать до наступления лета, чтобы отвлекаться еще и на него. Анкано же как-то вскользь замечает, что отвар цветков лилового горноцвета скоро заменит ей кровь. Мирили действительно пьет его постоянно, чтобы бороться с непреходящей усталостью. Но она не понимает, какое до этого дело Анкано. А на прямой вопрос тот недовольно поджимает губы и молчит. Но следуя за ней, сокращает разделяющее их расстояние.       Еще через несколько дней Фаральда обеспокоенно интересуется самочувствием Мирили. А Анкано после её ухода неожиданно предлагает свою помощь. Мирили смотрит на него, на его непроницаемое лицо – маску невозмутимости портят стиснутые челюсти – думая, что из своих обязанностей могла бы ему передать. Что могла бы ему доверить... И вежливо отказывается:       – Благодарю за предложение, советник. Я пока справляюсь сама... но буду иметь в виду.       И, выпив очередную кружку отвара цветков лилового горноцвета, идет к выходу из покоев архимага. Впереди занятие по алхимии. Последнее. Потом будет легче.       А вечером, когда Мирили возвращается обратно, перед глазами у неё вдруг темнеет, а стена лестничного пролета больно бьет в плечо под сдавленные проклятия поднимающегося следом Анкано...       Приходит в себя она в покоях архимага под тихую, но яростную перебранку где-то невдалеке. Обычно звучащий почти вкрадчиво мелодичный голос Анкано звенит от гнева:       – Я не отрицаю своей вины. Но... – он резко замолкает.       – Что же вы? – отвечает ему голос Фаральды – та явно тоже на взводе. – Продолжайте, с-советник!       – А смысл? – теперь голос Анкано звучит почти презрительно. – К вам-то как раз, мастер Фаральда, претензий нет. Равно как и к... мастеру Толфдиру и целительнице Маренс.       – А вы? – едко интересуется Фаральда.       – А я не удостоен такого доверия, – огрызается Анкано. – Хотя и предлагал.       – Вы же не будете отрицать, что у архимага Андрети есть основания вам не доверять?       – Я бы поспорил... насчет доверия... – раздается третий голос. – Учитывая, где вы ныне...       Мирили не сразу, но узнает его – Финис Гестор. И от осознания, на что тот намекает, ей в лицо бросается кровь. Вот, значит, как...       – Финис! – подтверждая догадку Мирили, гневно перебивает его Фаральда.       – Я бы на вашем месте не продолжал, – одновременно с ней холодно произносит Анкано. – Чтобы не получить вызов за клевету.       – Вам запрещено покидать территорию Коллегии, – напряженно напоминает Фаральда. – А на её территории...       – А я не о себе говорю, – очень мягко прерывает её Анкано. – Вряд ли архимаг Андрети будет рада узнать, что, пока она всеми силами пытается заботиться о Коллегии, члены этой самой Коллегии распускают за её спиной грязные слухи.       Мирили крепко зажмуривает глаза и крепко стискивает зубы – слова Анкано болью отдаются внутри. Нужно успокоиться – беседующие рядом маги не знают, что она очнулась и все слышит. И не должны узнать. Но... как же все-таки больно... и как-то по-детски обидно. Это все усталость – не будь её, Мирили было бы плевать на то, что там о ней сочиняет Гестор, у него у самого рыльце в пушку, вот и ищет, на кого бы переключить с себя внимание. Но сейчас, когда у неё нет сил – больно... Она старательно давит в себе эту обиду, загоняет её поглубже – никто не должен догадаться... никто. Поэтому не слышит дальнейшего разговора, уйдя глубоко в себя. И, вздрогнув, возвращается в реальность от приглушенного, но все такого же резкого голоса Колетты Маренс:       – ...разумеется, никаких зелий! Организм и так отравлен чрезмерным употреблением отвара. Отдых, покой и полный запрет на любое колдовство, пока не исчезнет побочное действие горноцвета.       Побочное действие? Мирили пытается вспомнить, какими еще свойствами обладают цветки лилового горноцвета... а вспомнив, едва удерживается от стона, когда действительно чувствует сосущую пустоту где-то за грудиной, свидетельствующую об опустошенном магическом резерве. Как она этого сразу не заметила? Прекрасный способ ощутить себя в шкуре Анкано на момент их первого знакомства. Что ж, неудивительно, что он тогда так вцепился в Око... И какое счастье, что сам он в алхимии вроде бы не силен и потому не знает, о каком побочном действии может идти речь! Хотя после рекомендаций Колетты вполне способен догадаться...       – Надеюсь, – говорит тем временем Анкано, – вас не затруднит сообщить об ограничениях архимагу Андрети лично? Я опасаюсь, что к моим словам она отнесется недостаточно серьезно.       – Да, разумеется, – отвечает Колетта.       Мирили слышит звук удаляющихся шагов нескольких пар ног, потом стук открывшейся и закрывшейся двери. И, не успев расслабиться – совершенно неожиданный вопрос задержавшейся Фаральды:       – Вы позволите задать вам... возможно, довольно деликатный вопрос, советник? – неуверенно произносит она.       Анкано устало вздыхает.       – Кажется, я догадываюсь, о чем вы хотите спросить, мастер Фаральда, – говорит он. – Трудно не догадаться, после намеков... вашего коллеги Гестора. Но мне скрывать нечего. С архимагом Андрети меня ничего не связывает. Но будучи знаком с остальными членами Коллегии, я отдаю себе отчет, что, если с ней что-то произойдет, с её преемником мы... не поладим. Новый архимаг, кем бы он или она ни оказался, вряд ли будет так... снисходителен к лично моему присутствию в стенах Коллегии. Так что, заботясь о благополучии архимага Андрети, я забочусь, в первую очередь о самом себе, – почти не скрывая надменности под обманчивой мягкостью интонаций заканчивает Анкано.       – Понятно, – холодно говорит Фаральда. – Вы мерзавец, советник.       Мирили же, напротив, слегка успокаивается – Анкано заинтересован в том, чтобы она была жива и здорова, пусть и из эгоистичных побуждений... и, кажется, все-таки не собирается следовать рекомендациям Эленвен, чего она, надо признать, все это время слегка опасалась.       – Мне следовало солгать, чтобы потешить вашу романтическую натуру, мастер? – насмешливо интересуется Анкано. – Или чтобы дать пищу для новых сплетен?       Вместо ответа Фаральда зло хлопает дверью.       Анкано некоторое время не двигается с места. Потом Мирили слышит усталый вздох, тяжелые шаги и скрежет ключа в замке, после чего ей приходится притвориться крепко спящей – Анкано идет в её сторону и останавливается возле её постели. Мирили чувствует его взгляд, несмотря на то, что стоит он достаточно далеко, соблюдая приличия. Или заботясь о своей безопасности – о том, что колдовать ей нельзя, Мирили, предположительно, должна узнать утром. Как она отреагирует, проснувшись и увидев нависшего над ней монументом Анкано, к которому не питает ни доверия, ни дружеских чувств? Атакует, разумеется! Анкано же не знает, что из-за отравления горноцветом у неё, скорее всего, ничего не выйдет...       Надолго, впрочем, Анкано не задерживается. Убедившись, видимо, что она спит, он, стараясь не шуметь, уходит за простенок, к себе. Некоторое время с той стороны доносятся тихие поскрипывания, шорох и позвякивание. Потом раздается скрип чуть громче и протяжнее и еще один тяжелый вздох.       Некоторое время она лежит, наблюдая за игрой теней от непогашенных светильников на потолке и вслушиваясь в тишину за простенком. А потом медленно, осторожно выпускает подавленные ранее эмоции и тихо, беззвучно плачет.