Ты только поторопись, я долго ждать не буду.

Шкаф был открыт на распашку, а перед ним валялась куча брендовых вещей. Джил стояла в позе руки в боки и ее взгляд был направлен на черную сумку Chanel, но на самом деле смотрела она в никуда. Перед ее глазами была пустота, а по щекам текли слезы. Нет, ей было не обидно расставаться со старыми покупками, ни одна из этих кофточек, ни одна пара туфель, ни одна юбка или сумочка ничего не значили для нее несмотря на их цену в состояние. Все, что она так долго держала в себе, все, что копилось у нее внутри уже 23 года, вдруг вырвалось наружу. Она заполняла дыру внутри дорогими покупками, барами, клубами, алкоголем, сигаретами и людьми, людьми, которым нравилась ее миловидная мордашка, людьми, которые с удовольствием отдавали большие суммы лишь бы порадовать ее и получить взамен непринужденную, давно выработанную улыбку. Ее окружали сотни знакомых, ухажеров, подруг и друзей, но она была одна, ведь никто не знал ее настоящую. Для всех она была лишь пустоголовой кокеткой умеющей получать то, что ей хочется и делать только то, что взбредет в ее светлую красивую головку, но никто не знал, что по ночам, оставаясь дома совсем одна, она обнимает плюшевого барашка, которого любила больше, чем любую драгоценность в своей шкатулке, и совсем беззвучно плачет, ведь если в лесу падает дерево, но никто этого не слышит, разве оно и правда упало? Джил научилась прятать свою боль под косметикой, дорогими брендами и очень естественной улыбкой, которая с каждым днем лет с 15 давалась ей все проще и выглядела все более непринуждённой. Она настолько хорошо научилась прятать свои чувства, что наконец поняла, что они исчезли. Ей не было грустно или обидно, не было страшно или неловко, она забыла, что такое переживать и нервничать, каково это стесняться или гордиться чем-то, но самое ужасное было то, что она совсем забыла каково это быть счастливой. Она не испытывала этого чувства так давно, что начала думать, что и вовсе не знает как это. Джил была любимой и единственной дочкой своего известного на всю страну папочки: богатейшего, лучшего адвоката Нью-Йорка Мигеля Толедо, выбившегося из самых низов и вырвавшегося из мексиканского гетто. У нее были лучшие игрушки, лучшие няни и учителя, лучшая одежда и драгоценности, но самое главное у нее всегда были лучшие парни, ведь кто кроме Мигеля Толедо знает, что нужно его девочке? Он не упускал возможности сосватать ей сыновей своих друзей, выбирал только надежных и проверенных женихов, ведь неправильный избранник может причинить ей боль. Но, к его глубочайшему удивлению, именно он был причиной ее самых горьких слез. Первый раз Джил не выходила из комнаты неделю после того, как ее отец привел в дом молодую танцовщицу, а мама собрала чемоданы и улетела во Францию залечивать раны. Второй же раз она провела всю ночь в слезах, но, когда наступило утро визажисты не оставили и следа от ее красных глаз и опухшего милого личика, затем она надела неповторимое белое платье и проследовала в нем к алтарю, у которого стоял человек, чье имя она узнала неделю тому назад. Джил все считали легкой и воздушной, наивной и глупенькой девчонкой, за которой нужен глаз да глаз, лишь бы дел не натворила, но это была одна из самых сильных девушек, что носила эта планета. - Джил? Она быстро вытерла слезы одним лишь движением руки и обернулась. - Я еду к отцу, тебе куда-нибудь надо? Могу подбросить. В дверях стоял Майк, он неловко переминался с одной ноги на другую и казался ужасно испуганным. Самым удивительным было не то, что впервые за три года их брака он предложил ее куда-то подвести, а то, что это был первый раз, когда он зашел в ее комнату. До того, как ее окликнуть он успел осмотреть светлую, слегка неубранную спальню. В углу стоял большой книжный шкаф, рядом с которым красовалось небольшое серое кресло с пледом и каким-то открытым романом, на столе были разбросаны наброски, но, к его сожалению, разглядеть, что это за рисунки ему не удалось, кровать была аккуратно застелена, а на ней валялись декоративные подушки и маленький плюшевый барашек, который явно повидал жизнь. - Мне и правда кое-куда надо, но не буду тебя задерживать, доберусь сама. Джил снова натянула свою хорошо отыгранную улыбку и наконец вытянула из кучи длинную бежевую юбку плиссе. - Мне будет несложно. – Майк нервно хрустнул пальцами и добавил – Правда. С каких пор сам Майкл Скотт готов кому-то помочь? И уж тем более ей? Она никогда не видела его таким безоружным и смущенным. Джил привыкла к самоуверенному, всегда гладко выбритому, с искрой в глазах, харизматичному мужу. Ей было удивительно видеть его таким испуганным и беззащитным, словно маленький щенок. - Ну тогда подожди пару минут за дверью, я соберусь. Майк слегка кивнул, но, когда хотел закрыть дверь вспомнил о своей привычной грубости. - Ты только поторопись, я долго ждать не буду.