Глава 2. Завтрак в большом зале

      Закончив размазывать слёзы по лицу, Руби вынула палочку и наколдовала косметические чары. Проверив в зеркальце, что всё хорошо, она в последний раз шмыгнула носом и побежала в сторону большого зала. Завтрак пропускать не хотелось — со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки. На этот раз ей повезло не сбиться с пути и удержаться на лестнице, когда та пришла в движение. Большое спасибо перилам, в которые она судорожно вцепилась, ограничившись тихим писком ужаса и дрожью в коленках от созерцания бесконечной пустоты где-то внизу.       Большой зал встретил её открытыми нараспашку дверями, шумом детей и тыквенным запахом. Довольная, что опоздала не сильно, она поздоровалась с пуффендуйцами и принялась элегантно поглощать пищу. В её представлении об элегантности, разумеется. Эллина Роман, её подруга с потока хитро взглянула на неё и закатила глаза. Посмотрев по сторонам, она взяла тарелку с кружкой и пересела поближе.       — Ну давай, рассказывай! — горящие до приключений глаза подруги намекали, что просто так Руби от неё не отделается, — Чего ты отчебучила, что весь слизерин на ушах стоял?       Руби вспомнила вчерашний день и вздохнула. А после того, как заметила краем глаза дефилирующих в их сторону близнецов Уизли скривилась, словно зажевала лимон. Кажется, рассказывать самой не придётся.       — Фред, ты видишь, что и я?       — Да, Джордж, кажется тут у нас…       — … боевой бурундучок.       — Наслышаны, наслышаны о его похождениях, правда Джордж?       — Да, Фред, история достойная…       — …красной мантии самого Гриффиндора.       — Почему же у сего достойного бурундучка…       — …такое унылое выражение лица?       — Нам не рады?       Близнецы с ожиданием уставились на Руби, ожидая ответа. С подозрением прищурившись, она заметила в их глазах предвкушение очередной шалости. Судорожно допив сок, девушка попросила:       — Пожалуйста, не рассказывайте никому! — умоляющие глаза из Шрека… не сработали. Переглянувшись, близнецы ухмыльнулись друг другу и продолжили, сделав голос погромче. Руби обернулась, ища помощи у… у кого-нибудь, но всё было тщетно.       Остальные учащиеся тыкали друг-друга локтями обращая внимание на ситуацию и предвкушали интересное зрелище.       — О чём? О вазе Рудольфа…       — …которую ты разбила…       — …о его голову?       — Я… я д-думала, она окажется прочней его головы! — девушка впала в лёгкую панику и стала нервно запинаться, — Я совсем не п-предполагала, что…       — Ага! Вместо вазы должна была лопнуть…       — …его голова! Гриффиндор…       — …ОДОБРЯЕТ! — эту фразу они произнесли одновременно. Студенты с гриффиндорского стола одобряюще заулюлюкали.       — Н-нет, я… я просто… это была случайность! — раскрасневшаяся паникующая Руби смотрелась со стороны довольно забавно, но ей самой в тот момент было совсем не смешно.       — О! Ты случайно разбила вазу о…       — …голову слизеринца. Дорогую фамильную вазу, с которой тот не расставался…       — …даже ночью. Должно быть, это была…       — …его ночная ваза. Наполненная…       — …случайным ночным содержимым. Да Джордж?       — Так всё и было, Фред. Гриффиндор…       — …ОДОБРЯЕТ! — они снова это сделали. На этот раз им даже вторило несколько гриффиндорцев, которые довольно загалдели, одобряя поступок готовой провалиться сквозь землю Руби. Слизеринцы гордо хранили молчание, сохраняя непроницаемые лица. И только периодически подёргивающееся веко Рудольфа портило общую картину.       Руби закрыла лицо руками, пытаясь скрыть стыд и позор. Но её выдавали покрасневшие уши. Ещё немного, и она была готова биться головой о деревянный стол. На её счастье близнецы на этом остановились. Немного пообщавшись с пуффендуйцами о том, какой кадр потерял гриффиндор в их лице, они распрощались и свалили. Фред на прощание потрепал её причёску, ободряюще, как ему показалось. Или это был Джордж?       — Они ушли? — Руби убрала руки с лица и с облегчением вздохнула, нервно оглядываясь по сторонам, — Наконец-то всё закончилось. Такой позор!       — Думаешь? — Эллина задумчиво подперла пальчиком подбородок и стрельнула глазами в сторону стола слизеринцев, — Эта ночная ваза… слушай, а что ты делала ночью в комнатах мальчиков? Тебе… тебе нравится Рудольф? — перешла она на шёпот.       Это стало последней каплей. В этот день весь большой зал имел удовольствие наблюдать как Руби, с характерным звуком, снова и снова прикладывается головой о дубовый стол пуффендуя. Стол оказался прочней.